Студёная любовь. Во тьме

Ректор медленно закатал рукава белоснежной рубашки и провел крупной ладонью по аккуратно подстриженной красивой формы бороде, поправил волнистые светло-русые волосы слаженным движением руки. Он всегда выглядел как-то слишком. Слишком грозно. Слишком мрачно. Слишком… красиво?

Многие девчонки с ума сходили по молодому и очень строгому учителю, но он оставался ко всем холодным, будто глыба. Я всегда думала, что мужчина давно занят, хотя звание ис-тэ и говорило, что не женат. А перед злополучным балом соседка по общежитию, ученица третьего курса, имени не припомню, приходила к нам с Глорией попросить чернила. Вот она тогда и посплетничала, что холодный Истар, оказывается, дал обет безбрачия. Ходили слухи, что боевик много лет влюблен в девушку, которая принадлежит другому.

Мрак, что ж так страшно? Меня всю трясло, словно я и есть эта таинственная девушка. Глупость какая!

В глазах защипало, горло перекрыло. А ведь…

Взгляд Истара по-настоящему пугал.

Да быть не может!

Только этого мне не хватало.

Значит, все серьезней, чем думаю. Я чувствовала глубокую и личную тайну ис-тэ всем своим дрожащим существом, но признавать не хотела. Нет-нет-нет… Достаточно внимания одного властного мужчины, который мне небезразличен, другие проблемы не нужны. Я ведь и повода не давала мастеру Аддоу. Как он мог вообще на меня, холодную и бездушную, засмотреться?

Раньше не понимала этот взгляд ис-тэ, а сейчас от блеска серых глаз стало не по себе. Прищур боевика сузился, расстреливая меня на месте, а крупные губы продолжали говорить:

– Любава, я знаю тебя много лет, видел, как ты взрослела и из птенца, выпавшего из гнезда, выросла до несокрушимого мага. Хочу, чтобы ты знала, что я всегда на твоей стороне.

Видимо, ис-тэ Патроун лично просил Истара за мной присмотреть. Неужели опекун не понимал, кому это предлагает? Неужели ничего не увидел в этих безумных стальных глазах? Эта желанная обязанность лично опекать меня отчетливо читалась в мимике молодого ректора, но вслух он ничего не сказал, конечно.

Да только мне это совсем не по душе. Внимание такого мага в моем положении и статусе – это бесстрашное хождение по берегу Мортема, где мертвые жестокие воды могут легко слизать тебя с черного песка.

Взгляд боевика продолжал буравить мое лицо, невесомо касаться губ и поглаживать волосы, а голос его не менялся, оставался чеканным, звенящим, будто металл:

– Ты ведь знаешь, почему здесь… – он выпрямился, заложил руки за спину, отчего мощная грудь подалась вперед. – Да?

– Да, ис-тэ, – смогла я выдавить через силу и немного отклониться. Расстояние не спасало, пристальное внимание ректора было слишком ощутимым… дурманящим.

– Значит, мне не придется бегать за тобой, заставлять отрабатывать уроки, чтобы закрыть год, который ты пропустила?

– Полгода, – вырвалось.

Ректор недовольно поджал губы, прошелся вдоль кабинета и остановился у стола.

Поднял подготовленный заранее документ.

– Полгода. Большего я и не требую. У тебя будет индивидуальная программа, с учетом твоих… физических изменений. – На этой фразе голос Истара осип, но он быстро поправился и продолжил: – В течении месяца-двух мы с мастерами протестируем твою эссаху, продумаем, что нужно добавить в обучение, а что лучше отсечь, чтобы никому не навредить.

– Простите, ис-тэ, – онемевшие от страха губы совсем не хотели говорить, но я должна была попытаться. – Я смогу покидать академию хотя бы на выходные? Хотя бы на несколько часов.

– Конечно же, нет, – гневно отрезал боевик, хотя именно он может это правило нарушить. Я была подопечной Патроуна и знаю наверняка. – Это запрещено.

– Но…

– Любава, разговор закрыт и эту тему мы поднимать больше не будем. Я слышал, что у тебя сложные отношения с королевской семьей. Мне все равно, что там у вас происходило, но на полгода тебе придется забыть О`тэнли. – Фамилия Синарьена словно встала ему поперек горла, мужчина даже откашлялся в кулак, прежде чем продолжить говорить: – Ты дала обет на обучение в академии Агоса, и я заставлю его исполнить. После учебы, если распределение позволит, сможешь вернуться к… – он почему-то сильно раскраснелся, пока быстро говорил, в глазах полыхнул синий огонь, – своим прямым обязанностям, – поджал губы, – во дворце.

– Обязанностям? – переспросила я, поперхнувшись. Горло стянуло болью от такого определения наших с Синаром отношений. Значит, все думают, что я – очередная куртизанка принца. Хотя… а в чем они не правы? – Вы не понимаете. Я должна.

Ректор поморщился, но, словно пытаясь скрыть свои эмоции, отвернулся к окну и практически прошипел:

– И все-таки я договорю.

Я прикусила губу, отчаяние сковало тело. Я не понимала, что могу сделать, чтобы не нарушить правила академии. Если Синарьен не будет здесь учиться, нам не позволят встречаться полгода. Разве он выдержит такой срок?

– Прошу вас… – я ступила ближе, нога зацепилась за одеяло, и край сполз с оголенного плеча.

Ис-тэ, повернувшись, заметил это, в сталистых глазах что-то заискрило яростное и буйное.

Я с опаской отстранилась, замоталась крепче. Не нравится мне его взгляд. Ужасно липкий. Голодный.

– Если будешь прилежно учиться и… не нарушать правила, после выпуска отработаешь практику и сможешь делать, что хочешь.

– Практику? – опешила я.

– Да, три года. Все это время ты – собственность академии. Если тебя не выкупили на балу, конечно, а этого не случилось, Любава. С праздника ты сбежала. Принц Синарьен права на тебя официально так и не заявил. И, если бы не суд…

Я прочитала между строк: «Если бы не покровительство Патроуна…»

– Мне нужен хотя бы один выходной в неделю. Вы же можете повлиять… умоляю. Я сделаю, что угодно. Это вопрос жизни и…

– Я уже ответил, – отрезав, Истар странно скривился, сглотнул, но тут же сделался холодным и неприступным. Отрицательно покачал головой. – Любава, ты не в том положении, чтобы торговаться. Не забывай, что, попав в академию, ты подчиняешься высшим мастерам и стенам, освященным Нэйшей. Здесь даже король не имеет власти, особенно сейчас, когда маги дороже рианца.

Что же делать? Как спасти принца? Да и себя тоже. Мы теперь в настоящей ловушке свода правил.

– Позвольте хотя бы одно последнее свидание, – прошептала я, не поднимая головы, а после вскинула подбородок и с мольбой добавила: – Позвольте хотя бы попрощаться.

Заранее зная, что боевик ответит.

Он промолчал, но все было и так понятно.

Истар шагнул ко мне, но тут же отступил, словно боялся обжечься. В его глазах полыхало что-то очень глубинно-болезненное, даже плечи скрутило от невидимой боли, будто она переметнулась на меня.

– Вы же знаете, что смерть наследника навредит и мне.

– Знаю. Но пока не вижу критической опасности твоей жизни. А в будущем посмотрим, что можно сделать.

– У вас, что, нет сердца? – слова вырвались сами по себе.

Увидев, как вспыхнула ярость в глазах ректора, я прикусила язык и снова уронила голову.

– Пусть будет, что нет, – глухо ответил Аддоу и пошел к выходу. Открыл дверь и, отвернувшись от меня, сухо произнес: – Из-за твоего нестабильного состояния и высокого уровня магии мы тебе приготовили комнату отдельно, на учительском этаже.

– Зачем? – вскипела я. – Не хочу.

Истар резко повернулся. Лучше бы я промолчала – таким он был мрачным и злым.

– Так я хочу, – скрипнули крепкие зубы, а ректор еще больше сузил щёлки глаз. – Это ясно?

Глава 11

Любава

Покои оказались не хуже, чем в королевском дворце. Даже в чем-то больше и светлее.

И я все такая же пленница, только немного в другом статусе. Хотя суть не меняется.

Как Дэкус ин-тэй все это допустил, до сих пор не пойму. Король ведь точно знает, что Синару без меня не выжить, а мне без него. Почему они заранее не обсудили этот вопрос с новым ректором?

Я зашла в гостиную, прикрыла за собой дверь.

Долго не могла прийти в себя, так и стояла в огромном помещении с потушенным камином и большим диваном, кутаясь в одеяло и глядя в окно на реку, что убегала в сосновый лес. Тот начинался в конце академской площади. В период никса здесь все преображается, а ближе к Новогодью и вовсе превращается в сказку с огромными колоннами и застывшими подо льдом деревьями.

Я оглянулась, окинула взглядом большую гостиную. И зачем мне одной такие хоромы?

Отсюда, с первого этажа, одна дверь вела в небольшую кухню-столовую, где можно приготовить чай или легкий завтрак. Обед и ужин организовывали в столовой академии, и я пока не понимаю, как буду появляться там. Ученики ведь не перестанут глазеть и обсуждать меня за спиной, особенно после вот такого выделенного отношения ректора, я до сих пор чувствую на себе колкие и осуждающие взгляды студентов.

Лучше об этом не думать сейчас.

С другой стороны гостиной оказался небольшой, в три ступеньки, спуск в кабинет. Я знаю, что там, не глядя, потому что у Патроуна точно такие покои. Были.

Я отмерла, когда босые ноги задубели. Уж и забылось, как в академии может быть холодно и зябко в этом сезоне. Прошлепав вверх по лестнице, нашла две просторные спальни и отдельную уборную. Прокралась в первую комнату, боясь, что меня сейчас снова куда-нибудь позовут, чтобы унизить, или отправят в темницу за какое-нибудь очередное злодеяние. Я уже не понимала, чего ждать от этого злого мира, даже Ялмез со своей враждебностью и монстрами не был так жесток.

Я забралась на широкую кровать с ногами, закуталась в теплое одеяло и задумалась.

Может, обучение – шанс найти способ оторвать стигму? Вдруг Патроун знал это и отправил меня сюда не просто так? Наверняка ведь есть и другие рецепты разрыва истинности, где не нужен изайлис.

Да только сработают ли они с моей, ялмезской меткой?

Есть еще вариант: обновить обручение с принцем, как и хотел король, но… в этом случае Синарьен нужен рядом. И он должен сам желать на мне жениться, а я не уверена, что это так. Да и артефакты из терийна подчиняются только высокородным, я не сумею надеть их на наследника, даже если сильно захочу. Как же тогда я принцу объясню свое намерение стать его невестой? Он сам должен сделать это…

Да и страшно теперь: вдруг, нацепив в параллели с истинной связью магические браслеты, от первых-то шрамы какие остались у обоих, мы сделаем еще хуже? Как это проверить? Вряд ли на Энтаре бывали подобные случаи.

Ладно. Синарьен ведь тоже понимает, что без меня не сможет, он придумает способ быть рядом. Хотелось верить.

Я выбралась из кровати, скинула одеяло на пол и, пройдя нагишом по комнате, открыла шифоньер. Сюда даже мои вещи перенесли из общежития. Значит, Патроун точно знал, что вернусь. Осталось разобраться, что опекун планировал, и как хотел помочь. Я знаю точно, что за этим всем что-то кроется. И даже знаю, куда сейчас пойти за ответами.

Из шкафчика комода вытащила трусики и бюстье, кружевные, но теплые, из согревающей нити. Нашла удобный белый костюм: шелковую блузу с длинным рукавом, жилет с легкой вышивкой из нила и опушкой из меха акрита, надела юбку, что доставала до пят, из снежной шерстяной нити. В нижнем шкафу достала ботиночки из белого вепря, не помню в гардеробе такие, но Патроун часто баловал меня обновками. Это привычно. Помучилась немного со шнуровкой, но результат порадовал – ботиночки сидели идеально.

В ростовом зеркале в гостиной меня встретила довольно сдержанная и румяная девушка, волосы, несмотря на бесконечно трясущиеся руки от волнения, я сумела заплести в тугую косу и убрать за спину.

Я даже улыбнулась, впервые осознавая, что выгляжу… кхм, что нравлюсь себе.

Но сейчас главное найти способ помочь принцу. Я не могу отступить, даже если нам придется навеки расстаться, его жизнь всегда будет важнее моей собственной.

Выйдя из покоев, я заперла дверь на ключ и, повесив кожаный жгутик на шею, спрятала его под жилет. Тихой тенью пробежала мимо кабинета ректора, боясь снова с ним встретиться, поднялась на пять этажей выше по центральной лестнице и завернула к правому крылу.

Академия – это огромное, многоярусное скопление зданий в десять этажей и несколько корпусов. Здесь легко заблудиться, но память меня еще ни разу не подводила, потому что я знала, куда идти.

Найдя вход в библиотеку, толкнула тяжелую двойную дверь.

Архивариус Итта ис-тэйс, пожилая невысокая женщина с седыми кудрями, спрятанными под смешным чепчиком, уже была на месте и сразу же меня узнала.

– Любавонька! – всплеснула она толстыми ладошками, поправила меховой платок на плечах. – Какая ты стала, – и ее добрые глаза ярко загорелись, – красивая и статная. Настоящая женщина. Ох, как же я понимаю, почему Патроун так за тебя переживал. Охо-хо…

– Благодарю, – смутилась я. – Как вы поживаете, ис-тэйс?

– Живехонька. Да чего со мной сделается? Как же хорошо, что ты теперь все чувствуешь! Краснеешь нежно, говоришь ладно, не просто так сам кронпринц голову потерял. – Она покрутила меня вокруг оси, помацала плечи, волосы, даже щеки пощипала, но как-то по-доброму, совсем не возникло желания отстраниться или воспротивиться. Итта поохала еще чуточку, но внезапно поникла. – Патроун очень хотел, чтобы ты доучилась… Самое важное ведь осталось – практика, а дальше можно и работать.