Не Золушка

— М-м-м… — стонет Кир и пытается пошевелиться, а я вмиг забываю свои страхи и бросаюсь к нему на помощь.

— Ой! Лежи, не двигайся! — Хватаю с кровати подушку и подкладываю ему под голову.

— Ай! — Кир морщится. — Я отключился, да?

— Отключился, и я чуть не поседела, пока ты тут на полу отдыхал, — вздыхаю с облегчением и тут же добавляю: — Отец твой тоже перенервничал, орал в трубку, как раненый бизон.

— Он звонил, что ли?! Нахрена ты ответила?! — Кирилл нервничает и пытается подняться с пола.

— А что я должна была сделать?! Я испугалась, Кир! Мы в какой-то глуши, ты валяешься без сознания, а я даже адреса не знаю. Ни «скорую», ни такси не вызвать.

— Пипец, сейчас начнется! — игнорирует мои объяснения Кир. — Так, Ась, я тебе такси вызову, поезжай домой. Позже созвонимся.

Кир водит пальцем по экрану смартфона, а я мотаю головой, все еще пытаясь уложить его на подушку.

— Твой отец уже вызвал «скорую» и едет сюда, просил меня не уезжать, — только и успеваю сказать ему до звука сирен.

Противный вой усиливается, темноту пронизывает мерцание сине-красных маячков, и мы прекращаем спор. Синхронно поворачиваемся в сторону стеклянной стены и наблюдаем, как возле нашего домика сначала останавливается «скорая», потом — черная машина отца Кирилла и полиция.

— А полиция зачем приехала? — поворачиваюсь к Киру.

— Твою мать! Ася! Твою мать!

Кирилл хватается за голову, вскакивает с пола и неуверенной походкой направляется к двери встречать гостей. Ему удается пройти метра два, а после он снова оседает на пол, успевая схватиться за спинку кровати.

— Так, носилки, быстро! — кричит вошедший врач кому-то на улице и обращается ко мне: — Долго был без сознания? Сколько часов после травмы?

— Ми-и-инут пять, а с травмы… — Я задумываюсь. — Часа два, наверное, точно не знаю.

— Гражданка Горина? Вы присутствовали при драке на Коротова? —Полицейский подходит ко мне.

— Так это не вы его? — зачем-то уточняет врач.

— Я?! — Возмущение затапливает до краев. — Конечно, нет! Вы с ума сошли?! Это Костик с друзьями. Я, как узнала, выбежала и разогнала их.

— А вот с этого момента поподробнее. — Полицейский достает ручку и открывает блокнот.

— Так, Семеныч, давай не здесь! — командует отец Кирилла. —Забирай девку в отделение, там и допрашивай. Мне сына надо в больницу определить, я тебя потом наберу.

— Принято, — козыряет полицейский и обращается уже ко мне: — Гражданочка, пройдемте в машину.

— Я?! Зачем?!

Голос мой звучит испуганно и слишком тихо, чтобы кто-то отреагировал. Вокруг царит суета. Все крутятся около Кира: отец сидит на корточках и что-то у него спрашивает, врачи в четыре руки измеряют давление и осматривают раны, до меня же никому нет дела.

— Иваныч, собери здесь улики, а я со свидетельницей до отделения прокачусь, — долетает до меня голос полицейского.

— Я и здесь все могу все рассказать. Зачем куда-то ехать? — пищу я.

— Горина? Так, кажется? — уточняет полицейский.

Киваю, надеясь, что меня просто отпустят домой. Ведь так можно, я в кино видела. Запишут данные, телефон и скажут, чтобы я никуда не уезжала из города.

— Так вот, Горина, — разбивает все мои фантазии полицейский, — расскажешь все как было, составим протокол и, если никаких новых вводных не поступит, то отпустим. Твои друзья заявление на Вересова написали, поэтому будем разбираться.

Глава 16

Ася Горина

— Значит, говоришь, никуда Вересова не приглашала? — спрашивает Семеныч, вернувшись в кабинет.

Только Семеныч он для папаши Кирилла, а для меня — оперуполномоченный Туляков Андрей Семенович. Сижу у него в кабинете уже третий час, и, честно говоря, я давно сбилась со счета, по какому кругу пересказываю события сегодняшнего вечера.

— Конечно, нет, я же говорила, он сам приехал, — повторяю, сцепив пальцы в замок до хруста.

— С чего бы ему ехать в столь отдаленный район, да еще и криминальный? — Следователь смотрит на меня, как на идиотку.

— А вы у него спросите! — не выдерживаю я и тут же прикусываю язык.

Видит Бог, я искренне пытаюсь помочь следствию, стараюсь спокойно реагировать и вежливо отвечать на все вопросы, но силы мои на исходе.

— Голос не повышаем, Горина, а то на пятнадцать суток оформлю за хулиганство и соучастие!

— Тогда услышьте меня, наконец-то! — Вскакиваю со стула и еще раз коротко повторяю все, что рассказывала до этого — Мы в клубе познакомились, отдохнули, погуляли...

— Потрахались… — вставляет свои «пять копеек» Туляков.

Закатив глаза, выдыхаю и, с трудом сдержав желание выругаться, продолжаю:

— Выпили лишку и разошлись. Через несколько дней случайно встретились в «RedZone», я там официанткой работаю, а дальше все просто: испортила какую-то охрененно дорогую футболку клиента, и взамен Вересов потребовал пятнадцать свиданий.

— Ну вот, я же говорю, решили, что с Вересова можно что-то поиметь, и вступили с ним в интимные от-но-ше-ни-я, — произносит по слогам Туляков и записывает в протокол.

«Боже!» — Закатываю глаза и мысленно прошу послать мне немножко сил и терпения.

— Вчера это было трудноосуществимо, даже при огромном желании. Только вот беда: не было у меня этого желания ни вчера, ни раньше!

— Тогда зачем просили Вересова к общежитию приехать? Ограбить хотели с дружками? Они, кстати, поддерживают эту версию.

— Что?! Какую версию?! — Подхожу к столу и, вцепившись пальцами в край столешницы, нависаю над полицейским. — Они понимают, что влипли, и сейчас поддержат любой бред, только бы задницы свои прикрыть! Я рассказала, как было! Они эту драку начали! Они, а не я или Вересов!

— Сядь! — рявкает Туляков. — Или в «обезьянник» отправишься!

— Да хрен вам! — наплевав на последствия, выкрикиваю я. — Не за что меня в «обезьянник», иначе бы вы меня здесь три часа не мариновали! Вересов приехал на очередное свидание, а Костик с дружками решил меня спасти. Так понятнее?

— Допустим… — Следователь раскачивается на стуле и рассматривает лежащий на столе лист бумаги. — А драку кто устроил?

— Так Костик же, с парнями! Если бы не они, я бы села к Кириллу в машину и уехала.

«Хотя бы потрахалась», — добавляю про себя.

Туляков снова качается на стуле и смотрит на меня, но взгляд его какой-то отсутствующий или усталый.

«Точно, усталый. Морщины у переносицы, отросшая щетина... и в его случае она не признак статусности, ему просто некогда было побриться».

— Можно мне уже домой, а? Вечером смена в клубе, и всю ночь на ногах, — делаю еще одну попытку надавить на жалость.

Кажется, срабатывает: Туляков сдается. Но в этот самый момент звонит его телефон.

— Да, Сав, как у вас дела? Нормально, значит, ага. Нет, здесь еще, общаемся.

На последней фразе он бросает на меня беглый взгляд и торопится покинуть кабинет.

«Не хотел, чтобы я слышала разговор? Почему? — размышляю я и тут же нахожу ответ: — Да потому, что это отец Кирилла позвонил!»

— Черт! — вырывается у меня — Может, сбежать?

— Ну что? — Следователь тут же возвращается в кабинет. — Часиков до десяти посидишь под замком, подождешь начальство.

— Где?

— Где-где! В камере! — Туляков подходит к своему столу и сгребает исписанные бумаги в папку. — Шеф приедет, посмотрит все, и лаборатория как раз закончит анализы.

— Какие анализы?

— Вино, закуски — вдруг туда что-то подмешали.

— Кто?

— Да что ты заладила?! «Что? Где? Когда?» Много вопросов задаешь! Вздремнешь пару часиков и поедешь домой. Огребай, раз сунулась.

— На каком основании? — спрашиваю, чтобы не подумали, что я расклеилась. — Я не дурочка какая-то, знаю, что меня не могут задерживать, если нет обвинений.

— Устанавливаем твою личность, «не дурочка», — устало вздыхает следователь. — Паспорта у тебя с собой нет, вот и будем выяснять.

«Нет, этого не может быть, это сюр какой-то!» — крутится в голове, пока меня ведут в камеру.

Воображение рисует картинки одну страшнее другой. Насмотревшись криминальных хроник по телику, я жду, что меня сейчас встретят пьяные проститутки в красных ботфортах и синие от наколок рецидивистки с ножами. По телу пробегается холодок, и я, сжав руки в кулаки, прячу их в растянутые рукава толстовки.

— Ну вот, располагайся. — Туляков толкает скрипучую металлическую дверь, и передо мной открывается вид на маленькую камеру с двумя кроватями.

Не веря своим глазам, я пристально рассматриваю каждый уголок, каждое пятно облупившейся краски на стене. Нет, я не ошиблась. Камера пустая.

— Заходи, Горина. — Следователь подталкивает меня за локоть и, заметив мой растерянный вид, добавляет: — Соседей нет, белье чистое, так что отдыхай.

Дверь с лязгом захлопывается, и мне хочется и смеяться, и плакать одновременно. Только я могла так четко влипнуть. Так все совпало, что нарочно будешь совмещать — не получится. Кажется, что все неприятности мира стоят ко мне в очереди.

Где я свернула не туда?

Ответа нет.

Дохожу до кровати, раскатываю матрац и ложусь, с головой завернувшись в простыню. Сил не осталось, в голове миллион мыслей и столько же вопросов. Знаю, что не усну, поэтому просто прикрываю глаза и разрешаю себе тихонько лежать.

Не думать, не принимать решений, не нервничать.

Глава 17

Кирилл Вересов

Открываю глаза, а вокруг свет бесячий, да такой яркий, что аж зубы сводит. С трудом сдерживаю подкатывающий к горлу спазм и зажмуриваюсь.

«Я че, сдох?»

Пробую открыть глаза еще раз.

Белое, все слишком белое. Кажется, еще немного, и сетчатку выжжет нахрен! Пробую двигаться. Больно, конечно, особенно где-то в грудине, но не смертельно. Значит, живой, руки, ноги тоже на месте. Прищуриваюсь и осматриваю комнату. Она большая, светлая, с огромным окном, из которого прямо на меня фигачит солнце. Если получится встать, то первое, что я сделаю — опущу жалюзи. Рядом с окном стоит стол, на нем — графин с водой и стакан. Делаю попытку встать, не справляюсь и падаю обратно на кровать.

«Жаль. Водички бы я глотнул».

Лежу. Продолжаю изучать комнату: две двери, одна — слева, вторая — возле небольшого шкафа. Типовой больничный интерьер. Получается, меня вчера из койки вытащили и прямо в больничку доставили?

— Вот облом! — Хлопаю рукой по лицу, когда вспоминаю, что все это сделал отец.

Ситуация — отстой. От одной мысли, что меня ждет, отбитые придурками ребра начинают ныть еще сильнее.

— Бля-я-я! — невольно вырывается у меня в тот самый момент, когда дверь в палату открывается.

— Проснулись уже, Кирилл Савельевич? Я сейчас врача позову, —щебечет молоденькая симпатичная медсестра.

— Не надо никого звать! — железным голосом произносит отец и, отстранив ее, входит в палату.

— Но, как же... — хлопает глазками девушка.

— А вот так. — Скользнув взглядом по стройной фигурке, отец останавливается на бейджике. — Старшая медсестра Алена, врач придет позже, а мне очень надо поговорить с сыном. Вы меня поняли?

Девушка быстро кивает и, тихонько прикрыв за собой дверь, выскакивает в коридор. Слежу взглядом, как отец неспешно подходит к кровати, рывком пододвигает стоящий у окна стул и садится. Осматривает меня, задерживает взгляд на разбитой роже и криво ухмыляется. Делает все молча, затягивает паузу, ждет, когда у меня подгорать начнет. Чувствую себя запертым в клетке с хищником, и отец этим умело пользуется. Что-что, а в психологическом давлении ему нет равных.

— Ну что, все еще считаешь, что твоя официантка — лучшая партия для тебя? Как там ее… Ася Горина, кажется? Двадцать три года, уроженка славного городка Кораблинска...

— При чем тут она?

— И то правда! — издевается отец. — При чем тут необразованная деваха, по ночам разносящая напитки таким вот напыщенным павлинам, как ты?! Ни при чем! Ты просто поехал за город на свидание к бугаю с битой. Поправь, если я что-то упустил. Может, это новое развлечение золотой молодежи?!

— Развлечение, только не мое. Пацаны решили в «Бригаду» поиграть, я ответил.

— Из-за девки, — ставит точку в моих оправданиях отец.

— Ну да. А что такого?! Можно подумать, ты никогда не дрался!

— Так, значит, повернул? — Отец наклоняется ко мне и упирается локтями в колени. — Я дрался, много дрался. Правоту свою доказывал, зарвавшихся на место ставил, из-за баб тоже бывало, но и последствия сам разгребал. Чувствуешь разницу? За меня никто не впрягался!

Закатываю глаза, ибо все эти правильные речи уже вконец задрали. Еле сдерживаюсь, чтобы не послать отца куда подальше. Терплю только потому, что в больнице. Выйду — на хрен пойдет!

— Молчишь? Молчи, а я пойду. Некогда мне тут с тобой рассиживаться, не маленький!

Отец встает, небрежно задвигает стул к окну и, наклонившись, от души хлопает меня по больному плечу.

— Давай, сынок, поправляйся, набирайся сил. Эта палата — последнее, что я оплатил. Выйдешь — сразу топай к адвокатам. Те идиоты, что тебя избили, накатали заяву, и, по предварительной оценке, там на тяжкие телесные тянет, так что готовься к долгим судебным разборкам. Опережая вопрос по поводу денег на адвоката, предложу взять их из твоей зарплаты.

— Из какой зарплаты? — Морщусь от боли в руке.

— Ну ты же у нас работаешь? Не беда, что в офисе появляешься раз в месяц, я как примерный отец все равно тебе плачу. Получишь зарплату плюс, — крутит пальцами в воздухе, — какой-никакой больничный и наймешь лучшего адвоката. Только контакты потом его не потеряй: пригодятся, когда с официанткой разбегаться будете.

— Так, значит? Чуть что не по-твоему, так сразу минус бабки, машина? Что еще? На улицу выгонишь или под замок посадишь? Я ничего криминального не сделал! Ася даст показания!

— Ася-то даст, да только ваши слова против слов четырех идиотов — один-один получается.

— Значит, надо, чтобы наши слова были весомее, — требую я.

— Дерзай! — Отец разводит руками, а после прячет их в карманы и направляется к выходу.

Дергаюсь, пытаюсь вскочить с кровати, забыв о своем состоянии, но вынужденно оседаю обратно. Перед глазами все плывет, а в груди печет так, словно меня вскрывают без наркоза. Падаю на кровать и чуть не вою от обиды.

— Пошел ты! Задолбал со своими нравоучениями!

— Это ты меня задолбал! — Отец разворачивается и тычет в меня пальцем. — Со школы тебя из дерьма вытаскиваю, думал, повзрослеешь! Повзрослел, — тяжело вздыхает отец, — а раз взрослый, значит, и расхлебывай по-взрослому!

— Ясно! Кидаешь, да?! Ну и хер с тобой, сам справлюсь! Разберусь, как жить!

— Справишься — молодец, руку пожму. Нет — придешь с повинной и примешь все мои условия.

— А! Так ты спецом все сделал?! Надоумил этих идиотов заяву накатать?

— За кого ты меня принимаешь, сынок?! У нас в стране система прекрасно работает. Пришел в травму, зафиксировал побои, и автоматом все уходит в ментовку. Ты же взрослый, — подкалывает меня отец, — такие вещи должен знать.

«Похер на все! — Роняю голову на подушку и зажмуриваюсь. — Выпишут, тогда и буду думать».

Единственное, что я хочу знать — где Аська. Звонил ей ночью, перед тем как отрубился, «не абонент» была. Использую момент, пока батя не ушел.

— Ася где?

— Не твоя забота! — бросает он, не поворачивая головы. — Я Каплуновым позвонил, сейчас твою невестушку привезут, будет за тобой утки выносить.