Ты мой рок-н-ролл

Несколько часов и бутылка хренового виски – и единственное, что мне удалось выудить из него. Они расстались с малышкой Коулман.

Он не сказал, почему. Никак не объяснил, сказал лишь что больше так может. Что ж, спасибо, придурок, все стало намного понятнее!

Но зная Мэтта, могу сказать точно: причина наверняка дебильная. Попытаться сообщить ему об этом – нет уж, увольте!

Я уже наблюдал разбитого Мэтта Брайена, когда умер его отец. Зрелище дерьмовое. Поэтому когда появилась Рия, и его отпустило, я радовался. Теперь все по-новой. Дерьмо.

В старом музыкальном магазине, где мы еще парнями покупали свои первые инструменты, я долго стою перед полкой со струнами, когда ко мне подходит старик Билл. Приземистый мужчина лет шестидесяти и с все той же кожаной жилетке. Он держит этот магазин, сколько я себя помню. И помогал разбираться во всем этом техническо-инструментальном дерьме, когда мы еще не шарили, в чем разница между соло и ритм-гитарой.

– Надо же, Тедди Райдер снова в Шеффилде, – расплывается в улыбке Билл, завидев меня у прилавка.

– Ага.

Только похоже ненадолго. Вчера вечером Мэтт сказал, что мы вернемся в Лондон. Ему нужно пару недель уладить дела дома, и мы вернемся.

– Как поживаешь, Билл?

– Вертимся как видишь, – он обводит руками магазинчик. Думаю дела у него пошли в гору, последнее время в Шеффилде прибавилось молодых музыкантов, мечтающих покорить сцену.

Он смотрит на меня внимательно и бросает:

– Басовые струны вообще-то там.

– Ага, знаю. Но мне нужно что-то другое.

Я киваю на гитару у себя за спиной.

– Хочу утяжелить звучание на этой малышке, – открываю кофр, и достаю ее.

Билл коротко осматривает гитару и весело присвистывает.

– Ты что ж теперь играешь соло-партии? Я думал, у вас этим заведует Брайен.

– Так и есть, это так… внеклассные развлечения, – отмахиваюсь я, – что посоветуешь?

– Замени эти хромовые струны на нержавейку, и будет тебе счастье и более тяжелый звук, – Билл тыкает в несколько коробочек на полке.

– Отлично, спасибо, ты как всегда выручил, – я хватаю одну из коробок, запихиваю гитару назад и топаю к кассе. Билл вразвалочку следует за мной.

– Так что, как оно? Вернуться в родные места после того как гремели на всю столицу.

Я закатываю глаза. Почему все считают, что Лондон - мечта? Это было весело, но мне всегда больше нравилось тут. Вечеринки душевнее. Места роднее. Это Мэтт всегда стремился свалить. Я же просто смирился с тем, что переезд в Лондон – это логичное развитие карьеры. Потом я встретил Дейзи…

– Нормально. Хорошо, – отвечаю я Биллу, не стремясь развивать разговор.

Он смеряет меня своим веселым взглядом из под поседевших бровей, просто хмыкает:

– Нууу…. заглядывай.

Расплатившись я выхожу на улицу, и как назло, на улице начался дождь. Сверяюсь со временем и понимаю, что у мне нужно где-то скоротать час, до того как я встречусь с отцом. Я обещал увидеться с ним. Опять делать вид, что мы дружная семья.

Накидываю капюшон на голову, и бреду по улицам. Через два квартала замечаю какое-то маленькое заведение, на вывеске белыми буквами: Cafe Noir. Почему-то название кажется мне смутно знакомым, как будто я где-то уже видел эту вывеску. Не долго думая, решаю, не мокнуть под дождем и опрокинуть в себя стаканчик кофе перед встречей с отцом, поэтому я просто прохожу туда.

Внутри тепло. Я осматриваюсь. И вижу действительно нечто впечатляющее.

Она стоит за прилавком, облокотившись локтями на стол, уткнувшись в телефон. Волосы небрежно скручены в жгут, светлые пряди падают на лицо. Зубами она закусывает нижнюю губу и морщит нос.

Сейчас в ней нет ее привычной дерзости. Но она все равно, мать его, идеальна. Как всегда.

Рокс. Вот уж не ожидал увидеть ее здесь.

– Добрый день, – максимально доброжелательным тоном тянет она, не отрываясь от телефона, и я удивляюсь, что она вообще способна на такой тон. А потом она отрывает глаза от своего телефона, и впивает на меня свои огромные карие глазища, и все тут же меняется:

– Ты что здесь делаешь?

– И тебе привет, – я уверенно шагаю к ней ближе, улыбаясь как идиот. Ничего не могу с собой поделать.

– Что ты здесь делаешь? – повторяет она мне, чеканя каждое слово, будто представляет, что ввинчивает слова мне в голову.

– Шел мимо и зашел выпить кофе вообще-то. А в этом заведении со всеми посетителями вы такие вежливые?

Она кривится.

– Не притворяйся идиотом, будто пришел сюда случайно. И не видел мои посты в Instagram отсюда.

Хм… теперь я действительно припоминаю. Возможно эта вывеска показалась мне знакомой, потому что я видел фотографии в ее аккаунте, когда закидывал ее мемами про этот кинематографический опус про недо-вампиров. И надо сказать, мы прикольно болтали онлайн несколько дней. А потом она перестала отвечать…

– Я на самом деле зашел сюда случайно, на улице дождь. Но это не значит, что я не рад тебя видеть.

Еще как рад. Вообще все клетки моего тела всегда рады ее видеть. Даже когда она вот так разъяренно смотрит на меня. Мазохист.

Хотя, собственно, а чего она так разъяренно смотрит на меня?

– Тебе не стоит находится здесь.

– И почему это? – облокачиваюсь на прилавок рядом напротив нее. Буравлю взглядом ее лицо. Фарфоровая кожа. Пухлые губы. Рот идеальной формы. Рот который, похоже, сейчас пошлет меня нахрен.

– Ты что издеваешься?

– Нет. Просвети меня. Почему же мне не стоит здесь находится. Я думал, мы с тобой друзья, – растягиваю последнее слово, прокатывая его по языку.

Друзья… Это же нормальная дружеская практика – хотеть засунуть язык в рот своего друга. Подруги. Черт. Если бы не было его чертова парня, в жизни бы не назвал ее другом.

Она упирает руки в бока.

– Нет, ты серьезно? Твой придурок-друг бросил Рию! И после этого ты заявляешься ко мне и ждешь теплый прием.

– Так а причем здесь я?

Она молча смотрит на меня, будто я задал самый тупой вопрос на свете.

– Ну серьезно. Я бы еще мог понять твой наезд, если бы это лично Мэтт заявился сюда и требовал с тебя капучинку. Но нет, это всего лишь я. Кстати, я буду эспрессо, – подмигиваю ей, желая разбавить диалог.

Но она еще больше заводится.

– Ничего ты не будешь! Он бросил ее. Рия рыдала три дня. Так что тебе точно не стоит больше общаться со мной.

Я вздыхаю. Господи, этой женщине дождем вымыло всю логику.

– Так вот именно. Это Брайен и малышка Коулман расстались. Не я его надоумил на это. – лениво говорю я, посматривая на сэндвичи за прилавком. Желудок начинает урчать, но видимо еды мне здесь тоже не видать. Настроение и так ни к черту из-за предстоящей встречи с отцом.

– Стоп…стоп… стоп, так это из-за этого ты игноришь мои сообщения? – вдруг до меня доходит, что она перестала отвечать, после того как Мэтт рассказал мне об их расставании.

– Нам больше не стоит общаться, – она спокойно пожимает плечами, но огонек в ее глазах выдает скрытые мотивы.

Абсурд.

– Ты это серьезно сейчас? Я лично Рие ничего плохого не делал. Но вот что важнее: я тебе не делал ничего плохого.

– Это неважно, – тихо отвечает она, растеряв всю свою браваду, – Это неправильно. Рия – моя лучшая подруга. Брайен – твой друг. Тут мы делим территорию.

Я устало вздыхаю. Сложная она.

– Мы прикольно пообщались, – продолжает Рокс, – Ты даже пару раз рассмешил меня. Было весело…Но это надо закончить.

Я почему-то начинаю улыбаться как идиот.

Она замолкает, и резко спрашивает:

– Что?

– Я рассмешил тебя. Мне стоит поставить памятник. Не думал, что ты вообще способна смеяться.

Она долго смотрит на меня своим каменным лицом, и видно, что она просто изо всех сил сдерживается чтобы сохранить свой невозмутимый вид. Затем она сжимает губы и они все складываются в скупую улыбку. Осознав что провалилась в сдерживании эмоций, Рокс закатывает глаза.

– Я смеялась с твоей безграмотности.

– Ну да, как же.

Она кидает на меня быстрый взгляд из под своих длинных ресниц и отводит глаза. Затем подходит к кофе-машине и начинает возиться с кофе.

Я молча наблюдаю за ней. Как естественно она движется.

Я даже немного усмехаюсь, когда она пытается незаметно поглядывать на меня.

– Держи свой эспрессо, – она тянет мне маленькую кружку. Я касаюсь пальцами ее руки. У нее длинючие красные ногти, которыми можно было бы выцарапать глаза. Обычно мне это не нравится. Но сейчас я думаю, что был бы далеко не против почувствовать эти ноготки у себя на теле.

– И будет совсем наглостью попросить у тебя вон тот сэндвич? – я киваю на витрину.

– Вопиющее нахальство с твоей стороны!

Я отпиваю кофе, и смотрю прямо на нее, вбирая в себя ощущение, что лед все таки раскололся и похоже она уже не так хочет меня прогнать. Она смотрит на меня с привычной дерзостью и весельем.

Мне как никогда хочется впиться в ее губы.

Жестоко: единственная девушка, способная затмить навязчивые мысли о Дейзи, оказалась занята.

Входная дверь открывается. И Рокс резко переводит взгляд мне за спину и меняется в лице.

– Марк! Привет…

Я поворачиваюсь. Ее парень. Напыщенный индюк в дорогом пиджачке.

– Привет, дорогая.

“Дорогая” – пфф! Она выскакивает из-за прилавка и приветственно целует его. Я отвожу взгляд, впиваясь глазами в свою кружку эспрессо.

Их отношения – сплошной фарс, но она этого не видит или не хочет видеть.

– Ты что здесь делаешь? – ее голос звучит выше чем обычно. Нервничает?

– Я принес тебе зонт, ты как всегда забыла его. А дождь передают на весь вечер.

Какой заботливый. Придурок.

– Спасибо, ты помнишь Тэда?

Они смотрят меня. Мысленно ругнувшись, я протягиваю ему руку.

Он окидывает меня долгим взглядом:

– А… тот парень, который закидывает тебя сомнительными шутками.

Черт…

Она рассказала ему об этом? Зачем?

Стоп. Он же ее парень. Конечно, она рассказывает ему обо всем.

Хотя, серьезно? Мы обсуждали порно-фильмы. Она об этом ему рассказала?

Я пытаюсь рассмотреть в ее выражении лица какой-то признак вины. Я не хотел бы, чтобы наша переписка была достоянием общественности. Тем более, чтобы они обсуждали ее с этим накрахмаленным идиотом.

Я заставляю себя посмеяться над его репликой , и говорю:

– Ага, и этот парень с сомнительными шутками уже уходит.

Ставлю кружку на стол, поправляю кофр с гитарой на плечах и накидываю назад намокший капюшон.

Зонтик он принес, как же. Месье заботушка. Приторный, правильный. До безобразия.

– Пока-пока, спасибо за кофе, – я кидаю 50-ти фунтовую купюру, зная что это не только с лихвой покроет расходы на кофе и сэндвич, но и взбесит ее парня. Для такого как он расточительство это самый порочный грех.

Рокс что-то мямлит в ответ, когда я выхожу. Как же раздражает, что рядом с ним она превращается в безхребетную девицу.

Я выхожу под дождь, выдыхаю, откусываю свой сэндвич, и топаю в сторону Золотой Вилки – элитного ресторана, которым владеет мой отец.

Глава 11

Рокс

Рокс: малышка, как ты?

Рия: все хорошо, мама кормит меня тортиками, еще немного сладкого и приду в себя.

Ага, как же. Рассказывай мне сказки.

Она делает вид, что она идет дальше. Что просто так собрала вещички и свалила жить к маме, потому что это удобно.

В какой-то степени я тоже делаю вид, что впорядке. Что ничего не происходит. Что я в полном порядке.

На днях Марк приходит с отличной новостью, что уже через месяц меня возьмут на новую работу, в маркетинг. Я даже сходила на собеседование туда. Сделала вид, что воодушевлена. Пытаюсь притвориться, что все правильно. Сказала Перри, что ухожу через месяц. Хотя мне сейчас как никогда хочется помочь ему сохранить кофейню на плаву. Я придумала акции для клиентов, которые будут побуждать их приходить чаще. И здесь я вижу результат своей работы, что будет в этом огромном холдинге, где я буду всего лишь винтиком в огромной системе?

Но это правильно! Правильно развиваться, а не застревать в этом месте. Так что сквозь горечь, но я все таки двигаюсь дальше. Притворяюсь, что морально я в порядке.

Хотя сообщения Тэда Райдера в моем телефоне не дают мне притворяться достаточно сильно. После того как он забрел ко мне в кофейню, мы вернулись к этой нелепой дружбе по переписке. Он шлет мне тупые шутки или пишет тривиальное “как дела?”. Максимально тупой вопрос. Но почему-то я отвечаю, и не замечаю как рассказываю ему о своей жизни. Ну, о той части, что я готова обсуждать. Кофейня. Перри. Будущая работа. Рия. И так же частенько вбрасывает мне какие-то странные факты о себе. На днях писал, что хотел бы завести собаку, спрашивал, какая порода подойдет ему больше. Бассет Хаунд или английский бульдог? А я ответила, что ему стоит взять Пуделя.

А сегодня он написал:

teddyRyder: поругались с Мэттом. Он не взял мне билет у окошка.

BellyRox: билет куда?

teddyRyder: на самолет в Лондон. И мне придется сидеть в проходе! Что за несправедливость.

Что ж, они возвращаются в Лондон. Я знала, что это произойдет. Не знала, когда. Но так будет лучше.

BellyRox: думаю, ты сможешь смириться. К тому же с крайнего места лучше видно стюардесс и их длинные ноги.

Почему я это пишу? Да потому что могу. Этот парень не стесняется своей активной сексуальной жизни. И я не могу сопротивляться желанию поддеть его.

teddyRyder: может, ну его, этот маркетинг, не думала попробовать себя в авиации? Твои ноги хорошо бы смотрелись в форме.

И да, он постоянно бессовестно флиртует. Я уже не настолько принимаю это на свой счет. Скорее всего он написал бы это любой. Но бесенок на моем плече все чаще заставляет меня отвечать ему не самым безопасным образом.

BellyRox: мои ноги и без всяких дополнений хороши.

Пишу это лежа в постели, и довольно улыбаюсь. Мне нравится думать, что где-то есть парень, который думает о моих ногах. Это дарит мне это теплое чувство легкого возбуждения на коже.

На самом деле, я понимаю, что если бы я встретила его год или два назад, я бы не сомневаясь прыгнула к нему в постель. Но сейчас…

Рядом лежит Марк, читает какую-то заумную бизнес-книжку. Мне приходит странная гифка от Тэда и сообщение:

teddyRyder: даже не сомневаюсь в этом

Я опять хихикаю.

– С кем общаешься? С Рией? – не отрываясь от книги спрашивает Марк.

– Ааа, нет, просто знакомая из интернета, – спокойно отвечаю я.

Да. Вру.

Но не знаю за что я испытываю большее чувство вины, за то что скрываю от своего парня странную смс-дружбу с одним басистом, или за то что продолжаю общаться с ним несмотря на то, что моя лучшая подруга страдает от расставания с его другом. Скорее второе.

В обед следующего дня, когда я в прекрасном настроении, завариваю крепкий американо постоянной клиентке Джессике.

– Как прошло то свидание, о котором ты говорила? – спрашиваю ее, вспоминая эту история.

– О, супер. Замуж за него я конечно не пойду, – она наклоняется ко мне поближе, чтобы ее не слышал Перри, который уткнувшись в ноутбук сидит за столиком, – но он точно знает, что делать с женщиной за закрытыми шторами.

Я ухмыляюсь. Люди всегда откровенны в моем обществе. Мне нравится это. Мне нравится общаться с этими клиентами.

– Так а второе свидание было? – спрашиваю я, поигрывая бровями, и отдаю ей напиток.

Она кивает, отпивает глоток.

– О, еще хочу этот протеиновый батончик, – она указывает на витрину. Протягиваю ей его и отвлекаюсь на кассу, когда дверь кофейни открывается, и я вижу трех входящий мужчин. Все в пиджаках и поло. И среди них… Марк.

Мои брови приподнимаются в удивлении. Что он тут делает? Да еще в компании?

– Привет, – мои губы расплываются в улыбке.

Перри отрывается от своих таблиц и окидывает гостей быстрым взглядом.

– Привет, Рокс, – говорит Марк каким-то глухим голосом, – ребята, это Рокс, моя девушка. Рокс, это мои коллеги. Мы были на встрече тут неподалеку, и вот…

Те двое окидывают меня быстрыми взглядами, тот что стоит ближе правда быстрее переключает свое внимание на Джессику и проходится по ней плотоядным взглядом.

Я в замешательстве. Хлопаю глазами, впиваясь взглядом в своего парня. Он даже не подошел обнять меня.

Мысленно встряхиваюсь и говорю:

– Вам приготовить что-нибудь?

Марк отрицательно трясет головой. Мое замешательство растет. Он ведет себя очень странно. Джессика тем временем рассматривает остальную витрину и бурчит что-то.

Тот парень, что стоит рядом с Марком, и не бросает похотливые взгляды на Джессику, подходит ближе.

– Я буду эспрессо, – и быстро протягивает мне руку для рукопожатия, – а зовут меня Питер, это если вы пишите имена на стаканчиках, – смеется он.

– Мы не пишем.

– Ну в любом случае, приятно познакомиться с девушкой Марка. Он много про тебя рассказывал.

Второй отвлекается от разглядывания Джессики:

– Да, Марк, я только думал, что твоя девушка работает в нашем холдинге. Ты вроде говорил что-то такое.

– Будет работать, – мертвецким тоном отвечает Марк, стараясь не смотреть на меня.

– Да, буду проходить стажировку в маркетинге, – говорю я, отвлекаясь на кофемашину. Голос звучит выше чем обычно. Вся эта ситуация немного выбивает меня из равновесия. Обычно Марк не заходит ко мне на работу. Недавний случай, когда он пришел сюда с зонтом, был один из немногих. А тут он еще и с коллегами.

– Ой, ты уходишь отсюда? – обиженно тянет Джессика.

Пожимаю плечами.

– Как же так? Мне придется поменять кофейню, я хожу сюда только ради тебя.

Я кидаю короткий взгляд на Перри. Наверно, ему не очень приятно это слышать. Бизнес и так еле держится на плаву.

Я передаю эспрессо Питеру, или как его там. Он делает глоток.

– А недурно. Очень недурно. Что ж ты не говорил, что твоя девушка делает такой отменный кофе? – он пихает Марка локтем в бок, – я бы ходил сюда почаще, не так уж это и далеко от офиса.

Марк кидает на Питера нахмуренный взгляд.

– Это же так, несерьезно, – он обводит помещение взглядом, – для Роксаны эта работа… так… временное явление. Способ перекантоваться.

Я удивленно смотрю на него. Его тон звучит так будто он наступил в что-то липкое и неприятное.

– Ну для “перекантоваться” это действительно вкусный кофе, – со смешком говорит Питер и подмигивает мне. Он и его друг, выглядят расслабленно, легко. Марк же - создает ощущение загнанного Бэмби.

Он, что, стыдится меня? Серьезно?

Неприятное чувство злости и раздражения, которое я тщательно прятала, начинает расти во мне как стебль с мерзкими колючими шипами. Мои длинные ногти впиваются в кожу на ладони.

– Ну так, это просто кофе… правда, милая?

Второй коллега резко обращает на меня пристальное внимание.

– Я пожалуй тоже выпью “просто кофе”. Можно мне, пожалуйста, эспрессо.

– А почему решила идти в маркетинг? – спрашивает меня Питер, пока я на автомате делаю кофе.

– У Рокс высшее образование в маркетинге, – отвечает Марк вместо меня, – У нас она, наконец, раскроет свой потенциал. Она неплоха, правда… – говорит так, будто оправдывается. Вот же ж черт, – Они тут придумывают разные акции, но это скорее … детские шалости… У нас будет реальный маркетинг.

Он монотонно режет меня каждым своим словом. А я молчу.

Фиксирую холдер. Пальцы до белизны сжимают металлическую ручку. Мне вдруг становится так больно. Запускаю пролив. Отсчитать 25 секунд. Не думать о том, как сильно ранят слова Марка. Но эмоции шкалят, а руки подрагивают.

– Ну не знаю… – тянет безымянный коллега, посматривая в сторону Джессики, – сидя у нас в офисе, таких красивых посетителей не встретишь. Так что я бы еще подумал, прежде чем устраиваться к нам.

Я резко ставлю стакан на прилавок перед ним.

– Подумаю.

Я неосознанно сделала ему напиток в стаканчик “с собой”. Потому что сейчас я как никогда хочу, чтобы они ушли. Чтобы ушел Марк.

Чтобы он не говорил больше ничего.

Спиралью во мне раскручивается столько чувств, что я не знаю, за какое из них зацепиться.

– Действительно вкусный кофе, – говорит безымянный коллега, – но нам уже пора.

– Да, работа не ждет, – с довольной улыбкой, которую мне отчаянно хочется стереть с его лица, говорит Марк, и направляется к двери, – увидимся вечером, дорогая.

Его коллеги сдавленно улыбаются мне. Я натягиваю на себя лживую добродушную улыбку. Они выходят на улицу.

Джессика, переминаясь с ноги на ногу, бросает короткие взгляды между мной и Перри.

– Мне тоже пора, зайду завтра еще, – она со смущенной улыбкой выходит из кофейни, когда я ловлю задумчивый взгляд Перри на мне.

– Что?

Он пожимает плечами.

– Что это было вообще? Ты позволяешь ему так говорить о себе? Ты?

Я отворачиваюсь, делая вид, что тянусь за пачкой зерен. Она мне не нужна. Но мне нужна минутка. Перри слишком наблюдательный. Слишком хорошо научился меня читать.

А меня колотит изнутри. Все тело дрожит в негодовании.

От того что услышала. От того что позволила ему так говорить.

Зачем он вообще пришел сюда со своими коллегами, если стыдится меня?

– Роксана!

– Что? – резко отвечаю я. Мне надо подышать.

Почему так больно черт возьми? Почему так сильно колотит? Почему Перри смотрит на меня как на загнанного олененка?

– Дорогая, это ненормально. Твой парень не должен говорить о тебе… так. Он что совсем придурок?

– Боже, не надо, Перри, пожалуйста.

Я вылетаю из-за стойки на улицу и вдыхаю свежий воздух. Ничего не произошло. Просто Марк рассуждал о моей карьере. Ничего необычного. Он действительно прав. Там я буду заниматься реальной работой. Кофейня это не серьезно. Я сама соглашалась с этим.

Только акции, которые я придумала здесь, на 15 процентов увеличили выручку за полторы недели! А что там? Там я даже не увижу, над чем именно буду работать.

Черт. Все еще колотит.

– Вот, выпей, – Перри показывается на улицу и тянет мне кружку с “сладкой смертью”. Так я всегда говорила Рие о ее предпочтениях в напитках, в которых полно сливок, сахара и прочей зефирной ерунды.

Я шумно выдыхаю и беру в руки напиток. Делаю глоток. Я ненавижу эти сладкие пародии на кофе, но сейчас с жадностью глотаю его. Теплая сладость обволакивает стенки моего желудка, приглушая эмоции. И дрожь постепенно отступает.

– Лучше? – спрашивает начальник.

– Ага.

Я сдавленно улыбаюсь ему и мы возвращаемся внутрь.

– Мы поговорим об этом? – спрашивает Перри, усаживаясь назад на свой стул.

Я окидываю его долгим взглядом. Как бы мне хотелось, чтобы он не был свидетелем моей слабости. Он теперь не отстанет от меня.

– Может не надо? - тихо говорю я.

– Ты может и считаешь что я уже давно выживший из ума старик, – я так не считаю, не так уж он и старик, сколько ему? пятьдесят? – и уже ничего не понимаю в молодежи, но слушай, в любом возрасте, так говорить о женщине, которую ты любишь, с которой ты строишь отношения…. Да черт возьми, попробовал бы я сказать такое о своей жене Элле, она бы огрела меня скалкой, и была бы права.

Я усмехаюсь, каждый раз когда он говорит о своей жене, лицо ворчливого Перри преображается. Интересно, он сам это замечает?

– Ну он не говорил обо мне, – сдавленно говорю я, делая еще глоток сладкой жижи, – он говорил о моей работе. Это другое.

– Не обманывай себя!

Он резко закрывает крышку ноутбука.

– Человек, который любит, не скажет так о своей любимой и ее работе.

Я прикрываю глаза в каком-то свалившемся на меня бессилии. Как будто слишком много эмоций прорвалось через мою оболочку.

Человек, который любит. А любит ли меня Марк?

А люблю ли его я…

– Знаешь что я тебе скажу, иди домой, Рокс! Закроем кофейню пораньше. Поговори с ним. И не вздумай сделать вид, что ничего не произошло. Скажи ему, что это неприемлемо. Поговорите черт возьми и обсудите все ваши проблемы! Я думаю у вас их немало.

Я просто молчу, когда Перри, берет мою сумку, пихает мне ее в руки, и почти выталкивает из дверей.

– Ты самый лучший и понимающий начальник, что у меня был, – смеюсь я, пытаясь сбавить градус напряжения.

– Хорошо, хорошо, иди домой Рокс. Придешь завтра и расскажешь, как вы поговорили.

– Ага.

Я киваю ему и спокойно ухожу.

Но домой я не иду.

Глава 12

Рокс

Я не иду домой. Я просто слоняюсь по городу, как идиотка, в попытках утихомирить свои эмоции. Куча мыслей роятся в моей голове и не дают покоя. Почему он так сказал? Почему я ему позволила? А имеет ли все это смысл? А любит ли он меня? Или он любит ту версию, которой я должна стать, с офисным бейджем и глянцевым дипломом?