Солдаты Солнца. Книга 1

- Ты мне этим прожужжал уже все уши.

- Гэбриэл! Я хочу помирить истерзанную душу Земли и человека, который разрушил и всё ещё продолжает разрушать свою планету и самого себя.

Полковник нахмурился и посмотрел на старика с нескрываемым сочувствием:

- Помирить? Человека разрушающего и ту самую Землю, которую он втоптал в грязь по самые лопатки?! Надежда умирает последней, Джон?!

- Надежда не умирает никогда! У нас ещё есть шанс и немного времени. Но у меня нет самого главного: посредника… Как ты сам понимаешь, такое дело не провернуть без нейтрального и понимающего посредника – это будет просто невозможно! И посредник должен быть не из нашего настоящего, но из нашего мира… Ты должен понять меня! И простить за всё, что я успел наворотить за свою жизнь: я ведь прекрасно осознаю, что плохого было в несколько раз больше, чем я мог бы сделать хорошего.

Полковник окутал себя непроницаемой пеленой дыма и внимательно посмотрел на профессора:

- Джон, не оправдывайся, я всё понял… Ты прав! Наше дело посредническое: вывести людей, за которыми нас прислали, из зоны смертельной опасности. Тут я с тобой полностью согласен!

- Гэбриэл, всё именно так… Но разве я могу тебя просить о большем, когда самое главное на этом этапе – спасение человечества!

- Спасение кучки съехавших с тормозов женщин-солдат! Будь всё же объективен в определениях всего человечества.

- Разве за первым этапом не следует второй, третий, четвёртый… Жизнь всегда продолжается, Гэбриэл, она никогда не останавливается, если её не останавливают насильно.

- Я тебя понял, Джон! Понял – хотя это совсем непросто… Для начала, как и когда мы сможем выйти из этого криоящика? Лично я не видел ни одной двери, ведущей на ту сторону бункера. И ещё! Мы глубоко под землёй, хотелось бы знать, что над нами расположено – в точности до дюйма.

Профессор сразу же оживился:

- Насчёт дверей не беспокойся, Гэбриэл, завтра мы их откроем… И запомни, прямо над нами подвалы старого криохранилища и мой дом-бункер, о котором все знают, как о моём постоянном месте проживания. Над старым криохранилищем – новая криолаборатория. Это всё под землёй! А уже на поверхности созданный мною Центр Нанотехнологий… Отсюда до поверхности немногим больше ста семидесяти футов.

- Не такая уж большая глубина, чтобы однажды ещё кому-нибудь не пришла в голову гениальная идея откопать твой бункер.

- Спутниковая система полностью уничтожена, а все их приборы обнаружения видят только базальтовую скалу, на какой и положено было ставить криохранилище. Я этот фактор досконально продумал ещё шестьдесят лет назад, когда начинал готовить пути отступления из их системы.

- Ты не знаешь полковника Бэккварда, Джон!

- Ещё и как знаю, Гэбриэл! Генерал-президент Бэкквард – наш любимый демократ! По крайней мере, он сам так считает… И это правда! Бэкквард – демократ. Особенно это касается того, с чем он не в состоянии справиться: подобное попадает в раздел «личной демократии» генерала Бэккварда… О! Время!.. так-так, так-так… Мы уже почти два часа с тобой болтаем, а генерал что-то сегодня задерживается со связью. Пора, пора с ним выходить на связь! И кстати, канал связи проходит непосредственно через криохранилище, в котором я живу постоянно вот уже как двадцать лет. Во время Последней Войны половина земного шара ушла под землю, только не многих это спасло… Так-то, Гэбриэл!

На приёмном пульте телебука загорелся индикатор вызова – и следом раздался настойчивый дребезжащий звонок, какой обычно бывает в допотопных хрипящих телефонах.

- А! – отмахнулся профессор. – Не обращай внимания, это из-за криосетки на бункере, мелочи…

Профессор показал Гэбриэлу на ту сторону стола – полковник зашёл за линию угла обзора с экрана телебука. Профессор посмотрел на рассечённое на квадраты цельное полотно считывающего пульта клавиатуры телебука и ткнул пальцем на кнопку развёртывания экрана: точка из приёмного пульта клавиатурного телебука взметнулась вверх и развернула чёткий экран голографического монитора… На профессора Румаркера смотрело сердитое вытянутое лицо с гладковыбритыми щеками и холодными щёлками бесцветных глаз из-под чёрного козырька военной фуражки ОСОЗ.

- Профессор Румаркер, мы почти вас не видим и не слышим! Наноцентр получает устные уведомления с вашего домашнего телебука вот уже восьмой день!! Нас интересует ваша работа!! Что вы столько времени делаете дома?!

- И я рад вновь видеть вас, Мистер генерал-президент… Должно быть, у вас опять был тяжёлый день, раз вы сегодня задержались со связью на целых полчаса. И как же я понимаю вашу раздражённость и эти тёмные круги под глазами! Советую чаще принимать на ночь прохладный душ и не пить так много дубового коньяка… Я болен и стар – и вам это прекрасно известно даже без доносов ваших верных прихлебателей: старость имеет право на снисхождение.

- Ай, перестаньте читать мне нотации, профессор! Я не ваш студент... Меня интересует ваша работа! Как скоро мы увидим от вас что-нибудь новенькое и существенное? Вы совсем перестали снабжать нас своим «ручным материалом». Индианаполис задыхается от нехватки качественных и продуктивных наночипов!

- То, что Индианаполис задыхается, не моя вина… А на каждый новый наночип типа «наномолодости» нужна светлая идея и немного таланта, Мистер генерал-президент: настоящие творения не рождаются по заказу, они приходят в виде божественного озарения.

- Вы нам нужны, профессор, Наноцентр требует вашего присутствия и ваших рук! Каффа просит помощи!

- Совету ОСОЗ снова не хватает наночипов нашего Центра Нанотехнологий?

- Наночипов им хватает и своих! Правительственному Совету ОСОЗ не хватает ваших индивидуальных «ручных» наночипов, профессор! И вы это сами знаете… Старейшина Каффы просит наших особых наночипов «молодости» и «живой органики».

- Снова? И зачем Старейшине такое количество «ручных» наночипов? Вы случайно не знаете, Мистер генерал-президент, он их что, ест на обед и закусывает ими на десерт?

- Перестаньте ёрничать, профессор!! Вы прекрасно осведомлены: особые наночипы нужны не Старейшине лично, а Правительственному Совету ОСОЗ и его задыхающимся мегаполисам.

- Нет – не мегаполисам, генерал! А солдатам и правителям этих самых мегаполисов!

- У меня нет времени на пустые пререкания, профессор! Вы забираете у меня драгоценное время… И вы опять от нас запрятали под своей крышей сержанта Лео Румаркер!!

- Ах, так вот какова истинная причина столь раздражённого визита! Вот что вас на самом деле так сердит, Мистер генерал-президент…

- Говорите по существу, профессор!

- Лео тяжело больна – я вам уже докладывал и не раз. Как вам известно, последний её дебош на бруклинской помойке закончился для неё весьма и весьма плачевно: потерей целого глаза и части руки… На данный момент я её полностью восстановил, но Лео снова находится в летаргическом сне, близком к метаболической коме. Так что вряд ли в ближайшее время она сможет выйти к вам на службу.

- Я вам верю, профессор: вот уже больше двух месяцев в Бруклин-городе непривычное затишье, а это значит, что сержант Румаркер снова отсыпается под крылышком своего всесильного покровителя… Сержант должна лежать в военном госпитале, а не у вас дома, профессор!!

- Лео сейчас не на постоянной службе в вашем Форте, если вы вдруг запамятовали, генерал. Она работает на ППС только по одноразовому найму, обычным наёмником! Почините пока что городские стены без неё – Наноцентр в достатке снабжает вас и солдатами, и военными наночипами… К тому же ваш Военный госпиталь для ветеранов – нездоровый рассадник смерти, генерал!

- У вас слишком безупречная репутация, профессор Румаркер, иначе я вновь заподозрил бы вас в заговоре против народа Америки.

- Какие громкие слова о целом народе Америки, Мистер генерал-президент … И моя репутация тут ни к месту: гений наноэкспериментатора – вот цена вашего истинного терпения на небосклоне вашего довечного правления. И конечно же можете не переживать по поводу заговоров против ОСОЗ: их уже давно некому осуществлять! По крайней мере на необъятных и пустынных просторах нашей Великой Америки… У вас ко мне дело, генерал? Или вы старательно напрашиваетесь к публичному затворнику на чашечку бразильского кофе из нашей наногенетической лаборатории, или вам, как всегда, требуется очередная подтяжка кожи на скулах: наночип «молодости» уже не справляется с коньячной перегрузкой, которую вы ему в изобилии презентуете каждый божий день? Не похоже, чтобы наши общие беды отражались на вашем подтянутом лице отъявленного негодяя.

- Самонадеянный цинизм всегда был вреден учёным такого ранга, как ваш, профессор Румаркер. И если я к вам соберусь одного дня на чашечку бразильского кофе, то, думаю, мой визит может затянуться для вас до неприличия надолго – как минимум на несколько лет Казематов! Штабной полковник Миша Васильева бесследно испарилась именно из вашего Центра Нанотехнологий и до сих пор не найдена! Без своих ног она далеко уйти не могла. Говорят, здесь не обошлось без вашего личного вмешательства, дорогой вы наш кудесник.

- Публичные слухи – не более чем пища для досужих сплетен.

- Да?! А как насчёт пропавшего соломонова алмаза, Х-кристалла, прямо из сердца вашего Наноцентра, из главной лаборатории?! Моя охрана лично передавала его вам в руки месяц назад, а неделю назад он попросту испарился – в никуда! И ведь это не первый такой случай!

- Меня не было в моём, вернее сказать, уже давно в вашем Наноцентре, генерал, последние, как вы знаете, восемь дней! А до этого, насколько я помню, всё было спокойно… и Х-кристалл всё ещё находился в моей главной лаборатории…

- Это-то меня больше всего и настораживает!

- Чего-нибудь ещё изволите, генерал?

- Изволю! Не сомневайтесь… Честно говоря, я уже подумываю, не сделать ли мне основательную ревизию вашего старого криохранилища, любезный профессор?!

- Претензии охраны предъявляйте не ко мне, а к своим «загонщикам»: я не занимаюсь слежкой и отстрелами неугодных вашему демократическому режиму! Моя работа – удерживать на ногах тех, кто ещё может выстоять… Не вешайте мне на шею своих собственных собак, генерал!

- Ваша прямота – ваше спасение, профессор! Но помните, я – единственный человек в этом городе-государстве, который в состоянии дать вам возможность действительно жить и работать без каких-либо существенных помех.

- Я безмерно рад, Мистер генерал-президент, что всё ещё имею высочайшее покровительство со стороны вашего Правительственного Департамента Службы ОСОЗ.

- Если пропажа полковника Васильевой или Х-кристалла всё-таки окажется хоть как-то связана с вашим именем, профессор, ваши прежние заслуги не станут на сторону защищающего вас адвоката: вам придётся переехать на новое и постоянное место жительства, прямо ко мне под крылышко – в Казематы Форта Глокк. И как только сержант Румаркер проснётся, немедленно пришлите её на базу Форта: у меня для неё есть работа!

- Не сомневаюсь, что у вас всегда есть для Лео работа! Что, генерал Бэкквард, никто не хочет добровольно выходить за стены Индианаполиса? Даже солдатам-генокерам нужно святое знамя победы и духовная поддержка для безрассудной храбрости: все настоящие мужчины нынче на кладбище мировой истории…

Голографический экран телебука сузился в тонкую чёрную линию и погас.

- Чтоб тебе гореть в Аду со всеми твоими угрозами, свинья!.. узурпатор!.. тираннозавр чёртов!.. сволочь генеральская!.. Чтоб тебе клеша по самые гайки натянуло!!

- Угу… Да ты, оказывается, ещё тот вор, Джон: воруешь из собственного Наноцентра не только чокнутых солдат и дезертиров, а ещё и соломоновы алмазы потихоньку тягаешь из-под самого носа охраны Бэккварда? – Гэбриэл вышел из-за стола.

- Ах, перестань, друг мой! Сейчас не до этого. Видишь, какие проблемы сулит нам покровительство такого невидимого противника, как твой «лучший друг» и заслуженный инквизитор всех времён и народов – генерал Бэкквард!

- Что поделать, Джон! Люди любят приносить друг другу боль, они просто не могут без этого жить… Лица я не видел, но голос его – полковника Бэккварда.

- Да… мразь ещё та: ничьей жизнью, кроме своей, естественно, не дорожит ни на йоту, правительственная сволочь! За последние пятнадцать лет он даже помолодел – то ли от новой крови, то ли от наночипа омоложения.

- Однако Бэкквард – человек слова! Думаю, Джон, тебе стоит подготовиться к визиту нежелательных гостей.

- Я уже сорок лет как готов. Но сначала пусть найдут мой бункер!

- Меня пугает твоя самоуверенность, Джон… А что, все генокеры теперь носят в себе наночип «военной полиции»?

- Нет, конечно! Военные наночипы у всех вояк – и людей, и генокеров, но только у тех генокеров, которые служат в армии. Остальные генокеры таких чипов не имеют. Это те, кто живут и работают в Центре и частично в Бруклин-городе, но все они, что называется, на галочке у Форта Глокк: шаг влево, шаг вправо – или «кресло разборки», или навсегда тикай в самые трущобы Бруклина – туда, куда даже военная полиция редко суёт свой нос… Да что мы на разговоры без дела тратим драгоценное время! Иди к Мише, Гэбриэл, сейчас иди… а мне ещё надо вернуться к Лео.

- Лео долго ещё будет спать?

- Гэбриэл, я никак не решался, всё откладывал… теперь скажу!

- Как?! И это ещё не всё?!

- Зря подначиваешь – ещё много чего «не всё».

- Судя по всему, уже вряд ли меня обрадуют твои слова, Джон… Но ненавижу узнавать неприятности в последнюю минуту!

- Вот зачем ты так?

- Говори уже…

- Гэбриэл, чтобы удержать Лео в бункере на эти последние два месяца, я пообещал ей… я пообещал ей… заметь, мой друг, я дал ей слово!

- Ну что ты там ещё наобещал своей неуравновешенной внучке, Джон? Говори!

- Я пообещал Лео, что она станет частью Команды «Альфа»! Её полноправным членом, её солдатом… твоим солдатом, Гэбриэл!

У Гэбриэла чуть не выпала сигара изо рта:

- Ты с ума сошёл, Джон?! Ты не имел на такое обещание… никакого права!!

- Прости, Гэбриэл! Но ты никогда не был в моём положении.

- Я был в твоём положении, Джон, когда однажды спас твою шкуру от верной гибели.

- У меня нет больше возможностей на бесконечные погони за Лео, время уже не на моей стороне, Гэбриэл! Я должен был заставить её остаться в бункере: она была нужна нам живой и здоровой, а не расшитой по кускам где-то в Западном Бруклине или за стенами Индианаполиса. За это время Лео вышла бы за стены раза четыре! И день, и ночь бесчинствовала бы по всему городу в поисках новых приключений на свою бесшабашную голову!

- Безбашенность твоей внучки, Джон, не моя головная боль! Ты сам сказал: наша работа вывести на Соломоновы Рудники всю твою домашнюю команду.

- Не мою! Уже не мою, Гэбриэл… Твою команду!

- Джо-о-он…

- Горе бывает не только от скудоумия, но и от большого ума.

- Что ты этим хочешь сказать?!

- Догадайся сам!

- Джон, даже гении не знают золотой середины.

- Потому что в одиночку это и невозможно – только в команде. Друг мой, Гэбриэл! Лео целых два месяца честно и даже почти что терпеливо отработала на вас, на Команду «Альфа». Никто, кроме неё, не возился с вами так – так много! Лео спала возле вас, обедала возле вас, ухаживала за вами, как за малыми детьми. А это тяжёлый труд сиделки, Гэбриэл. Из-за этого она сейчас в летаргической коме!!

- Не из-за этого!! Не утрируй, Джон.

- Я дал слово, Гэбриэл!!

- Ты… не должен был обещать ей того, что выполнить невозможно. Команда «Альфа» – это Команда «Альфа»! Нельзя менять того, что уже слажено: разрушения не избежать. Я ненавижу долги, Джон! И ты не оставил мне выбора, как когда-то нам не оставляли выбора военные трибуналы и ЦРУ… Но не проси о невозможном!!

- Когда-то… ты спас мне жизнь, Гэбриэл. И я в вечном долгу перед тобой! Но по какому-то роковому проклятию весь мой род, все мои близкие и родные мне люди давно в могилах. У меня осталась только Лео – моя малышка.

- Джон! Лео – убийца, профессионал…

- Кто ступил на эту тропу – может вернуться лишь через собственную смерть… Гэбриэл, Гэбриэл! Ты, видно, уже забыл: наша черта, к которой мы подходим или которую мы переступаем, зависит от тех людей, с которыми нам приходится сталкиваться. Не будь к Лео столь строгим, ты тоже не ангел, ты тоже – как и она: «крылатый»… И я хочу только одного, чтобы ты спас мою внучку!

- Спас?! Спас от чего?! От сумасшествия, от неуравновешенности, от неуправляемости, от неискоренимого желания быть супергероем? Она же сама – супермен, а я – только простой солдат.

- Супермену тоже был нужен кто-то, кто прикрывал бы и его спину. А я больше делать этого не могу, моё время на исходе!

- И ты решил найти себе замену – нового сторожа.

- Да!! Если хочешь – называй это так: сторожа! Нового и самого лучшего – в тысячу раз лучше меня самого!! Никого нет в этом мире лучше «старой гвардии»… И ты в этом скоро убедишься сам, Гэбриэл.

- Ты собрал для неё отличную команду! Но недостаточно хорошую, чтобы ограничиться только её потенциалом. Почему ты сразу не собрал мужскую команду, Джон? Почему – женщины, а не мужчины, если ты заранее знал о непродуктивности женской команды?

- Не смей так говорить о моих девчонках, Гэбриэл!! И потом, я мог вас и не поднять из ваших ледяных могил.

- Я задал тебе вопрос, Джон.

- Да потому первоначально собрал женскую команду, а не мужскую, что Лео нужны не новые проблемы, а нянька… нянька-надзиратель – как в тюрьме… А кто лучше справится с поставленной задачей, если не женщина-солдат или мужчина-ветеран, как ты, Гэбриэл!

- Ты сам-то веришь в то, о чём говоришь?! Страхуешь одно другим?!

- Черти тебя раздери, Гэбриэл!! Лео могла погибнуть только за этот месяц раз двадцать – не меньше! И это уже было бы на твоей совести.

- Это уже слишком, Джон!! Спасать человеческие души – это не моя иерархия, что бы ты ни делал и как бы ни старался переложить на другие плечи. Я не отпускаю грехи и не работаю перевозчиком мёртвых душ!!

- Ты отвергаешь новое, не имея что предложить взамен!!

- Никто не идеален, Джон. А я не люблю того, что нельзя объяснить! И моя безошибочная интуиция подсказывает мне, что твою внучку нельзя объяснить никакими разумными доводами и поступками. А это значит, она уже заочно ставит всю мою команду под нож гильотины… Я не могу так, Джон! Не могу – прости.

Гэбриэл оставил недокуренную сигару и, прихватив пару сигар из коробки профессора, развернулся уже в дверях и поднял обе руки:

- Извини, Джон…

- Тебе всё равно придётся расхлёбывать эту проблему, Гэбриэл!! – профессор выкатил коляску на порог комнаты – полковник уже удалялся по коридору. – Много ты понимаешь, чёртов солдафон! От любви до ненависти, как от вздоха до выдоха, как от жизни до смерти… И теперь это твоя проблема – хочешь ты этого или нет.

Полковник не подавал виду, но у него буквально всё кипело внутри: эти три дня после воскрешения стали для него настоящим психологическим испытанием, а тут ещё полковник Васильева выбила из него за столом не одну каплю кровавого пота. Но Джон его попросту доконал… Надо успокоиться и взять себя в руки – иначе для ещё одного разговора с полковником Васильевой ему может и не хватить сил, чтобы выстоять с мужским достоинством в этом неравном противостоянии разнополюсного интеллекта. И умеет же эта штабная штучка выбивать почву из-под ног и выворачивать шкуру наизнанку!

* * * * *

Ещё с десяток крошечных жилых комнат находились в противоположной стороне от главной лаборатории профессора – туда сейчас и направлялся Гэбриэл. Он прошёл мимо двух медлабораторий и ФЗ-кабинета, столовой-кухни и пошёл дальше по полузатенённому коридору.

Он остановился возле коридорного разветвления шести комнат-кают, находящихся друг против друга, в которых теперь и проживала вся Команда «Альфа».

За первой дверью направо была комната Гэбриэла. Слева напротив – Красавчика, но там было слишком тихо как на непоседливую индивидуальность последнего. За дверью соседней комнаты тоже царила полная тишина. А вот за плотно прикрытой дверью каюты Мэлвина были определённо слышны голоса как минимум двух человек и, похоже, они пытались что-то дружно напевать. Замков на дверях бункера не наблюдалось нигде – разве что на дальних экспериментальных лабораториях профессора да ещё на «подрывной» лаборатории Танго. Полковник несильно толкнул дверь каюты Мэлвина.

- Посмотри на меня – всё ещё будет…

- Всё повторится, всё будет снова…

- Всё ещё будет, всё к нам вернётся…

- Посмотри на меня – солнцем ночь обернётся…

Оба сидели на кровати капитана, подогнув под себя ноги: Мэлвин – спиной к двери, Чукки – лицом к нему. На сплетённых в замок пальцах обеих пар рук довольно развалилась блаженно похрюкивающая морская свинка… По-видимому находясь в каком-то подвешенном экзальтированном состоянии, Мэлвин и Чукки самозабвенно складывали накатывающиеся с потолка слова в строки нарождающейся песни, при этом совершенно ничего не замечая вокруг.

- Небо – это я, шорох листьев – это ты…

- Птица – это я, плеск волны – это ты…

- Оптимизм? Это хорошо, – Гэбриэл тихо прикрыл за собой дверь. – Дисциплинарное нарушение прямого приказа полковника Васильевой! Но вряд ли капитану Рур что-то за это будет: в конце концов Чукки в каюте, а в какой – своей или соседней – на это, кстати, чётких указаний не поступало.

Гэбриэл пошёл дальше по коридору – мимо комнаты Андрея и ещё одной пустующей... На правом повороте за угол он приостановился: из полураспахнутой двери одной из женских кают доносилась негромкая дискомузыка старой и всемирно популярной в конце прошлого столетия шведской группы «АББА», и слышались внятные и знакомые голоса.

- Тебя стукнуть… или без предупреждений?

- Я подумал…

- Это не так!

- Но я подумал…

- Что бы ты там себе ни подумал, это не так! И не надо мне здесь рассказывать о всех прелестях военного быта – о постоянной человеческой вонище, потных мразливых неандертальцах в вонючей форме, безвременном отсутствии элементарной гигиены и мгновенном отмирании привычных человеческих отношений. Всё это не более чем классика обычной войны: грязь, вонь, кровь, животное существование! Если ты пытаешься набиться мне в сержантские инструктора…

- Что ты, что ты! Нет, я, конечно, тебя понимаю, Танго. Но три Креста, две Серебряные Звезды и рискнуть в одиночку ограбить один из денежных сейфов собственного Форта? Да ещё успешно сделать ноги!

Полковник засунул руки в карманы и прислонился к углу, чтобы, если что, видеть оба направления коридора.

- А чего? Хороший банк сорвать не каждому дано… Ну а не дезертировать после такого наглого налёта, разве не самоубийство?!

- Запланированное самоубийство! Бежать, как я понимаю, из этого города некуда.

- Был бы сыр – мышь дырку прогрызёт! К тому же я не собиралась довечно гнить в чёртовом Бруклине. У меня был план почище любого бестселлера: прихватить под какой-нибудь удачный шумок «сигару» из Форта и навсегда смотать удочки из этой дыры! На Каффе можно жить припеваючи! Там не так невозможно строго, как у нас… больше свободы и жить можно, а не доживать…

- А разве не следует быть осторожным в своих желаниях?

- Моим же салом меня по мусалам, козья морда?

- Н-не понял, а по-американски, пожалуйста.

- Баран неотёсанный, учи русский… или кати отседа, мудачина малахольная…

- Зачем мне учить русский, если для этого у нас есть Гэбриэл, а я и так неплохо понимаю, ещё с Вьетнама.

- Ага, я заметила – «как пела соловью кукушка»!

- Ну что это за манера нарываться на проблемы и втягивать за собой других? Честно говоря, я думал, у вас только сержант Румаркер ищет себе на голову постоянные проблемы.

- Лео всегда ищет проблемы на свою и чужие задницы! С ней за компанию лучше в город не выходить – целее будешь: обязательно или военная полиция загребёт в вонючие бараки, или ввяжешься в такую драку, из которой с целым куском своего тела уже не выберешься.

- Нашему Гэбриэлу будет с чем потягаться: проблемы – это его так заводит, он совершенно не выносит праздной скуки Багамских пляжей.