Скитания по Велесову душу

– Наконец, хоть в Берёзовом остроге передышку дадут.

А Иван Василич посмотрел на княжну, избегая встретиться с ней глазами. Обратился мягко, как указывая провинившемуся котёнку, где он нашкодил, но то не было большой бедой.

– Ну, что, княжна, радуйтесь, вы на родной земле, скоро и к отчему дому пора пожаловать.

– Не спеши, Иван Василич, и не заставляй сердце рваться вновь за стены. Знаешь же прекрасно, коль такова будет моя воля, ничего не удержит.

– Вы вся в деда, другого и не скажешь.

Есению колотило, впервые она выбралась так далеко, от уже ставших отеческими, стен крепости. Увидит, как живут люди, может присмотрит себе местечко. Хотя, что именно здесь, очень навряд ли, всё её тянуло в более оживлённые и шумные места, где жизнь никогда не умолкает, как ни умоляй.

Стоять на месте им долго не пришлось, вновь спины воинов загородили весь вид, а сзади их побратимы наступали, заставляя идти вперёд. Конечно, похвально, что они так пекутся о безопасности княжны, но чего тут удивляться, если каждая прогулка в чистом поле становится больше похожа на сопровождение к казни. Мало кто не захочет убежать от постоянно бдящих за тобой глаз. А может, ко всему можно привыкнуть, Есению больше не трясло, переживания не захлёстывали с головой, слишком много пришлось пережить за сегодня, чтобы и дальше вздрагивать от любого шороха. Да и силы были на исходе, крепко же по ней ударили события у пещеры, которые пришлось перетерпеть одной, гадая, где тут правда, а где возможные происки недруга.

За закрытыми дверьми.

По острогу их провели, держа всё также в окружении, пока не привели на постоялый двор, уже видавший виды, не раз перестраиваемый, даже сейчас мастеровые спешно заканчивали работу. Девицам помогли слезть с лошадей, уводя животин в конюшню, Есению с Еленой проводили же внутрь, где их уже поджидала семья хозяина двора, кланяясь при их появлении.

Крупный приземистый мужчина с копной зализанных жиром русых волос, кудрявой бородой. Женщина пышных форм, румяная, с локонами цвета созревшей соломы, заплетёнными в две пышные косы. Рядом с родителями стояли две их дочки, совсем девчушки, что так и норовили поднять головы, рассмотреть гостей, для которых предоставлен сразу весь двор. Одна из девочек держала на руках маленького мальчика в длинной льняной рубашке, не особо осознающего на руках у сестрицы, что происходит.

– Княжна, рад, что вы посетили мой скромный двор. Тут не хоромы, но поверьте, ни в чём нуждаться вам не придётся.

Иван Василич вышел вперёд, говоря за Елену, что стояла, мило улыбаясь на слова хозяина. Княжна подмигнула одной из девочек, поднявшей голову, пока отец был увлечён разговором с «Черномором» – именно так Есения уже успела прозвать Ивана Васильевича.

– Вот что, Мишань, парни и я разместимся где придётся, ну а княжне с её служкой подавай самую лучшую комнату, заплатим сполна, не обидим. Еду будет Есения забирать и уже относить княжне, а мы и общим столом обойдёмся.

– То нам самим за радость, воевода. Твои байки да сказы слушать всегда сердцу мило.

– Да только не воевода я, стар стал. Моё дело теперь, за княжной нашей приглядывать да заботиться, чтоб не случилось с ней ничего.

– Вы же поди с дороги устали. Проходите, гости, в зал за стол, а девицам сейчас всё подготовим, и Василиса принесёт к дверям.

Тут уже и хозяйка вступила, не желая боле держать гостей на входе, у неё всё давно было готово, оставалось только по посуде разложить и разнести. Без промедлений она рванула на кухню, прихватив с собой девчушку, которой Елена успела подмигнуть, ко второй же обратилась на бегу.

– Марфуша, проводи девиц в комнату, да брата отцу отдай.

Девочка, что была помладше, передала братишку отцу, а сама подошла ближе к княжне, кланяясь и дружелюбно улыбаясь.

– Прошу за мной.

Девочка повела их на верхний этаж, по лестнице, припрятанной в углу, что напоминала скорее подъём на бойницу своими закрученными, расположенными одна под другой площадками. Постоялый двор был большим, острог находился близ границ, и сюда нередко заезжали как временно служащие в здешних местах, так и родители учеников с Рысаковских земель, провожающие или встречающие после месяцев обучения своих чад. Марфуша отвела их к двери в узком проходе, прямом и не имеющим никаких ответвлений.

– Это самые большие комнаты. Василиса скоро принесёт еды, а баню отец затопит, когда пожелаете.

– Благодарю твоих родителей за гостеприимство. Есения передаст, если нам что-то понадобится.

Княжна вошла в комнату, открыв дверь и не спешила закрывать её, ожидая, когда Есения зайдёт следом. Поняв это, девушка тихо прошмыгнула вслед за Рысаковой, тут же запираясь на щеколду. Тяжело выдохнула, оказавшись в просторной комнате с двумя кроватями, застеленными пышными перинами, большим столом с длинными лавками, хорошо проветренной из-за приоткрытых ставень. Княжна и сама обречённо опустилась на лавку, уже развалившись на ней с таким видом, будто это она тут ученица из Айкрама, которой предстоит притворяться человеком. Мигом слетел спокойный и горделивый вид, с которым она себя держала всю дорогу, и до самого закрытия двери. Есения стояла рядом, не решаясь первой заговорить.

– К сведению, всегда закрывайся на щеколду, не терплю, если кто-то решится неожиданно влететь мне на глаза. И чего стоишь? В ногах правды нет, присаживайся рядом.

Развязав ленту на кокошнике, княжна размашисто откинула его в сторону, так что головной убор чуть не перелетел через стол, норовя упасть с другой его стороны. Она взъерошила волосы, хотя те нисколько не запутались, ложась подле её лика струящимися ручьями, пока Блэк присела рядом, до сих пор мечась в догадках, как ей вообще стоит себя вести наедине с этой девицей. Ей хотелось узнать о многом, но совсем не было желания увидеть, как глаза Рысаковой становятся багровыми.

Между ними повисла гнетущая тишина, они присматривались друг к другу, всё равно что хищники в драке за еду, ища безопасные подходы. Нарушил этот покой лишь стук в дверь, а потом и голос второй девочки, из тех, что они видели подле родителей.

– Еда готова, матушка велела вам отдать!

Елена, сменив лежачее положение на сидячее, пихнула в плечо опешившую Есению, которая только привыкала к своей роли.

– Не сиди, возьми и принеси.

Есения встала, поправляя платье, отперев дверь, наклонилась к девочке, беря из её рук деревянный поднос, на котором были разложены угощения, чей вид был для девушки уж совсем диковинкой, а запах заставлял сглатывать слюну, стараясь не подавиться. Елена и сама, заметив, сколь радушно хозяин радушно их принял, подозвала девочку к себе, вновь изменившись в горделивую и благородную княжну. Спину держала ровно, а одну руку положила на стол.

– Василиса, верно? Подойди.

Девочка тут же замялась, но опустив голову, подошла к княжне, пока Есения расставляла принесённое на стол.

– И много ли кабанов в округе, что вы их подаёте гостям без прямого требования?

– Кабанов много, но на них мало кто охотится, небезопасно. Папеньке заранее сказали, что вы приедете, вот он и посчитал, что обязан поставить на стол нечто особенное.

Девчонка замялась ещё больше, нервно теребя руки, казалось, так и норовила спрятать голову в хрупкой шее. Есении стало не по себе видеть подобное, как и самой не понимать, с чего княжна начала вообще расспрашивать. Поэтому, когда та приподняла лицо девчушки за подбородки, сердце ушло в пятки.

– Мне, конечно, приятно такое внимание, но надеюсь, он не пострадал, затеяв нечто столько опасное?

– Домой вернулся со стрелой в ноге, хромает и рана зарастает плохо, но говорит, что не беда, справится.

На услышанное Елена кивнула, не отводила взгляда от девочки, но рука её потянулась к небольшому мешочку, прикреплённому к кушаку. Есения заметила его ещё по дороге в острог, но побоявшись себя выдать, не стала уточнять, что там лежит. Оттуда княжна достала горсть монет, аккуратно вкладывая её в руку девочки, и теперь голос, хоть и оставался скрипучим, но ощущалась в нём нежность с теплотой, что ложились на душу сладким мёдом.

– У дружины в остроге есть их личный целитель. Этого хватит, чтобы договориться о его помощи для твоего папеньки. А коль упомянет, что прислан от меня, останется и вам прикупить на ярмарке украшений, одежды или сладостей, тут сами уже решайте.

Тут же девочка просияла, не единожды поклонившись княжне, в глазах больше не стояло печали, её заменили радость с благодарностью.

– Спасибо, спасибо вам. Не зря вас благодетельницей называют! Спасибо вам от всех нас.

– Не стоит, я ничего такого не сделала. А теперь беги, пока родители тебя не потеряли.

Девчушки и след простыл, как лёгкий ветерок она выпорхнула из комнаты, уже сбегая вниз, на ходу зовя матушку, спеша поделиться радостной вестью. Есения вновь закрыла дверь на щеколду, садясь за стол, пододвигая к княжне блюда, ради которого отец этого чудесного семейства так рисковал.

– Если хотите, могу отсесть?

– Да с чего бы мне этого желать? Садись, заодно поведай, что мучает тебя. Да мяса отведай, ты не в Айкраме, можно пока не взращивать белизну в крови.

– Так вы и про белизну знаете? Маргарита рассказала?

– Нет, на Рысаковских землях и так все об этом знают. Многие семьи магов даже после окончания Айкрама продолжают её развивать, чем на пирах заставляют поломать голову с подбором угощений. Да только явно не о белизне ты мыслишь.

– Ну да, вы сильно отличаетесь от других. Ну, когда князья приезжали в Айкрам, прихватив бояр, они были совсем не столь добры. Да и вроде девушки среди людей всегда косы заплетают, а вы сказали заплестись только мне, но сами… Эх, слагать речи совсем не моё.

– Так, ну давай по порядку, перестань так любезничать, когда мы наедине, представь меня как хорошую подругу, глядишь и разговор пойдёт проще. А что до остального, косы заплетать начинают, когда девушка уже выросла, может и невестой стать. Я даю понять, что моей руки и сердца никто не получит, пусть окружающих это тревожит, вызывает сплетни, хоть пока языки не отсохнут. Ну а про остальных князей, да бояр, норов у каждого свой, тут никогда не предугадаешь, кто тебе попадётся.

Солнце выглянуло из-за облака, бросив свой шаловливый луч в окно комнаты постоялого двора, где они остановились перевести дух. Княжна сидела лицом к окну, а Есения напротив неё, не прекращая рассматривать лицо собеседницы даже когда их разговор и правда пошёл на лад, и уже изобиловал шутками, забавными историями. Как по приказу, девица умолкла, заметив, что глаза Елены побагровели, а затем вновь сменили цвет на спокойный карий, взглянув на пробегающие за окном облака, та сразу поняла, что к чему.

– Выбрось из головы эти россказни, да в моей семье встречаются особые глаза. Они способны меняться в цвете не только от настроения, но и освещения.

– Выходит, зла на меня ты не затаила за неосторожный язык?

– Нет, не затаила.

И всё-таки одно она никак не решалась спросить, но поняв, сколь несвойственна княжне гордыня, более не смогла смолчать.

– А всё-таки, где Маргарита? Лошадь её у тебя, гребень тоже. Куда она пропала после того, как вы увиделись?

Отпив кваса, княжна одарила магичку хитрой улыбкой, она всё-таки не могла так издеваться над этим лучиком. Пусть страх выдать случайно тайну, охраняемую столько лет, и заставлял юлить, ничего не говоря прямо.

– Вы обязательно увидитесь, когда не будет рядом лишних глаз с ушами, а до тех пор она будет гораздо ближе, чем ты думаешь. Стоит лишь внимательней присматриваться к тем, кто вокруг.

– Вас крепко что-то связывает?

От таких слов Елена чуть не поперхнулась, начав вновь отпивать из кружки. Ей стало интересно, куда дошли мысли Блэк, да только трепещущий неугомонно в груди страх не позволял спросить напрямую.

– Очень крепко, неразрывно.

– Поняла, значит дождусь, когда свидимся.

Есения уже поняла, что не просто так княжна замалчивает о Костровой, да и всё остальное, пришедшее на ум. Они были очень похожи, это явно бросилось в глаза, только волосы разные и у Марго глаза не меняли цвет, но у обоих были цвета древесной тёмной коры. Общались близко, причём давно, раз имелась своя пещера на границе Ничейных земель. Лошадь могла помнить Рысакову по временам, когда была жеребёнком, такой подарок был вполне по карману и щедрости княжны, тем более для хорошей подруги или кого кровно близкого. Да и вспомнила Блэк вот что: как Маргарита предлагала помочь обустроиться на Рысаковских. Имея хорошие взаимоотношения с княжной, Кострова и правда могла предлагать подобное, будучи уверенной, что сумеет выполнить обещанное.

– Может, расскажешь, почему ты подумала, что местный хозяин обязательно пострадал на охоте? В жизни чего только не происходит ведь?

– Понимаешь, с тех пор как князья вернулись по домам, потребовали усилить защиту границы с Ничейной землёй. И раньше многих здесь могли подстрелить без разбора, а сейчас, и подавно. Я могу лишь помочь тем, кого это коснулось, в меру своих малых сил. За опрометчивыми шагами правящих всегда кто-то должен подчищать, и участь это тех, кто лишь тень, способная прикрываться именем покровителя.

– Ты уверена, что тем, кому пелена застелила глаза, хватит просто слова, хоть и княжеского, чтобы остановиться?

– Нет, но для особо упёртых у меня есть россказни о моём сложном характере. А также о ручной магичке подле меня, прекрасно овладевшей огнём, что подпалит по моему слову дом, глазом не моргнув.

– А для бесстрашных?

– Ты хотела сказать глупых. Не дорожить своей шкурой можно только если голова пуста, а глаза видят лишь выгоду, что, как легко пришла, может так же сквозь пальцы утечь. Их всегда можно подкупить деньгами или речами, пустыми обещаниями, чего пожелает, проще говоря.

Елена не скрывалась за мотивами сделать мир лучше, помочь и поддержать. Она рубила сплеча, что думала, прикрывая лишь свою загнанность в стены семейного долга, как те давили, в итоге сломав в княжне простую веру в лучшее. Елена всегда готовилась к худшему, везде находя слабые места с изъянами, но не спешила указывать, оставляя самой себе шанс их использовать в день нужды.

Проговорили они не долго. Доев, Есения отнесла посуду к хозяйке постоялого двора, вернувшись с очередными благодарностями за помощь, только теперь уже не только от девочки, а от всего её семейства. Рысакова, казалось, и вовсе на это не обратила внимания.

– Да-да, ложись спать, нам завтра отправляться. Сначала до Кемера доберёмся, а оттуда уже и за этим «Описанием Велесовых скитаний» отправимся. Как мне передали, нужный нам маг осел в Котлове.

– Котлов, Кемер?

– А, да, ты же не из княжеств. Кемер – главный город Рысаковских земель, там живёт и всё моё семейство. Ну а Котлов – город на землях Оленьевых, пока это всё, лучше выспись. Вспоминаю, какой тебя нашла в лесу, думала к таковой грани подходят лишь под старость. Ты мало отличалась от затравленного зверя, что для мага сродни поздороваться с Мораной.

Как бы Елена сейчас ни напоминала приставленного смотрящего за неугомонным больным, она говорила по делу. Магу отдых был даже больше необходим, чем человеку. Особенно молодому, у которого белизна в крови быстро разрастается, захватывает ещё мало подготовленное тело, подобно корням грибницы.

Есения долго не могла уснуть на небольшой кроватке, приставленной к стене. Ей были непривычны мягкость перин, бесконечно звучащие за окнами шаги, крики, смех, и их было слишком много, но особенно её тяготили мысли, понимание того, как мало она знает, и как легко может выдать обман. Ей хотелось подойти к Елене, разбудить и расспросить обо всём, чтобы уж точно быть готовой к любым поворотам судьбы. Когда она предприняла попытку это сделать, поняла, что княжна спит поистине богатырским сном, тут бесполезно толкать или окрикивать, остаётся ждать рассвета. Блэк оставалось лишь бросить бестолковую затею, попробовать всё-таки укротить бурю в своей душе, а все тягостные мысли закинуть в дальний уголок.

Гордая рысь.

Уснуть Есения смогла лишь под утро, но и этому блаженству было не суждено продлиться достаточно долго. Стук в дверь, и голос хозяйки постоялого двора, от которого Блэк сразу подскочила, поспешив узнать, что понадобилось, пока Елена не проснулась.

За дверьми её вместо ожидаемой хозяйки встретил «Черномор», изрядно заставивший смутиться девицу, выскочившую в одной ночной рубашке. Сам Иван Василич сразу нахмурился от подобного, не пытаясь того скрыть.

– Сходишь вниз, заберёшь еду. Княжна всё равно не проснётся, хоть в пушки пали, но как прочухается, дай знать. Поедите, пока лошадей снаряжаем. И да, не выбегай в таком виде, парни в дружине молодые, мало ли заглядятся.

Кивнув на слова бывшего воеводы, Есения спешно оделась, спускаясь на кухню за уже подготовленной едой. Внизу она увидела счастливого отца семейства, только вернувшегося с радостными вестями от целителя, от чего невольно улыбка засияла на лице.

Когда она занесла поднос в комнату, княжна только начала просыпаться. Бубнила что-то под нос и старалась разлепить глаза, постоянно норовя вновь завалиться на перины. Будто в бреду, Елена подошла к столу, протирая глаза. Сразу же её голова упала на сложенные руки, и буквально тут же княжна подорвалась, посмотрев на Есению широко открытыми глазами.

– В дорожной сумке есть баночка, в квас оттуда порошка добавь. Быстрее.

Так она и сделала, порывшись в сваленных, перепутанных вещах. Баночка оказалась неприметной, внутри на удивление были не травы, а нечто растёртое в труху. Добавив несколько щепоток, Есения размешала его ложкой, ставя перед княжной. Та, отпив, стала расцветать буквально на глазах, появилась живость в движениях, взгляд приобретал остроту, плечи расправились, подобно крыльям гордой птицы.

Блэк смотрела, не рискуя спросить, что ей приказали добавить, да и не хотела знать. Елена уже дала понять, что подпускает к себе лишь избранных, а секреты ей привычны, как и до последнего их хранить.

– Садись, ешь, скоро в дорогу. Иван Василич точно захочет побыстрее меня в терем затолкать, откуда сбежать труднее.

– Черномор то? Он и правда хотел уехать побыстрее.

– А ему подходит, в следующий раз так и обращусь.

– И с чего ты так полюбила изводить его?

– Никто и не изводит. Но чем наглее и ярче становятся мои выходки, тем на большее окружающие смотрят сквозь пальцы. Чего взять с дурной, когда ей вновь этакое в голову взбредёт. Посмотрят, да забудут, не ища причин.

Только девушки успели расправиться с едой, как зазвучал настойчивый стук в дверь, а за ним и голос Ивана Васильевича.

– Княжна, пора проснуться наконец! Впереди дорога долгая, так вы и от повозки к этому в придачу отказались!

– Ох, ну чес слово, угомони его, будь добра. Переоденусь и уезжаем.

Елена удалилась за ширму, надевая сарафан, в котором вчера встретилась с Есенией у той пещеры. Надела кокошник, поправляя перед этим волосы, пока Блэк уговаривала Ивана Васильевича идти и ждать внизу.

– Иван Васильевич, мы скоро придём. Княжна очень тяжело просыпается.

– Да знаю я, Есения! Вечная песня с этим! Побыстрее давайте, парням ещё сюда обратно воротиться. Как узнал, что княжна в лес сбёгла, сорвал их с постов за ворот и в сёдла. Ай, ладно, поживей давайте.

Только девица вернулась в комнату, как ей всучили походную сумку. К её вчерашнему виду прибавилась длинная меховая жилетка, накинутая поверх сарафана, волосы же были в идеальном порядке. Как и не спутались они за ночь вовсе?

– Там есть вторая шкурка, надень. Дорога не коротка, а ехать нам верхом.

Есения достала из сумки вторую, потрёпанную временем, местами скатавшуюся, уже потерявшую былой блеск, но всё так же способную согреть в морозное утро, кое, их явно настигнет в долгой дороге. Она надела подаренное княжной, спешно подхватила сумку, направляясь вниз вслед за Еленой. На прощание они поблагодарили хозяев за тёплый приём, вскоре уже покинув Берёзовский острог.

Прохладный ветер им практически не досаждал, вновь молодцы обступили их непроглядной стеной. Из острога их вывели на широкий тракт, ведущий меж холмов в единственном направлении. По пути Есения не раз устремляла взгляд в небо, надеясь увидеть летящую вслед за ними Маргариту, но получала лишь толчок в плечо от Елены.

С ними никто не решался заговорить, а на княжну даже взглянуть. На ночь они разбивали лагерь, там Елена всегда сидела в стороне, не подходя даже взять еды. Именно Иван Васильевич оставлял еду рядом с Рысаковой, хотя та и отвечала ему пустым скучающим взглядом, дожидаясь, пока все отойдут ко сну, лишь после этого оживая.

В один из таких привалов Есения устала сидеть в стороне, это одиночество среди живых начало сводить её с ума. Подойдя к костру, она попробовала взять немного съестного для беседы, собираясь с ним отправиться к Елене. Только девица притронулась к нескольким кусочкам вяленого мяса, как крепкая рука схватила её за запястье.

– Опа, попалась. Ишь, какая резвая, а отработать не желаешь?

Есения опешила, с трудом сдержала порыв откинуть его заклинанием. Мужчина был уже не молод, с парой выбитых зубов, не раз сломанным кривым носом, из-за чего явно гнусавил. Девушка не понимала, чего он вообще к ней прицепился, застыла, не понимая, что говорить, этим выводя вояку из себя.

– Эй, глухая шоль? Тащить чужое за радость, а платить – нет?

Он резко дёрнул, притянув девушку к себе, уже успев схватить Есению за ляжку.

– Отпусти по-хорошему, идиотина! Иль правила не знаешь? Так я напомню, служки мои неприкосновенны, могут брать из еды, что захотят, коль позволение моё есть!

– Так, она молчит, всё равно, что язык отчикали.

– Раз подошла и не спросив взяла, значит, то по моей воле было. Поэтому, лапы прочь! Черномор, верти тебя рогатый! Живо сюда!

– Княжна, ну что стряслось? Что вас на крик так сорвало?

– Этого выпороть, а всем остальным – про правила напомнить, чтоб неповадно было. Есения, идём.

– Вот ведь… Говорил же, княжну злить не вздумайте. Как она остервенеет, так хуже любого лихо становится.

– Да ты чаво? Сделать удумал, как девчёнка сказала? Куда уж ей понять, чего мужику надобно? Замужеству время подойдёт, тогда и уразумеет.

Елена отвела Есению в сторону, подальше от вспыхнувшей у костра перепалки. Осмотревшись, княжна уверилась, что никто их не услышит во время разговора.

– Ты понаглее будь. Если нужно, говори, что я приказала. Да и с мужичьём не робей, шли открыто куда подальше. Это они к магичкам, да влиятельным не храбрятся приставать, а к обычным и робким девицам липнут только так.

– Что он тебя за совсем девчонку принял, так и должно быть?

– Не с Рысаковских значит, переброшенный временно, видать. Вне родных земель, многие мой возраст не знают точно, смотрят на распущенные волосы и личико миловидное, значит, совсем молодка. А ты зачем полезла к ним вообще?

Есения передала княжне кусочек мяса, что всё это время она крепко сжимала в руке.

– Ты на привалах постоянно в стороне сидишь. Подумала, может, хоть поговорить сможем, и это тебя развеселит.

– Так вот в чём дело крылось. Есения, за меня переживать не стоит. Много мыслей, и хочется с ними разобраться побыстрее, вот и пользуюсь шансом вдали от суеты.

– Думаешь, как в Котлов попасть?

– С этим давно всё уговорено. Есть и другие проблемы, что не дают покоя.

– Не хочешь рассказать?

– Не всё можно высказать, есть тайны, которые безопаснее будет не знать.

– Тогда не надо, за минувший год таковых мне хватило.

– Вот и я так думаю. Но спасибо, что озаботилась.

– Ты тоже нас не оставила в беде.

– Да будет тебе. Обычно стараюсь держаться подальше от рискованных дел, но тут уж крайний случай. Всё, давай не об этом.

Княжна подмигнула ей с лёгкой улыбкой, давая себе вольную от тяжёлых размышлений. Позади всё начало стихать, девушки, не желая выдать себя ненароком, завели весёлую беседу. Елена начала рассказывать забавную историю, что показалось Есении уже знакомой, будто слышала она её раньше, только от кого-то другого. Так они и проговорили до поздней ночи, пока не заволновался уже Иван Василич, уговоривший их пойти выспаться, так как завтра они уже доберутся до Кемера.