Как выжить в академии и не придушить дракона

Как выжить в академии и не придушить дракона

Прибытие

Железные ворота Академии возвышались так, словно имели личное мнение о каждом, кто осмеливался приблизиться, и это мнение было, мягко говоря, не лестным. Кованые узоры в виде переплетённых драконьих тел выгибались в изящных, но явно насмешливых позах, будто шептали: «Ну-ну, давай, удиви нас, смертный». За ними громоздился замок, не просто строение, а олицетворение показного величия: башни, шпили, стрельчатые окна, из которых струился мягкий, но холодный свет магических ламп, и ни одной щели, куда можно было бы спрятать человеческую скромность.

Толпа перед воротами была пёстрой: здесь были блестяще одетые наследники древних родов с гербами, вышитыми на плащах, и бледные, как утренний туман, новички, судорожно вцепившиеся в чемоданы, будто те могли защитить их от магии и высокомерия сразу. А где-то сбоку, среди всей этой цветастой картины, стояла Ариэль Летнер — в тёмной куртке, которую, кажется, пережили бы даже апокалипсис и три переезда, и с рюкзаком, больше похожим на спутника беглеца, чем ученицы престижнейшей академии магии.

Башни о да, башни смотрели. Это было не воображение: на секунду Ари показалось, что верхушки с витиеватыми куполами повернулись, и чёрные окна уставились прямо на неё, как строгие учителя на опоздавшую ученицу.

— Ну да, — пробормотала она себе под нос, — пафоса-то им не хватало. Ещё бы фанфары и ковровую дорожку. А лучше дракона в холле, чтобы уж сразу напугать.

Магический ветер прошелестел сквозь ворота, и по коже пробежала дрожь, как от чьей-то холодной ладони. Чужая, но цепкая магия ощупывала её, будто проверяла, достойна ли она ступить на этот каменный двор. Ари, не отводя взгляда, шагнула вперёд, мысленно надеясь, что замок не решит выкинуть её обратно на улицу.

Ворота отозвались низким металлическим вздохом, и в тот момент Ари поняла: здесь даже железо умеет судить людей.

Женское крыло общежития оказалось длинным, как список претензий придворной распорядительницы, и сияло витражами, будто кто-то решил, что жить здесь будут исключительно принцессы и священники. Сквозь цветные стекла лился утренний свет, рассыпаясь по полу алыми, синими и золотыми пятнами, словно кто-то пролил разноцветный свет и теперь надеялся, что его просто не заметят.

Коридор тянулся до бесконечности, и по пути Ари то и дело натыкалась на открытые двери: в одной кто-то магическим заклинанием выглаживал гору платьев, в другой две девушки спорили, какого оттенка розового должна быть занавеска, «чтобы не раздражала чакры». Ари в очередной раз мысленно поблагодарила судьбу за её комнату на самом конце, там, по крайней мере, шанс столкнуться с этим фестивалем тщеславия был минимальным.

Дверь с номером 17 оказалась приоткрытой. Едва Ари переступила порог, как на неё вывалилась лавина слов:

— Привет! Ты Ари? Я Лисса! — перед ней, на аккуратно застеленной кровати, сидела невысокая девушка с сияющими, как два фонаря, глазами и целой россыпью косичек, которые подпрыгивали при каждом её движении. — Ой, у тебя рюкзак, как у беглянки! Ты что, прямо из поезда сюда?

Ари бросила взгляд на свой верный, потрёпанный рюкзак, который действительно видел больше вокзалов, чем большинство здесь видело в своей жизни.

— Ага, — ответила она, сбрасывая его на соседнюю кровать. — А что, тут положено прибывать на золотых каретах?

— Ну многие так и делают, — задумчиво протянула Лисса, при этом вытаскивая из чемодана подушку в форме кота. — Ты ведь не из знатных?

Ари едва заметно ухмыльнулась.

«Итак, игра началась. Простушка в мире белоручек. Что ж, посмотрим, кто кого».

Она опустилась на кровать, и витражный свет коснулся её лица, вырисовывая на нём странную смесь усталости и едкой готовности к бою. Лисса, похоже, и не думала замолкать, её слова летели, как воробьи, каждый в своём направлении, и Ари лишь отметила про себя: этот день будет долгим.

В академии, как быстро выяснилось, воздух пах не только чернилами и магией, но и превосходством. Причём последнего, в таких концентрациях, что, кажется, можно было черпать серебряной ложкой и мазать на хлеб. Лисса, сидя на своей кровати в окружении хаотически разложенных подушек, чайных чашек и подозрительно пахнущих сушёных трав, излагала правила местной жизни с тем же задором, с каким бы монах-проповедник рассказывал о семи смертных грехах.

— Тут почти все из влиятельных родов, — доверительно сообщила она, как будто открывала тайну мирового заговора. — У каждого есть свои связи, свои люди и, как бы это сказать свои правила игры. А простолюдины вроде тебя ну

— Курьёзы? — с невинной улыбкой подсказала Ари, разваливаясь на кровати и закинув руки за голову.

— Курьёзы — это если в витраж залетит курица, — без тени иронии ответила Лисса. — Ты скорее как, знаешь брак в ткани. Капля чернил на белом шелке. Не всегда заметно, но портит картину.

Ари усмехнулась, не только потому, что «портить картину» всегда было её любимым хобби.

«Отлично. Значит, буду пятном, которое не отстирается».

Лисса уже готовилась пуститься в лекцию о правильных манерах за столом, когда в коридоре раздался ритмичный перестук каблуков. Звук был такой выверенный и громкий, будто кто-то вбивал в пол гвозди, ровно и демонстративно. В проёме показалась компания из четырёх студентов, и всё в них, от идеально выглаженных мантий до лениво приподнятых бровей, кричало: «Мы здесь главные».

Один из них, высокий блондин с лицом, на котором можно было учить анатомию надменности, проходя мимо, едва заметно качнул плечом. Достаточно, чтобы зацепить Ари и отправить её в лёгкое, но унизительное покачивание. Он даже не посмотрел на неё.

— Вот, кстати, — Лисса скосила глаза в сторону уходящей процессии. — Классический пример: у него отец глава Совета магов, мать герцогиня Вэйр. Так что для него ты примерно как мебель. Неинтересная.

Ари медленно подняла взгляд на спину удаляющегося блондина, прикусила губу и едва сдержала комментарий, который наверняка лишил бы её завтрака и половины зубов.

«Если они думают, что я буду стоять тихо в уголке, они очень плохо думают».

Она ещё не знала, как именно будет портить их безупречную «ткань», но, судя по нарастающему внутри азарту, это обещало быть не просто пятном, а полноценной кляксой, расползающейся по всем шёлковым просторам Академии.

Балкон Академии открывался на внутренний двор, утопающий в зелени и элегантной вычурности архитектуры, которая явно была придумана для того, чтобы простолюдины вроде Ари чувствовали себя здесь максимально не к месту. Лисса, облокотившись на резные перила, вела свою экскурсию с видом гида, которому доплачивают за драматическую подачу.

— И вот, — её голос приобрёл особый оттенок, тот, каким обычно говорят «а сейчас мы подходим к клетке с ядовитой коброй», — Кайден РиАстар. Наследник драконьего рода, маг, боец и, по слухам, абсолютно невыносимый.

Ари скривила губы в вежливом подобии улыбки, явно не разделяя этого священного трепета.

— Отлично, — произнесла она с ленивым удовольствием, словно заказывала пирог с двойной порцией корицы. — Надеюсь, он будет держаться подальше.

— Ох, — протянула Лисса, — ты же понимаешь, что это не он к тебе, а ты к нему должна держаться подальше?

Ари уже приготовилась что-то язвительно ответить, когда внизу раздался смех — густой, раскатистый, с тем самым оттенком самоуверенности, который обычно свойственен людям, привыкшим выигрывать спор ещё до того, как он начался.

Во внутреннем дворе стоял высокий парень в чёрной форме, идеально сидящей на нём так, будто её шили на его эго, а не на тело. Волосы чуть растрёпанные, как у тех, кто нарочно делает вид, что не старался; движения ленивые, но в них была та опасная грация, что встречается у хищников, знающих цену своей силе. Вокруг него толпились студенты, кто-то смеялся в такт, кто-то кивал слишком энергично, явно стараясь попасть в ритм его харизмы.

Ари собиралась отвести взгляд, но он, словно почувствовав её присутствие, поднял голову. Их глаза встретились.

Взгляд его был не просто оценивающим, в нём было что-то вроде вызова, как у игрока, который только что положил на стол все карты и очень хочет посмотреть, рискнёшь ли ты ответить.

Ари не отвела глаз. Не потому, что хотела, просто в голове вдруг стало слишком пусто, а сердце отбило ритм, подозрительно похожий на «сейчас будет весело, но тебе не понравится».

И всё же он усмехнулся. Лёгко, почти незаметно. Но достаточно, чтобы Ари поняла: этот дракон точно не собирается держаться подальше.

Академия решила не ждать, пока Ари сама найдёт неприятности. Неприятности, как выяснилось, здесь ходили строем, носили гербовые плащи и считали себя воспитательным инструментом судьбы.

Едва она успела разобрать вещи, как по общежитию прокатился звон: всех первокурсников созывали на приветственный ужин. Лисса восприняла это как праздник, Ари — как публичную казнь с десертом.

В трапезной потолок сиял искусственными созвездиями, столы ломились от блюд, а разговоры звенели так, будто каждый пытался доказать своё происхождение громче соседа. Ари выбрала крайний стул, но даже там ей не дали раствориться.

— Летнер? — протянула девушка в серебристом платье, разглядывая её куртку. — Это фамилия или диагноз бедности?

— Смотря кто спрашивает, — спокойно ответила Ари. — Если ты врач, боюсь, тебе самой нужна помощь: у тебя лицо застряло в выражении «я лучше всех».

Смех прокатился по ближайшему столу. Девушка побледнела от злости, Лисса поперхнулась соком, а Кайден, сидевший вдалеке среди драконьих наследников, впервые за вечер посмотрел не на кубок, а прямо на Ари.

Потом бокалы сами собой поднялись в воздух, и ректор произнёс речь о чести, дисциплине и долге. Ари слушала ровно до слова «послушание», после которого её внимание окончательно умерло. Зато ожил перстень на руке одного из студентов: тонкая нить магии потянулась к её тарелке, намереваясь превратить ужин во что-то оскорбительно склизкое.

Она поймала чужое заклинание на полпути, завернула его петлёй и отправила обратно. Через секунду серебристое платье противницы украсило великолепное пятно малинового соуса, похожее на карту проигранной войны.

— Несчастный случай, — сказала Ари так невинно, что даже Лисса застонала.

Кайден улыбнулся уголком губ. Не тепло. Не дружелюбно. Скорее так улыбаются те, кто увидел в скучном вечере редкое развлечение. Ари поняла, что заработала не просто врага. Она заработала зрителя. А иногда зритель опаснее врага, потому что он ждёт продолжения.

Ночью общежитие не спало. Оно скрипело, шептало, подсматривало сквозь щели в дверях и, кажется, вело собственную бухгалтерию студенческих грехов.

Ари проснулась от того, что её шкаф тихо переставлял вещи местами. Сначала сапоги оказались на полке с тетрадями, потом плащ попытался уползти под кровать, а чистая рубашка торжественно повисла на люстре.

— Это местная традиция? — спросила она у Лиссы, которая сонно подняла голову из-под одеяла.

— Нет. Это проверка новичков. Если утром ты придёшь на завтрак в чём попало, все поймут, что тебя можно давить.

Ари молча встала. Через десять минут весь коридор услышал, как кто-то ругается, как дверца шкафа хлопает, как магический узел с треском разворачивается обратно. Ещё через пять минут три комнаты по соседству лишились ночных фейерверков, зачарованных подушек и самовоспламеняющихся лент.

Утром староста женского крыла, идеальная до зубовного скрежета Лира Вэйр, явилась с жалобой.

— Ты нарушила спокойствие этажа.

— Я вернула спокойствие этажу, — поправила Ари. — До меня тут вещи занимались политическим переворотом.

Лира смерила её взглядом, в котором было слишком много воспитания и слишком мало терпения.

— В Академии не любят тех, кто отвечает дерзостью на каждое замечание.

— Зато любят тех, кто подкладывает заклинания новичкам? Странные у вас вкусы.

Разговор закончился тем, что Ари получила предупреждение, а Лира — обещание, произнесённое тихо и почти ласково: если её шкаф ещё раз попытается жить самостоятельной жизнью, Ари научит самостоятельности весь этаж.

Эта маленькая ночная война разошлась слухами быстрее утреннего колокола. К обеду о ней знал боевой факультет. К вечеру — библиотека. А к следующему занятию Кайден уже смотрел на Ари так, будто мысленно ставил галочку: «не приручается».

— Ты опять так смотришь, будто собираешься спорить с правилами, — заметила Лисса, шагая рядом и нервно теребя край рукава.

— Я не собираюсь, — ответила Ари. — Я просто заранее разочарована их качеством.

— Это и называется собираешься.

Кайден появился там, где его меньше всего хотелось видеть и где он, как назло, был нужнее всего. Он не бросился спасать, не произнёс красивой речи, не сделал ничего из того, что потом удобно пересказывать у камина. Просто встал рядом так, будто это место принадлежало ему по праву, и все сразу вспомнили: с РиАстаром спорить можно, но дорого.

— Я справлюсь, — сказала Ари сквозь зубы.

— Я заметил. Именно поэтому стою рядом, а не перед тобой.

— Прогресс. Ты научился различать помощь и командование?

— Не радуйся. Это временное просветление.

Кайден, словно прочитав её настроение, задержался у выхода.

— Ты сегодня была невозможна.

— А ты сегодня был почти терпим.

— Почти?

— Не зазнавайся, дракон. До терпимого тебе ещё несколько дисциплинарных взысканий.

Он усмехнулся, и в этой усмешке уже не было прежнего холода. Была усталость, осторожность и то странное узнавание, которое появился между людьми после общих опасностей. Ари отвернулась первой, потому что иногда смотреть дольше означало признать больше, чем она была готова. Но уходя, она чувствовала его взгляд между лопатками — не как угрозу, а как обещание продолжения.

— Ты понимаешь, что спокойный ответ иногда выгоднее? — спросила Мейлин, рассматривая её с тем выражением, с каким алхимики смотрят на колбу, уже покрывшуюся трещинами.

— Понимаю, — сказала Ари. — Просто у меня с выгодой сложные личные отношения.

Тео, проходивший мимо, тут же добавил:

— Я бы сказал, трагические. Она выгоду видела однажды издалека и сразу её оскорбила.

— Не вмешивайся, — предупредила она.

— Я пока дышу. Это считается вмешательством?

— В твоём исполнении почти всё считается.

— Тогда я постараюсь быть полезным нарушением.

— Ты опять решила доказать всем, что тебе никто не нужен, — сказал Кайден.

— А ты опять решил доказать, что знаешь меня лучше меня самой.

— Нет. Я решил, что ты врёшь убедительно, но не идеально.

Ари усмехнулась, хотя внутри неприятно дрогнуло.

— Осторожнее, дракон. Ещё немного, и начнёшь звучать как человек.

Вечером эта история успела обрасти слухами. В одной версии Ари в одиночку победила половину совета. В другой Кайден ради неё грозился сжечь башню. В третьей, самой нелепой, они уже тайно обручились по древнему драконьему обряду. Ари, услышав последнее, едва не подавилась чаем. Кайден, которому Тео пересказал слух с особым удовольствием, только поднял бровь и сказал: «Слишком мало огня для обряда». После этого слухи стали ещё хуже.

К ночи Ари поняла главное: Академия не собиралась принимать её мягко. Значит, и она не обязана была быть мягкой. Утром ей предстоял первый урок боевой магии, и, судя по взгляду Кайдена за ужином, этот урок обещал начаться раньше звонка.

Первый урок, первый враг

Аудитория боевой магии оказалась именно такой, какой Ари её представляла: просторной, холодноватой и слишком старой, чтобы не подозревать, что где-то в углу до сих пор живёт привидение первого студента, решившего: «Боёвка — это точно не моё». Высокие арочные окна пропускали утренний свет, пыль кружилась в лучах, а весь зал словно ждал, кто опозорится первым.

Ряды длинных парт тянулись к кафедре, напоминая лавки в суде. Только вместо строгого судьи студентов ожидал человек, который, по слухам, мог разнести дверь огненным заклинанием, если кто-то слишком громко чихнёт. Будущие маги уже сидели на местах: одни шептались, другие лениво зевали, а самые нервные переставляли перья так, будто от этого зависела их жизнь.

Лисса, соседка Ари по комнате и одновременно живой справочник по тем, с кем лучше не связываться, наклонилась к ней и горячим шёпотом выдала краткий экскурс в местную иерархию: кто из какого рода, у кого какие связи и кто способен испепелить взглядом за занятое место. В отдельной категории «не трогать» первым значилось имя Кайдена РиАстара.

Ари выбрала место в середине ряда, ближе к краю: бегство было искусством, а искусство требовало удобной позиции. Мысленно она уже придумала пару уважительных причин для возможного побега — от внезапной магической аллергии до срочного спасения котёнка из параллельного измерения.

Дверь аудитории распахнулась не просто медленно, нет, это было то самое театральное замедление, когда каждый миллиметр движения сообщает миру: «Сейчас, дорогие мои, вам всем придётся отодвинуться, потому что на сцену выходит главный персонаж».

В проёме возник Кай РиАстар — и аудитория будто стала теснее. На нём была безупречная чёрная форма, подчёркивающая высокую, раздражающе уверенную фигуру, золотые акценты на лацканах и тонкий пояс с эмблемой драконьего клана.

Аудитория замерла. Гул разговоров схлопнулся в тишину, а в этой тишине кто-то тихо, но с явным удовольствием вздохнул: «О, началось» Студенты в его пути расступались сами, отодвигая сумки, колени и, возможно, собственную гордость, всё это с видом людей, которые понимают, что случайное касание может закончиться лекцией о личных границах, сопровождаемой огненным эффектом.

Он шёл так, будто каждая доска пола принадлежала ему по праву рождения, и выбрал траекторию прямо мимо Ари. Она сделала вид, что увлечена тетрадью, хотя последние страницы были заполнены каракулями и одной кривой схемой, где стрела «Ари Кайден» заканчивалась словом «катастрофа».

— РиАстар, — протянула Лисса ей на ухо, словно объявляла прогноз бедствия, — смотри, не сгор...

Она не успела договорить. Кай, проходя мимо, слегка, настолько, что можно было списать на случайность, но явно недостаточно для этого, задел её плечо. Лёгкое, почти невинное касание, но по коже Ари пробежала такая электрическая дрожь, что она всерьёз задумалась: не пора ли Академии проверять аудитории на утечки магии.

Ари подняла глаза. Он посмотрел на неё. В этом взгляде смешались ленивое превосходство, обещание неприятностей и искра, от которой внутри стало жарко, как рядом с драконьим дыханием.

— Осторожней, — выдохнула Ари, пытаясь вложить в слово максимум яда.

— Я всегда осторожен, — ответил он так медленно, что каждое слово звенело, как капля, падающая в бездонный колодец. — Просто не всегда добр.

В проходе стало теснее после его слов. Ари медленно повернулась к нему с тем ледяным выражением, каким в приличных домах встречают незваных гостей и особенно наглых родственников.

— Может, ты просто перестанешь занимать всё пространство в радиусе десяти метров? — произнесла Ари с таким спокойствием, что даже сама удивилась, как голос не выдал желание ткнуть его чем-нибудь острым.

В аудитории прошёл тихий смешок, кто-то прикрыл рот ладонью, кто-то нагло хмыкнул. И несколько пар глаз сверкнули с тем любопытством, с каким обычно смотрят на драку в таверне.

На лице Кая на мгновение мелькнуло настоящее, неподдельное удивление, как если бы маленькая декоративная кошечка вдруг показала зубы и когти тигра. Но удивление тут же растворилось в лёгкой, почти ленивой усмешке.

Он прищурился, и этот взгляд, тёмный, как вино под пламенем свечи, говорил ясно: он запомнил её. А хуже всего — ей это понравилось.

Аудитория гудела, как улей в тёплый день, пока дверь не распахнулась с таким стуком, что воздух будто сжался от неожиданности. Вошёл мастер боевой магии — сухой, высокий, с лицом, на котором любая эмоция, кроме раздражения, выглядела бы преступлением. Он ударил посохом об пол так, что эхо, кажется, прокатилось по всем этажам Академии.

— Тишина, — произнёс он тоном, который мог бы заставить замолчать даже привидение.

Тишина наступила. Почти. Ари сразу почувствовала взгляд — тяжёлый, обжигающий, будто он хотел прожечь в ней дыру и при этом лениво наблюдал, как она будет держаться.

Она повернула голову и поймала Кая на месте преступления: он сидел, откинувшись в кресле, с наглой ухмылкой человека, который только что выиграл пари и уже знает, что выиграет следующее.

Ари отвернулась и уткнулась в конспект, но стоило мастеру повернуться к доске, как в отражении окна снова мелькнули эти глаза — тёмные, внимательные, с ленивой тенью насмешки.

— Ты ему уже понравилась — прошептала Лисса сбоку, склонившись к ней, будто речь шла о погоде. — В плохом смысле.

Ари не отрывала взгляда от страниц, делая вид, что вообще не понимает, о чём речь.

— Отлично, — пробормотала она, скрипнув пером по бумаге. — Добавлю в список жизненных целей: не попасться в лапы местного самодовольного хищника.

Лисса хихикнула. Ари — нет. Потому что в тот момент, когда она снова подняла глаза, Кай чуть наклонил голову, будто соглашаясь с её мыслями, а его улыбка ясно говорила: «Поздно. Ты уже попалась мне на глаза».

И тогда Ари решила держаться подальше. Очень далеко. Желательно на другом континенте. Проблема была в том, что этот континент, к несчастью, оказался ровно тем, на котором стояла Академия.

Аудитория постепенно опустела, оставив после себя запах чернил, пыли и раздражающее ощущение, что Ари упустила половину лекции, пытаясь не оборачиваться на постоянные взгляды в спину. Студенты расходились быстро и целеустремлённо, словно ещё минута в этих стенах могла стоить им жизни.

Ари взяла тетрадь и уже направилась к выходу, но судьба решила, что на сегодня ей мало проблем. У двери стоял Кай, вальяжно облокотившись о косяк, словно не дверь это была, а трон, и он соизволил задержаться ради одной зрелищной казни.

Взгляд его был из той серии, что в истории обычно заканчиваются войнами или романами, в зависимости от фантазии участников. И что хуже, в нём не было ни тени усталости после занятий. Наоборот, он выглядел так, словно только начал развлекаться.

— Если ты опять попытаешься меня задеть, — сказала Ари, даже не сбавляя шага, — я начну брать за это плату.

Ари надеялась, что это прозвучит холодно и деловито, как грозовое предупреждение. Но в его глазах что-то дрогнуло, и она поняла: вышло скорее как вызов.

Кай тихо засмеялся. Не громко, так, что этот смех будто бы скользнул по коже, лёгким током, и застрял где-то между лопатками. Это был смех человека, который уже выиграл спор, даже если она ещё не поняла, что он начался.

— Боюсь, — протянул он, — мне придётся залезть в долги.

Он слегка наклонился вперёд, и в этот момент между ними, кажется, стало теплее на пару градусов. Но это был тот тип тепла, что опаляет, а не греет, как у костра, у которого стоишь слишком близко, зная, что в любой момент можешь обжечься.

Ари выдержала паузу. Он тоже. В этой паузе было слишком много: желание заехать ему по самодовольной физиономии и такое же сильное желание сделать нечто совершенно противоположное.

Она шагнула мимо, намеренно задев его плечом, и услышала тихое:

— Мы ещё не закончили.

Ари не обернулась. Не потому, что не хотела, а потому, что боялась увидеть в его глазах именно то, от чего пыталась сбежать.

После первого занятия Варенцов не отпустил их сразу. Он медленно прошёлся между партами, как хищник, выбирающий, кого съесть не из голода, а ради педагогического эффекта.

— Летнер. РиАстар. Останетесь.

Аудитория опустела слишком быстро. Даже Лисса, обычно верная до последней сплетни, исчезла с выражением «я тебя люблю, но жить хочу сильнее».

Варенцов положил на стол два тонких листа. Бумага была зачарована: строки на ней двигались, складываясь в формулировки взыскания.