Ты мой рок-н-ролл

Майли тут же быстро набирает что-то в Spotify и нажимает Play.

Как только мелодия начинает играть, я почему-то сразу понимаю, что это не музыка Тэда. Его “набросок” был жесткий, и вынимающий душу по кусочкам жесткими рывками.

Я бы хотела снова его послушать.

Из моих мыслей меня вытягивает Марк — он с важным видом останавливается у нашего столика.

– Привет, дорогая. У тебя всё хорошо?

Надо же, он все-таки подошел!

– Да, отлично, – лениво бросаю я, продолжая ковырять вилкой салат.

– Вечером поедем домой вместе?

Я качаю головой.

– Нет, я обещала встретиться с Рией.

Недавно она вернулась от мамы, и теперь я вытаскиваю ее в люди, постепенно помогаю влиться назад в нормальное существование.

Марк хмурится.

– Рия как маленький ребенок, да? Требует все твое внимание? Я думал, мы могли бы сходить в кино.

Я закусываю губу, чтобы не выдать раздражение. Зачем нам это кино? Чтобы молча смотреть в экран?

– Да, Рия – моя подруга. И да, ей нужно мое внимание, – довольно жестко отвечаю я.

– Ладно, – соглашается он, правда теребит манжеты рукавов, – увидимся дома.

И опять с тем же важным видом топает за своими коллегами.

***

– Что ты думаешь об этой юбке? – спрашивает Рия, вечером, когда мы с ней гуляем по магазинам. Долой онлайн-покупки, нужно веселье. Мы завалились в торговый центр, и я намерена сделать так, чтобы моя подруга перемерила половину этих магазинов, не иначе! Она всегда так кайфовала от шмоток и возможности принарядиться. Но из-за своей депрессии перестала это делать. Так что сегодня мы как в старые добрые времена, устраиваем рейд по торговому центру.

– Я думаю, что тебе не стоит спрашивать, а надо просто идти и мерить, – решительно заявляю я, выхватывая эту юбку у нее из рук, хватаю еще пару топов с ближайшей вешалки, и толкаю Рию к примерочным.

– Давай-давай!

– Ладно, я иду, – мягко смеется подруга, – но только если ты обещаешь тоже что-нибудь примерить, потому что это… – она окидывает взглядом мою белую рубашку, которую я заправила в брюки со стрелкой, – мягко говоря, странно. В этом холдинге настолько все плохо с корпоративным стилем?

Я строю недовольную гримасу и запихиваю Рию в примерочные. Подумаешь, рубашка и брюки. Половина людей в Шеффилде так ходят и ничего, не умерли.

Пока Рия примеряет шмотки, я хожу по магазину и набираю, что могла бы примерить сама.

И через 10 минут я стою перед зеркалом в шелковой блузке кремового цвета с бантом на шее, смотрю на себя и не понимаю, где я свернула не туда. Зачем я вообще взяла это? Я в этом просто образец офисной элегантности.

– Кто ты и что сделала с моей подругой? – удивленный голос Рии вырывает меня из разглядываний, она стоит в проходе, прихватив шторку примерочной руками, и в отражении в зеркале, я вижу ее удивленный взгляд.

– Может, я ее взрослая версия? – тихо говорю я, снова смотря на себя. В этой блузке в офисе я бы выглядела уместно. В ней, возможно, даже Марку бы я понравилась.

– Нет, ты ее скучная версия.

Она права. И я не хочу нравится Марку вот так.

Я резко снимаю этот шелк. Остаюсь в одном лифчике и начинаю пританцовывать. Из колонок раздается кавер Enjoy the silence, тот самый под который, когда я была подростком, отплясывал Деймон Сальваторе. Двигаю плечами и подмигиваю подруге.

– Ну что теперь я достаточно веселая версия себя?

Рия смеется:

– Ну теперь это ты.

– Что насчет юбки? – спрашиваю я, продолжая танцевать. Рия проходит ближе и начинает крутиться рядом со мной у зеркала, оглядывая свою пятую точку.

Рия всегда была фигуристая. Только она все это прятала. Я же – наоборот стремилась показать даже то, чего особо нет. Не то чтобы у меня большая грудь. Так, стандартная двоечка. Но я всегда надевала вещи с декольте, показывая все что есть.

– Думаю, мне стоит ее взять, – заключает Рия.

– Дааа! – на радостях ввизгиваю я, и хватаю подругу за предплечья, раскачивая в танце, – давай, мы же раньше все время это делали.

Раньше мы все время дурачились в примерочных, записывали дурацкие видео, сохраняли их и потом пересматривали и смеялись. Иногда выкладывали в соц сети.

Мне вдруг так хочется, чтобы все было как раньше.

Я беру телефон и снимаю нас в зеркало. Рия смеется, закрывает лицо руками, но все-таки двигает попой в неком подобии танцевальных движений.

– Не хочешь выложить это в свой блог? – подкалываю ее я.

После волны хейта, она то и дело выкладывает одну ерунду. Вот то ли дело две хохочущие девицы перед зеркалом, и одна из них – полуголая. Вот это я понимаю, контент.

– Ни в коем случае, – смеется подруга.

– Тогда выложу я.

– Ты не сделаешь это!

– Почему это? Очень даже легко, – я быстро закидываю видео в Instagram и жму кнопку опубликовать.

– Ты же там в одном лифчике! – глаза Рии приобретают размеры большой монетки.

Я машу рукой, накидывая на себя рубашку:

– Это? Просто спортивный топ, кто там чего не видел. Я же там не в сексуальных кружевах, – заявляю я, – хотя… такие фотографии у меня тоже были вроде.

Рия выгибает бровь, как всегда, когда пытается меня “пожурить” за что-то. А я ловлю чувство ностальгии и улыбаюсь. Вот это уже мы. Я творю легкомысленную ерунду, а она делает вид, что осуждает меня. На самом деле, я люблю Рию именно за то, что она единственная никогда не осуждала меня.

– Ладно, пойду заплачу за эту юбку, – в итоге говорит она.

– Ага, – я киваю, яростно кидая шелковую блузку в корзину которая стоит на выходе из примерочных, – и пошли поедим.

По дороге на фудкорт, я нахожу у себя в телефоне сообщение. Он отсылает мне мое же видео из примерочной и пишет:

teddyRyder: это что за премиум-контент?

Я смеюсь.

BellyRox: приходится идти на крайние меры, чтобы вытащить из депрессии подругу, в которой кое-кто ее оставил

Наше общение online даже после этого сомнительного эпизода остается на грани. Не то дружеские подколки, не то странный флирт.

Поэтому когда телефон вновь озаряется уведомлением, я удовлетворенно улыбаюсь.

teddyRyder: мой психотерапевт утверждает, что у меня депрессия. Полечишь?

– Как дела с Марком? – спрашивает Рия, уминая чизбургер из Макдональдс и кивая на мой телефон, – ты его бросаешь или все налаживается?

Я уже рассказала ей, что с Марком не клеится. Я рассказала ей, что хочу с ним порвать, но так и не решилась на это. Я только боюсь рассказать ей, что все это время поддерживаю тайную переписку с одним из The Words. Мне кажется, что она воспримет это как предательство, учитывая, что она активно пытается забыть их и жить дальше.

BellyRox: у тебя нет психотерапевта, не ври.

– Это не Марк, – отправив сообщение, говорю я, – С ним все так же.

В этот момент телефон вибрирует звонком. А вот это уже Марк.

– Рокс, черт возьми, что это? – спокойно, но яростно говорит он в трубку.

– О чем ты?

– Я о твоем видео. Удали сейчас же, пока его не увидел весь холдинг. Чем ты думала?

Да как он смеет говорить так со мной!

Я тут же выпрямляюсь, и весь мой гнев и раздражение которое копилось во мне столько времени, вырываются в одно единственное слово:

– Нет.

Он мог пытаться диктовать, где мне работать. Он мог диктовать, как мне одеваться. Но что публиковать в своих социальных сетях. Ну уж нет! Только из-за этого дурацкого танца в примерочной моя подруга улыбается здесь и сидит довольная с новой юбкой. Я не удалю это видео, даже если меня поведут на расстрел.

– Рокс, – вкрадчиво говорит Марк, переводя в свой голос в режим “папочки”, который разговаривает с маленьким ребенком, – ты серьезно не понимаешь? Это увидят все твои…наши…коллеги. Ты представляешь, что будут говорить о тебе?

Я выдыхаю. Его волнует только то, что подумают его коллеги.

– И что же будут говорить обо мне?

– Тебе надо это говорить или додумаешься сама? Ты там в одном лифчике!

Рия впивает в меня вопросительный взгляд, в то время как я закатываю глаза.

– Мои соц сети – не филиал холдинга!

– Рокс! Так нельзя. Ты взрослый ответственный человек, а ведешь себя как бунтующий подросток.

Что? Он что позаимствовал выражения у моей матери?

– Что по твоему мнению я должна публиковать? Отчеты о рабочем дне и фотографии рабочего места? Спасибо, воздержусь. Это моё тело, мои соц сети и мои правила. Кто захочет обсудить – может написать комментарий.

– Дорогая, ты только начала здесь работать, – снова включает вкрадчивый тон Марк, – это может повлиять на твою карьеру. Подумай сама. Как это воспримет начальство, если увидит это видео.

– Думаю, Лорен есть чем заняться вечерами, кроме как сталкерить социальные сети сотрудников. И если моя карьера полетит под откос из-за дурацкого видео, значит мне не упала такая карьера.

Тяжелый вздох Марка раздается в трубке:

Я прям чувствую, как он хочет поучать меня дальше. Но мне это надоело.

– Увидимся утром в офисе – говорю я и кладу трубку.

Рия с тревожным лицом смотрит на меня.

– Все в порядке?

– Да! – я улыбаюсь и наконец верю в это. Я сказала ему, что думаю, и наконец, чувствую себя собой.

Я в порядке.

И я должна расстаться с Марком. Это не может больше продолжаться.

Глава 14: Тэд

The Killers – Mr Brightsight

Первый месяц в Лондоне слился в сплошной хаос саморефлексии и сомнительных удовольствий. Группа трещала по швам, пока наш фронтмен занимался собственным самобичеванием после разрыва с Рией.

Я сам был в чертовом кризисе. Писал музыку и все так же никому ее не показывал. Старался избегать Дейзи. Было сложно – она то и дело появлялась на вечеринках, куда я ходил присматривать за Мэттом. Я четко убедил себя: “больше никакой Дейзи”. Но она все равно мелькала перед глазами как доза перед наркоманом с немым посланием “ты скоро сорвешься”. Подходила, томно смотрела, спрашивала как дела, и уходила, театрально тяжело дыша. Будто каждый раз проходила кастинг на лучшую драматическую актрису.

Я пытался как раньше отвлечься другими женщинами. Флиртовал. Но дальше флирта никогда не заходило. Это тоже больше не цепляло.

Пытался отвлечься и писал сообщения Рокс. Они выходили тупыми до жути, но с ней почему-то было легко.

teddyRyder: заказал на ужин лапшу с морепродуктами, а они привезли с креветками. Разве одна креветка это “морепродукты”?

teddyRyder: сегодня Мэтт нагрубил фанатке, кажется наша музыкальная карьера катится под откос

teddyRyder: зачем девчонки мажут на себя столько хайлайтера? это невыносимо

Наши сообщения были и тупыми. Но иногда мы говорили о настоящем. Она жаловалась мне на работу. Я старался поддерживать ее.

Я писал ей то, что волновало меня.

teddyRyder: мне кажется, мы разваливаемся

BellyRox: мы?

teddyRyder: группа

BellyRox: почему? о вас говорят из каждого утюга

teddyRyder: да, но Мэтт… он немного не в себе, с тех пор как расстался с твоей подружкой

BellyRox: может он просто идиот?

teddyRyder: это даже не обсуждается:) но он уверен, что это правильно. И ей так будет лучше. В то время как он сам – разваливается. А вслед за ним разваливается и группа.

BellyRox: ты не думал, что ваша группа – это не только Мэтт Брайен?

Возможно, в этом был смысл. И возможно, я раньше не думал об этом.

Надо сказать, Рокс действительно отвлекала и заставляла о чем-то задуматься. Вообще, откровенно говоря, она могла бы быть моим другом. Если бы каждый раз, когда я давал волю фантазии, ее воображаемая копия снова не садилась бы мне на колени и не шептала “давай переспим”.

И все равно, в реальности это остается самым горячим эпизодом моей жизни за эти несколько месяцев.

Что касается фантазий – в них я не был настолько принципиальным, и там каждый раз все уходит куда дальше моего тупого “я не буду спать с чужой девушкой”.

Но какой-то частичкой себя я собой гордился – мазохист. Не дал ей сотворить херню. И не дал использовать себя как чертов подорожник.

Достижение между прочим!

Еще большее достижение – вытаскивать Мэтта из его мрачной меланхолии. Когда мы поняли, что парень-то совсем плох, пришлось нам с Кевином заниматься всем самим.

Мы нашли нового менеджера и, в конце концов, заставили Мэтта взять себя в руки, ну или хотя бы сделать вид, что он взял себя в руки – потому что иногда мне казалось, что он умело притворяется. Но даже если так, это уже что-то.

Все стало потихоньку налаживаться.

Мы записали новый альбом и начали снова ездить по концертам. Мне нравилось новое звучание. В нем угадывалось что-то мое. И пару раз во время наших посиделок в студии, я был близок к тому, чтобы показать собственные наработки. Хер его знает что именно, но что-то меня останавливало.

А ещё мне казалось, что парни видели меня насквозь. Особенно Мэтт. Особенно, когда пару раз я чуть не проболтался о том, что прекрасно знаю, как поживает его ненаглядная, в то время как он довольствуется тем, что лицезреет безликие чашки и фото улиц из ее блога. Я бы и рад был рассказать ему, что малышке Коулман стало лучше, но мне бы пришлось раскрыть источник.

После концерта в Манчестере мы вернулись в Лондон. Там наша новая менеджер Клэр порадовала нас новостью о концерте в Берлине, ( мы раньше не выступали за пределами туманного альбиона, так что это был реально прорыв), а Мэтт удивил коротким “Я хочу вернуться в Шеффилд”. Надо сказать: второму я обрадовался больше. К черту Лондон!

И вот спустя два месяца метаний я снова стою за кулисами сцены в нашем родном городе, и мы готовимся разорвать эту толпу. Какой-то благотворительный концерт, но это неважно.

– Ну что, красавчик, ты готов? – тыкаю я в Мэтта. Для него это не просто очередной концерт. Это первое выступление в родном городе, куда он возвращается, чтобы попытаться вернуть девчонку. Я знал, что их история не закончена. Но этому придурку явно нужно было время чтобы подумать.

– Иди нахрен, – огрызается Мэтт, – и не смей снова лажать на вступлении.

Кевин посмеивается, покручивая барабанные палочки:

– Ого, кажется кое-кто нервничает.

Я затягиваю на шее придурошный красный галстук, который как яркий сигнальный огонь выглядит на черной футболке с оборванными рукавами. Из-за кулис доносятся шум толпы и речь ведущего. Меня зажигает это легкое предвкушение сцены

– Не просто нервничает, а прямо-таки паникует. Эй, чувак, просто представь, что все зрители голые. Говорят, это помогает.

Мэтт закатывает глаза и машет на нас рукой. Мы с Кевином остаемся посмеиваться вместе.

До тех пор пока не объявляют наш выход. И до тех пор, пока Мэтт не объявляет на всю сцену, что хочет исполнить Feel me. Он написал этот трек для Рии, и мы не играли его вживую с тех пор, как они расстались. С чего вдруг он хочет петь его сейчас? Я обвожу взглядом толпу и нахожу Рию. Ладно. Видимо, план по возвращению девушки Мэтту начинает исполняться прямо сейчас. Что ж, поехали.

Струны оживают. Мы играем.

А потом наш чертов солист исполняет феерическую херню: прыгает в толпу и оставляет нас с Кевином одних на этой чертовой сцене. Твою ж мать! Толпа начинает двигаться, сходить с ума и облеплять их со всех сторон, и я возношу молитвы, чтобы Гудвин подарил моему другу мозги. Придурок, честное слово! Сам переживал, как Рия переносит излишнее внимание, и тут же снова окунает ее в ситуацию, где на них уставилась вся эта тысячная толпа.

Я нервно постукиваю по струнам баса, переглядываюсь с Кевином. Надо что-то делать.

Ноги сами тащат меня к гитаре, которую Мэтт кинул на краю сцены. Поднимаю ее. Тащусь к микрофону. Черт.

– Простите ребята. Я, конечно, всего лишь басист, не судите строго, – говорю в микрофон. Голос слегка хрипит от волнения. Я в этом не силен.

Часть толпы отвлекается от Мэтта и Рии и возвращает свои глаза на сцену.

Ладно, отвлекающий маневр, кажется, работает. Но что дальше?

– Вы же знаете эту байку, что басисты не умеют ни черта, кроме как играть на своем басу? Давайте проверим.

Раздаются смешки. Я дергаю струны, будто вижу их впервые, и посматриваю на гитару как чертов клоун. Так и есть, я клоун на этой сцене. Все – чтобы отвлечь внимание.

Мэтт тянет Рию куда-то за сцену. За ней, вцепившись в ее руку, топает Рокс. Я улыбаюсь, увидев ее. А за ними… этот идиот, которого она называет своим парнем. Вот уж кого я не хотел увидеть здесь.

Пальцы сами срываются. И я играю те аккорды, которые я несколько месяцев хранил от всех, как Скрудж Макдак свое золото. Моя музыка. Вот черт. Я тупил и не показывал ее друзьям, а теперь стою и играю перед толпой. Это тяжелый рифф, который я написал, когда мы вернулись в Лондон.

Первые три секунды я не слышу ничего, кроме своего пульса в ушах. Потом – раздаются удары по бочке – Кевин пытается подыграть мне. Зрители уже больше смотрят на сцену, чем на Мэтта, пытающегося свалить из толпы. Кто-то даже начинает пританцовывать. Ничего себе…

Напряжение внутри меня отпускает.

Во мне разливается удовлетворение, и я играю еще.

И еще.

И еще.

И после, когда мы делаем паузу, чтобы проверить, как там поживает наш соловей, я еле дышу от адреналина.

– Ну что, голубки, помирились? – смеюсь я, застав этих двоих за кулисами, слепленных вместе. А взгляд сам по себе срывается на Рокс и ее парня, стоящих поодаль. Рокс залипает в телефон, придурок озирается вокруг. На ней чертова мини-юбка и укороченный топ, открывающий живот. Да ну нахер. Почему она не может носить мешковатую хрень, которую некоторые женщины именуют одеждой? Я бы меньше отвлекался. Не смотри на них, отвернись, мазохист!

– Мы и не ссорились, – сообщает малышка Коулман с улыбкой, – привет, ребята!

– Ну и переполох ты там устроил, – говорю я Мэтту. Тот изгибает бровь, окидывает меня своим изучающим взглядом и просто говорит.

– Спасибо, что выручил.

Кажется, нам придется с ним кое-что обсудить. Мэтт рассказывает Рие, что мы хотим вернуться в Шеффилд, и зовет ее с собой в Берлин, когда я все равно отвлекаюсь, разглядывая эти идеальные ноги в короткой юбке и кроссовках. Странное сочетание. Но мне нравится. Кевин наклоняется ко мне, чтобы тихо сказать:

– Тебе там ничего не светит, не хрен пялиться.

Ну да, ну да. Мне искренне хочется послать все к черту, и рассказать что я уже был близок, к тому что мне там очень даже светило, как резкий голос Рокс привлекает внимание.

– Не неси чушь! – она испепеляет взглядом это подобие парня рядом с собой.

– Что я такого сказал? Я просто сказал, что вы выглядите тошнотворно ванильно. Это же правда, – говорит он как что-то само собой разумеющееся, обращаясь к Рие и Мэтту.

О боже. Он просто редкостный кретин. Придурок монументальных масштабов.

– Идиот, это моя подруга! Ты не можешь так о ней говорить!, – взрывается Рокс.

Мать твою ж, наконец-то! Неужели она начала говорить с ним, как он того заслуживает?

– Господи, детка, остынь, – хмырь тянет к ней свои руки. А меня тут же затапливает нестерпимым желанием помыть ему рот с мылом. Не хрен называть ее деткой. Хотя… кто я такой, чтобы так думать о ней? Она мне просто друг. На самом деле я не уверен даже в этом звании. Но это не так важно. Важно, что он точно ее не заслуживает.

Я заставляю себя стоять спокойно и наблюдать, хотя жесткая удовлетворенная ухмылка сама по себе расплывается на лице.

– Нет! Знаешь что? Если для тебя это тошнотворно ванильно, значит нам с тобой не по пути!

Мысленно возношу аплодисменты этой женщине. Потому что лицо ее парня сейчас – это то, что я хочу запомнить как самое веселое зрелище в жизни.

– Что? Роксана, что ты несешь?

– Проваливай, Марк. Я больше не хочу тебя видеть, – холодом в ее тоне можно было бы заморозить Африку.

– Ты совсем что ли? У нас с тобой все шикарно, а ты решила из-за безобидной шутки, меня бросить.

– У нас с тобой не все шикарно, – еще больше льда в ее голосе заставляют придурка отступить.

О, парень… мне тебя даже жаль. Немного. Хотя… кому я заливаю?

– Одумаешься, поговорим, – бросает он ей и уходит.

И тогда я не выдерживаю. Громко хлопаю в ладоши, делая пару шагов к ней. Она выглядит разъяренной. Глаза горят огнем. Челюсти сжаты.

– Я давно говорил, что тебе пора гнать этого парня. Долго же ты к этому шла.

– Иди к черту, – шипит Рокс сквозь зубы, и смотрит на меня таким злобным взглядом, что все тело буквально искрит от напряжения.

Черт, эта барышня может меня размазать на раз два.

– Ребят, не хочу отвлекать вас, но нам надо вернуться на сцену, – голос Кевина возвращает в реальность.

Мэтт отрывается от Рии и обращается ко мне, пока мы топаем в сторону сцены.

– И как долго ты собирался скрывать это?

– Что “это”?

– Не притворяйся придурком. Я о том, что ты играл там на сцене. Это же твое…?

Я пожимаю плечами, будто это что-то незначимое.

– Так…развлекался немного.

Мэтт смеряет меня своим фирменным “не чеши мне тут” взглядом, и мы возвращаемся на сцену. И играем с ещё большей отдачей чем все концерты до этого.

Потому что дома. И потому что все, черт возьми, налаживается! И мои мысли витают вокруг грозной блондинки в кроссовках. Мы два месяца слали друг другу сообщения о жизни, и мне не терпится поговорить с ней вживую.

Мне просто хочется поделиться с ней своими эмоциями, как с другом. Честно. На 90%.

На оставшиеся 10%... хочется просто стянуть с нее эту юбку и заставить громко стонать.

Или я путаю цифры? Похер.

Поэтому когда мы доигрываем, я довольно быстро слетаю со сцены за кулисы, где нахожу Рию. Но Рокс с ней нет.

– А где твоя подружка, малышка? – придаю голосу веселья и легкости, осматривая Рию. Цепляюсь взглядом за её серую юбку. И понимаю что уже видел её. Конечно… Она была в ней на том видео, что я как подросток в пубертате посмотрел раз двадцать исключительно из-за намека на полуголую женщину.

Дебил.

– Ушла.

– Ушла и оставила тебя одну?

Бред какой-то.

– Она, на самом деле, выглядела очень растерянной. Наверно, это из-за Марка. Надеюсь, она не пошла с ним мириться. Он полный придурок, – рассуждает Рия, в то время как мои плечи поникают.

Она сбежала…

Трусиха.

Почему-то кажется, что она просто не хотела столкнуться и говорить со мной… (потому что мы так ни разу и не обсудили тот момент в лампочке) Так я, во всяком случае, уверяю себя, когда с грустной миной начинаю закидывать инструменты в чехлы, наблюдая за тем, как довольный до безобразия Мэтт не может отвести глаз от малышки Коулман. Да ну вас, точно тошнотворно ванильные. Этот недоумок в чем-то да был прав.

Раздражение накатывает волной. Я резко застегиваю кофр от баса, будто пытаюсь туда же захлопнуть все свои мысли. И тут, откуда-то сбоку я слышу голос, который заставляет раздражаться сильнее.

– Привет, сынок.

Смотрю, как ко мне приближается отец. Весь такой с иголочки. В костюме. И с добродушной улыбкой, которую он нацепил специально. Он в жизни не бывал на моих концертах. А это выступление так вообще не афишировали. Ну да все равно.

– Привет – хмуро бросаю я.

– Неплохой концерт.

– Ага…

К чему эти разговоры?

– Мне понравилось то, что ты там играл, – говорит отец.

Закидываю чехол с гитарой на плечо.

– Да ладно тебе… не начинай, – бросаю я.

Он всегда давал понять, что музыка это несерьезно. Он никогда не поддерживал. До тех пор, пока мы не стали действительно популярны. А теперь он делает вид, что я ему интересен. Херня. И я не хочу играть в этот фарс.

– Нет, серьезно. Ты молодец, – говорит отец.

Я качаю головой.

– Говорю же, не надо. Не до тебя сейчас.

И ухожу. Да, возможно я буду жариться в аду, в отделе с дерьмовыми сыновьями, но я правда не готов сегодня тратить свою энергию на общение с ним.

Глава 15: Рокс

Lily allen - its not fair

Утром, когда я прихожу в офис, я знаю кого я там увижу. После того концерта мы не поговорили. Поэтому, когда Марк появляется у моего рабочего места, я не удивлена.

– Ты достаточно остыла?

Я поднимаю на него взгляд.

– Мне не нужно быть подогретой, чтобы сказать тебе это снова.

– Рокс! – шипит он сквозь зубы, поглядывая на коллег. Не хочет устраивать сцен.

– Что?

– Это какой-то чертов фарс, – тихо говорит он, – моя девушка не может просто так бросаться такими словами, и делать вид что ничего не произошло.

– Вот в чем проблема, я больше не твоя девушка.

Хотя я лично никакой проблемы тут не вижу! Как раз наоборот – минус проблема.