Скитания по Велесову душу

– И всё-таки те письма, встреча, про обещанную помощь, не забыла?

Елена посмотрела на неё с явным удивлением, даже усмехаясь.

– Да, прежде всего я об этом и думаю. Попутно всего лишь хочу и свои дела решить. Если бы поехала прямиком именно к нужному магу, шума поднялось бы немерено. К нему мы отправимся под видом прогулки, Маргарита уж проследит, чтобы хвоста за нами не увязалось.

– Да только ума не приложу, как Маргарита за нами умудряется следовать, если Воля при нас. Если облетать, то будет слишком много сил тратить.

– Об этом не думай, просто поверь.

– Но хотела бы получить хоть какие-то сведения. Слишком вы, княжна, темните.

– Мне сказали, нрав у тебя ладный, и что расспросами донимать не будешь. Просто поверь, я за вас, и сделаю всё, что смогу. Но чем меньше знаешь, тем меньше и рассказать можешь, коль прихватят.

На этом Есения успокоилась, поняв, что ничего ей рассказывать не будут, как не подходи. Да только поверила она, уж слишком Елена убедительна была, все поступки её рисовали облик той, что и правда влилась в эту авантюру вовсе не из выгоды.

Рысакова в дороге сильно поменялась, была неразговорчива, любую остановку старалась быстрее завершить, не разрешала останавливаться даже на ночь, отчего вскоре стало отчётливо слышаться ворчание сопровождающей охраны. Повозку постоянно трясло в пути, и от этого Есению мутило, Елена тогда единственный раз попросила остановиться, дождаться, пока девушке полегчает. Находясь рядом и держа под руку, уверяла, что вскоре станет легче. Они объезжали горную гряду, именно тут проходила граница Рысаковских и Синицовских земель. Бурными ручьями вода стекала, разливаясь в низине во множество рек, кончались постоянные холмы, всё больше земли приобретали ровные очертания. Не раз и самой Елене становилось худо, девушка бледнела на глазах, спасаясь лишь отпивая из фляги воды со странным запахом. Есения не могла противиться любопытству, пить не стала, но попробовала узнать, понадеявшись на обоняние.

Постепенно, и правда, путь стал легче. Повозка не использовала больше просёлочные тропы, придерживалась лишь крупного тракта, избегая неустойчивой почвы под ногами. Сильная качка встречала их лишь при проезде мелей, где повозка так и норовила перевернуться, девушки держались друг за друга, не давая свалиться, когда их средство передвижения уж слишком кренилось. Есения теперь прекрасно понимала, почему княжна так спешила проехать до ливней, пути с поднятием уровня воды остались бы отрезаны наглухо. И не зря княжна боялась: ветра крепчали, нагоняя тёмных туч им вдогонку, этим выводя Рысакову из себя ещё сильнее. Тогда они остановились на короткий привал, лошадям и так не давали отдыха со вчерашнего утра. Елена вышла подышать воздухом, с испуганным взглядом смотрела на небо, затем резко развернулась, будто что-то в неё вселилось, навело заговор.

– Иван, в Орьграде пополните запасы и сразу едем дальше. Пока не окажемся на главном тракте, об отдыхе и думать забудьте!

– Княжна, ну что же за спесь на вас нашла? Пожалейте мужиков, они и так, только отвернись, в глотки друг другу вцепятся. Так важно в ближайшие дни в этот Котлов прибыть треклятый?

– Очень важно.

– Так чего тогда через земли синиц попёрлись? Знаете ведь, что тут как ливни приходят, так хоть траншеи рой, чтобы проехать. У Волковых вон нормально проехать можно было, так и отдохнуть где есть.

– Так было нужно. Делай, как сказано, и на том помалкивай.

После этого разговора к Елене и подойти страшно было, она хоть и выглядела статной княжной, да только смотрела зверем на всех, постоянно отворяла занавеси, посматривая на него. Успокоилась она лишь, когда повозка переезжала мост, княжна сразу с облегчением выдохнула и полезла к сундуку. Есения смотрела на происходящее с непониманием, как Елена вытащила письмо из сундука, положила его себе за воротник, закрыла сундук и села как ни в чём не бывало.

– А письма, которые у меня припрятаны?

– Это другое, его получатель куда ближе.

Блэк только и могла закатить глаза, совсем переставая понимать, какие игры вздумала вести девушка, ставшая им неожиданной союзницей. Проехав мост, они оказались в Орьграде.

Город оказался, скорее, крепостью на реке. Здесь повсюду сновали служивые, уже закоренелые вояки, готовые в любой момент схватиться за оружие. О красоте речи здесь не шло, здания смастерены на совесть, на отдалении друг от друга, дерева использовали по минимуму, больше отдав приоритет каменной кладке. Смотрители на стене ходили прямо в огромном количестве, куда ни брось взгляд, увидишь нескольких. Иван Василич сразу влез в препирательства, пытаясь выторговать запасы на дорогу, Елена, пользуясь случаем, вытащила Есению наружу. Да только девиц за попытку улизнуть сразу схватили за руки.

– Ну и куда полетели, пташки?

– Нужно, Иван Василич, мы правда ненадолго, оглянуться не успеешь, как вернёмся.

– Я уже давно в эти ваши сказки, княжна, не верю.

– Поручение князя, не выполню, крайним выставлю тебя.

– Ай, делайте, что хотите. Только попробуйте не вернуться, как закончу с запасами. Не посмотрю, что Рысакова, на привязь посажу. Уже другого способа не вижу.

– Ой, не начинай, иди, делами займись.

Елена потянула Есению дальше, они не пошли вглубь города, держали путь вдоль городской стены, пока не дошли до неприметного деревянного домика, стоящего уединённо. Стало различимо карканье, что даже начало закладывать уши, а внутри и вовсе показалось, что собственных мыслей не услышишь. За столом сидел дряхлый старичок с длинной бородой, иссохший, в своём мешковатом одеянии больше похожий на чучело.

Заметив вошедших девиц, он тут же пригладил бороду, улыбаясь во все свои оставшиеся зубы. Стук по стене заставил воронов замолчать, ощутив такую желанную тишину, позволяя наконец привести мысли в порядок.

– Чего надобно таким красавицам?

– Письмецо отправить, только получатель – птица важная.

– Да уж видно по вам, поди боярская дочка вы, не меньше.

– Кто я, не важно, а вот это…

Елена вытащила из-за воротника конверт, передавая тот в руки старичку.

– Нужно княгине Александре отдать. По служивой почте, чтобы оно не затерялось. А коль решит кто, вскрыть и подглядеть, бед на свою головушку не оберётся.

Завидев печать на письме, старичок чуть не поперхнулся, прекрасно понимая, что и правда важное послание.

– Всё понял, сделаем. Оплатите вы, иль княгиня?

– Этого должно хватить, излишки оставьте себе.

Елена положила на стол несколько серебряников, вынутых из своего кошеля, получив в ответ благодарный взгляд старичка.

– Хватит, всё устрою, ваша душенька может быть спокойна.

– Благодарю за понятливость. А нам пора.

– Хорошей дороги, коль путь держите не близкий. Явно бы, весь город стоял на ушах, если бы такая знатная в нашем городишке остановилась.

Елена поспешила обратно к повозке, Есения не мучила расспросами, понимая, что ответа всё равно не получит, ей оставалось лишь поспевать за княжной. Успели они вернуться как раз, когда мужчины закончили грузить припасы и даже удивили Ивана Василича, уже готовящегося пуститься на их поиски.

Вынужденная остановка.

Только и успев перевести дух, предстояло вновь пуститься в путь. Вояки уже открыто возмущались столь настырной спешке. Их успокоило лишь обещание княжны сбавить темп, как они начнут держаться тракта, не опасаясь разыгравшихся сыновей Стрибога.

Из Орьгора путь лежал через мост, соединяющий берега полноводной реки. Столь ровная и спокойная езда быстро прекратилась, вновь загоняя повозку в паутину неприметных троп. Вновь все попытки заговорить с Еленой разбивались вдребезги. Княжна всё своё внимание уделяла быстроте хода и не собиралась расщедриваться на что-то ещё.

Тучи нагоняли и шли за ними по пятам, угрожая в любое мгновение запереть их на очередном броде, на коих и без того повозка начинала постепенно застревать. Стоило им преодолеть последний и подъехать к широкому тракту, как по крыше застучал проливной дождь. Вновь заглянув за занавеси, княжна с облегчением выдохнула.

– Всё-таки успели.

Как в подтверждение сказанных слов, раздался раскат грома, заставивший девиц вздрогнуть, а охрану выругаться.

– Если бы броды размыло, не представляю, как добраться вовремя.

Есения взглянула на княжну с недоумением. Хоть та ей и сказала про важные встречи, но кто же это мог быть? Ведь Блэк уже успела понять, Елена основательно обдумывает многое, и бежать сломя голову будет лишь по резкой причине. Не пришлось долго дожидаться остановки. Охрана взяла за привал первую же попавшуюся им станицу.

Снаружи Есения слышала шаги, оклики, следующий за ними поспешный отдаляющийся топот, стоило ответить, кто едет внутри повозки. Вскоре девушек разместили в доме атамана, где из его семьи остались только жена с дочерью. Сам атаман с сыновьями разместился в хлеву, вместе с Иваном Василичем и остальной охраной.

Хозяйка оказалась гостеприимна и добра, спеша во всём угодить гостям. Дочка её была робкой и молчаливой, закончив помогать матери накрывать на стол, поспешила уйти, не мешая матери в разговоре.

– Как дорога? Мы-то думали, что уже все броды размыть успело. На днях ведь такой ливень прошёл.

– Мы как раз еле успели проскочить. Сейчас у вас тут тихо. Стоит же сунуться на тропы, там Стрибог дал сыновьям позволение покутить вдоволь. Может, захотел местных отвадить, да не ожидал, что с другой стороны надумают пробраться.

– И куда путь держите? Уж не к нашей ли княгине? Коль так дорогу сократить решили.

– Хотелось бы, да нет. В Котлове ждут дела.

– Так тракт идёт ровный и нетонущий через Волковские земли. Чего там не поехать?

– Долго, да и на границах проезд ужесточили. Состаришься, пока пропустят.

– Тьфу ты, и точно. Совсем айкрамские обленились. Маги ведь, а строят из себя хрустальных созданий, так и людям сыпят лишних хлопот на голову. Как зараза эта объявилась, спалить её надо было к едрене фене.

Есению так и потянуло выкрикнуть: «Спалить? Иди и попробуй, раз такая умная».

Но не успела и рта раскрыть, как рука Елены обхватила её запястье, сразу же сдавливание утихомирило пыл юной магички. Прекратить никчёмное поливание магов грязью княжна также взяла на себя.

– Послушайте, мы там не были и не знаем, с чем они столкнулись. Чего толку болтать, как стоило поступить, когда даже находящиеся там блуждают в поисках корня всех бед?

– А зачем мне видеть-то, когда и дураку всё ясно? Ленятся и всё тут. А власть им потакает, вон, сколько нормальных мужиков в полях полегло, пока эти отсиживались «силы восстанавливая для боя».

– О нынешних мастерах много наслышана, их лентяями явно не назвать. А одними магами боя или войны не выиграть. Их сила, хоть и велика, но крайне переменчива: к своему носителю то с улыбкой отнесётся, то оголённый зад покажет, уж извините за прямоту.

– Ох, княжна, как же вы ещё наивны. Замуж не думали? Хоть жизненной мудрости поднаберётесь.

– И горы проблем с нерадивым муженьком? Нет, спасибо. Ну а коль наивна, так тому и быть, но слышать боле наставлений не желаю. Позвольте учиться на собственных набитых шишках, так усваивается гораздо лучше.

– Конечно-конечно, не мне же вам приказывать. То, головная боль – для вашей родни.

Разговора о магах больше не заходило, пусть хозяйка и ни в какую не собиралась умолкать. Пару раз она обратилась к Есении, спросила, кто и откуда будет, на что Блэк отвечала, согласно выдуманной Рысаковой истории. Сама княжна и вовсе старалась увильнуть от любых ответов, держась с женщиной холодно, выражая должное гостье дружелюбие. Поев, Елена поспешила в комнату, утягивая за собой и Есению, и лишь за закрытой дверью позволила вырваться мыслям наружу.

– Аргх, ну, не могли остановиться где более людно? С постоялым двором, где никто болтать без спроса с тобой не вздумает, и тем более, учить уму-разуму?

– Да уж, могли легко выдать себя. Особенно когда она про Айкрам речь завела.

– Вернее, ты. Ещё немного, и на дыбы бы поднялась. Завязывай близко к сердцу принимать всё, что говорят. Я же могу не успеть остановить, а когда скрываешь белую кровь, ответить сгоряча – всё равно, что топор над своей шеей занести. Лучше смолчать и пропустить сказанное мимо ушей.

– Что-то ты не стала молчать, попытку вразумить сделала.

– Тебя пожалела. Долго бы ты ещё выдержала? На первый раз я перевела разговор в иное русло, но дальше будь добра, сдерживайся сама. У меня нет запасных глаз с ушами, не смогу единовременно за тобой приглядывать и делами заниматься.

– Поняла-поняла, буду неприметной, как мышка.

Тут же Есения, и правда, пискнула, подобно мышке. Дверь скрипнула, в комнату пролезла голова хозяйки.

– Ох, ну сколько, пня старого, буду ещё просить петли смазать. Мы там баньку затопили, вы идёте?

– Да.

Есения ответила, сразу поспешив затворить дверь, с грустью осознавая, что засова на ней отродясь не было. Елена же смотрела на неё совсем не добрым взглядом, за последние дни так опостылевшему самой девушке.

– Что снова не так?

– Стоило не забегать вперёд меня. Теперь придётся идти.

– Мы долго были в дороге. Глупо не помыться, покуда есть возможность.

– На будущее, решение малейших и самых понятных вопросов оставляй за мной. Иди первая, я потом.

– Помощь тебе не нужна будет?

– Нет, я всегда обхожусь сама.

Больше тут и говорить было нечего, Елена не собиралась выпускать из своих рук ничего. Есения понимала, что ей и правда не стоит обращать на себя внимания, всё-таки в этом путешествии ей выпало стать той, чей пропажи никто не заметит. Когда нахлынувший гнев отступил, она поняла, что и правда стала выходить из тени, сама не заметила, как почувствовала защиту под Елениным крылом, позабыв об указании исчезнуть, коль княжну попробуют схватить за руку.

В комнату Елена вернулась лишь с надвигающейся темнотой. Она пропустила вперёд всю охрану, хозяйское семейство, на неё пришлось даже топить по второму разу. Утром Есения встала с первыми лучами, уже по заученному распорядку, размешав порошок в питье княжны. Она подошла к кровати, намереваясь разбудить Елену, но остановилась, увидев, что нет княжны в постели. Неужели она так крепко спала, что не услышала, как Рысакова выбралась из комнаты?

Тут из приоткрытого окна послышались крики со стороны конюшни.

– Вот ведь! Не кобыла, а тварь злющая, вчера чуть палец не откусила, сегодня норовила копытом в глаз вперить! Как с ней княжна только слад находит?

– Ярик, хватит орать, сейчас она её угомонит. У княжны в конюшне всякие по нраву встречаются, даже не удивлён, что и такая отыскалась. Вовремя она появилась, а поговаривали, что совсем не ранняя пташка.

Тут уже Есении не пришлось долго гадать, о какой кобылице речь и кому удаётся её усмирить. Она поспешила в конюшню, надеясь там отыскать беглянку, по пути успев налететь на двух парней, спешащих поскорее убраться подальше от буйной кобылицы, норовившей доставить неприятности, всем смельчакам, рискнувшим подойти к ней. Рядом с этой бунтаркой, заставившей многих удирать, сверкая пятками, стояла Рысакова, нежно поглаживая неспокойную красавицу и напевая незамысловатую мелодию. Воля ластилась к рукам княжны, помахивала хвостом и совершенно не собиралась вырываться. Елена подлила ей воды, насыпала свежего сена, кобылица нисколько не воспротивилась, когда её принялись вычёсывать, даже сама после этого в зубах поднесла повод, настойчиво пытаясь всучить его княжне.

– Нет, красавица, потом. Обещаю, в Котлове найду, где нам с тобой проехаться.

– Вы, оказывается, прекрасно ладите. Хотя, с ней совладать никто не может, кроме Маргариты.

– Кроме нас с ней и правда никто. Марго – её хозяйка, но я когда-то объезжала, приучала к седлу на спине.

– И как она тогда к Марго попала? Всё-таки, лошадь, объезженная лично княжной, не купишь даже с рук.

Воля неожиданно фыркнула, отгоняя Есению встать подальше от своего стойла, Елена тут же придержала кобылицу, вновь возвращаясь к разговору.

– То, уже давняя история, но до сих пор несёт для нас последствия. Когда-то подарили нашей семье трёх жеребят из общины, живущей глубоко в горах. Один отошёл моему деду, сейчас красуется в конюшне и выводится только на праздничные шествия. Второй у дяди, он старается его беречь и не выводит в долгие поездки.

– А Воля – третий жеребёнок, доставшийся тебе, как я поняла.

– Да, я упросила деда с дядей отдать её мне. Выучила и объездила, но для девицы такая кобылица вызывала бы слишком много пересудов, а мне их и сейчас по горло хватает. Тогда и решила, если мне подобной красой не дадут вольно вести, кто рискнёт запретить сестрице.

– Сестрице?

Елена сразу замялась, глаза забегали, а ответила она не сразу, не сразу осознавая, где проговорилась. Есения же смотрела на неё пристально, ожидая, как теперь княжна объяснит и это. Вернув по-прежнему невозмутимый облик, она ответила, голос не дрожал, а вот пальцы настойчиво крутили несколько волосков из гривы Воли.

– Ну, да, мы же с Маргаритой как сёстры по оружию, просто орудуем по разную сторону баррикад. Мне продолжать рассказывать?

– Было бы неплохо, всё равно не понимаю, как Воля попала в Айкрам, запрещено же приезжать на своих, пока не закончишь обучение.

– Верно заметила. У Маргариты как раз предстоял третий год, они же, за лето успели сдружиться, пока Марго помогала мне с уходом за ней. Я поймала Алана по дороге в Айкрам, тогда и договорилась с ним, что бы он отвёл кобылицу и досталась на разделении она именно Костровой. Пришлось приврать, мол, это строгий наказ князя Рысакова и с Иваном всё обговорено, а когда правда всплыла наружу, никто шума поднимать не захотел.

– А когда Маргарита приехала в Кемер на Воле, никого не смутило, что похожие жеребцы у князя и княжича в стойлах для особых случаев простаивают?

– Тогда моя выходка с подарком и вскрылась. Как сказала, мастера шума поднимать не захотели, ну а у меня в молве появилась верная ручная магичка. Постепенно Марго и правда стала выполнять для меня многие поручения, но скорее по дружбе, чем по зову долга.

– А имя Воле ты дала?

– Уже Маргарита постаралась, когда в Айкраме её увидела.

Кобылица тем временем теряла терпение, вновь кивая головой на поводья в руках княжны, а та на это и могла только улыбнуться. Есения же пошла к своей Искре, встретившей хозяйку с радостью, норовя получить причитающуюся ей ласку.