Черный, Белый, Бежевый

Я, не найдя в ее болтовне паузы для ответа, еще раз вздохнул и нырнул обратно. Элька булькнулась следом за мной, нацелилась на большую рыбину и действительно попробовала издать под водой манок. Рыбина шарахнулась в сторону, а Элька, видимо, хлебнула воды и поспешно вынырнула. Я остался на дне и наслаждался там миром и покоем мигов сто, пока Элька не откашляла воду из дыхательного горла и не нырнула снова…

В общем, ничего толком поймать мне не удалось: всех распугала Элька. Наконец мне это все надоело и я вылез из воды. Луцик, оказывается, тоже ничего не почти не поймал – он лежал на камне и при свете фонаря читал книжку о рыбах.

– Да, слушай, здоровская книжка, – сказал он, услышав наше с Элькой чапанье по грязи. – Жалко, что другие части не сохранились.

– Может, и сохранились, – сказал я. – Тут Элька придумала книгу в Замок завтра взять – может, перенесемся в ее время по ниточкам и увидим, где остальные части.

– Правильно, – одобрил Луцик. – Ну чего, пойдемте, а то я уже весь замерз. И как вы торчите в такой ледяной воде?

– А она ледяная? – удивилась Элька.

– Для людей – да, – сказал я. – Действительно, пошли. Все равно толком ничего не поймали, а я устал, как гавкалка.

– А завтра с самого утра встречаемся – и в Замок! – заключил Луцик и, снова сунув книгу под мышку, направился к выходу из пещеры. При этом он забыл свою кадку с рыбой. Я, подумав, взял ее и выплеснул рыбу обратно в озеро. Пусть еще поживет.

ГЛАВА 11

СРЕДНИЕ ВЕКА

«Ой, как все кругом интересно!» – воскликнула Эльвира,

отступила на шаг и провалилась сквозь пол.

(«Приключения Баника и Луцика в Таинственном Замке»)

Из дома в выходной нам удалось удрать довольно рано. Погода была, к счастью, на редкость хорошая, особенно для переходного периода перед похолоданием – по небу быстро мчались облака, и даже иногда показывалось солнце, заливая все вокруг яркими зелеными лучами, – так что папа легко поверил, что я хочу погулять. Захватив масляный фонарь, я побежал на школьный двор, где мы договорились встретиться с Луциком и Элькой.

Те уже поджидали меня, сидя за деревом с картинкой.

– Ну где ты там застрял, – тут же набросился на меня Луцик. – Вечно опаздываешь! Тут людей и магов все больше и больше ходит, солнечно ведь! Давай быстро нас переноси, пока никого нету!

– Книгу-то взял? – спросил я, погружаясь в нитяное пространство и прорисовывая ногтем несколько затершихся линий на картинке.

– Взял, взяла-л… – гулко донесся до меня голос Луцика – в нитяном пространстве звуки внешнего мира воспринимались немного не так, да еще черные клетки гудели в ушах, мешая слышать. Я молча кивнул, увидел, что нить, идущая от чищеной картинки, стала толще, и уже привычно ухватился за нее.

На этот раз, как ни странно, переход в Замок не вызвал во мне вообще никаких эмоций, кроме скуки от ожидания – я зевал по сторонам, разглядывал силуэты Луцика и Эльки и сам не заметил, как очутился в Замке.

При переходе в обычное пространство я не упал, только немного покачнулся и оперся на каменный стол, где стояла тройная статуэтка, изображающая нас с ребятами. Из-за солнечной погоды в Замке было почти светло – полосы зеленого света шли от узких окон и лишь иногда гасли, когда солнце пряталось за тучу.

– Ребята, пойдемте в другой зал? – с ходу предложила Элька.

– Да зачем? Книга же у нас с собой, я хочу посмотреть, можно ли будет по ней куда-то перенестись… – начал я, но она не дослушала меня и разнылась:

– Ой, ну Баник, тебе жалко, что ли?.. Давайте вначале посмотрим, что тут еще есть.

– Все на принца надеешься? – хмыкнул Луцик, но Элька уже направилась к выходу из зала. Мы пошли за ней, и в результате все дружно вышли в маленькую и круглую темную комнатку. Никакой двери из нее не было.

– Ну во-от! – огорчилась Элька. – Чего это такое? Ведь Замок же огромный!

– Правильно, но его башни не такие уж широкие, – сказал Луцик. – Наверное, мы прошли первый этаж, и нам нужно как-то подняться на второй.

– Как?

– А я знаю? Я вообще в этой темноте ничего не вижу! Доставайте фонари!

– Ой, я зажигалку куда-то задевала, – огорчилась Элька. – Баник, может, ты зажжешь?

– Валяйте, а я лучше отойду. Знаю я, как Баник огонь разжигает, – вредно хихикнул Луцик. Я ничего ему не ответил и изо всех сил нагрел воздух над плавающим в масле фитилем Элькиного фонаря. Масло закипело и, вспенившись, полезло на стеклянные стенки. Луцик покатился со смеху и протянул мне кремниевую зажигалку. Я хмуро зажег свой фонарь и кинул зажигалку Эльке, мысленно поклявшись, как только вернусь, сразу же засесть зубрить реакцию горения.

Элька тем временем подняла фонарь в своей длинной руке над нашими головами и протянула:

– А, вот мы где…

Мы тоже подняли фонари. Они осветили комнатку в форме неширокой трубы, которая уходила бесконечно далеко вверх. Никакого потолка не просматривалось.

– Она идет через все этажи, – озвучил Луцик итог нашего разглядывания. – Получается, что те, кто в музей приходил, по ней вверх лазили, как хвостатые лопоталки? У меня бы и то не вышло: вот она какая широкая и гладкая…

– А может, это такой проход только для магов с крепкими ногтями? – рассмеялась Элька, качая фонарем из стороны в сторону: желтый огонек отражался в ее здоровенных блестящих глазах.

– Не валяйте дурака, – сказал я с досадой. – Видите, тут лесенка была, – я пнул ногой обломок сгнившей деревяшки.

– Странная лесенка, – Луцик присел на корточки, – прямо стремянка какая-то. Не очень-то удобно для посетителей музея по такой лезть.

– А мы-то как полезем? – огорчилась Элька. – Может, выйдем наружу и сделаем из кусков лесов стремянку?

– Чем сделаем?

– Баником. Баник, ведь получится, да?

– Не знаю, – сказал я хмуро: после масла я уже не был ни в чем уверен. – Вроде должно. Пошли. …Хотя погодите, я еще через нитяное пространство посмотрю, что тут есть.

– Ага, я тоже посмотрю! – заявила Элька с готовностью, и, зажмурившись, неумело зашерудила обеими руками, чуть не треснув фонарем мне по голове. Вот что значит иметь дело с девчонкой. Я с терпеливым вздохом отошел от нее подальше и погрузился в пространство ниточек.

Ниточки, дрожащие в темноте, были очень четкими, как всегда в Замке. Взглянув вверх, я ничего толком не увидел и не понял, кроме того, что там действительно должны быть еще этажи. Вдоль стен тянулись какие-то странные остатки желтоватых ниточек, происхождение которых я не мог понять…

– Ой! – сквозь гулкие искажения донесся до меня голос Эльки. – Внизу что-то есть. Баник, погляди, я не понимаю.

Я опустил голову, пощупал и даже присвистнул: внизу, под полом, явно скрывался какой-то сложный механизм. Разбираться в нем я даже не стал пытаться, зато понял, что те самые остатки желтых ниточек на стенах – от него. Я присел на корточки и нащупал еще одну довольно толстую нить, идущую от механизма. Нить поднималась от пола по стене на небольшое расстояние и завершалась узлом. Я встал с корточек, подошел к стене и потрогал ее. Стена была совершенно гладкой.

– И долго вы с Баником будете дурью маяться? – прорвалась в нитяное пространство недовольная воркотня Луцика. – Давно бы уж три стремянки сколотили, пока вы тут колдуете, неумельцы!

– Это подъемник, – сказал я, открывая глаза. Элька тут же прекратила свои попытки тоже что-то нащупать и завопила:

– Ой, точно же, Баник! Я такой видела, когда у Фифицы, моей знакомой, в гостях была. Они богатые, у них тоже был подъемник. Становишься в такую маленькую кабинку, а внизу включают паровую машину, она крутит колесо, на которое наматывается веревка, и кабинка поднимается!

– А если спуститься захочешь? – перебил ее Луцик. – Как сказать, чтобы опять паровую машину включили?

– Ну, спускаешься в подвал по лесенке и просишь…

Мы с Луциком расхохотались. Элька, обиженно засвистев, набрала в себя воздуха и замолчала.

– Не, – сказал я, отсмеявшись. – Это не паровая машина, а какая-то другая. Не знаю, как она работает, но воды там точно нет. И дров тоже. И какого-то другого топлива. К тому же вот тут на стенке должна быть ручка запуска этой штуки, а почему-то ничего нет.

Луцик подошел ко мне и, подняв фонарь, уткнулся носом в стену.

– Правда нету. А откуда ты тогда знаешь, что это запуск?

– Так здесь ниточка крепится. А другой ее конец идет в механизм.

– Ну так дерни за нее, – тут же предложил Луцик.

– Да? Ведь неизвестно, что будет.

– Вот сейчас и посмотрим.

– Встаньте на всякий случай на середину, – посоветовал я и опять вошел в нитяное пространство. Механизм был на месте, как и тянущаяся от него ниточка. Я набрал воздуха, три раза обозвал себя бородавчатой квакрей, чтобы рассердиться и перестать бояться, и вполсилы дернул за нить. Нить полыхнула прямо мне в глаза пронзительным белым светом – этот свет пробежал по ней, как по фитилю, и охватил весь механизм. Пол под нами дрогнул. Я вылетел в обычное пространство и обнаружил, что ко мне с двух сторон прижались испуганные Луцик и Элька, фонари стоят на полу, а сам пол медленно поднимается все выше и выше. Слышен был неприятный скребущий звук – видимо, так работал механизм подъемника, а может, он сам просто скреб по стенам…

Мы ехали выше и выше. Похоже было, что пару этажей уже пропустили… Я поспешно нырнул обратно в пространство ниточек и попытался остановить подъемник. Прекращать запущенные заклинания я не умел другим способом, кроме стирания исходной картинки. Папа как-то мне пытался объяснить, но я как раз в это время раздумывал, чем лучше покормить только что пойманных рыб, поэтому почти все прослушал. В памяти отпечаталась только фраза без начала и конца «и втягивай в себя энергию картинки». Как же ее втянешь? И куда я ее потом дену?

Все-таки я попытался: ухватился за ниточку и потянул ее на себя. Подъемник поехал быстрее, меня аж прижало к полу. Луцик и Элька неразборчиво завопили что-то. Я поспешно отпустил ниточку, заметив, что она стала гораздо короче, чем до запуска подъемника, и попытался растянуть ее обратно на старую длину. Активизированная ниточка не поддавалась: в ней и правда было слишком много энергии.

Как только я подумал про передачу энергии, в голове у меня что-то щелкнуло: я взял одну из идущих от меня самого нитей и решительно подцепил ее к нитке подъемника. Ничего особенного я не почувствовал, зато увидел, как моя ниточка ярко вспыхнула, а нить подъемника погасла и растянулась. Пол под нами перестал ехать. Я облегченно выдохнул весь запасенный воздух, отцепился от подъемника и открыл глаза.

В них поглядели две пары недовольных глаз.

– Вы чего? – удивился я. – Мы же остановились.

– Ага, остановились, – пробурчал Луцик. – Ты бы еще попозже эту штуку выключил: нам теперь наружу на карачках вылезать!

Я обернулся и увидел, что подъемник остановился аккурат тогда, когда этаж мы почти проехали, поэтому в нашем распоряжении был только верх дверного проема. Зато из него лился яркий свет солнца, и я сумел увидеть пол. И сразу понял, что никакого механизма внизу не было. А была выбитая на каменном полу сложная-пресложная картинка. Чтобы она не затиралась, сверху ее закрыли листом прозрачного материала вроде стекла – то-то пол был такой гладкий! Ничего себе – никогда такого не видел, даже в домах черных магов! Значит, кусок пола поднимается с помощью заклинания, а не с помощью механизма!

– Ну и долго ты будешь на пол зырить?! – рассердился Луцик, хлопнув меня по плечу. – Давай выползай, и так четвертый этаж. Не мог раньше остановить, что ли…

– Сам бы попробовал, – хмуро огрызнулся я, прополз под притолокой двери и спрыгнул вниз. Элька, ползя и прыгая следом за мной, уже на ходу затараторила, захлебываясь вопросами:

– Баник, ты видел, да? На полу же картинка! Это она поднимает нас, да? А мы чего так долго не останавливались? У тебя не получалось? А как он вообще останавливается, картинку же стереть нельзя?

– Да ну тебя, учебник почитай, – отозвался я с досадой и огляделся.

Очутились мы в огромном круглом зале, который, видимо, занимал весь четвертый этаж Замка, потому что никаких дверей, кроме как в комнату с подъемником, здесь не было. Окон же оказалось много, в них ярко светило солнце. Светло-розовый потолок тоже, как на первом этаже, был в странных нашлепках, а между ними крепились масляные лампы. Стены были покрыты белым камнем с тонкими, как ниточки, розовато-серыми разводами.

А экспонатов оказалась куча: и статуи из серого камня (в основном изображающие людских королей на тронах), и груды старинных книг, а главное, настоящие рыцарские латы с решетчатыми шлемами и коллекция оружия, которая занимала половину стен зала. Другую половину густо увешали потемневшие картины и дурацкие безделушки вроде золотых веночков и корон с камушками. На полу возле нас валялась дощечка с надписью: «Экспозиция «Человеческое средневековье».

Тут наши с Луциком и Элькины интересы резко разделились. Побросав фонари, мы устремились в разные стороны: мы с Луциком – к латам и оружию, а Элька, ясное дело, к картинам и золотым веночкам.

– Ребята, смотрите, смотрите, какая картина! – закричала Элька спустя десять мигов. Луцик, рассматривая двуручный меч, буркнул «сама гляди», я из вежливости повернулся и посмотрел через зал на картину, возле которой она орала. Остроты зрения мне вполне хватило, чтобы разглядеть на темном полотне средневековую женщину, завернутую в семь слоев тряпок, с бледной физиономией и прической-башней. Она торчала около какого-то каменного изваяния и нюхала цветок, причем, судя по ее лицу, пах он в лучшем случае навозом.

– Красиво! – закричала мне Элька инфразвуком, чтобы я уж точно услышал. – Знаешь, как называется?

– Как?

– «Мечта». Похоже, да?

– А чего унылая такая? – удивился я, но Элька уже переключилась на следующую картину, где были изображены примерно такая же дама, только с рыжими волосами, и рыцарь, сидящие на красном коне. Они, неестественно вывернув шеи, глядели друг на друга.

– А это называется «похищение Уанны»! – зарычала Элька так, что весь зал затрясся от инфразвука. – Интересно, кто такая Уанна?

– Ну ты вообще! – сказал я. – Понятно, что эта рыжая девчонка. Не коня же и не рыцаря так зовут…

– Слушайте, кончайте вы рычать, уже уши закладывает! – цыкнул на нас Луцик. – Баник, смотри лучше, какие латы здоровские! Может, померить? А вон секира. А вон булава!

– Где? Ух ты, ничего себе…

Мы погрузились в рассматривание коллекции оружия, снимая со стен тяжелые мечи, топоры и кинжалы. Видно было, что делали их люди без всякого колдовства, но все равно выглядело здорово. Элька несколько раз еще пыталась привлечь наше внимание к своим занудным похищенным Уаннам и другим картинам, потом сдалась и недовольно заныла:

– Ну, ребята… Ну вы все? Ну мы же сюда пришли поглядеть на Баникову книжку… Ну давайте лучше книжку поглядим, а?

– Да погоди ты, – сказали мы хором. Луцик как раз взял шпагу и ловко размахивал ей. Мне тоже хотелось взять что-нибудь, хотя бы короткий меч с красными камнями в ручке, но я не понимал, как мне с ним обращаться, а шпаг больше не было. Нахмурившись, я быстро глянул в окно и по положению солнца понял, что время уже перевалило за середину дня. Скрепя сердце я отложил огромный наплечник от лат, который запросто мог бы нацепить себе на голову вместо шляпы, и постучал ногтем по замшевому плечу Луциковой куртки:

– Времени уже много. Давай мне книгу.

ГЛАВА 12

ДРУГИЕ КНИГИ

Луцик от страха лишился дара речи. Лишь только

смог шепнуть дрожащими губами: «О, неужели нам

суждено всем погибнуть здесь, вдали от наших семей

и друзей, среди холода и страха?»

(«Приключения Баника и Луцика в Таинственном Замке»)

Взяв книгу про рыб, я вошел в нитяное пространство. Сразу стало ясно: ниточки, идущие от книжки, усилились в несколько раз. И временные, значит, тоже. Теперь я четко видел в конце ряда картинок морскую гладь!

– Ребята, – сказал я радостно, открыв глаза. – Получается! Хотите поглядеть, где была эта книга?

– Спрашиваешь! – тоже обрадовался Луцик, откладывая шпагу. – Давай быстрее поехали!

– Сейчас. Не маши руками, застынь. И ты, Элька, тоже.

– А куда мы попадем? – поинтересовалась Элька.

– На морской берег, по-моему. Четко мне не видно, но ниточка толстая, прибудем да посмотрим.

Я еще раз поглядел на Луцика с Элькой, чтобы убедиться, что они не двигаются, и заскользил вместе с ними по временной нити, идущей от книги.

Летели мы не так уж долго, по-моему, гораздо меньше, чем в доисторические времена. Не успел я ничего толком сообразить, как нить вдруг резко кончилась и выбросила нас в обычное пространство. Я мельком увидел кусок светлого неба с клочковатыми облаками и с размаху плюхнулся в темно-зеленую воду. Рядом с собой я услышал еще два плюха.

От неожиданности я не сообразил сразу начать плыть и погрузился довольно глубоко. Впрочем, оказалось, что я сделал это не зря: в глубину подо мной, медленно поворачиваясь, уходила наша книжка!

Я