Скитания по Велесову душу

Весь оставшийся путь Есения ловила злобный взгляд провинившегося вчера. Голодным волком тот вперился в спину княжны, будто она стала в одночасье его главным врагом, княжна же будто этого и не замечала. Но внимание Блэк в ней привлекало совсем иное: Рысакова стала бледнее, взгляд затуманен, её вид внушал волнение. Тракт перестал петлять меж холмов, идя прямиком по ним, им навстречу шли гружённые повозки, со стороны оврагов слышались звуки обвалов, после которых последуют добывающие работы. Воины, окружающие девиц, то и дело вертели головами, накладывали руки на оружие, в надежде предостеречь опасность и избежать ненужных проблем.

Кемер встретил их раздольем голосов и лиц. То был вечер, народ с мастерских и приехавший с добывающих работ расходился по домам или сливался к харчевням, желая отдохнуть там с широкой руки.

Есения то и дело озиралась по сторонам, идя на поводу любопытства, разыгравшегося всё равно, что у маленького ребёнка, её тянуло остановиться, задержаться, наблюдая за тем, как по площади движется поток людей, расходящийся по множеству направлений. Вновь толчок от Елены, что скорее хотела побыстрее улизнуть в тишину и не видела ничего особо интересного вокруг. Кемер представлял из себя крепко сколоченный град, опоясанный высокой стеной, защищающей жителей от промозглых ветров. Небольшие дома, которые можно без особого труда отопить, жались друг к другу, выстраиваясь в замысловатый лабиринт, где тут и там виделся свет в приоткрытых ставнях.

Проехав через центральную площадь, где постепенно убирались палатки, закрывались торговые лавки, на вымощенном камнем кругу зажигались жаровни, как и на стене, где уже заступала на дежурство ночная стража. Из дымоходов валил дым от затопленных печей, девушек сопроводили по широкой дороге, ведущей к княжескому двору, расположенному на холме. Не добравшись до конца дороги, они свернули в проулок, отделяющий крепкий забор княжьих владений от остального города. Объехав холм, охрана, идущая впереди девушек, наконец расступилась, пока сопровождающие сзади наступлением поторапливали пройти внутрь. Есения увидела открытые ворота, ведущие к небольшому двухэтажному терему, по дверям и ставням украшенных резными образами рысей с расписными шёрстками, глазами, кисточками на ушах. Поодаль виднелась большая конюшня, куда Иван Васильевич увёл Искру с Волей, пусть те и пытались отбиться к своим наездницам. Сумки свои девицы забрали, уходя в терем, оставляя снаружи всю охрану.

Внутри же хлопотали няньки, носились как ужаленные, пытаясь успеть все насущные дела. Их тут было куда меньше, чем Есения ожидала, да и были они не особо старше самой княжны. На совесть отстроенный терем, с красующимися и тут, и там орнаментами. Только не обжит он был совсем: много сундуков, мебель простая, мало подходящая Елене по положению.

Не дав ей даже особо осмотреться, Елена потянула её наверх, пока они не наткнулись на тёмноволосую девицу, нёсшую в руках простыни.

– Зина, куда же так, сломя голову несёшься?

– Княжна, ох, мы и не знали, что вы сегодня приедете, пока не услышали, что в город въехали. А ещё, дядя ваш заходил, велел передать, как возвратитесь, князь Евгений ждёт на разговор.

– Прямо сейчас?

–Дак вечер уж, отдохните. По утру отправляйтесь.

– По дню, обождут, не переломятся. Принимай пополнение, Есения Речкова, лично при мне теперь будет. И баню скажи, чтобы приготовили, сначала вы сходите, а потом уже я. Давай сюда, кстати.

Зина полезла в небольшой мешочек на поясе, достала оттуда небольшой ключ, отдавая его княжне в руки, а та уже передала его Есении.

– Ключ от моей комнаты, заходить туда можешь лишь ты. Уедем с тобой куда-то, тогда Зине отдавай, чтобы за порядком в наше отсутствие следила. Сейчас иди за ней, всё тебе покажет, как все помоетесь, меня позовёте.

Княжна ушла, скрывшись за дверьми своей опочивальни, Зина же, подобрав простыни, волочащиеся по полу, обратилась к новенькой.

– Пошли за мной, Речкова. Уж не знаю, тебе сочувствовать иль порадоваться. Княжна наша совсем не из покладистых, постоянно только и жди чего вычудит. Раз при себе тебя держит, комнатушка отдельная полагается. Еду ей в опочивальню лишь по распоряжению приносить, бывает, она и не позавтракав, а уже вся в делах. Как баню растопят, за тобой зайду, а пока обустраивайся.

Зина проводила её в небольшую комнатушку, где были то койка с сундуком и небольшой столик с приставленной табуреткой, в остальном это напоминало каморку, куда покидали всё старьё.

Есении ничего не оставалось, как скинув меховую накидку на сундук, самой сесть на кровать, обдумывая всё произошедшее. Уже немало она слышала о строптивом нраве княжны, да и сама убедилась в этом. Впереди ждала долгая дорога, а у неё уже накатывала усталость от этой поддельной жизни и таяла уверенность, что ей под силу выдержать подобное. Из собственных мыслей её вывел стук Зины, Есения поспешила ей открыть.

– Мы баню затопили, пошли, уж с дороги тебе не помешает. Вещи разложила?

– Да, идём.

Про вещи она приврала, всё-таки всё, что было при ней – это форма, мирно лежащая в сумке Елены, но тут болтать об этом не стояло. Сколько бы ей ни становилось дурно от всей этой игры, выбора не участвовать в ней не осталось.

Достаточно легко ей удалось наладить разговор с другими служанками, те понимали, что не так всё просто с Есенией, но в задумки княжны носа совать не хотели. Избегать подслушиваний, разнюхивания, было железным условием для них, коль желают сохранить тёплое местечко в тереме. Все они тут были ровесницами её, или как Зина, на несколько лет постарше. Уже после бани девушки отправились на кухню, где властвовали смех и разговоры, за общим столом обсуждали, как неожиданная весть о приезде княжны заставила тех живо забегать. Есения узнала, что во время отсутствия Елены девицы могли здесь спокойно жить и сами распоряжаться своим временем, как и то, что всех их княжна взяла себе в служанки, когда выпросила у князя позволение поселиться отдельно от его двора.

– Есения, принеси поесть.

Елена застала их на кухне, сама уже побывав в бане, свободно разгуливая в рубахе до пят, направлялась к себе.

– К слову, приятно отужинать, хоть и припоздала.

Под слова благодарности, княжна скрылась из виду, Есения не медлила с выполнением поручения, уже на бегу доедая оставшееся в своей тарелке. Когда она зашла в комнату, увидела большую кровать, наваленные в углу сундуки, пара которых была придвинута к деревянному столу, по обе его стороны. Там княжна и находилась, прочитывая какие-то бумаги. Только сейчас, присмотревшись, молодая магичка заметила, что волосы Елены ничуть не напитались влагой, хотя несколько капель неприкрыто стекали по только очищенной коже.

– Можешь поставить и идти, завтра заберёшь.

Княжна даже не взглянула, всем её вниманием завладели клочки бумаги в руках, у части из них были обожжены края. На столе лежали конверты с княжескими печатями. Есения неосознанно потянулась к ним, хотела рассмотреть, встретив перешедший на неё взгляд Елены.

– Ты же говорила, что таковых тайн тебе достаточно.

– Именно эти тайны не давали тебе в пути покоя?

– И не дают до сих пор. Да и ты вряд ли захочешь о них знать.

– Я хотела бы узнать иное.

– Про Маргариту?

– Ну а про кого ещё.

– Она в Кемере и рядом. Всё, что могу сказать.

– Увидимся с ней по дороге в Котлов?

– Ей лучше не показываться на глаза, приметные волосы, быстро заподозрят. Да и, как оказалось, многим известно о моей приближённой магичке.

– То есть, твой возраст многих вводит в заблуждение, а наличие подручной общеизвестно?

– Сама удивлена. Но именно через Маргариту Волкова сумела передать мне письмо. Подрядила кого-то из первого года, а тот сумел разнюхать. Возможно, указал наобум, возможно, ещё каким чудом вынюхал.

– Тот старик, что про четвертование говорил, это вроде князь Волков был?

– Да, а княжна Анна, младшая из дочек его.

– И ведь не поленилась, заморочилась.

Елена тяжело вздохнула, отшвыривая письма в сторону, подальше с глаз.

– Ей бы осады вести, измором берёт получше любого войска. Как дед с дядей всех этих посланий её не углядели, ума не приложу.

– Ну так расскажи им. Они-то сумеют повлиять.

Елена на это лишь закатила глаза, уже переходя скорее на ворчание.

– Повлиять я и сама сумею. А родным моим повода посадить на привязь нечего давать. Дед с дядей хоть и обещали меня не трогать, но лишь, пока причина на то веская не вылезет. А она вот, тем временем, пожаловала.

– И что делать думаешь?

– Пока не знаю. Иди спи. Обо мне не беспокойся. Сумку возьми походную, пусть форма твоя при тебе будет всегда.

– Спокойной ночи.

– И тебе.

Есения вышла, оставляя княжну наедине с собой, ей в подобном она точно была не советчица, сумку она взяла, поэтому поспешила в выделенную ей комнатушку, не желая попасться кому-то на глаза. Лишь за запертыми дверьми, при зажжённых свечах девица позволила себе выдохнуть, форму забросила прямо в сумке в один из сундуков. Сон ей долго не приходил, новое место, непривычная тишина, да и опасения не давали дать отдыха голове. Она не знала, что на уме у княжны, да и странности с Маргаритой, та ведь даже не заикалась о письме, пока они были в Айкраме.

Уснуть ей удалось лишь под утро, в итоге проспала Есения до глубокого дня, что она поняла, лишь когда вышла на кухню. В комнатушке, выделенной ей в тереме, не было окон, тут уж даже если захочешь, не уследишь за солнцем. Первой, кого ей посчастливилось увидеть, была Зина, она тут заведовала всеми служками, и Блэк поняла это ещё вчера.

– Выспалась?

– Да, Маргарита ещё не просила принести поесть? Она же не любительница рано вставать, если Ивану Васильевичу верить.

– Говорит он верно, да только княжна давно уже к княжему двору подорвалась. Только кваса выпила, да отбыла по-быстрому собравшись.

– И когда вернётся?

– Дак кто её знает. Тут ведь не предугадаешь, как с князем разговорятся, так и до заката могут просидеть. Пока поешь, да в комнате княжны приберись, сейчас лишь ты туда входить можешь.

Так Есения и поступила, на столе она увидела те же разбросанные письма, но только притронулась к ним, как Елена появилась в дверях, заставив Блэк отскочить от стола, уставившись округлившимися глазами на вошедшую.

– Любопытство может выйти боком. Да сама виновата, стоило прибрать, чтобы тебя не испытывать.

Есении понадобилось вновь собрать мысли воедино, чтобы суметь ответить. Быстро на ум приходило, что Елену вызывал на разговор князь и она встала пораньше, желая побыстрее всё обговорить, да и всплыло в памяти о чём княжна обмолвилась на привале.

– И когда едем?

– Завтра. Дед соберёт несколько молодцев из своей дружины, они нас и будут сопровождать. По приезду в Котлов мне надо будет кое с кем увидеться, да это и не столь важно, быстро разберусь.

Тут княжна протянула Есении письма, сложенные в один конверт, перевязанный красной лентой.

– Это убери к себе, в нужный мне момент я их заберу. Ещё передай Зине, пусть зайдёт, к ней тоже есть поручение. А тебя отправляю к травнику, скажешь, что тебе нужно как обычно по закупке Костровой. Лавка его в Отлучном переулке, он должен сейчас находиться там, Фёдор Максимыч зовут.

Не сразу она поняла, что к чему, какую авантюру могла затеять Елена. Травник, спрятанные письма, поручение для Зины, всё вместе это могло привести к совсем неясным последствиям.

– Он не спросит, как Кострова могла тут оказаться? Известно же, что выезд с Ничейных земель ныне запрещён.

– По закупке Костровой, значит, тот же набор. Обычно готовит она, но если будет предлагать сготовить по предоставленному рецепту, скажи, что у княжны есть кому это дело поручить. Его дело – предоставить нужное. Спрячь письма и отправляйся, тебе нужно вернуться до темноты, нам нужно успеть приготовить.

– Тебе? Ты же сказала, что обычно Маргарита готовила.

– Только я знаю место, где она это делает. Рисковать и нахаживать круги опасно, буду ждать приготовления на месте. Иди и Зину позвать не забудь.

С трясущимися руками Есения вышла из опочивальни княжны, спешно направляясь к себе. Там подложила конверт к своей форме, захлопывая сундук, комнату она закрыла, побежав уже к Зине.

– Зин! Зина!

– Ой, ну не на базаре же, чего кричать? Что за пожар случился?

Зина только вошла в терем, проверив, как служки справляются со стиркой, как услышала возгласы новенькой.

– Княжна велела тебе к ней зайти, поручение есть какое-то. И я хотела спросить, как до Отлучного переулка добраться?

– К Фёдору Максимычу отправила?

– Да. Ты знаешь, что к чему?

– Не особо. Рыжая девчонка обычно к нему ходила, только ума не приложу, как та всегда умудрялась мимо меня проскочить, магичка, только этим объяснить могу. Впервые этот травник сам купленное принёс, рыжая та с княжной была, вышла посмотреть на принесённое травником, довольно кивнула, княжна и приобрела, а затем и началась эта беготня к нему. До Отлучного переулка обойдёшь княжий холм, от него по главной дороге по центральной площади, на ней пройдёшь через Западные ворота, его лавка прям за ними вплотную.

– Поняла. Спасибо.

– Беги давай, он ведь в лавке не всегда. В любой миг может в свою землянку за городом забраться, туда уже не подскажу, как дойти. Только та, рыжая, дорогу знает.

Есении тут же и след в тереме простыл, предостережение Зины девица приняла всерьёз, стараясь успеть застать травника в лавке. Было тепло, хотя и покрапывал небольшой дождь, капюшон плаща слетел, подставляя волосы девушки под спадающую с небес влагу, она и не замечала, повторяя про себя указанный путь, уверенно следуя ему. Выйдя на главную дорогу, она постоянно натыкалась на прохожих, вслед ей кричали: «Полоумная! Куда несёшься только!».

На центральной площади девица растерялась, впервые оказавшись в таком оживлённом водовороте. Ей понадобилось время, чтобы сориентироваться и найти Западные ворота. Площадь расходилась по четырём направлениям, прямо по сторонам света, по ним и назвали: жаровни стояли в каменном кругу, выложенном в центральном углублении, окружая истукана, изображающего одного из богов, хотя, какого именно, Есения затруднялась понять. Всё-таки отыскав нужный ей проход, Есения принялась заглядывать во все лавки рядом с ними. Зайдя в одну из них, девушка ощутила яркий запах трав, настоев, перемешивающийся, и этого уж совсем становясь ни на что не похожим: по стенам развешены сборные букеты высушенных лекарственных цветов. Гадать тут было ни к чему, она пришла туда, куда было нужно.

– Фёдор Максимыч, вы здесь?!

Из-за двери, ведущей вглубь лавки, послышался лязг и грохот падения, а за ними крепкие ругательства, лишь присмирев, постепенно снижая градус, к Есении вышел зрелый мужчина, с ударившей в волосы сединой и жиденькой бородкой.

– Да кого там принесло?! Ща ноги повырываю и язык выгрызу, чтоб честный люд пугать не думалось! Чего надо?

– Фёдор Максимыч, я от княжны. Она попросила обычную закупку Костровой.

– О, и верно, давненько Маргарита здесь не бывала. Да вроде же заперли всех учеников Айкрама на Ничейных землях. Коль рецептик имеется, могу сготовить.

– У княжны есть кому это поручить.

– Ладно, уговаривать не стану, знаю, что бесполезно. Обгоди чутка, сейчас всё соберу.

Пришлось подождать, Есения постоянно озиралась на окно, надеясь, что успеет вернуться до темноты. Ей хотелось успеть переговорить с Еленой, может, сумеет уговорить взять её с собой, когда отправится к Маргарите, да и про припрятанные письма порывалась разузнать. По рассказу Зины стало ясно, что закупка у травника была обычным делом, а вот это – чем-то особым. Наконец, Фёдор Максимыч вышел, вынеся мешочек с запрошенным. Взял оплату, ровно столько, сколько выдала Елена, и теперь Блэк уже спешно возвращалась обратно к терему.

С наступлением вечера, пробираться сквозь толпящийся народ стало куда сложнее, теперь уже каждый так и норовил наткнуться на неё, попутно попробовав сбить с ног. Бывало, Есения отходила в сторону, стоя и ожидая, пока утихнет людской поток, дав ей возможность спокойнее пробраться дальше. С таким раскладом к княжне она добралась только когда небо окрасил глубокий закат, угрожающий вот-вот перейти в сгущающиеся сумерки. Елена стояла на крыльце, с нетерпением ожидая, когда ей принесут желаемое, стоило Блэк только пересечь ворота, как княжна, накидывая капюшон плаща, уже подбежала к ней, протягивая руку за мешочком.

– Сейчас иди к себе, отдыхай. Я надеюсь, управлюсь до утра и успею вернуться.

– Может, мне с тобой пойти? Небезопасно всё-таки.

– Беспокоиться не о чем, мы проворачивали это с Марго далеко не раз. Давай.

Есения отдала купленное у травника, примиряясь с тем, что увидеться сегодня с подругой у неё не выйдет. Княжна и так спешит, тратить время на препирания уж точно не будет.

Оставалось то, что ей хотелось узнать, утихомирить своё беспокойство, даже если она по вине любопытства влипнет в неприятности. Не успела княжна отойти, как Есения ухватила её за локоть, притягивая к себе, говоря шёпотом.

– Знаю, не в своё дело лезу. Но скажи всё-таки. Зачем тебе письма эти с собой вести ещё и прятать?

– Не пожалеешь, что узнала?

– Если и пожалею, сама ведь напросилась.

– Тогда об услышанном молчи, даже со мной не обсуждай, больше я этого не повторю, хоть пытай.

– Поняла.

На лице княжны проскочила улыбка, озорной блеск в глазах, окрасившихся багровым, не сулил ничего доброго.

– Есть кому эти письма показать. Коль захотела меня обнаглевшая княжна втянуть в нехорошую историю, натравлю на неё другого падальщика. Поглядим, кто первый другому глотку перегрызёт.

– А ты что будешь делать в это время?

– Мне моя гордость дорога. Меж собой пускай грызутся сколько влезет, я же посмотрю со стороны и затем решу, стоит ли убирать второго. Охотник убивает чаще всего больных и не способных существовать мирно с себе подобными. Тебе нужно выспаться, на кухне Зина еды оставила.

Больше ничего не сказав, Елена выскользнула за ворота, оставляя Есению у крыльца в растерянных чувствах. Из сказанного она поняла мало, только что уразумела наверняка – сунула нос в игры власти княжеских семей, что могли только ей выйти боком, коль болтать начнёт. Из служек никто не поинтересовался, куда на ночь глядя княжна улизнула, все делали вид, что та в своей опочивальне, легла пораньше, только и всего. Не обсуждал никто в тереме их отъезд, хотя прекрасно об этом знали, так как вечером Зина попросила у Есении ключ, собираясь прибраться в комнате, когда они с Еленой уже уедут.

Уповая на тихие ветра.

Есения встала рано, успев прекрасно выспаться, уже на входе в кухню её поймала Зина, подавая поднос с квасом и ещё горячей мясной похлёбкой.

– Отнеси княжне, разбуди. А то, как всегда, Иван Василич начнет топать и орать, что тут домовой оглохнет. Живей, пока за вами не приехали.

– Так, ключ ещё вчера тебе отдала.

– Да двери не закрыты, княжна чуть ли не засветло явилась в терем. Бедняжка с ног валилась, вообще удивлена, как до опочивальни то доковыляла.

– Это настолько она задержалась с…

– Эй-эй-эй, Есения, коль знаешь с кем княжна ночи коротает, держи при себе. Коль сердечный друг, так дай только веточку – разгорится пожар, кто-то да проговорится, а там и место в тереме потерять недолго. Ну а если то дела секретные, безопасней будет остаться в стороне.

Столь резкий порыв Зины окончательно её уверил. Здесь все понимают, чем может промышлять княжна, но не хотят вникать, боясь потерять тёплое и безопасное место.

Двери в опочивальню взаправду оказались открыты, княжна спала, плотно укутавшись в перины. На столе стояла баночка того самого порошка, который она обычно просила размешать в питье, это Есения и сделала, уже предвещая просьбу княжны. Она начала её толкать, вытаскивать из-под перин, слова тоже шли в ход, а хотелось уже пустить в ход не только их.

– Елена, ну вставай. Черномор на подходе, а тебе ещё собраться нужно. Ну, вставай же, вставай! Порошок уже размешала, давай. Леший тебя побрал, ну что же вы так засиделись?

Всё-таки Елену удалось поднять, хотя не могла толком разлепить глаза, да и бурчала так, что слов особо не разберёшь. Не сразу Есения смогла понять, что нужно было княжне, вытянувшей руку вперёд.

– М-хме, чего надо? Какой ещё Черномёр? Пьит.

– Эй, Иван Василич, он скоро будет тут.

– Пьит.

– Чего?

– Пьит.

– А, сейчас.

Поспешно она отдала ей кружку с напитком, княжна вновь преображалась на глазах, пусть и медленнее, чем в предыдущий раз. Подобная странность её всё больше настораживала, в Айкраме можно было бы поговорить с Настасьей, но за его пределами приходилось уповать на свою догадливость.

– Спасибо, можешь подождать меня снаружи. Я скоро спущусь. Сама про накидку не забудь, в пути всякое бывает.

– А долго до Котлова ехать?

– Проездом через Орьгор доберёмся за несколько дней. Главное до ливней успеть, у Синицыных земли испещрены реками, если выйдут из берегов, неизвестно насколько придётся задержаться.

– Значит, будем уповать на сон Стрибога и его сыновей.

– Это верно, на него и интерес Доли к нам.

Стоило Есении надеть меховую накидку, подаренную княжной, сложить походную сумку и выйти дожидаться, как уже был слышен рёв Черномора. Блэк сразу же решила предупредить Елену, но не успев даже шага сделать в сторону её опочивальни, знатно удивилась увиденному. Рысакова предстала при полном параде, лёгкая богато украшенная шубка с пышным воротником, на талии красуется широкий ремень с изящными резными орнаментами и прикреплённым пухлым кошелём, каблучки сапожек отчеканивали каждый шаг по деревянному полу. На голове красовался высокий кокошник, посылая блики от солнечных лучей и всё те же идеально лежащие распущенные волосы. На лице же заиграла лёгкая улыбка, когда она увидела распахнутые от удивления рты, стоящих внизу.

– Иван, там сундук надо в повозку отнести, сама я его явно не дотащу. И быстрее, мне нужно многое успеть.

Не сразу мужчина ответил, стоя всё равно, что статуя. Лишь когда княжна вновь к нему обратилась, спал зачарованный сон.

– Иван Василич? Что же вас одурманило так? Сундук пусть парни тащат. Или мне самой с ним кряхтеть тут?

– А, нет, княжна, что вы? Сейчас скажу парням, они всё сделают. Вам бы почаще так за собой следить.

– Ещё чего, я за эти одеяния, если что с ними произойдёт, долго буду в ножках прощения отмаливать. Но ныне разговор с серьёзными людьми обязывает вырядиться.

– Ишь повод какой, но зато-сь, за вами уследить проще будет.

– Хорош языком молоть, делай уже, что велено. Через Орьград поедем, время дорого стоит нынче.

Долго ждать не пришлось, только и успели девицы привыкнуть к слепящему солнечному свету, как сундук погрузили, запрягли лошадей и пригласили девушек проследовать внутрь. Теперь их обуял полумрак и духота крытой повозки, украшенной снаружи лишь резными образами. Внутри лежало несколько мехов, все же окна были занавешены.

Стоило им тронуться, девушки помахали на прощание оставшимся в тереме служкам, оставаясь теперь наедине. Начни они кричать, их снаружи заглушал бы топот копыт и покрикивания извозчика, к которому Воля с Искрой совсем не привыкли.

– Велела запрячь наших лошадей, чтобы у нас всегда был надёжный путь отступить. Их не нужно будет вызывать и уговаривать мчаться во весь опор.

– А вещи куда тогда положишь?

– Так кто плёлся долго, пусть и доставляет.

Тут Елена приподняла подол, доставая из сапожка баночку с порошком, вручила его Есении, тут же прикладывая палец к губам.

– Ничего не говори, спрячь к себе и дальше знаешь, подмешивай мне каждый день. Может, и объясню когда-то для чего это, но пока не время.

Есения сделала в точности как ей сказали, всё больше её походная сумка стала напоминать хранилище секретов княжны. Только она боялась даже представить, сколько ещё Елена их хранит в своей голове, сколько планов вынашивает, сколько целей может преследовать.