Коронованная Смертью | Академия «Калевала»

– Да, мы выращиваем их в нашем небольшом огороде за обителью. Расскажи мне о себе. – Она наливает чай в мою кружку, и по комнате разлетается приятный травяной аромат.

– Несостоявшийся посредственный художник, страдающий кошмарами, и не знающий, что делать со своей жизнью. – Я хмыкаю, пожимая плечами. – Кажется, это всё.

– Негусто, – она хихикает, – а я люблю печь сладости и писать стихи.

– Какая прелесть, – добродушная улыбка проскальзывает по моему лицу. – А почему ты учишься здесь, а не в Доме «Хиитола»? Тем более, если твой отец – их декан.

– Нас распределяют в зависимости от способностей, которыми мы обладаем. Моя мама училась на нашем факультете. Я получила свои магические силы от неё. – Грустно говорит она, опуская глаза в чашку с чаем.

Просто замечательно, у него ещё и жена есть.

– А где она сейчас?

– Умерла во время родов. Я никогда её не видела, папа вырастил меня один.

Святые небеса. Молодец, Аделаида, так держать.

– Прости, мне очень жаль, – охаю я, – я тоже потеряла семью год назад.

– Соболезную, – бормочет она, – но давай не будем о грустном. Пойдём, я покажу тебе, где ты теперь будешь жить. В данный момент единственная свободная кровать осталась только в моей комнате. Я живу на чердаке, но ты не пугайся, – она смеётся, – там очень тепло и уютно.

Мы поднимаемся по лестнице на чердачный этаж и заходим в комнату Аркадии. Я кладу сумку на новую кровать и оглядываюсь. Здесь действительно очень мило, в чём, несомненно, заслуга именно моей новой соседки. Из высокого окна падает дневной свет, освещая практически всю комнату. Перед окном стоит письменный стол, на котором красуются свечи в янтарных баночках, книги и много исписанных страниц. Над потолком висят гирлянды из засушенных листьев, долек апельсина и грибов.

На душе становится очень комфортно, но, к моему великому разочарованию, от этих приятных мыслей меня отвлекает громкий звонок телефона. До меня не сразу доходит, что звонят именно мне. Я начинаю истерично рыться в сумке в поисках виновника этих громких звуков. Не успеваю я взять его в руки, как телефон замолкает.

– Здесь очень плохая связь, но ты можешь попробовать перезвонить возле озера, – Аркадия улыбается и присаживается на свою кровать.

Я выхожу из обители.

Это Катрин. Она пытается дозвониться мне уже не первый раз, но звонок каждый раз обрывается. Я набираю её номер на телефоне, моля всех богов, чтобы в этот раз получилось дозвониться подруге. Словно она моя старшая сестра или мама, которая отругает меня за то, что я на целые сутки пропала со связи.

Спускаюсь по заросшей тропинке, ведущей к озеру. Держа руку с телефоном высоко над головой, чтобы поймать связь, совсем забываю, что всё-таки неплохо бы посмотреть под ноги. Через секунду наступаю во что-то склизкое, и, теряя равновесие, начинаю падать. В этот момент кто-то подхватывает меня сзади, буквально в нескольких сантиметрах от земли, не давая мне плюхнуться в грязь.

Глава 6

Я ни одной слезы у мира не просил,

Я проклял кладбища, отвергнул завещанья;

И сам я воронов на тризну пригласил,

Чтоб остров смрадный им предать на растерзанье.

Шарль Бодлер. «Весёлый мертвец»

Испуганно замираю в руках незнакомца и, тяжело дыша, смотрю ему в глаза. Надо мной нависает молодой человек с волосами цвета вороного крыла. Его окутывает атмосфера трагизма: восковые свечи в канделябрах; таинственный запах ладана, витающий в холодных каменных подвалах. От его пленительной красоты у меня перехватывает дыхание. Хочется разглядывать его, как удивительный экспонат в музее.

– Тебе нужно быть аккуратнее, – говорит он, ставя меня на землю.

– Спасибо… – тихо бормочу я.

– Вряд ли у тебя получится найти здесь мобильную связь, мы ведь на Рысьей горе.

– И как же мне связаться с внешним миром?

– Написать письмо и отправить его с голубем, – серьёзно отвечает незнакомец.

Я удивлённо вскидываю брови, видя, как он начинает улыбаться.

– Извини, – он слегка отходит от меня, – я не представился. Меня зовут Микаэль Разумовский.

– Очень приятно, – я ловлю себя на мысли, что не могу оторвать взгляд от татуировки в виде шаманских узоров на его шее, – Аделаида…

Он выжидающе смотрит на меня, будто бы не дождался полного ответа.

– Волконская.

Он кивает и усмехается, явно замечая, как я его разглядываю.

– Попробуй позвонить с моего, – он протягивает мне телефон, – у меня здесь хорошо ловит связь.

Я неуверенно тяну к нему руку и уже собираюсь поблагодарить его за столь добрый жест, но в этот момент слышу голоса за его спиной.

– Граф Дракула нашёл себе новую девушку? – присвистывает черноволосый парень, подходя к нам.

От него исходит таинственный антураж: пронзительный звук грозы и карканье чёрного ворона на кладбище; зловещие семейные тайны; тёмная прогнившая избушка на краю леса; мшистый аромат влажной почвы с нотками красного вина.

Граф Дракула?

– Прекрати, Август, – толкает его в бок длинноволосая девушка, как две капли воды похожая на него: такие же плавные линии лица, угольные волосы, длинные ресницы и чёрные глаза, которые поднимают в душе волну непонятного мне тихого ужаса.

Лёгкая улыбка соскальзывает с лица моего нового знакомого, и он, закатывая глаза, тут же становится холодным и бесчувственным.

– Что вы здесь забыли? – спрашивает он ледяным тоном.

– Ну… – обиженно начинает девушка, – не будь таким злюкой, познакомь нас с новенькой.

– Новенькая стоит перед вами и прекрасно вас слышит, – усмехаюсь я, складывая руки на груди.

Девушка делает несколько шагов в мою сторону. От неё веет запахом потушенных свечей. Перед моими глазами начинают мелькать призрачные видения: старинные потрёпанные гримуары и карты таро; чёрный чай с бергамотом; дождливые ноябрьские вечера в готическом особняке; влажный туманный воздух, наполненный табачным дымом и сухими травами.

– Извини, обычно мы не такие невоспитанные, – загадочно улыбается она. – Меня зовут Люцея, а это мой брат-двойняшка – Август.

– Аделаида, – настороженно отвечаю я, – рада знакомству.

Что-то мрачное и туманное окружает этих двойняшек. Будто бы какая-то недоступная всем тайна, запертая в подвалах заброшенного особняка.

– Какие красивые у тебя волосы, – Август тянется ко мне, отчего я начинаю непроизвольно отклоняться назад, но в этот момент Микаэль хватает его за руку.

– Не смей трогать её, – шипит он, и его серые глаза становятся бордовыми.

– Она не твоя собственность, – Август обиженно отталкивает его от себя.

– Идиоты, – Люцея берёт меня под руку и уводит от парней. – Не сердись на них, просто сюда нечасто приезжают рыжеволосые красавицы.

Я издаю сдавленный смешок. Мы подходим к академии. Листья кружат в воздухе, опускаясь на землю. Холодный ветер пробирает до костей. Вокруг пахнет грибами, перегнившими осенними листьями и мокрой древесиной.

– Ты же чтец? – спрашивает Люцея.

– Вроде того, – я цокаю языком, – правда, я ещё не совсем понимаю, что это вообще значит. А ты?

Люцея расплывается в игривой улыбке, и в её глазах начинают плясать дьявольские огоньки.

– Я элементаль хаоса и проводник.

Проводник электричества?

– Проводник… – запинаюсь я, – чего?

– Проводник душ в Царство мёртвых, – она откидывает чёрную прядь волос, упавшую ей на лицо, – вижу души умерших и могу с ними общаться.

Наигранно улыбаюсь, поднимая брови, и незаметно щипаю себя за плечо.

Как больно. Нет, я точно не сплю.

– Ещё я увлекаюсь таксидермией.

– М-м-м…

– Делаю чучела мёртвых животных, – продолжает она, видя моё непонимающее выражение лица.

Хорошо, что не людей.

– Честно говоря, я до сих пор не могу поверить в реальность происходящего.

Люцея отмахивается.

– Здесь ты и не о таком услышишь.

– Послушай, мне нужно поговорить с… – даже не представляю, как его называют среди студентов, – с вашим деканом.

– Ютас Хирви, – она кивает, – скорее всего, он в лесной хижине. Он не живёт в спальном крыле академии, как остальные преподаватели.

– И где же находится эта хижина?

– В лесу за нашей обителью. Если пойдёшь по этой тропе, – она показывает на узкую заросшую дорожку в стороне от нас, – то через минут десять уткнёшься прямо в дверь его дома. Только не сходи с тропинки, иначе лесавки собьют тебя с пути своими визгами. Извини, но компанию я тебе не составлю, не хочу лишний раз попадаться на глаза декану. Я уже неделю прогуливаю его пары, – смеётся она.

Лесавки, значит…

– Ничего страшного, я не потеряюсь, – я усмехаюсь.

– Встретимся за завтраком, Аида, – она машет мне рукой, заходя в здание академии.

Я захожу в лес, пытаясь обойти стороной старые покосившиеся надгробия, поросшие мхом. Издалека до меня доносится уханье филина и чуть заметный запах костра. Изумительно высокие ели и сосны скрипят над моей головой, качаясь из-за сильного ветра. Мне жутко хочется спать из-за сегодняшнего раннего подъёма, и голова всё ещё ноет после ночных посиделок с крепким алкоголем. Да и вообще всё происходящее вокруг напоминает мне какой-то дурной сон. Если бы сейчас из-за дерева выскочил леший, или какая-нибудь русалка проползла мимо меня, судорожно хлопая своим хвостом по промокшей земле, я бы уже даже глазом не повела.

Мне начинает казаться, что я сейчас резко вскочу на кровати в своей квартире, как обычно у меня бывает после очередного кошмара, и пойму, что это всего лишь затянувшееся сновидение. Мёртвую тишину вокруг меня нарушает лишь только топот моих ног по размытой дождём лесной тропинке.

Как ни странно, но этот тоскливый мрачный лес оставляет в моей душе крупицы тихой радости и спокойствия. В такие моменты мне кажется, что горе постепенно начинает вымываться из моего сердца, а пустое место занимает сладкая меланхолия. Смерть перестаёт казаться мне чем-то страшным. Если бы она сейчас пришла за мной, я бы покорно взяла её за руку, как старую подругу, и отправилась вместе с ней.

Мои безрадостные меланхоличные мысли порой спасают меня от тошнотворного привкуса депрессии. Ведь лучше всего у меня получается романтизировать смерть, наслаждаясь эстетикой увядания жизни. Это почему-то гораздо эффективнее помогает мне справляться с депрессией, чем транквилизаторы и антидепрессанты. Как ни странно, мысли о смерти могут хоть немного вдохновить меня в те дни, когда особенно сильно хочется неподвижно лежать на кровати в течение долгих часов, не в силах даже принять душ или налить себе стакан воды. Даже просто думать – становится непосильным занятием для человека во время депрессии, будто бы тебя заставляют поднять шкаф, весящий несколько тонн.

Подойдя к лесной хижине, я останавливаюсь перед входной дверью, не зная с чего начать свой разговор с хозяином этого дома. Собственно говоря, я уже и забыла, зачем именно пришла сюда. Конечно, не для того, чтобы вновь увидеть его. Я изо всех сил пытаюсь убедить себя в этом.

Телефон. Мне просто нужно попросить у него телефон, чтобы перезвонить Катрин.

Заношу руку над дверью, но затем опять опускаю, не в силах постучаться. Всё внутри меня сжимается, будто бы я стеснительная девочка, которая пришла посмотреть на своего возлюбленного. Я беспомощно вздыхаю.

Соберись.

И когда это мне стало так сложно управлять своими мыслями? Будто бы я начала потихоньку терять контроль над головой. Хочется дать себе пощёчину, но я вовремя себя останавливаю.

Не будь дурой.

Я вновь поворачиваюсь лицом к входной двери. Спустя несколько стуков, она со скрипом отворяется, и я вхожу внутрь.

– Ютас, ты здесь? – тихо спрашиваю я, но в ответ слышу лишь собственное дыхание.

Ну и куда он подевался?

В доме меня окутывает приятная атмосфера тепла и уюта. В воздухе витает сладостный ягодно-древесный аромат. Практически все стены заставлены массивными книжными полками. Над потолком висят засушенные букетики разных трав.

Я подхожу к столу в дальнем углу комнаты, на котором стоят различные рукописи и аптекарские склянки. Посередине стола стоит старинная печатная машинка, а рядом с ней лежит громадная книга, которой на вид около тысячи лет. Тусклый свет освещает эту небольшую комнату. Я, как заворожённая, дотрагиваюсь до обложки этого старинного гримуара, осторожно проводя пальцами по пыльной кожаной обложке с непонятными символами. Книга с грохотом открывается, и я с ужасом шарахаюсь назад. Страницы начинают быстро перелистываться, будто бы чья-то невидимая рука ищет нужную страницу.

Ну и дела…

На секунду меня пробирает паника от осознания того, что никакого сквозняка, который мог бы это сделать, и в помине нет. Когда движение прекращается, открывая книгу на нужной странице, я подхожу ближе и с интересом заглядываю в неё.

На одной из страниц написан броский заголовок – «Коронованные Смертью», а под ним изображены рисунки – два кинжала, один из которых увенчан черепом с короной, а второй – полумесяцем, рожки которого направлены вверх.

Чья-то большая рука резко захлопывает книгу, и я во второй раз испуганно отскакиваю от стола, судорожно хватая ртом воздух.

– Что ты здесь делаешь? – этот мрачный голос точно доведёт меня до белого каления.

Глава 7

Крестит мальчика тот старец

И дитя благословляет:

«Карьялы король да будешь,

Власти всей её носитель!»

Элиас Лённрот. «Калевала»

– Извини, не хотела вламываться без приглашения, просто дверь сама открылась, – мямлю я.

Ютас скрещивает руки на груди и слегка склоняет голову набок, разглядывая меня.

– Ну, конечно. Ещё скажи, что и книга сама раскрылась, – хмыкает он.

Вот чёрт! А ведь так оно и было.

– Зачем ты сюда пришла?

Соскучилась? Ну, конечно же, нет.

Хлопаю глазами, не представляя, что ему на это ответить, и продолжаю мысленные диалоги в голове. Поджимаю губы и оглядываюсь по сторонам.

Да придумай ты уже хоть что-нибудь!

Молча обхожу его, держа путь в сторону кухни, и сажусь за стол. Мужчина не отрывает от меня серьёзного взгляда.

– Может быть, угостишь свою гостью чаем?

Он вздыхает и идёт ставить железный чайник на огонь.

– А у тебя здесь очень мило, – продолжаю я, пытаясь хоть как-то поддержать разговор.

В ответ лишь молчание.

– Расскажи мне, кто такие Коронованные Смертью?

Ютас резко оборачивается, чуть не задев чайник с кипящей водой. Но потом тут же успокаивается, и его лицо вновь становится непроницаемым.

– Это просто старая сказка, – угрюмо произносит он, садясь напротив меня, – ничего интересного.

– Ты же сам мне говорил, что все сказки – это правда.

Он раздражённо вздыхает.

– Это так. Но тебе не обязательно знать подробности этой. Да и вообще, не следует совать нос не в своё дело.

Я пытаюсь успокоить себя, чтобы не взорваться от бешенства, закипающего во мне. Лучше просто перевести тему, иначе я убью его прямо здесь.

– Аркадия очень красивая, – улыбаюсь я, стараясь не обращать внимания на его недружелюбие, – никогда бы не подумала, что она твоя дочь.

Он поднимает на меня глаза и начинает хохотать пронзительным, ледяным смехом.

– Я настолько страшный?

– Ну… нет, конечно, но, если бы твоя дочь была кикиморой, я бы не так сильно удивилась, – произношу я на одном дыхании.

Хохочу вместе с ним, замечая, как лёд между нами начинает постепенно таять.

– Через неделю я поеду в Петербург, если тебе нужно забрать из дома какие-то вещи, можешь попросить родителей собрать тебе сумку, и я её заберу. А пока можешь просто позвонить им по телефону и сказать, что с тобой всё хорошо, – он протягивает мне свой доисторический мобильник.

– Я поеду с тобой.

– Это исключено.

– Никто не сможет собрать мне сумку с вещами.

Ютас вопросительно приподнимает брови.

– Я живу одна, и ключи от квартиры есть только у меня.

Не хочется сейчас опять выслушивать эти речи о том, как сильно он мне соболезнует. Беру в руки телефон и отхожу к окну. Набирая номер Катрин по памяти, нажимаю на кнопку вызова. Долгие гудки заставляют меня раздражённо закатить глаза.

Как всегда.

Сбрасываю звонок и пишу ей сообщение о том, что я в порядке и решила на недельку задержаться в гостях у дальних родственников в Петрозаводске. Потом нужно будет придумать что-то посерьёзнее, чтобы объяснить свой скорый переезд из города на неопределённый срок.

– Спасибо, – я возвращаю телефон в руки его владельца.

– Нам пора выходить, скоро начнётся завтрак, да и Аркадия тебя уже, наверное, заждалась, – он встаёт из-за стола, – пойдём.

Спустя некоторое время мы с Ютасом подходим к моему новому месту обитания, и тут же ко мне подбегает Аркадия, утягивая меня за собой. Я лишь успеваю бросить короткий взгляд назад, но мужчина уже уходит в сторону академии.

Аркадия знакомит меня ещё с несколькими студентками нашего Дома, пока мы неторопливо идём на завтрак. А я, слушая рассказы об их творческих увлечениях, не перестаю удивляться, какие все вокруг одарённые.

И откуда берутся эти удивительные жизнерадостные люди?

Справа от меня идёт блондинка с пепельными колосками, затянутыми в гульку. Её тонкие тёмные брови и аккуратные губы напоминают мне неземное ангельское создание. Лада – элементаль эфира. Одна из потомков клана богини луны Куутар.

– А вот и наши мертвецы, – фыркает она, бросая взгляд в сторону студентов, подходящих к академии с противоположной стороны.

В нескольких метрах от нас идёт компания, среди которых я замечаю два знакомых мне лица – Люцея и Август. Девушка кокетливо смеётся, обнимая брата. Впереди них идут два парня в строгих тёмно-зелёных пальто. Один из них – пепельный блондин с небрежной копной волос, которая спадает ему на глаза. У второго же, шествующего элегантной походкой, медные кудрявые волосы, торчащие в разные стороны, и овальные прозрачные очки в золотой оправе с рыжими стёклами. Светловолосая девушка в изумрудном платье, идущая под руку с рыжеволосым парнем, кидает в нашу сторону надменный взгляд, а затем снова возвращается к разговору со своими друзьями. Картина перед глазами напоминает мне помесь тайного масонского общества с ковеном ведьм.

– Ходят слухи, что они поклоняются жене Чернобога, – продолжает новая знакомая.

Я заинтересованно хмыкаю и продолжаю заинтересованно глядеть на эту странную компанию.

– Ну и кто его жена? – не выдерживаю я после долгой паузы.

– Сама Смерть.

Лада открывает высокие двери особняка, и перед моим взором открываются восхитительные готические интерьеры в викторианском стиле. Я непроизвольно охаю и застываю у входа, но в тот же момент кто-то толкает меня сзади, желая поскорее насладиться завтраком. Стараясь не терять из виду Ладу, следую за ней к просторной деревянной лестнице на второй этаж.

– Справа у нас находятся: малая гостиная, бальный и обеденный залы и кухня, – девушка останавливается на ступеньках, дожидаясь меня. – С левой стороны – учебные аудитории, кабинеты преподавателей и книжная капелла. Внизу в подвалах тоже есть несколько аудиторий и мастерских, и, естественно, зал для тренировок.

Я переминаюсь с ноги на ногу, пытаясь сохранить в голове новую информацию.

– На первом этаже особняка с двух сторон от парадной гостиной располагаются малые залы, принадлежащие каждому из Домов Академии, – продолжает блондинка, когда мы входим в обеденный зал.

Он похож на великолепный старинный ресторан, что приводит меня в полный восторг. Посередине зала стоят круглые столики для студентов. Вдоль одной из стен располагается длинный шведский стол со всевозможными блюдами и закусками: имбирные пряники в виде больших шишек; печенье, украшенное круглыми яблочными дольками; грибные тарталетки со шпинатом; миниатюрные пироги в виде кленовых листьев с грушей и пеканом.

– О! – радостно восклицает девушка, – они снова начали готовить мой любимый червивый кекс!

Я перевожу изумлённый взгляд на тарелку, к которой она подбегает.

– Что это? – поджимаю губы, разглядывая нечто, похожее на сладкую выпечку с торчащими из неё тонкими розовыми щупальцами.

– Тыквенный кекс с цукатами и желейными червячками, – расплывается она в восхищённой улыбке, – попробуй, это просто восхитительно.

Неуверенно кладу кусочек кекса в тарелку и иду в сторону кофемашины.

– Аркадия уже рассказала тебе про кланы Рысьей горы? – интересуется Лада, когда мы с ней садимся за столик, закончив с выбором завтрака.

– Она упоминала, что в каждом из Домов учатся потомки этих кланов.

– Всё верно, – говорит она, кладя в рот кусочек кекса. – Не считая Бога–Творца, от которого пошёл Правящий Клан, в пантеоне наших богов было только восемь, обладавших определёнными божественными стихиями и создавших свои кланы. В Доме «Тапиола» обучаются элементали огня, воздуха, эфира и грозы, а в Доме «Хиитола» – элементали воды, земли, хаоса, а также целители.

– Ну и ну… – я изумлённо качаю головой.

Она хохочет, видя моё озадаченное лицо.

– Но это не самое интересное, – хихикает она.

– О чём ты? – я придвигаюсь ближе к ней.

– У нас есть настоящий король! – она еле сдерживает смех, глядя на моё изумлённое выражение лица.

Я округляю глаза и откидываюсь на спинку стула.

– Как такое возможно?

– С начала времён у Калевалы был свой король.

– Под Калевалой ты имеешь в виду академию?

– Калевала – это древнее название магической Карелии. Академия названа в её честь.

С ума сойти можно. Вот живёшь ты себе спокойно в Петербурге, а потом оказывается, что прямо в твоей стране есть небольшое королевство.

– Ты даже и представить не можешь, что тебя здесь ждёт. Пойдём, я хочу показать тебе одно место, – она уводит меня из столовой, пока я печально смотрю на кусочек своего недоеденного червивого тыквенного кекса на тарелке.

Мы спускаемся по лестнице и заходим в один из просторных залов, который освещён ранним осенним солнцем.

– Именно наш Дом поддерживает Древо Жизни. И только нам – звёздным, позволено заходить сюда, – она открывает двери в более маленькую комнату, и у меня открывается рот от увиденного.