Виталина Григорьева. Зона тишины

Фонарь скользил по стенам, по потолку с провалами, по полу. И вдруг луч выхватил нечто, от чего кровь застыла в жилах. В дальнем углу цеха, за грудами хлама, стоял… стол. Чистый, почти стерильный на фоне окружающего хаоса. На нем – инструменты. Специальные ножи для резки глины, стеки, проволока. Рядом – аккуратные стопки ткани (той самой, грубой, как на кукле Алены), мотки белой лески. И посреди этого порядка – незаконченная кукла. Только каркас из проволоки, облепленный темно-красной глиной. Без лица. Но по пропорциям… женская фигура.

Виталина медленно подошла ближе, пистолет наготове. Это была его мастерская. Активная. Совсем недавно он здесь был. Сердце бешено колотилось. Она навела луч на незаконченную куклу. И тут заметила метки. На полу, ведущие от стола вглубь цеха, к еще более темному провалу – возможно, бывшей сушильной камере или кладовой. Следы. Не пыльные, а четкие. От ботинок среднего размера. И между ними… капли. Темные, почти черные в свете фонаря. Капли, которые могли быть водой… но пахли не водой. Слабо, но неумолимо пахли медью. Кровью.

– Волгин, – шепотом в рацию. – Внутри. Следы. Стол с инструментами. Незаконченная кукла. И… кровь. Свежая. Ведут вглубь.

В ответ – резкий, прерывистый вдох и шипение помех. Потом голос Волгина, искаженный страхом:

– Выходи! Немедленно! С южной стороны… движение! Машина! Темный внедорожник! Не наши! Выехала из-за угла цеха №5! Едет сюда!

Холодный укол страха пронзил Виталину. Не Каменев. Машина. Темная. Не полиция. Люди Крутова? ФСБ? Или… сам "Кукольник" не ходил пешком? Она бросила взгляд на следы крови, ведущие в темноту. Туда могла быть утянута новая жертва. Секунды решали все.

– Волгин, отходите! Безопасность! – прошипела она в рацию и, не дожидаясь ответа, рванула не к выходу, а вслед за следами. В глубь цеха. К темному провалу. Пистолет в вытянутой руке, фонарь, как скальпель, режущий тьму.

Темный провал оказался дверью в небольшое подсобное помещение. Дверь была приоткрыта. Запах крови здесь был сильнее, смешанный с запахом глины и чего-то… антисептического? Виталина толкнула дверь плечом.

Фонарь выхватил:

Пустые стеллажи вдоль стен.

На полу – большое темное пятно. Липкое. Еще влажное.

Рядом с пятном – обрывки той же грубой ткани. И белая леска. Рассыпанная, как паутина.

И на стене, прямо напротив входа, на высоте человеческого роста – надпись. Выведена не краской, не мелом. Она была написана… кровью. Той самой, что сочилась из пятна на полу. Всего одно слово, корявое, торопливое, но леденящее душу:

"ЖДИ"

В этот момент снаружи, со стороны главных ворот цеха, раздался звук двигателя. Грубый, ревущий. Машина резко затормозила прямо у входа. Хлопнули двери. Голоса. Мужские. Грубые. Не Крутов. Чужие.

Виталина выключила фонарь. Прижалась к стене рядом с дверью подсобки. Адреналин лился в кровь ледяным огнем. Она была в ловушке. Между свежими следами насилия и надписью "ЖДИ" на стене – и неизвестными, явно враждебными людьми у входа. Волгин молчал. Где он? Цел ли?

Шаги. Тяжелые, уверенные. Не один человек. Вошли в цех. Лучи их фонарей заскользили по мусору, по станкам.

– …говорил, сигнал был тут, – донесся хриплый голос. – Где-то в задних углах. Проверяй.

– А что искать-то? Призрака? – усмехнулся другой.

– То, что шевелится. Или то, что не должно тут быть. Босс сказал – чистота. Любой ценой. Особенно после вчерашнего "подарка" новой ментше.

Вчерашний "подарок". Кукла Алены. Босс. Крутов? Или кто-то выше? Чистота. Они пришли не искать Каменева. Они пришли зачищать. Убирать улики. И, возможно, свидетелей.

Луч фонаря скользнул мимо двери подсобки. Виталина затаила дыхание. Сердце билось так громко, что казалось, его слышно в тишине цеха. Она сжала пистолет. Вариантов не было. Стрелять? Один против… скольких? Трех? Четырех? В темноте, в незнакомом месте? Самоубийство. Спрятаться? В подсобке – только стеллажи и кровавое пятно. Ловушка.

Шаги приближались. Лучи фонарей метались, выхватывая пыльные углы. Один из них остановился… на столе с инструментами Каменева.

– Опа… – протянул хриплый голос. – Чьи это игрушки? Аккуратные такие…

– Похоже, наш Кукольник не на шутку разыгрался, – усмехнулся второй. – Смотри, глина еще свежая. И леска… та самая.

Виталина увидела тень – огромную, искаженную – на стене подсобки. Кто-то стоял прямо у двери. Его фонарь светил внутрь цеха, но он мог шагнуть в подсобку в любой момент.

– А тут что? – голос прозвучал совсем близко. Тень наклонилась. Он увидел пятно крови на полу у входа в подсобку. – Тепленькое… Кто-то недавно поранился. Или поранили…

Виталина прицелилась в дверной проем. Ее палец лег на спуск. Секунды. Сейчас он войдет…

Внезапно снаружи, со стороны, где оставался Волгин, раздался оглушительный звук! Как будто огромный кусок железа с грохотом упал с высоты. Потом – визг тормозов другой машины, резкий, неожиданный. И крики. Не те, что были в цеху. Другие. Возбужденные. Милицейские сирены? Или просто имитация?

– Черт! – рявкнул хриплый голос прямо у двери. – Копы? Откуда?!

– Не наши! – крикнул кто-то из глубины цеха. – Уходим! Быстро!

Шаги. Топот. Машина завелась с ревом. Двери хлопнули. Резина взвизгнула по мокрому бетону. Машина рванула прочь.

В цехе воцарилась тишина. Только капанье воды и бешеный стук сердца Виталины. Что это было? Волгин? Он отвлек их? Ценой чего?

Она осторожно выглянула из подсобки. Цех был пуст. На столе Каменева свет ее фонаря выхватил новую деталь. Рядом с инструментами, где лежала леска, теперь было пусто. Кто-то из пришедших успел схватить моток. Уничтожить улику? Или… это была их цель?

Рация на груди Виталины шипнула. Слабый, прерывистый голос Волгина:

– У…шли? Вы… цела?

– Цела, – выдохнула Виталина. – Что это было?

– Я… кинул баллон с краской со склада… под колеса ихней второй машины… подъехала… – он задыхался. – Сымитировал сирену… рацией… Они купились… Уехали… Я… я ухожу. Меня могли… увидеть… Будь осторожна… Он… он еще здесь… Чувствую…

Связь прервалась. Волгин исчез, как тень.

Виталина стояла посреди цеха Каменева. У стола с его инструментами. У незаконченной куклы. Над кровавым пятном и зловещим "ЖДИ". Она подняла фонарь, осветила темный провал подсобки, где на стене алела надпись. Потом луч скользнул вверх, на провал в крыше. Там, в черном квадрате неба, пробивающемся сквозь дыру, ничего не было. Но она знала. Он смотрел. Арсений Каменев. Кукольник. Он видел все. Видел ее страх. Видел хаос. Видел, как его логово посетили незваные гости. И оставил свое послание.

"ЖДИ".

Оно висело в воздухе, написанное кровью. Обещание. Угроза. Приглашение на следующий акт игры.

Виталина повернулась и пошла к выходу. Не бежала. Шла медленно, спиной к темноте. Пистолет в опущенной руке. Она не боялась выстрела в спину. Каменев не убивал так просто. Он коллекционировал. Он готовил кукол.

Она вышла из цеха в колючий, мокрый ветер. Дождь хлестал по лицу. Она не оглядывалась на промзону, на горящие или потухшие огоньки. Она шла домой, к глиняному лицу Алены на столе. Первый контакт состоялся. Логово найдено. Игра вскрыта. И теперь она знала – следующее "ПРИВЕТ" от Кукольника будет адресовано лично ей. И оно будет страшнее куклы.

Глава 8. Кровь на Руках

Дверь квартиры захлопнулась за ней с гулким эхом, будто гробовая крышка. Виталина прислонилась к ней спиной, не в силах сделать шаг. Промозглый холод промзоны въелся в кости глубже дождя, но внутри горел ледяной огонь – смесь адреналина, ярости и животного страха. Запах цеха №3 витал над ней: глина, ржавчина, антисептик… и медь. Слабо, но неотступно. Запах крови с того пятна. Запах слова "ЖДИ", написанного на стене.

Она скинула мокрую ветровку, бросила ее на пол. Пистолет лег на стол рядом с пакетом, где лежала кукла Алены. Глиняное лицо смотрело на нее пустыми глазницами, улыбаясь мертвой улыбкой. Виталина подошла к раковине. Включила воду. Ледяные струи. Она судорожно терла руки, сдирая невидимую грязь, въевшийся запах крови. Мыло пенилось, смывая глиняную пыль с пальцев, но ощущение липкой скверны не проходило. Ее руки были чисты. А руки Каменева? Тех людей во внедорожнике? Руки Крутова и Рябова? Они были в крови по локоть, и она не могла их омыть.

"ЖДИ". Слово горело в мозгу. Кровью кого? Новой жертвы? Той, чью плоть он превращал в свою новую "куклу" прямо сейчас, пока она дрожала здесь? В подсобке не было тела. Значит, утащил. Значит, время еще есть? Или уже нет? Волгин молчал. Рация лежала мертвым грузом. Где он? Цел ли? Его отчаянный поступок – баллон с краской, имитация сирены – спас ей жизнь, но поставил под смертельный удар его самого.

Телефон Чижа (чистый) завибрировал на столе. Виталина схватила его.

– Чиж?

– Виталина? Вы… живы? – его голос был высоким от напряжения. – Я… я видел! Сигнал! В цеху №3! Мощный всплеск передачи данных! Всего на секунды! Прямо перед тем, как приехала та машина! Он… он был там! Он видел вас! И передал сигнал! Куда – не знаю, зашифровано намертво. Потом… потом сигнал пропал. И появился… другой. На Объекте. Кратковременно.