Служба на том свете

Ну так вот. В этом длинном коридоре, метрах в пятнадцати от Эктора, выглянув из-за дверного косяка одного из кабинетов, на него не мигая смотрел высокий мужчина со светлыми волосами, тонкими чертами лица и заострённым носом. А взгляд его маленьких глаз обжигал своим холодом.

«Не может быть!» – пронеслось в голове у Эктора. Но это точно был он, Риваль.

Включив максимально возможное самообладание и выдержку, Эктор медленно повернул голову в другую сторону, после чего зашёл в очередной нужный ему кабинет. По выражению лица своего старого знакомого он понял, что тот также был несказанно удивлён этой внезапной встрече.

Буквально через мгновение Риваль скрылся за косяком.

«Вот это да!» – подумал потрясённый Эктор.

Риваль находился в помещении соседнего отдела Управления, то есть, по всей видимости, тоже являлся сотрудником. «Почему я не видел его раньше?» – задумался Эктор. Но тут же сам себе и ответил: «Он мог быть на длительном задании. Или на обучении с выездом. Он мог быть переведён сюда недавно или просто откомандирован на время. Но всё это – не важно! Важно то, что это был Риваль!! И он – сотрудник Службы!!!»

Удивлению Эктора не было предела. Неужели и такие негативные живущие тоже бывают сотрудниками Службы?!

Эктор уже не мог думать ни о какой работе, не поговорив с Куратором. Благо, тот оказался на месте – работал с документами и при этом даже был один, что случалось крайне редко.

Эктор постучался в кабинет.

– Извините за беспокойство, – вкрадчиво произнёс он, войдя внутрь.

– Слушаю, – буднично отозвался шеф, не отвлекаясь от дел.

Стараясь говорить как можно спокойнее, Эктор спросил:

– А исключительно отрицательные живущие бывают сотрудниками Управления?

Прекратив просмотр документов, Тнемил пристально посмотрел на Эктора. И, поняв, что его подчинённый чем-то сильно взволнован, предложил:

– Присаживайся. Не стой как истукан.

Эктор присел напротив его стола. Откинувшись на спинку кресла, шеф произнёс:

– Ну а теперь я действительно тебя слушаю.

– Да тут, понимаете ли… – сбивчиво начал Эктор. – В соседнем отделе нашего Управления я только что встретил одного человека, которого знал при жизни. И в ней он был, мягко говоря, очень нехорошим живущим. А сейчас он, видимо, сотрудник Службы. Скажу больше. Этот крендель – весьма мерзопакостный тип. А точнее, просто законченный отморозок.

– Ты о ком? – поинтересовался Куратор.

– Ну я не знаю, как его зовут сейчас. А лет тридцать-сорок назад он был известен живущим под именем Риваль. Сейчас я видел его в коридоре нашего Управления, в образе из его последней жизни.

– Что за театральность – «был известен под именем Риваль»?! – попытался пошутить Тнемил, но, увидев, что Эктор совсем не был настроен на шутки, произнёс: – Нужно говорить – его звали Риваль. Почему ты считаешь, что он не достоин места в Службе? – уже совершенно серьёзным тоном спросил он.

– Потому что я… имел возможность убедиться в этом при жизни. Очень хорошо имел возможность в этом убедиться, – с металлическими нотками в голосе произнёс Эктор. – Он не просто причастен к убийствам живущих. Он сам их убивал.

– Рассказывай, – проговорил Куратор.

Эктор сбивчиво и эмоционально вкратце рассказал несколько историй из жизни, в которых он сталкивался с Ривалем. Тнемил слушал не перебивая.

– Так вот. И после всего вышесказанного – а по всей видимости, это всего лишь часть его «кривых подвигов» – он, этот Риваль, здесь?! – уже на некотором взводе закончил Эктор.

В кабинете Куратора повисла тяжёлая пауза.

– И вот у меня возникает конкретный вопрос! – уже не сдерживая эмоций, громко произнёс Эктор. – Разве живущих с отрицательными устоями – убийц и прочих отморозков – принимают на службу?!!

– С отрицательными устоями?! – в сердцах переспросил Куратор. – То есть ты считаешь, что ты у нас – исключительно положительный?!

Эктор опустил глаза:

– Ну, в смысле… ну, по крайней мере… не такой уж…

Эктор хотел было что-то объяснить, но Тнемил его жёстко перебил:

– Здесь нет хороших и плохих. Здесь все – сотрудники. И тот факт, что, будучи живущим, ты с кем-то там столкнулся и увидел его с отрицательной стороны, ничего и ни о чём ещё не говорит! Может быть, по отношению к тебе он и поступил плохо, но потом искупил свою вину, – пояснил он. – А может быть, ты сам ошибочно думаешь, что в какой-то ситуации поступил хорошо, а он – плохо. Может быть, всё совсем наоборот! С живущими такое бывает! – очень эмоционально, с ударением на последнем слове произнёс Куратор. А после этого добавил: – Живущие вообще очень любят занижать чужие плюсы и… собственные минусы!

– Зная Риваля, – возразил Эктор, – можно смело утверждать, что он убивал, исходя из своих низменных интересов. Да что там говорить! Он – просто подонок и убийца!

– Какие громкие слова – «из своих низменных интересов»! – с сарказмом повторил Тнемил. – Поверь мне, там, наверху, всё знают!

– Всё знают?! А чем же тогда занимается СВК, если все всё знают?! – резонно возразил Эктор.

Куратор смутился, что случалось крайне редко.

– Ну, может, и не всё, но очень многое, – ответил он. – Так что даже если у твоего Риваля были или есть какие-либо отрицательные качества, то это ещё совершенно ни о чём не говорит. Может быть, ты, как обычно, торопишься с выводами? – Голос Куратора стал более мягким. – Ладно. Иди работай.

– Но… – всё никак не мог успокоиться Эктор.

– Иди работай! – возвысил голос Тнемил.

Встав с кресла, Эктор тихо сказал:

– В отличие от Вас, я его знаю. Скажу даже больше – почти словами классика: я его очень хорошо знаю с плохой стороны!

После этих слов Эктор повернулся и вышел из кабинета.

Куратор пристально посмотрел ему вслед, отложил в сторону карандаш и, выйдя на связь с Центральным постом, произнёс:

– Прошу предоставить мне список сотрудников нашего Зонального Управления с именем Риваль, действительным при жизни и, возможно, до сих пор. Также мне нужны их личные дела и материалы по фильтрации.

– Хорошо. Одну секунду, – приятным женским голосом ответил Дежурный диспетчер.

Прошло примерно полминуты.

– Так, – вновь раздался женский голос. – В нашем Управлении есть только один действующий сотрудник, который в предыдущей жизни носил имя Риваль. Его номер 44/73. Имя на службе оставлено прежнее. Но доступ к информации о нём, к его личному делу и ко всему остальному закрыт.

Тнемил искренне удивился. Он был не рядовым сотрудником, а Куратором с большими полномочиями. И он ещё никогда не сталкивался с тем, чтобы данные о сотрудниках их Управления были бы для него закрыты. От коллег он слышал о подобном, но лично ему сообщили об этом в первый раз.

– Вы мою должность видите? – уже на некотором взводе переспросил Тнемил. – Я – Куратор Восьмого отдела Управления корректировки.

– Я всё вижу. Доступ закрыт, – монотонно повторил холодный женский голос.

– Кем именно закрыт? – повысив голос, спросил Куратор, уже начиная терять самообладание.

– Информация об этом также закрыта, – ответил женский голос, в котором на сей раз появились уже металлические нотки недовольства.

– Понятно! – с досадой проговорил Тнемил и быстро отключился от внутренней связи, чтобы случайно не нагрубить диспетчеру.

Куратор сидел в своём кресле, опершись локтями на стол, а левой рукой упираясь при этом в свой подбородок. Информация о закрытом доступе явилась для него, мягко говоря, шокирующей.

Нарушив тишину кабинета и свои раздумья, он невольно произнёс:

– Вот, значит, оно как… Ну что же, тогда попробуем по-другому.

А между тем уже буквально через минуту после того, как состоялся разговор Тнемила с сотрудником Центрального поста, в переговорных сетях внутреннего сообщения Службы имел место ещё один диалог, о котором Куратор не знал и знать не мог.

– Добрый день, – произнёс приятный женский голос. – Это беспокоит Центральный пост.

– Добрый. Слушаю, – ответил мужской голос с мягким тембром.

– Сегодня в тринадцать сорок семь Куратор Восьмого отдела Седьмого Управления корректировки запрашивал личное дело и материалы фильтрации корректировщика 44/73, в чём ему было отказано, – доложил Центральный пост всё тем же приятным женским голосом.

– Понятно. Спасибо за помощь, – отозвался мужской голос, после чего раздался щелчок отключения связи.

Сразу же после этого мужчина с мягким тембром голоса перезвонил кому-то ещё. Раздался щелчок соединения.

– Да, слушаю Вас, – ответил на том конце бодрый молодой мужской голос. В целях конспирации даже в разговоре по закрытым каналам связи между собеседниками было принято не называть друг друга по именам. Тем более что все абоненты и так понимали, с кем они разговаривают.

– Под Риваля начал копать Куратор Восьмого отдела корректировщиков Тнемил, – сходу сухо проинформировал мужской голос с мягким тембром.

– Понял, – отозвался бодрый голос. – Мы всё сделаем как надо.

– Надеюсь.

После этого связь отключилась.

Глава 15

Через неделю после разговора о Ривале Куратор вызвал Эктора к себе.

Постучавшись, Эктор зашёл в «Клуб любителей космоса», как все в отделе называли кабинет своего начальника. Они поздоровались.

Тнемил сидел в кресле в своей любимой позе – слегка развалившись на спинке, и, внимательно посмотрев на своего подчинённого и несколько мгновений помолчав, дружелюбно поинтересовался:

– Ну как дела, братец?

– Идут помаленьку, – ответил Эктор, стараясь не показывать своего недовольства.

– Скажи, ты всё ещё думаешь об этой истории с Ривалем?

– Ну, мне сложно про это забыть. Не только я один знаю его с плохой стороны, но ещё и друг моего друга.

– Друг моего друга! – ёрнически отозвался Куратор. – Я часто слышу эту фразу: «Друг моего друга – мой друг». Так знай же, что это – уж точно полная ерунда! У моих друзей были друзья, которых я бы никогда и ни при каких обстоятельствах – в силу их жизненных ценностей – не смог бы назвать своими друзьями. Да что там говорить! Даже в моём близком окружении – и то не все мои друзья могут назвать друзьями друг друга. А если они и общаются, то уж я-то знаю, что чаще всего это делается просто для поддержания разговора или из-за пребывания в одной компании со мной. Я сам через такое проходил. И иногда меня очень удивляло, как это у моего друга с одними жизненными устоями есть друзья с совершенно иными! А всё оказалось просто. Мой подлинный друг стал таким, каким я его знаю сейчас, а его старый друг остался всего лишь некоей историей из прошлого. Друзьями они были когда-то давно. Но с тех пор их взгляды на жизнь сильно изменились. И если их что-то и связывает сегодня, то это только редкие случайные встречи и туманные воспоминания.

Повисла пауза.

– Но на самом деле я тебя вызвал по другому поводу, – неожиданно сменил тему Тнемил. – Со следующей недели ты перейдёшь на более серьёзную работу.

– На какую? – не без удивления спросил Эктор.

– Ну, это тоже выполнение служебных поручений по корректировке, но только уже с правом взаимодействия с объектами в рамках долгоиграющих заданий, – объяснил Куратор. – То есть фактически какое-то время ты будешь жить среди живущих и выполнять определённые задачи.

– Спасибо за доверие, – сухо ответил Эктор.

– Да нет, ты просто профессионально вырос и тебе пора приниматься за более ответственные вещи. Так что давай завершай старые дела. Потом пройдёшь недельный вводный инструктаж и обучение, а дальше – за активную работу!

Когда после ухода Эктора дверь за ним закрылась, Куратор тихим голосом проговорил:

– И для тебя так будет безопаснее. А заодно и проверим, имеешь ли ты какое-либо отношение ко всей этой непонятной истории, или нет.

Из кабинета своего начальника Эктор вышел в приподнятом настроении. Он учился, он старался, он действительно много работал, и вот – всё это наконец привело к положительному результату! Его заметили и, можно сказать, повысили по службе!

Однако же, пока Эктор был на пути к своему рабочему месту, у него в голове появилась и другая мысль, которая уже несколько иначе трактовала слова Куратора. А именно: его, Эктора, просто хотят удалить из отдела, чтобы он реже здесь появлялся, ведь инструктажи, обучение, а впоследствии и работа занимают много времени.

«Видимо, Куратор не хочет, чтобы я виделся с Ривалем. А может быть, Тнемила кто-то попросил о том, чтобы он минимизировал моё пребывание в центральном офисе?..» – раздумывал Эктор.

На фоне этой мысли все его положительные эмоции, связанные с переводом на более ответственную работу, вмиг улетучились. Более того. Эктор даже расстроился – и даже очень сильно. А к вечеру он так и вовсе – уже безоговорочно уверил себя в том, что это было никакое не повышение, а, наоборот, удаление – как больного зуба, который уж как минимум отвлекает от важных дел. Однако же деваться Эктору было некуда – ему следовало выполнять приказ.

Так, на следующий день он отправился на обучение. В спецгруппе по подготовке к выполнению долгоиграющих заданий – ДИЗов – их было девять человек из разных отделов Управления. Всевозможные инструкторы обучали их тому, как правильно входить в жизнь живущего надолго – то есть как именно появляться в его окружении для выполнения определённых заданий – и как из неё выходить, минуя какие-либо подозрения на внезапное исчезновение. Оказалось, что это целая наука, и планы входа и выхода нужно заранее и детально обдумывать. Ведь когда задание уже выполнено, сотрудник должен незаметно перестать общаться с объектом – так, чтобы у того не возникло никаких подозрений о причинах исчезновения человека из его жизни.

В особом порядке инструкторы приводили примеры неудачных выходов – таких, когда сотрудники Службы просто исчезали. Всё это в конечном счёте приводило к дополнительным, и далеко не всегда нужным, действиям со стороны объектов – таким, как всевозможные поиски, обращения в полицию, посещения мест работы сотрудника по созданной им легенде и прочее. Подобных вещей следовало категорически избегать.

Так что Эктора и его коллег учили тому, как уходить незаметно и красиво, а на худой конец – посредством имитации собственной смерти. И хотя это являлось крайне нежелательным, тем не менее тоже имело место как вариант. Иными словами, в кандидатов на повышение инструкторы вновь и вновь вдалбливали уже заученные ранее аксиомы поведения и добавляли новые.

Снова всем кандидатам было указано на недопустимость «смерти» сотрудника в мире живущих. Разумеется, бывали исключительные случаи или же острая служебная необходимость, при которых сотруднику просто-таки не оставалось никакого иного выбора, кроме как «погибнуть», но только правомерность подобных действий впоследствии оценивалась контрольно-аналитической группой под руководством Главного Куратора.

В процессе обучения один из молодых сотрудников спросил инструктора о том, что интересовало многих.

– Можно вопрос? – спросил этот щупленький парень.

– Нужно! – улыбнулся инструктор.

– Вот мы на этом свете как бы хорошие, да? – начал щупленький.

– Кто это – «мы»? – переспросил инструктор, посмотрев на паренька с не лишённой удивления улыбкой.

– Ну, мы, сотрудники Управлений, – поддержал коллегу Эктор.

– Ну и?.. – приподнял брови инструктор.

– Так вот, – продолжил щупленький. – Значит, мы – хорошие. А где же те – плохие, которые провоцируют людей на дурные поступки, а потом тащат живущих в ад или куда-нибудь типа этого? Где они? У них ведь тоже, наверное, есть какое-нибудь своё тайное Управление ада, верно? – шуткой закончил свою реплику он.

– Так-так, очень интересное предположение, – протянул инструктор, отложив в сторону карандаш и откинувшись на спинку кресла. – Так вот запомни. Нет никаких плохих и никаких хороших. Все мы, сотрудники Управлений, – нейтральные. Просто у каждого своя работа. Одни корректируют, другие учат, а третьи осуществляют наказания. Например, когда человек при жизни отбывает срок лишения свободы, то для него порой сотрудники мест заключения в определённой мере запросто могут являться, мягко говоря, не слишком положительными личностями, хотя на самом деле они всего лишь выполняют свою полезную работу. А вот если бы живущий не совершил преступления и не отбывал бы тюремный срок, то он, скорее всего, не считал бы их таковыми.

Несколько мгновений инструктор помолчал, а после этого продолжил:

– И те же сотрудники Управления фильтрации – это ваши самые обыкновенные коллеги. И они также выполняют свою работу – важную и нужную. В конце концов, зачем высшим силам было бы создавать отдельно плохих и отдельно – хороших? Какой в этом смысл?! Был просто создан мир живущих, а уж каким в нём быть, каждый выбирает сам. Живущий своими собственными руками постепенно или, как стало модно говорить, в моменте создаёт условия для стечения определённых обстоятельств. Да-да, только он сам – и никто другой! – подчеркнул инструктор. А в душе любого живущего изначально имеют место как светлое, так и тёмное!

Инструктор выделил слово «изначально» – подняв перед собой правую руку.

– В самом человеке, – продолжил он, – идёт борьба между светом и тьмой. Это – так называемый процесс воспитания. Если в человеке побеждает положительное, – а это бывает чаще всего, – то всё нормально. Ну а если верх берёт отрицательное, то тут уже могут подключиться тугие – и они просто досрочно выведут живущего из земной жизни.

– А кто из сотрудников Службы внушает самой большой страх всем негативным живущим? – спросила девушка из группы.

Инструктор рассмеялся:

– И откуда вы у меня такие подобрались – «внушает страх»! Придумала же! Ну ладно, – улыбнулся он, – сейчас объясню вам, исходя из ваших терминов. Короче говоря, для живущих на территории Европы и Азии, имеющих низкий жизненный баланс, самый опасный и внушающий подавляющий страх – это Начальник Евроазиатского Континентального Управления фильтрации. Хотя я вам ещё и ещё раз говорю: он просто выполняет свою работу. Которая будет даже поважнее той, чем занимаемся мы с вами. Вот вы вчера видели, – продолжил инструктор, – на общем собрании справа от меня сидел седовласый мужчина лет шестидесяти пяти в очках?

Эктор вспомнил этого предпенсионера в сером костюме, светлой рубашке и при ярком фиолетовом галстуке. Он выглядел, как очень добрый дедушка, – улыбался и шутил со своими соседями.

– Да, видели, видели, – отозвалось сразу несколько голосов.

– Так вот это и был Начальник Континентального Управления фильтрации, которого так боятся живущие. Но самое удивительное заключается в том, что он и сам тоже очень боится!

– Кого?! – хором выпалило несколько голосов.

– Он боится поступков живущих, на которые ему в силу его обязанностей нужно будет очень жёстко реагировать. А ведь у него исключительно мягкий и добродушный характер!

Глава 16

Как и обещал Куратор, Эктора перевели на следующий служебный уровень – на выполнение ДИЗов. Так, в данный момент он одновременно исполнял три небольших долгоиграющих роли, то есть участвовал в жизни трёх живущих на период от нескольких недель и более – вплоть до выполнения задания.

Эктор понимал, что повышение – это верный показатель качества его работы, – и это, безусловно, ему льстило. Однако же при этом он помнил и наставление Главного Куратора: «Самое важное – это не зазнаваться». Благо, что и Тнемил тоже имел способность с помощью буквально пары слов сбить спесь у любого зазнайки. Как говорил он сам – «если кому-нибудь нужно понизить свою самооценку, то это ко мне!» Он, Куратор, вообще всё делал правильно – и отдел держал в ежовых рукавицах, и одновременно с этим в помощи никому никогда не отказывал.

Что же касалось Эктора, то, поскольку в жизни каждого из вверенных ему живущих не нужно было присутствовать круглосуточно, он успевал по службе абсолютно всё и даже имел немного времени на отдых, а также на то, чтобы повидать свою семью.

Так, например, случайно узнав о том, что в одном ресторане будет проходить корпоратив той организации, в которой работала его супруга, Эктор заранее забронировал столик неподалёку и почти весь вечер наслаждался созерцанием своей жены. Более того. Он хотел даже пригласить свою любимую женщину на медленный танец, но вовремя удержался, поскольку это было бы нарушением принципов Службы, а Куратор бы потом показал Эктору и «медленный танец», и кузькину мать и, возможно, даже кузькиного батю... У Тнемила вообще была богатая фантазия.

А между тем история с Ривалем также получила продолжение, со временем принявшее постоянную форму.

Риваль действительно оказался корректировщиком из Сорок Четвёртого отдела, и Эктор стал периодически с ним встречаться на совещаниях и просто – проходя по коридорам. При встрече Риваль всегда вежливо здоровался. Эктор же просто кивал головой. Пару раз старый знакомый хотел было даже заговорить, но Эктор делал вид, что этого не замечал, и быстрым шагом проходил дальше.

Через некоторое время, поняв, что и Тнемил также проигнорировал его слова о том, что Риваль не достоин быть сотрудником Службы, Эктор набрался смелости и всё, что знал об этом человеке, изложил в письменном обращении на имя Главного Куратора своего Управления.

Последствия для Эктора оказались следующими. Во-первых, он получил нагоняй от Куратора – за «несогласованное творчество на службе». А во-вторых, через пять дней к десяти часам утра Эктора вызвали к Главному Куратору для участия в работе комиссии по рассмотрению его заявления.

«Рассмотрение целой комиссией – это уже кое-что!» – не без радости подумал Эктор.

К своему выступлению он подготовился и даже пришёл чуть пораньше.

Начала заседания комиссии Эктор в одиночестве ожидал возле приёмной Главного Куратора.

Примерно за пять минут до назначенного времени в кабинет вошла группа сотрудников, не иначе – входящих в состав комиссии. Никого из них Эктор и близко не знал, но со всеми уважительно поздоровался. В ответ каждый его тоже поприветствовал. Однако же самого Риваля почему-то не было. «Неужели его не вызвали?!» – с беспокойством подумал Эктор.

В эту секунду из приёмной вышла молодая сотрудница с рыжими волосами до плеч и, посмотрев на него, спросила:

– Вы кто?

– 08/17, Управление корректировки, – бодро и чётко ответил Эктор.

– Так, – начала было девушка, – а где у нас...

Однако же договорить она не успела, поскольку из глубины коридора раздался голос Риваля:

– Я уже здесь!

– Так. Вы – заходите, – произнесла рыжеволосая сотрудница, пропуская в кабинет Риваля. – А Вы, – она обратилась к Эктору, – пока подождите. Если будет нужно, Вас вызовут.

Риваль был одет с иголочки – в деловой костюм тёмно-зелёного цвета. Он уверенным шагом зашёл в приёмную. Проходя мимо Эктора, Риваль приветливо произнёс:

– Добрый день!

Эктор промолчал.

Дверь кабинета закрылась. Эктор принялся ждать.

Время шло, однако же его никто не вызывал. Наконец дверь открылась, из неё выглянула уже знакомая девушка и пригласила Эктора войти.

Посередине просторного кабинета стоял полукруглый стол внушительных размеров, за котором сидела комиссия из девяти человек. Перед ними стоял Риваль. Рыжеволосая сотрудница указала Эктору на место рядом с его старым знакомым, и вот они оба уже стояли перед восседавшей комиссией.

Главный Куратор медленно встал из-за стола. Без всяких предисловий он произнёс:

– Заявление сотрудника 08/17 было рассмотрено и признано комиссией необоснованным. Всем спасибо. Прошу всех приступить к выполнению своих служебных обязанностей.

Эктор увидел на лице Риваля едва заметную – почти совсем неуловимую – улыбку. Сам же он был сильно возмущён таким оборотом дела, однако слушать его никто не собирался. Рыжеволосая девушка просто проводила Эктора вместе с его недругом из приёмной и закрыла за ними дверь.

Эктор хотел было уже в коридоре высказать Ривалю всё, что он о нём думал, но вовремя сдержался от того, чтобы сделать это перед дверью кабинета Главного Куратора.

Зато Риваль сам подошёл к Эктору и тихим голосом спокойно сказал:

– Ты, конечно, зря всё это написал. Но зла я на тебя не держу.

Сказав эти слова, он улыбнулся и направился вдоль по коридору бодрым пружинящим шагом.

Когда Эктор вернулся в отдел, то, встретив Куратора, он вновь вынужден был напороться на нравоучения на тему «не лезь туда, куда тебя не просят».

– У тебя же полным-полно работы! – с негодованием произнёс Тнемил. – И в ней плюс ко всему то и дело ещё и происходят сбои! А он, видите ли, рапорты строчит... Чтоб вечером мне доложил о ситуации по своим заданиям!

Да, Куратор был абсолютно прав. В последнее время у Эктора начался очень напряжённый график службы. Однако же, как это нередко случается, параллельно с выполнением большого объёма работы стали появляться и кое-какие недочёты. В основном небольшие, но иногда – даже трагического свойства.