Служба на том свете

«Значит, время у меня ещё есть, и нужно стараться совершать как можно больше усилий для того, чтобы выглядеть ещё лучше!» – так думала Елена. Однако же, проведя примерно год в совершении подобных усилий и щедро поднакопив непогашенных кредитов, она наконец поняла, что всё это – совсем не то, что нужно.

Знакомства в ночных клубах ни к чему серьёзному не приводили, поскольку там можно было встретить либо таких же, как и она, студентов, либо молодых людей чуть постарше. Но даже и те в основном пока только, что называется, шли к успеху – и, прогуляв в клубе за одну ночь треть своей не очень-то большой зарплаты, до конца месяца вынуждены были жить, мягко говоря, весьма экономно.

Впрочем, встречался в ночных клубах и третий контингент молодых людей – это гиперинфантильные детки богатых родителей. Некоторые из них, пуская девушкам пыль в глаза, на самом деле оказывались предельно пустыми интеллектуально и духовно. К слову сказать, сама Лена считала себя человеком с недостаточно широким кругозором, но, пообщавшись с некоторыми представителями визуальной богемы, она увидела, что в их головах, кроме понтов и шального ветра, нет абсолютно ничего. Эти люди были целиком и полностью зависимы от своих отцов и матерей, и крутыми, как обрывы, они казались лишь только в стенах ночных клубов.

Случайно познакомившись и пообщавшись с родителями некоторых из них, Лена запомнила две вещи. Во-первых, это мнение их самих о своих взбалмошных отпрысках, которых за глаза многие из родителей называли «мой балбес» или «мой обалдуй». Кстати говоря, это слово Лена, как ни странно, услышала впервые в жизни. А во-вторых, девушка навсегда запомнила взгляд мамы одного из таких обалдуев. В этом взгляде было всё – и понимание того, что она, Лена, с её сыном только из-за денег, и одновременно с этим – презрение к девушке как к человеку и полное её отторжение. Иначе говоря, никаким женским счастьем для Елены в тех краях даже и не пахло.

Что и говорить – подобные взгляды мамочек, безусловно, царапали самолюбие девушки, а их сынки при этом и вправду были отъявленными балбесами, потому как ни к чему не стремились, кроме того, чтобы выпросить у родителей денег «на жизнь», поиграть в компьютерную стрелялку и подъехать на крутом папином авто к месту учёбы или на свидание.

И окружение у таких псевдомачо тоже было соответствующим.

Однажды, оказавшись в кругу подобных отпрысков, Елена была поистине ошеломлена их разговором о том, что и кому из них достанется после смерти их родителей. Понятное дело, что и сама девушка была далеко не ангелом, однако же такие кощунственные темы её глубоко покоробили.

Своих подруг подобные бездельники совершенно не ценили, потому что им и так приходилось отбиваться от большого количества девушек, которые «клевали» на их внешний антураж беззаботной жизни. Так что в общении с подобными типами Елена рано или поздно тоже перестала видеть какие-либо перспективы.

При этом в Ленином сердце всё ещё теплилась надежда встретить настоящую любовь, – «и желательно с деньгами», – но горизонт, увы, пока что совершенно пустовал.

Так, отказавшись от затеи выйти замуж за богатенького паренька, девушка решила направить свой меркантильный взгляд на такой вариант, как мужчины в возрасте тридцати пяти – сорока пяти лет. Такие люди часто были уже материально обеспеченными и развитыми интеллектуально. Многие из них, разумеется, уже давно имели жён, но некоторые по-прежнему вели холостую жизнь.

Первый Ленин зрелый «экспонат» носил гордое имя… Нет, не Владимир. А Борис. Лена пыталась найти этому имени более ласковую форму – к примеру, Бориска, Борюсь или Борюсик. В итоге ей пришлось остановиться на Борьке. Правда, оно звучало как кличка молодого бычка на выпасе. А точнее сказать – на самовыпасе. С тех пор всех возрастных «бычков» на самовыпасе Лена стала называть одинаково – борьками.

Девушку напрягало то, что всем им, этим борькам, от неё было нужно только одно – и эта самая нужда была далека от подлинных семейных отношений. Да, на начальной стадии общения такие мужчины могли похвастаться своей щедростью, но когда проходило немного времени, интерес к подругам у них ослабевал или же пропадал вовсе.

Как только Лена заводила разговоры о семье, все реплики очередного из борек сводились к тому, что, безусловно, всё это очень важно, но сейчас для этого далеко не самое удачное время. А когда же оно, это время, наступит, девушке всякий раз было непонятно.

«Короче, всё! Это снова тупик!» – подобные мысли приходили в голову Лене с завидной регулярностью.

При этом стоит добавить, что её выходы в свет с каким-либо из борек также носили весьма специфический характер. В компании ровесников Лены косо поглядывали на её «старика». А в обществах, близких борькам, аналогичные взгляды супруг их друзей падали уже на саму девушку. Особенно безрадостно Лену отсверливали своими взглядами те жёны друзей её очередного избранника, которые были примерно одного с ним возраста. Разумеется, внешне все эти женщины улыбались, но только вот никакого добродушия от них не исходило. На самом деле все они готовы были девушку испепелить, а это её серьёзно напрягало.

Хотя, с другой стороны, всё было относительно.

Однажды, когда они с очередным борькой сидели в ресторане, Лена на минутку вышла в туалет – припудрить щёчки. А возвратившись, она ещё издалека заметила, как молодая официантка весело щебетала с её кавалером.

Приблизившись к своему столику, Лена окинула девушку ледяным взглядом и сухо произнесла:

– А я смотрю, у вас тут весело!

После этих слов молодая официантка мгновенно испарилась, а борька отчуждённо закинул взгляд на потолок. И, увидев это, Лена поймала себя на той мысли, что жён друзей всех её борек в принципе очень даже можно понять.

А вообще, рядом с такими зрелыми ухажёрами особой уверенности в жизни девушка не испытывала. Они постоянно то болтались где-нибудь на вечеринках, то разлёживались на курортах, а говоря иначе – пытались сорвать все радости этого мира. Как будто им через неделю умирать. А сами при этом продолжали жить припеваючи – думая лишь только о себе.

Чтобы контролировать таких борек, Лене приходилось не только с ними постоянно куда-то ездить, но ещё и самой предлагать места для посещения, в которых ей вместе с её ухажёрами было бы комфортно. «Правда что, порой приходишь со своим кавалером в такое – самой тобою – выбранное место, а там половина твоих знакомых девочек точно с такими же борьками! Через пару месяцев их контингент обычно меняется, и всё начинается заново. А время-то идёт. Так что скоро уже и пластика будет не в силах одолеть мою наступающую на пятки двадцатипятилетнюю старость!» – литературно сокрушалась Лена.

Своими мыслями и чувствами она часто делилась со своей подругой Тоней.

Выучившись на медсестру в медколледже, Антонина тихо жила и неспешно работала в одной из частных клиник города, активно помогая врачу-эмбриологу. В будущем она сама тоже хотела стать таким специалистом и уже многому научилась. У неё самой в личной жизни всё было тоже далеко не идеально. Семьи у Тони пока не сложилось, так что общих интересов и тем для разговоров у них с Леной хватало с лихвой. И хотя подруги ничего хорошего в отношениях с противоположным полом пока что не добились, обе они всегда испытывали искреннюю готовность помочь друг дружке в том, чтобы обрести это пресловутое счастье в личной жизни.

Также Лена делилась с Тоней откровениями о своих победах и поражениях. Хотя, что касалось побед, то это звучало, пожалуй, слишком громко, – потому как провести с кем-либо ночь и уже через короткое время после этого при встрече ограничиваться лишь только словом «привет!» и при этом даже избегать друг друга – всё это, вместе взятое, назвать победой было довольно сложно.

Впрочем, в некотором роде подобные истории действительно являлись победами, но только победами, что называется, одного дня, при этом больше похожими на стратегические поражения. При этом для своей подруги Лене всякий раз приходилось выдумывать нечто эпически-романтическое и завершать свой очередной рассказ фразой: «И тут Карфаген пал!» А поскольку обе подружки не особенно отличались в познании истории, то, по большому счёту, было не очень понятно, кто именно пал на самом деле – то ли очередной борька перед Леной, то ли она сама – перед ним. Но всё равно это звучало красиво. И как будто бы даже умно. Поэтому Лена и повторяла эти слова каждый раз.

Помимо прочего, однажды Елена рассказала Тоне и о своей заоблачной мечте – о преподавателе с её кафедры Альберте Маратовиче, а также о сложностях, связанных с этим направлением её любовной атаки.

Что именно понравилось девушке в Альберте? Он был молод, умён, рассудителен, очень обеспечен финансово и хорош собой. Правда, у него была жена, но детьми они пока что ещё не обзавелись. Поэтому, как казалось «многоопытной» Лене, разрыв их отношений ради неё, если что, пройдёт легко. Сложность состояла в том, что преподаватель игнорировал как все Ленины знаки внимания, так и лёгкое кокетство, регулярно проявляемое ею. И это – при том, что иногда девушка откровенно намекала, что готова сменить угол атаки на Альберта до параллельного земле. Однако же всё было без толку.

Со временем она поняла, что питает к Альберту какое-то особенное чувство, не испытанное ею ранее. Видимо, это любовь! – диагностировала взволнованная Лена своё «заболевание». При этом любовь Лены к Альберту, острая и всепоглощающая, наполнила её разум, превратив все её мысли в навязчивую сладостно-горькую мелодию, где Альберт был уже единственной нотой.

Разумеется, своей близкой подруге Лена показала его фотографии. Внешний вид преподавателя Тоне понравился, что она выразила следующей фразой:

– Симпатичненький, если не дурак!

– Он уж точно не дурак, а целый кандидат! – с достоинством заявила Лена.

– Кандидат тебе в мужья? – рассмеялась Тоня.

– И это тоже, – серьёзным голосом ответила её подруга. – Но вообще-то он – кандидат наук. Образованный!

– Ну, это ещё ни о чём не говорит, – возразила Антонина. – Образованный человек и умный человек – это ведь не синонимы. Я лично знаю двух людей с высшим образованием. Конкретно эти двое – по жизни полные дураки, и в голове у них ветер гуляет. Зато вон мой сосед, дядя Коля, ещё в советское ПТУ ходил, так от него жизненной мудрости услышишь больше, чем от иных бакалавров или магистров. И такое бывает…

Конечно, в чём-то точки зрения Лены и Тони не совпадали. Но в одном они были совершенно солидарны: если мужчину взять в оборот, то его можно изменить или, проще говоря, перевоспитать. «Ну и что, что сейчас у него есть какое-то качество, которое тебя не устраивает! – думали они. – Со временем ему постепенно можно привить и иные черты характера».

Иногда на эту тему Лена дискутировала с одной своей знакомой – барышней в разводе, которая была старше её лет на десять. Так вот эта самая экс-мадам имела совершенно иное мнение о перспективах перевоспитания мужчин. И она всегда говорила Лене следующее:

– Запомни, девочка. Если у мужчины есть какие-либо жизненные устои и привычки, кардинально ты его уже не изменишь. Ни-ког-да. Во время знакомства все люди пытаются показать лучшие качества, скрывая свою подлинную натуру. Но ведь у любого человека его натура со временем будет выпирать всё больше просто потому, что её невозможно скрывать всегда. Суть человека неминуемо будет проявляться в его словах, в его взгляде на вещи и, уж конечно, в его поступках – сначала потихоньку, а впоследствии – с нарастающим эффектом.

К таким нравоучениям «опытной» разведёнки Лена относилась с недоверием. Она думала, что та просто-напросто не смогла перевоспитать своего мужа, вот и все дела. А она, Лена, уж конечно, всё сможет!

Чтобы быть поближе к своей цели, она даже устроилась на работу помощником на кафедру университета, на которой преподавал Альберт.

В обществе Альберта Лену окутывало необъяснимое чувство внутреннего покоя, ощущение свободы от тревог, страхов и суеты. Это была не просто симпатия, а нечто большее, окрыляющее душу, словно первая звезда на ночном небосклоне. Она уже рисовала в своём воображении картины их совместного будущего: и ласковые рассветы, и жаркие полуденные часы, и тихие вечера вдвоём…

Казалось, в последнее время и в его взгляде промелькивала искра заинтересованности, но что-то удерживало Альберта от признания. Долгими бессонными ночами под монотонный свет уличного фонаря Лена лежала, устремив взгляд на линии швов на потолке своей спальни. В голове роились мысли, сплетаясь в затейливый вопрос: как найти тот самый решающий ход, после которого Альберт не сможет устоять, и в её жизнь наконец ворвётся долгожданное счастье с любимым человеком?

Между тем приближался Новый год. Отметить предновогодний междусобойчик сотрудники кафедры решили дней за десять до самого праздника. Это мероприятие представляло из себя хоть какую-то возможность сойтись с кандидатом наук.

Разумеется, Лена рассказала об этом своей подружке, но сама при этом довольно слабо верила в успех. К девушке Альберт был внешне равнодушен. Да и алкоголь он тоже употреблял в меру – до излишеств никогда не доходило. И всё-таки Лена надеялась на какое-нибудь чудо.

И вдруг оно, это чудо, – а точнее, его подобие – на самом деле произошло.

Однажды вечером – дело близилось к середине декабря – у Лены зазвонил телефон. Она взяла трубку. На том конце раздался бодрый и радостный голос Тони:

– Привет! Как дела?

– Да нормально. А что ты такая довольная? – монотонным голосом отозвалась Лена, не понимая повода для столь бурных эмоций подруги.

– Бросай всё и немедленно ко мне. Есть важные новости! – взахлёб выпалила Тоня.

– Для кого важные? Для тебя? – зевнув, поинтересовалась Елена.

Хмыкнув в ответ, подружка продолжила:

– Для кого, для кого… Догадайся! Короче говоря, приезжай. Жду. И к чаю ничего не покупай. Всё есть.

И, не дожидаясь ответа подруги, Тоня сбросила вызов.

Лена посмотрела на часы. Было двадцать сорок пять. Зачем так поздно ехать к Антонине, она не понимала. Но безапелляционный тон подружки заставил Лену одеться и вызвать такси.

Приехав к Тоне, она была несколько удивлена её загадочной улыбке.

– Привет. Чего звала-то? – как можно более спокойно спросила Лена. – Как-никак, поздний вечер уже.

– Проходи. Чайку попьём, – продолжая всё так же загадочно улыбаться, проговорила Тоня и проводила Лену на кухню.

Кухонька в Тониной хрущёвке была совсем махонькой, но благодаря красивым шторам и вязаным салфеткам в один тон очень уютная. Лена с давних времён любила секретничать с подружкой именно на этой кухне.

Разлив по чашкам чай и продолжая улыбаться, Антонина уселась напротив Лены, ни слова не говоря. Не иначе, Тоня молчала, растягивая удовольствие перед сообщением каких-то совершенно особенных новостей.

– Ну говори уже! – с нетерпением в голосе произнесла Лена.

В очередной раз улыбнувшись и глубоко вздохнув, как это делают некоторые ораторы перед своей речью, Тоня наконец начала:

– Ты же знаешь, что я работаю в медицинской клинике по репродукции и в том числе – по экстракорпоральному оплодотворению, ведь так?

– Ну знаю, – вяло ответила Елена. – И что?

– Так вот, – продолжила Тоня. – У нас в клинике есть подразделение по криоконсервации биоматериалов доноров и пациентов.

– И что? Ты предлагаешь мне выступить донором? Или, может, забеременеть от него? – усмехнулась Лена.

– Да подожди ты! – с лёгким раздражением оборвала её Тоня. – Недавно я получила задание от руководителя отделения – сформировать пакет возможных вариантов доноров для одной женщины, которая хочет забеременеть. У неё имелись определённые требования к внешнему виду будущего ребёнка и так далее. Ну так вот, – переведя дух, продолжила подружка. – Мне дали это задание, и я начала изучать личные дела доноров и подбирать материалы. И совершенно случайно я наткнулась на перечень пациентов клиники, которые воспользовались услугой криоконсервации биоматериала при подготовке к ЭКО. Во внутренней документации клиники – для персонала – есть дополнительные данные о таких пациентах. А теперь угадай, кого я там нашла!

– Данные своего двоюродного брата? – уже совершенно заскучав, ухмыльнулась Лена.

На мгновение остолбенев, Тоня воскликнула:

– Какого ещё брата?!

Однако же, сообразив, что это шутка, выпалила:

– Дура! Я нашла там данные твоего Альбертика! Как выяснилось, он – пациент нашей клиники, в том числе – в части криоконсервации. Возраст и место работы – всё совпадает. Я проверила код пациента в другой базе данных – и опять всё сошлось. Так что это – твой Альберт Маратович. Точно!

После этих слов Тоня, замерев, вперилась взглядом в Лену, в глазах которой между тем затеплился неподдельный интерес.

В воздухе повисла пауза.

– И что мне теперь с этой ценной информацией делать? – через некоторое время нарушила тишину Елена.

– Что делать, что делать… Действовать! – твёрдым голосом произнесла Антонина. – Представляешь себе такую ситуацию, когда вы с ним остались одни?! И даже если у вас с ним этого самого не случится, главное, чтобы он ничего не помнил! А потом ты – беременна, и тест на ДНК показывает, что он – отец твоего ребёнка, и… всё! – И улыбка подружки вновь стала загадочной.

– Но ведь у него же есть жена! – возразила Лена.

– Жена, жена… Но ведь ребёнка-то у них пока ещё нет! – вновь возвысила голос Тоня. – А тут вдруг ты – молодая, красивая – да ещё и с ребёнком в придачу! Заметь – с ЕГО ребёнком! Кстати, его жена тоже числится в картотеке нашей клиники. Судя по её процедурам и курсу лечения – все сложности с беременностью связаны именно с ней. И вылечить его жену, судя по всему, пока не получается. Так что решайся. Я всё устрою. У меня есть доступ в криоцентр клиники. Есть и знакомый врач, которого мы не будем полностью вводить в курс дела. Я всё обговорю и сама сделаю эмбрион – ваш с Альбертиком. А потом проведём неофициальный перенос его тебе. Разумеется, понадобятся деньги и всё такое, но...

Антонина замолчала.

Лена задумалась.

Да уж. Ничего не скажешь. Вариант, предложенный подружкой, был весьма оригинальным. В такой партии ребёнок – сильный козырь. Очень сильный.

– А что если он не захочет разводиться с женой? – наконец проговорила Лена. – А я при этом – уже беременная? Или даже уже с его ребёнком?..

– Давай ещё раз подумаем, – предложила Тоня. – Итак, у него – жена, но детей нет. Завести их они не могут. Он, как ты говоришь, наверное, и ходит такой мрачный, потому что всё у них и так идёт к разводу. И тут – ты! И всё у тебя при себе, включая ребёнка, который уж точно от него, что будет видно по анализу ДНК. Вот скажи, ты бы сама на его месте кого выбрала – себя или её? Ну, в смысле – его жену?.. – И Тоня рассмеялась.

– Все люди любят выбирать самих себя. Но тут всё может быть и по-другому, – хмыкнув, ответила Лена и улыбнулась. – К тому же я не знаю, почему именно он ходит мрачный. Может, у этого есть и какая-то другая причина.

– Да ты уж не сомневайся! – продолжала настаивать Тоня. – Если что-то у него с разводом вдруг и забуксует, позвонишь ему пару раз вечерком или ночью на домашний, попадёшь на его супругу и сообщишь ей о том, что ты беременна от её мужа. А потом по вечерам будешь названивать ему на мобильный, чтобы жена всё слышала. И всё! Чудовищный скандал ему обеспечен. Поверь, нам, женщинам, только дай повод – и мы не будем пытаться докопаться до сути. Мы просто всё разнесём вдребезги – даже наше собственное счастье!

– И когда ты стала такая опытная? – с ехидством поинтересовалась Лена.

– Ну, к сожалению, – неожиданно тихим голосом продолжила Тоня, – про то, что женщины часто разбивают своё счастье, так ни в чём и не разобравшись, это правда. Но мы с тобой, – подружка повысила голос, – даже это используем себе на пользу!

– Хорошо, я подумаю, – после недолгого молчания ответила Лена.

– Но, – Тоня подняла вверх указательный палец, – никому об этом ни слова. Сама понимаешь, я – твоя подруга и иду на большой риск. Ради тебя и твоего счастья.

– Я всё поняла, спасибо, – отозвалась Елена и начала собираться домой.

Все последующие дни она думала об авантюрном варианте, предложенном Тоней. Понятно, что у него были как плюсы, так и минусы. Хотя по большому счёту ничего особо плохого девушка во всём этом не видела. Это действительно был надёжный способ выйти замуж за Альберта, тем более что и ребёнок в таком случае был бы уж точно от него. На случай если её грандиозные планы с преподавателем посыплются, как карточный домик, Лена продумала и «запасные аэродромы».

Но самое важное теперь — это придумать, как ей изящно вскарабкаться на Альберта…

Глава 18

Новогодняя вечеринка сотрудников кафедры шла полным ходом в доме у коллеги. Часть блюд для праздничного стола они приготовили сами, а другую купили – и весьма неплохо проводили время.

У Лены, согласно совместному с подружкой гениальному плану, получилось устроиться за столом рядом с Альбертом Маратовичем.

Непринуждённо улыбаясь, девушка строго следила за тем, чтобы его рюмка не только была всегда полной, но ещё и с завидной регулярностью им опустошалась. Более того. Лене удалось незаметно высыпать в рюмку Альберта щепотку белого порошка, который ей передала Тоня. Со слов подруги, это должно было подействоват