Ты мой рок-н-ролл

Ох, и зачем я согласилась на эту поездку? SOS, высшие силы, помогите Рокс не потерять свои трусы в этом чертовом Берлине. А если и потерять, то уж точно не по вине моего тайного друга по переписке.

Глава 17: Тэд

Placebo – where is my mind

По дороге в отель мне весело. Прикоснуться к Рокс было опрометчиво. Был риск, что она просто врежет мне или откусит палец. Хотя, на последнее я бы согласился с удовольствием.

Но было приятно осознавать, что на нее мои прикосновения влияют так же, как на меня. Я, черт возьми, видел это!

Но я все равно не понимал, что происходит. Она упорно делала вид, что мы друг другу никто, и будто нет той связи, что установилась между нами за эти несколько месяцев. И я собирался выяснить, что это, черт возьми, значит.

– Как прошел полет? – Кевин ухмыляется, заходя со мной в фойе отеля, где мы собрались провести ближайшие пять дней. Почему так много? Да хрен его: Мэтт решил, что небольшой отпуск в новом месте пойдет нам на пользу, – злюка не выколола тебе глаза?

– Почему она должна была выколоть мне глаза?

– За твои слюнявые взгляды, конечно.

– Ой, не гони, – закатываю глаза, бросая чемоданы и кофр у ресепшн, – Нет у меня никаких слюнявых взглядов.

Мэтт и Клэр болтают с симпатичной брюнеткой на ресепшн о наших номерах. Рия и Рокс стоят поодаль. Она так изогнула бедро, что ее и без того идеальная задница так и кричит “смотри сюда”.

– Ну конечно, ты пялишься на нее так, будто впервые увидел голую девчонку, а она вполне себе одета.

– Да иди ты, это полная хрень.

Хрень и абсолютная правда – это же синонимы?

Кевин посмеивается и кивает в сторону девчонок, которые о чем-то перешептываются, глядя на нас.

– На самом деле, сложно представить, что они подруги, – говорит Кевин, – Что между ними общего? Рия – ”булочка с корицей”, а Рокс - кактус. Абсолютно разные.

Вместе учились. Обе обожают Райана Гослинга. Обе не выходят на улицу без наушников. Обе предпочитают спать до обеда, если есть такая возможность. Откуда я это знаю? Ее сообщения в моем телефоне. Порой она слишком много говорит о Рие, и ничего о себе. Кажется, у кого-то нездоровый гиперфикс на подруге…

От мыслей меня отвлекает Мэтт, который вручает нам ключи-карты от номеров и один из них протягивает Рие и Рокс.

– Ты уверена, что не хочешь остановиться у меня? – говорит он, хватая чемодан Рии и поигрывая картой у нее перед носом, – у меня в номере точно больше… привилегий.

Рия тут же краснеет как помидор, и подхватывает Рокс под локоть.

– Не-а, я же говорила, у нас женская тусовочка.

Я усмехаюсь, толкаю Мэтта в плечо и выхватываю у него из пальцев ключ-карту:

– Расслабься, красавчик, я поживу с тобой. Только, пожалуйста, без привилегий…

Раньше, когда мы только начинали музыкальную карьеру, мы все время ютились в одном номере, еще и отели были, мягко говоря, сомнительными. Теперь давно можем позволить себе личное пространство. Только вот теперь в одиночестве меня все время тянет на самокопание.

Мэтт бурчит что-то нечленораздельное в ответ.

– Ну что, Кевин, присоединишься к нашей офигенной компании? – спрашиваю я.

– Нет, спасибо, я предпочитаю спать в тишине и спокойствии, а не слушать о том, как ты опять снял какую-то фанатку.

На секунду замечаю, как на мне задерживается короткий взгляд Рокс. Она хмурится и быстро отворачивается.

Я смеряю Кевина недовольной гримасой.

Кое-кто стал неженкой. Я не потчивал никого рассказами о фанатках уже… Давненько.

– Придурки… – бросает Мэтт и хватает чемодан Рии, утягивая ее к лифту. Кевин идет за ними.

Клэр вообще отошла в другую часть фойе и о чем-то активно переговаривается по телефону. Наш бывший менеджер Роберт мог бы позавидовать ее энтузиазму.

Рокс плетется следом за всеми к лифтам, когда я догоняю.

– Эй, может мы поговорим?

Она разворачивается и смотрит на меня.

– О чем? – весело спрашивает она, упирая руки в бока.

Я вообще-то выше нее. Но когда она так смотрит, есть ощущение что это она чертова королева, а я преклоняющийся шут. Бесит.

Я замечаю, что остальная компания уже скрылась в лифте. Отлично. Я могу рассчитывать на нормальный честный разговор. От этого меня почему-то захватывает предвкушение.

Рокс тянется нажать кнопку лифта, но я быстро закрываю ее своей ладонью.

– Мы так и будем делать вид, что мы просто знакомые? – говорю я то, что вертится у меня на языке еще с аэропорта.

– Хотелось бы.

Я поднимаю брови в немом вопросе. Какого черта? Она тяжело вздыхает, будто планирует речь в стиле “дело не в тебе, дело во мне”.

– Слушай, я просто ничего не говорила Рие о нашей маленькой переписке… в тот момент, это показалось мне неправильным.

Я подавляю смех, рвущийся наружу. Она, что это, серьезно?

– То есть я что-то типа твоего секретного друга?

– Типа того.

Какая нелепица!

– Я расскажу ей, но позже. И сама.

Она снова тыкает пальцем в мою руку, на кнопке лифта, но я не отпускаю ее.

– Ладно… я не буду ничего говорить. Буду твоим секретом, – тяну последнее слово, подвигаюсь ближе.

В эту игру я могу поиграть…

Она поднимает голову и сама делает шаг ко мне, с вызовом. Издевается. Между нами не больше нескольких сантиметров, и меня капитально обдает запахом ее парфюма. Терпкий, сладкий и острый одновременно. Я хотел бы знать что это за запах, но я не разбираюсь в этой парфюмерной чуши.

– Ах да, – как бы невзначай тянет Рокс, медленно проходясь по мне взглядом, – если ты хочешь поговорить о том маленьком недоразумении между нами в Лампочке…

– Тот случай, когда ты предлагала мне переспать? – я перебиваю ее, затем делаю паузу, хмурюсь, будто пытаюсь вспомнить, – припоминаю.

Не могу выкинуть из головы.

– Тот случай, когда ты отказал мне.

Сделал нам обоим одолжение…

Она отрывает свой палец от моей ладони на кнопке лифта и тыкает мне в плечо.

– Так вот. Это не повторится. Какие бы влажные фантазии ты не держал у себя в голове, отпусти их. Этого не будет.

Еще чего.

– Ну что ты… – я перехватываю ее руку, беру ладонь и тяну к чертовой кнопке, легко надавливая ее пальцем так, чтобы загорелась подсветка. Взгляд мой при этом не отрывается от ее лица, потому что я готов поклясться, что когда я взял ее руку, она резко вдохнула.

– Мой интерес к тебе чисто дружеский, разве ты не поняла?

Двери открываются, но меня больше занимает лицо Рокс. Нет, она не выглядит смущенной. Я не знаю, что должно произойти, чтобы смутить ее. Она скорее озадачена.

– Я просто твой секретный друг… – нараспев протягиваю я, заходя в лифт.

Она щурится, смотря на меня как чертов рентген, и заходит следом.

Опирается плечом о стенку и откидывает волосы, хмурится и прикусывает нижнюю губу, глядя на цифры этажей.

Она бы забыла обо всей этой “дружеской” чуши, если бы заглянула бы в мои мысли прямо сейчас, и увидела все те картинки, что наполнили мой мозг, когда я увидел как ее белые зубы впиваются в кожу. Но она окидывает меня таким взглядом, будто и так все поняла. Нажимает кнопку и всю короткую дорогу довольно ухмыляется.

– Просто друг. Помни об этом, – бросает она, когда двери лифта разъезжаются и она выходит, намеренно покачивая бедрами.

Чертовка! Она точно так же играет со мной.

Я пытаюсь уснуть, развалившись на спине на большой кровати с офигенным матрасом пяти-звездочного отеля. Вот почему мне всегда нравились туры и разъезды. Спать на отельных матрасах круче чем дома на том подобии убого дивана, что у меня был. Не то чтобы я не мог позволить себе нормальную мебель. Просто мне было лень.

Входная дверь открывается, и тихие шаги, в которых я узнаю Мэтта, нарушают мой покой.

– Что делаешь? – спрашивает он. Голос уставший.

– Что за тупой вопрос. Сплю.

Он усмехается и падает на диван, раскинув руки по спинке и смотрит в потолок. Я сквозь почти прикрытые глаза наблюдаю за ним.

– Концерт в другой стране… – задумчиво тянет он, – Ты думал, что мы сможем?

Мне приходится поднять голову от подушки, чтобы смерить его недовольным взглядом.

– У меня не было сомнений. У тебя, вроде как, – тоже.

В плане музыки мы всегда мечтали довольно… масштабно.

– Да, когда мы начинали, все казалось легким. А потом… – он замолкает, – было некоторые дерьмо. Я не думал, что мы выкарабкаемся.

Снова молчание. Мэтт так же не отводит взгляд от потолка. Мне приходится нарушить эту дурацкую тишину, чтобы не вдаваться мыслями во все то дерьмо, через что мы прошли. Смерть отца Мэтта подкосила нас в первый раз. Предательство менеджера. Последнее время было не очень сладко. И теперь мне совсем не хочется об этом думать.

– Но смогли, – говорю я, – Ты смог. И вот мы здесь. И послезавтра у нас первый концерт в другой стране. А там – туда-сюда и масштабный мировой тур!

Мэтт отрывает взгляд от потолка и поворачивается ко мне.

– Не я смог, – опять пауза. Что сегодня день драматичных пауз? Мы репетируем фальшивое драматическое кино? – Мы. Ты и Кевин буквально вытянули меня. Спасибо. Один я бы нихрена не смог.

– Ой, только давай не развозить нюни, – бросаю я. Хотя тоже проникаюсь этими гребанными чувствами единенения или хрен его знает чего. Всегда казалось, что нас держит именно Мэтт, он как самая яркая звезда держит все созвездие из нас троих. Но, возможно, это работает не совсем так. В голове всплывает сообщение Рокс: “ты не думал, что ваша группа – это не только Мэтт Брайен?” Раньше не думал.

– Я поселился с тобой не для того чтобы вместе меланхолично смотреть в потолок, а чтобы было хоть немного весело.

– Весело? С каких пор тебе не весело одному в номере, куда ты приводишь столько женщин, сколько тебе хочется? – он отвлекается от разглядывания потолка и опять смеется.

С тех пор, как я не привожу туда женщин.

С тех пор, как одному меня тянет на чертовы рассуждения о своей жизни, о том кто я, что я, и чего я хочу.

С тех пор, как единственное, что успокаивало мой чертов беспокойный мозг – это музыка, которую я тайно писал.

– И кстати об этом, если уж ты решил поселиться со мной в этой поездке, то никаких женщин в этом номере. Не хочу, чтобы Рия наткнулась тут на что-то или кого-то.

– Никаких брюнеток? – решаюсь его подколоть.

– Никаких.

– И рыжих?

– Любых.

– Что даже блондинок нельзя? – театрально драматично вскидываю руки, – ты жесток.

Он корчит гримасу.

– Особенно блондинок, Тэд. – он смеряет меня прищуренным взглядом. Я смеюсь. Он в курсе моей особенной любви к блондинкам.

– Ты жесток, но я согласен, – я снова падаю на спину. Закрываю глаза.

Хотя, ладно… если бы одна единственная блондинка согласилась, я бы забил на это соглашение, так же быстро как сорвал бы с нее ее чертову одежду.

Мэтт встает с дивана и подходит ко мне:

– И кстати, если решишь затащить в постель подругу Рии, то я не буду защищать тебя, – я резко открываю глаза и смотрю на то, как с хитрым лицом склоняется надо мной, – она тебе голову откусит. А потом попирует на твоих костях. А Рия поможет закопать твой гроб.

Я издаю сдавленный смешок.

– Твоя малышка и мухи не обидит.

– Да, но только если дело не касается Рокс.

Он отходит от меня и подходит к окну, раскрывая шторы.

– С чего ты вообще взял, что я хочу затащить ее в постель? – спокойно спрашиваю я.

– Назови это интуицией.

Глава 18: Тэд

Kiss - I was made for loving you baby

Britney Spears – Gimme more

Первую ночь в Берлине мы решаем отметить как полагается. Поэтому всей компанией за исключением Клэр, которая как она сама выразилась “слишком скучная для всех этих вечеринок”, заваливаемся в один из самых популярных ночных клубов Берлина. Берлин - родина техно-тусовок, и мы попали на одну из них. Милая блондинка-хостес клуба проводит нас на второй этаж в вип-зал. Тут не так громко грохочет музыка, и у нас есть отдельный столик с бархатным диваном.

Девчонки – Рокс и Рия, хохотали себе под нос всю дорогу сюда и продолжают смеяться и здесь. Мне ревностно хотелось влезть в их разговор, но смеющаяся Рокс – чертовски залипательное зрелище.

– Итак, каков план? – спрашивает Рия, когда мы рассаживаемся.

– Не знаю, у кого как, а у меня план простой. Напиться и идти танцевать, – Рокс кивает в сторону танцпола, где народ уже давно отплясывает. Рия согласно кивает.

А мое внимание отвлекает Кевин. Он со сосредоточенным видом оттбивает ритм музыки пальцем по колену и хмурится.

– Слышишь, как он сводит доли? – он кивает на диджейскую будку, – Странно. Но весьма недурно.

И дальше он бросается рассуждать о том, как плохо сводят музыку диджеи в Шеффилде.

Я просто киваю и поддакиваю. Так проще и быстрее справляться с его приступами “духоты” – просто дать выговориться.

Спустя какое-то время к нам подходит официант. Высокий, довольно подкачанный темноволосый парень в черной футболке. Его взгляд тут же цепляется за Рокс, которая сидит с краю стола, и которая, к моему неудовлетворению, тоже смотрит на него. Смотрит нарочито долго.

– Я хочу Маргариту!

Он улыбается ей в ответ, во все свои тридцать два. И мне резко хочется сократить количество этих зубов, как только его взгляд ныряет в ее декольте. Ее короткое черное платье на тонких бретельках открывало и спину, и ложбинку груди. Вид был чертовски невероятным. И да, я тоже смотрел!

– Отлично, что-нибудь еще? – официант просто забыл обо всех остальных за этим столом и уже улыбается исключительно Рокс, и как будто бы случайно, наклоняется к ней ближе, уже жадно пробегаясь взглядом по ее ногам. Надо говорить, что ее ноги тоже довольно открыты?

Мудила! Что за сервис в этих немецких клубах?

Рокс ловит его взгляд и медленно, даже лениво, улыбается. Твою мать, почему она улыбается, а не посылает его куда подальше?

– Да, лучше две Маргариты, – она растягивает слова. Ее улыбка – доступная, а глаза медленно прищуриваются.

Будь я на его месте, воспринял бы это как “зеленый свет”.

Черт.

– Отлично, сейчас будет, – придурок сияет.

Да ну, к черту, я не выдерживаю:

– Может, ты прекратишь флиртовать с посетительницей и все-таки примешь заказ у всех остальных?

Мой голос звучит жестче, чем планировалось, но это работает. Официант отрывает взгляд от Рокс и все-таки принимает заказ. Та дарит мне недовольную гримасу. Я в ответ пожимаю плечами. “А что ты хотела? Дружеская забота!”

Когда придурок, приняв заказ, уходит, Рия смеется:

– Зачем ты спугнул беднягу? Рокс явно хотела развлечься.

Я не успеваю придумать приличный ответ, потому что, по моему скромному мнению, “развлекаться” Рокс стоит только со мной. Но скажи я так ее подруге, мои шансы на развлечения будут стремиться к нулю.

На удивление отвечает Кевин:

– Там еще полно вариантов, – он кивает головой вниз на танцпол, – сможешь найти себе кого-то еще.

О, пожалуйста, нет!

Черт, что со мной происходит? Откуда столько ревности к женщине, с которой у меня ничего нет. Просто друзья. И то, черт возьми, секретные. Бред какой-то.

Так, надо выпить и отвлечься.

Я беру бутылку пива, которую этот недоофициант все-таки принес к нашему столику с остальным заказом и чуть ли не залпом выпиваю половину.

Мэтт посмеивается.

– Ты решил сразу выполнить норму?

– А что долго ждать, мы же пришли веселиться, а не слушать заунывные трели Кевина.

– А мне нравится слушать Кевина, – смеется Рия, – простите ребята, но из вас троих Кевин – самый милый и приятный собеседник.

– Эй, я думал, это я твой любимчик, – обиженно тянет Мэтт, опираясь на стол и приближаясь к ней лицом. Они сегодня сели друг напротив друга, странно. Обычно Мэтт только и делает, что касается ее.

– Не совсем. Ты не очень милый, на самом деле, – задумчиво тянет малышка Коулман, и я наблюдаю, как на лице друга растет негодование. Я в голос хохочу. Забавно наблюдать, что это милое нежное создание держит Мэтта Брайена в напряжении.

– Я может и не милый, но я твой любимчик. Правда же?

Рия хмурится, кусает губы и смотрит вверх. Но тут слышится громкий голос Рокс:

– Боже, хватит уже флиртовать! Как будто перед выходом вы не успели насладиться уединением.

Румянец тут же заливает щеки Рии, а Мэтт смеряет Рокс раздраженным взглядом и цокает языком.

– Что? Я сегодня провела полтора часа в ресторане одна только в качестве исключения. Так что, прости, малышка!

– В следующий раз можешь не сидеть одна, а позвать друзей, – говорю я, и нарочно растягиваю последнее слово, а Рокс смеряет меня острым взглядом.

– Да уж, дай хоть кому-то насладиться отношениями, раз уж все остальные тут наслаждаются статусом гордых одиночек, – смеется Кевин.

– Не обязательно заводить отношения, чтобы получать удовольствие, – загадочно тянет Рокс, поигрывая бокалом.

– О, Тэд, гляди, кажется, это твой двойник, только в юбке, – Кевин запрокидывает голову к потолку и громко смеется.

Мэтт прокашливается.

– Ладно вам, хватит. Давайте лучше просто выпьем за то, что мы здесь.

Черт, это самая тупая смена темы, которую он только мог придумать. Но я рад отвлечься, потому что мысли мои уже где-то в “удовольствиях без отношений”, про которые она так открыто говорила.

– Да, за первый концерт зарубежом! – подхватываю я.

– Может, за это мы выпьем уже после концерта? – ворчит Мэтт.

– После тоже выпьем.

Мы все чокаемся. Звон бокалов смешивается с битом музыки.

– Кевин, как так получилось, что у тебя нет татушек? – вдруг спрашивает Рия, осматривая наши руки, когда мы опускаем напитки на стол, – у Мэтта на предплечье, Тэд вообще весь ими покрыт, а у тебя ничего.

Он отпивает еще глоток пива.

– У меня есть.

– Правда? – мягко удивляется Рия, – и где она?

– На ребрах.

– И почему ты ее не показываешь?

Кевин пожимает плечами.

– Просто в отличие от Тэда, который выставляет на показ все, я ей не очень горжусь.

Я давлюсь смешком. Ему просто неприятно вспоминать, что он визжал чуть ли не как девчонка, когда бил ее. Но я, так уж и быть, оставлю это при себе.

– А сколько их у тебя? – вдруг подает голос Рокс, обращаясь ко мне. Она тянет уже вторую маргариту, и пьяный блеск в ее глазах, когда она обводит взглядом мои руки, выглядит довольно… заинтересовано?

– Хочешь я разденусь и ты посчитаешь?

Ее брови слегка приподнимаются, но в остальном она ни капли не смущается.

– Фууу! – в меня тут же прилетает картошка-фри со стороны Рии, – Мы же вроде как прошли этап твоих мерзких шуточек.

Я разворачиваюсь к Рие:

– Что такое, малышка, ты хочешь сама меня раздеть и посчитать?

– Она не хочет, – резко пинает меня в ребра Мэтт.

– Ну и зря, мои прикольнее, чем у него, – я снова пью пиво, и обвожу взглядом чернила на руке Мэтта, – Это же всегда интересно, что человек решил нанести себе на кожу.

Хотя не все мои тату имеют смысл. Но они мне все равно нравятся.

– Да, будь у вас татушки, я бы многое смог о вас рассказать, – продолжаю заливать я, – но ваша кожа, барышни, девственно чиста.

Рия легко пожимает плечами:

– Моя – да. А вот у Рокс есть татушка.

Что?

Я резко поворачиваюсь к ней и сканирующим взглядом прохожусь по ее коже. Ее гардероб всегда был довольно открытым, если бы она была на виду, я бы уже увидел ее. Да ну нафиг! Неужели…?

– Где она?

Рокс смеряет нас всех торжествующим взглядом.

– Там, где никто из вас ее никогда не увидит.

Черт.

Я.

Я должен ее увидеть.

– И ты видела ее тату, малышка? – спрашиваю Рию.

– Конечно, – она мило хихикает и снова краснеет.

– И как она ее сделала? – снова обращаюсь к Рие.

– О, это довольно забавная история. У нее был роман с татуировщиком.

Рокс закатывает глаза. Но тут начинает смеяться Мэтт:

– Только не говори, что ты вытатуировала у себя на груди имя какого-то парня.

– Нет, но вас это не касается, – жестко говорит Рокс и встает из-за стола, – пошли танцевать, а то это посиделка становится скучной.

Она тянет Рию за руки. И они уходят вниз, ведомые музыкой.

А я остаюсь гадать, где именно ее татушка. Грудь, задница или… Снова залпом выпиваю остатки пива, чтобы остановить свою фантазию. Что такая девушка как Рокс могла нанести себе на кожу?

Тем временем девчонки спускаются к танцполу и начинают танцевать. Рокс будто “подключается” к музыке и энергии зала. Диджей крутит какой-то забавный ремикс Kiss - I was made for loving you baby, и Рокс и Рия просто отрываются.

Я даже отключаюсь от разговора Мэтта и Кевина, наблюдая за тем, как она двигается.

Она чувствует музыку всем телом. Каждый ритм отзывается движением ее позвоночника, бедер, движением рук. В этом коротком платье она как чертова богиня танцпола. Танцует так открыто, что это можно было бы принять за стриптиз. Все ее движения остро-сексуальные, как будто она соблазняет каждого парня в этом чертовом клубе. Но при этом ей так глубоко все равно, что о ней подумают другие. В этой Рокс было что-то дикое, свободное и рвущееся наружу.

Мне приходится пить все больше, чтобы отвлечься. Потому что все о чем я могу думать, насколько сильно я ее хочу.

А потом я вижу, что она снова с кем-то флиртует. Высокий блондинистый пижон в белом пиджаке явно пытается ее снять. И она, черт возьми, не посылает его куда подальше.

Я толкаю Мэтта в плечо.

– Кажется, Рию пора спасать от одиночества. У Блонди появился поклонник.

Мэтт оглядывает танцпол в поисках своей девушки и идет туда. А я иду за ним. Еще не знаю, зачем.

И когда Мэтт находит Рию и остается с ней, я быстрым шагом прохожу к шальной блондинке и просто хватаю ее за руку, когда она почти принимает выпивку из рук этого пижона. Я без слов и лишних движений утягиваю ее от него. Как гребанный дикарь. Браво!

– Эй! Ты что творишь?

Я молча тащу ее вперед, сам не разбирая своих эмоций. Подвожу ее к стойке бара, отпускаю запястье и становлюсь позади нее. Опираюсь руками на стол, с двух сторон от нее, отрезая ее от всех остальных.

– Разве тебя не учили, что в таких местах не стоит брать выпивку у кого-то из рук?

– Он просто хотел угостить меня.

Рокс пытается обернуться, но я оставил ей не так уж много места. Так что мой рот оказывается в сантиметрах от ее уха.

– Он хотел тебя трахнуть, малыш.

Она резко вдыхает. Ее голая спина в сантиметрах от меня – так и тянет провести пальцами по коже.

– Это мне известно. Может, я тоже этого хотела? – она дергается и ее задница упирается мне в бедро. Ох ты ж, святые угодники.

– Только вряд ли ты хотела, чтобы тебе подсыпали что-то в напиток. А в таких местах этого вполне можно ожидать. Поэтому, пожалуйста, – выделяю голосом это чертово слово, – только напитки из бара.

Губы Рокс складываются в сложную задумчивую гримасу, и она согласно кивает.

Я рукой машу бармену и прошу у него две текилы и записать на счет нашего столика.

– Просто дружеская забота, – говорю я ей на ухо. Запах ее волос и близость ее тела так дурмянят мне башку, что единственное, что я хочу – это облизать ее мочку, шею. Всю ее.

Поэтому я рад отвлечься, когда бармен ставит перед нами две текилы. Киваю ей на них. Она берет рюмку и быстро выпивает, но ее рука немного дрожит, когда я тянусь за второй рюмкой и задеваю ее плечо. И как в замедленной съемке я наблюдаю, как пару капель алкоголя пролетают мимо ее рта, падают на бархатную кожу и прокатываются в ложбинку груди.

Черт.

Черт.

Черт.

Будь я проклят.

Я медленно глотаю, призывая все высшие силы помочь мне сохранить лицо. Она разворачивается ко мне, и с вызовом смотрит мне в глаза.

– Где твоя татушка, Рокс? – спрашиваю я, вернув рюмку на стол, голос звучит хрипло.

Самодовольная ухмылка расцветает на этом красивом лице.

– Не-а. Это информация точно не в дружеской зоне.

– Мы могли бы расширить дружескую зону, знаешь ли.

– Точно нет, – с весельем в голосе отвечает она. А потом ныряет пальцем в свое декольте, стирает капельку текилы и проводит подушечкой пальца по языку.

Твою ж мать!

Мне нужно ведро ледяной воды, чтобы остыть. Хотя, пожалуй, тут не поможет даже цистерна.

Рокс смотрит на меня, будто уже давно разгадала, все о чем я думаю. Будто ей просто доставляет удовольствие издеваться над моей выдержкой.

– И вообще, нам пора возвращаться. Ах да, и я была бы счастлива, если бы ты не отбривал всех моих ухажеров.

– Найди кого-нибудь нормального, и тогда я подумаю. Это я тебе, как друг говорю, – отвечаю я жестко, и отхожу от нее на шаг.