Когда рухнул наш мир

Я не открываю. Остаюсь в спальне и слушаю шаги за стеной.

Дети открывают дверь сами. Слышу тихий голос Андрея, потом Тамару Борисовну.

Слышу, как они уходят. Шаги по лестнице. Хлопок двери подъезда.

Тишина.

Я лежу и смотрю в белый потолок.

Телефон, выпавший из руки, лежит на ковре.

Тишина.

Впервые за эти дни я не чувствую ничего. Ни боли, ни гнева. Только пустоту.

И холодную, звенящую ясность.

Я поняла: у меня больше нет семьи.

Есть только враги.

Глава 9

Анастасия

Я проснулась в половине шестого утра от того, что кто-то звонил в дверь. Настойчиво, долго, не переставая. Я лежала в постели, не двигаясь, и слушала, как звук сверлит тишину пустой квартиры.

Вчерашний день вернулся ко мне кусками: разговор с детьми, их выбор, голос свекрови, пустота после их ухода. Все это казалось дурным сном, но телефон на прикроватной тумбочке показывал семь пропущенных звонков от Андрея и два сообщения от детей.

Звонок в дверь прекратился. Я встала, подошла к окну, выглянула во двор. У подъезда стояла машина Андрея, а сам он курил возле входной двери, нервно перебирая ключи.

Ключи от нашей квартиры. Которые я забыла у него отобрать.

Я быстро оделась, прошла в прихожую и перекрыла замок цепочкой. Если он попытается войти, то застрянет в дверях.

Я не была готова его видеть. Не сегодня. Не после того, что произошло вчера.

Телефон зазвонил. Андрей.

— Настя, открой дверь. Мне нужно забрать вещи.

— Пришли список. Я соберу, ты заберешь в мое отсутствие.

— Настя, мы должны поговорить.

— Мы уже поговорили. Вчера. При детях. Разговор окончен.

— Послушай, дети... они не поняли ситуацию. Я могу объяснить им...

Я отключила телефон и заблокировала номер. Потом заблокировала номер свекрови. Потом номера детей.

Мир сразу стал тише.

Я прошла в кухню, поставила кофе. Руки дрожали — не от нервов, а от того, что не ела со вчерашнего утра. В холодильнике было пусто, если не считать просроченного йогурта и остатков сыра.

Еда не лезла в горло, но организм требовал топлива. Я заставила себя съесть кусок хлеба с маслом, запила кофе. Вкуса не чувствовала.

В восемь утра зазвонил домофон. Снова Андрей.

— Настя, я не уйду, пока мы не поговорим.

— Тогда стой там до второго пришествия, — ответила я и отключила домофон.

В половине девятого он перестал названивать. Видимо, понял, что я не открою.

Я села за кухонный стол с блокнотом и ручкой. Если мой мир разрушен, то нужно строить новый. Методично, по пунктам, как бизнес-план.

Пункт 1:Юридические вопросы. Ускорить развод, максимально жесткие условия раздела имущества.

Пункт 2:Дети. Они сделали выбор. Принять и отпустить. Никаких попыток вернуть или переубедить. Но перед этим я открыла банковское приложение и перевела Егору и Лизе деньги на личные карты, оплатила их школу и репетиторов на полгода вперед. Написала обоим: «Моя дверь для вас всегда открыта. Я вас люблю и всегда на связи». Я не собиралась с ними воевать, но и бегать за ними, умоляя выбрать меня, не стала. Им нужно время увидеть реальность своими глазами.

Пункт 3:Бизнес. Исключить Андрея из управления агентствами. Сменить все пароли, отозвать доверенности.

Пункт 4:Личная жизнь. Начать с нуля.

Последний пункт я зачеркнула. Не время думать о личной жизни, когда рушится все остальное.

В девять утра позвонила Волкову.

— Станислав Николаевич? Анастасия Покровская. Можно встретиться сегодня? У меня изменилась ситуация.

— Что случилось?

— Дети выбрали отца. Окончательно.

Пауза.

— Понятно. Могу принять вас в час дня.

— Буду.

Следующий звонок — в офис агентства. Секретарь Ольга, которая работала с нами пять лет.

— Оля, это Анастасия Викторовна. Срочно созовите совещание на одиннадцать утра. Все руководители отделов, заместители, главный бухгалтер. Исключительно важное сообщение.

— А Андрей Евгеньевич будет?

— Нет. И никому не звонить ему. Если спросит — скажете, что я запретила.

— Хорошо, Анастасия Викторовна.

Третий звонок — в банк. Менеджер по корпоративным счетам, с которым мы работали три года.

— Елена Михайловна? Анастасия Покровская. Мне нужно заблокировать доступ к корпоративным счетам для второго лица, указанного в доверенности.

— По какой причине?

— Семейные обстоятельства. Документы подъеду подписать сегодня же.

— Понятно. Когда сможете приехать?

— Через час.

К половине десятого список неотложных дел был готов. Я оделась в самый строгий костюм — черный, с высоким воротником, как броня. Минимум косметики, волосы убраны в пучок. Никаких украшений, кроме обручального кольца.

Которое я сняла и положила на кухонный стол. Рука дрожала — всего секунду, но я заметила и сжала пальцы в кулак. Действовать. Главное — действовать. Если остановиться и начать думать — утонешь в боли. Сначала работа, потом чувства. Если они еще останутся.

В банке все прошло быстро. Елена Михайловна была достаточно тактичной, чтобы не задавать лишних вопросов. Я подписала документы, и доступ Андрея к счетам агентств был заблокирован.

— Анастасия Викторовна, — сказала менеджер, когда формальности были закончены, — если можно совет... В таких ситуациях лучше открыть новые счета. На всякий случай.

— Спасибо. Обязательно подумаю.

В офисе агентства меня ждала напряженная тишина. Сотрудники переглядывались, строили предположения. Милана не вышла на работу — что неудивительно.

— Коллеги, — сказала я, когда все собрались в переговорной, — сообщаю вам официально: я и Андрей Евгеньевич разводимся. В связи с этим происходят изменения в управлении компанией.

Воцарилась гробовая тишина. Люди смотрели на меня с разными выражениями лиц — кто-то сочувствующе, кто-то с любопытством, кто-то с беспокойством за свое рабочее место.

— С сегодняшнего дня Андрей Евгеньевич исключен из управления агентствами. Все его полномочия переходят ко мне. Если у кого-то есть вопросы по текущим проектам — обращайтесь напрямую ко мне или к Марии Петровне.

Мария Петровна — заместитель директора, женщина лет пятидесяти, которая знала бизнес как свои пять пальцев.

— Анастасия Викторовна, — подала голос главный бухгалтер, — а что с доверенностями? Там Андрей Евгеньевич указан как...

— Все доверенности отзываются. Новые будут оформлены в течение недели.

— А с зарплатными проектами?

— Ничего не меняется. Все остается как было.

— А Милана Сергеевна? — спросил кто-то из отдела продаж.

Я посмотрела на говорившего спокойно, без эмоций.

— Милана Сергеевна больше в компании не работает. Все оформлено через кадровую службу.

Еще одна пауза. Все поняли, что происходит, даже если не знали подробностей.

— Есть еще вопросы? — спросила я.

Вопросов не было. Совещание закончилось так же быстро, как началось.

Я прошла в свой кабинет, закрыла дверь, села за стол. За окном была обычная Москва — машины, люди, жизнь. Как будто ничего не изменилось.

А для меня изменилось все.

Я закрыла глаза на несколько секунд, тяжело вдохнула. В груди сжался болезненный комок — там, где раньше была семья. Но когда открыла глаза, лицо снова стало каменным.

Я открыла компьютер, зашла в корпоративную почту. Сорок три письма за выходные, большинство — рабочие. Два письма от Андрея с пометкой "срочно", одно от Миланы.

Письма от Андрея я удалила, не читая. Письмо от Миланы открыла из любопытства.

«Анастасия Викторовна, я понимаю, что вы меня ненавидите. Но я хочу объяснить. Я никогда не планировала разрушать вашу семью. Это получилось само собой. Андрей Евгеньевич сказал, что вы с ним давно не близки, что ваш брак — только формальность. Я поверила. Я была глупой и наивной. Прошу прощения. Милана».

Я прочитала письмо дважды, потом удалила его. Девчонка действительно была наивной, если верила тому, что говорят женатые мужчины своим любовницам.

В час дня я была в офисе Волкова. Адвокат встретил меня с серьезным выражением лица.

— Рассказывайте, что изменилось, — сказал он, указывая на кресло.

Я изложила события вчерашнего дня сухо, как сводку новостей. Разговор с детьми, их выбор, семейный совет на громкой связи.

— Понятно, — сказал Волков, когда я закончила. — Анастасия Викторовна, это меняет вопросы детей и алиментов, но не превращает имущество в награду тому, с кем они решили жить.

— То есть их выбор не дает Андрею преимуществ при разделе?

— Сам по себе — нет. Если дети остаются с отцом, вы участвуете в их содержании. Размер либо закрепляем соглашением, либо определит суд. Но квартира, доли в компании и другое имущество разбираются по документам и происхождению средств, а не по тому, кого выбрали дети.

— А квартира и бизнес?

— По квартире у нас договор дарения от вашего отца. Такое имущество в раздел не входит. По компании: восемьдесят процентов оформлены на вас, двадцать — на Андрея. Его двадцать процентов не исчезнут из-за развода, но и ваши восемьдесят автоматически пополам не делятся. Мы отдельно подтвердим происхождение стартового капитала и поднимем учредительные документы.

— А машины, дача, счета?

— Все, что действительно нажито в браке за общие деньги, будем оценивать отдельно. Там возможен раздел, зачет и компенсации. Я не буду обещать вам «разгромную победу». Наша задача — отделить ваше личное имущество от общего и не дать никому вывести спорные активы, пока идет процесс.

Я молчала, переваривая информацию. Впервые за эти дни юридическая картина стала похожа не на месть, а на задачу с понятными правилами.

— Сколько времени займет развод?

— Сам развод с несовершеннолетними детьми займет месяца три-четыре минимум. А раздел имущества и бизнеса может затянуться на год.

— Я не хочу ждать год.

— И не надо сидеть сложа руки. По спорному общему имуществу попросим обеспечительные меры. По компании отдельно оформим корпоративные решения: отзовем доверенности и доступы, но его двадцатипроцентная доля останется его долей, пока не будет соглашения или иного законного основания.

— Что нужно для ускорения процесса?

Волков достал блокнот, начал записывать.

— Во-первых, подаем заявление завтра же. Во-вторых, собираем полный пакет документов на имущество. В-третьих, настаиваем на том, что примирение невозможно. В-четвертых...

Он продолжал объяснять процедуру, а я слушала и понимала: это уже не развод, это деловая операция. Как слияние или поглощение компаний. Есть цель, есть стратегия, есть юридические инструменты.

Эмоции только мешают.

— Станислав Николаевич, — сказала я, когда адвокат закончил, — а если я захочу продать бизнес?

— Своей долей вы распоряжаться сможете, но пока идет спор, я бы не создавал лишних сделок. Сначала зафиксируем состав имущества и снимем все риски.

— А до завершения раздела?

— Тем более не советую торопиться. Любая крупная сделка сейчас только усложнит процесс.

— Понятно. — Я встала. — Значит, сначала разбираемся с документами.

— Анастасия Викторовна, могу спросить? Зачем вам продавать бизнес? Агентства приносят хороший доход.

— Хочу сменить обстановку. Кардинально.

Я не стала объяснять, что каждый день в офисе будет напоминать о том, как рушилась моя жизнь. Что каждый клиент, каждый договор, каждый телефонный звонок будет возвращать к тому времени, когда я была женой и матерью, а не разведенной женщиной средних лет.

— Есть варианты смены обстановки, — сказал Волков. — У меня есть клиент, который развивает недвижимость в Сибири. Ищет партнера с московским опытом.

— Сибирь?

— Красноярск. Серьезные объемы, хорошая перспектива. Если интересно — могу познакомить.

Я задумалась. Сибирь. Другой конец страны. Другие люди, другие проекты, другая жизнь.

— Познакомьте, — сказала я.

— Хорошо. Но учтите — человек жесткий. Бизнес строит по-мужски, без сентиментов.

— Меня это не пугает.

— Тогда я переговорю с ним сегодня вечером. Может быть, уже завтра сможете созвониться.

Я вышла из офиса адвоката в половине третьего. Остаток дня прошел в рутинных делах: банковские документы, переговоры с клиентами, планирование текущих проектов.

К вечеру я поняла, что не могу вернуться в пустую квартиру. Там все напоминало о прежней жизни: детские фотографии на стенах, семейные ужины на кухне, спальня, где мы с Андреем когда-то были счастливы.

Я поехала в отель. Тот же номер, который снимала. Администратор узнал меня, оформил заселение без лишних вопросов.

В номере я заказала ужин, открыла ноутбук, начала изучать информацию о недвижимости в Красноярске. Цены, спрос, особенности местного рынка.

Через час поняла: это может быть интересно. Сибирь переживала строительный бум, Москва туда пока не дошла со своими технологиями и подходами. Можно было зайти на рынок с серьезными преимуществами.

В десять вечера позвонил Волков.

— Анастасия Викторовна, я говорил с клиентом. Он готов встретиться. Завтра вечером, если вас устроит.

— Устроит. Где?

— В его московском офисе. И не ждите церемоний: если что-то не понравится, он скажет прямо.

— Хорошо. Я тоже не люблю дипломатию.

— Еще одно. Он не знает о ваших семейных обстоятельствах. Если спросит — решайте сами, что говорить.

— Поняла.

После разговора с адвокатом я легла в постель, но заснуть не смогла. В голове крутились мысли о будущем. Сибирь, новый бизнес, новая жизнь без прошлого.

Без детей, которые выбрали отца-предателя.

Без мужа, который лгал мне в глаза.

Без дома, который строила двадцать лет.

Но со свободой, которой у меня не было с восемнадцати лет.

В два часа ночи я окончательно решила: если завтрашняя встреча пройдет успешно, то через месяц после развода улечу в Красноярск. Навсегда.

Москва больше не была моим городом. Здесь все напоминало о том, кем я была раньше.

Пора было становиться кем-то другим.

Глава 10

Андрей

Я проснулся в половине восьмого от звонка. На экране высветилось незнакомое имя: «Волков С. Н.». Пока соображал, кто это, вызов прекратился.

Через минуту пришло сообщение: «Андрей Евгеньевич, Станислав Волков, адвокат вашей супруги. Прошу связаться для обсуждения процедуры развода. Время ограничено».

Я уставился на экран, пытаясь осмыслить прочитанное. Адвокат Насти? Когда она успела нанять адвоката? И что значит «время ограничено»?

Я встал с дивана, размял затекшую спину. Вторая ночь на материнском диване давалась тяжело — не только физически, но и морально. В моем возрасте спать в комнате, где висят твои школьные грамоты, как-то унизительно.

Из кухни доносился запах кофе и голос матери, говорившей по телефону. Я прислушался.

— ...да, Галина Ивановна, представляете? Выгнала мужа за одну ошибку. Не дала даже объясниться... Конечно, дети на стороне отца. Они же не дураки, понимают, кто виноват в разрушении семьи...

Мать обсуждала нашу семейную драму с подругой. Я поморщился — мне не нравилось, когда моя жизнь становилась предметом соседских сплетен.

— Доброе утро, — сказал я, входя в кухню.

— Галя, я перезвоню, — быстро закончила разговор мать. — Андрюша, ты как раз вовремя. Завтрак готов.

На столе стояли мои любимые сырники, свежевыжатый сок, кофе в красивой чашке. Мать суетилась, накладывая еду, — такая заботливая, что становилось не по себе.

— Мам, а ты не думаешь, что рано паниковать? — сказал я, садясь за стол. — Может, Настя остынет, и мы все уладим мирно?

Тамара Борисовна остановилась посреди движения, держа в руках сахарницу.

— Андрей, ты звонил ей вчера?

— Пытался. Не отвечает.

— А в офис?

— Секретарь сказала, что она запретила мне звонить.

— А на корпоративную почту заходил?

— Нет, а зачем?

Мать молча достала телефон, набрала какой-то номер.

— Мария Петровна? Это Тамара Борисовна, мать Андрея Евгеньевича... Да, слышала о ситуации... Скажите, а Андрей может сегодня прийти в офис?.. Что значит «исключен из управления»?.. Понятно... Спасибо.

Она положила трубку и посмотрела на меня.

— Андрюша, тебя отстранили от управления агентствами. Все твои полномочия аннулированы.

Я выронил вилку.

— Как это аннулированы? Я же совладелец!

— Формально да. Но доли распределены восемьдесят на двадцать. Контрольный пакет у нее, а твои управленческие полномочия и твоя доля — не одно и то же.

— Но я там работаю столько лет! Я создавал этот бизнес!

— Основной капитал дал ее отец, и восемьдесят процентов оформили на Настю, — жестко сказала мать. — У тебя есть свои двадцать процентов, но контроль над компанией всегда был у нее.

Слова ударили больнее пощечины. Я всегда считал себя равноправным хозяином всего, а оказалось — я партнер с двадцатью процентами и без контроля, к которому привык.

— Но дети же выбрали меня! — сказал я, хватаясь за соломинку. — Суд это учтет, и тогда...

— Суд учтет, с кем хотят жить дети, — перебила мать. — Но к праву собственности это отношения не имеет. Алименты — отдельно, имущество — отдельно.

— Сколько?

— По общему правилу на двоих детей речь может идти об одной трети дохода, если суд не определит иначе. С твоим юристом будете считать отдельно.

— А квартира?

— Какая квартира? Ее отец подарил квартиру Насте к свадьбе. По документам это ее личное имущество. Ты там жил как муж, но доли в собственности у тебя нет.

Я почувствовал, как холод разливается по груди. Я никогда не думал о юридических тонкостях наших отношений. Настя всегда занималась документами, финансами, я доверял ей полностью.

Теперь это доверие обернулось против меня.

— Мам, а что мне делать?

— Готовиться к худшему, — сказала мать. — И искать хорошего адвоката.

В девять утра в дверь позвонили. Мать пошла открывать, вернулась с конвертом в руках.

— Курьерская доставка. Тебе.

Я взял конверт, увидел обратный адрес: «Юридическая фирма «Волков и партнеры». В животе екнуло.

Внутри было несколько документов с печатями и подписями. Исковое заявление о расторжении брака. Требования по разделу имущества. Проект соглашения о месте жительства детей и их содержании. И еще один документ, который заставил меня похолодеть: уведомление об отзыве моих доверенностей и закрытии доступа к корпоративным банковским счетам.

— Что там? — спросила мать.

Я молча протянул ей документы. Мать быстро пробежала глазами, лицо ее становилось все мрачнее.

— Сука, — сказала она наконец. — Блокировала счета.

— Что это значит?

— Это значит, что ты не можешь снять даже копейки с корпоративных карт. Ни зарплату себе перевести, ни командировочные оплатить. Ничего.

Я почувствовал, как началась паника. Корпоративная карта была моим основным источником денег. Личных сбережений хватило бы на месяц, максимум два.

— А она имеет право так делать?

— Имеет. Раз ты исключен из управления, то доступ к деньгам компании у тебя автоматически прекращается.

— Но я же работал в этих агентствах! Это мои деньги тоже!

— Твоя доля — двадцать процентов. Развод сам по себе не превращает ее в десять. Но контроль над компанией ты потерял, а что будет с долей дальше — выкуп, продажа или сохранение — решат соглашение и документы.

Я пытался подсчитать в уме. Если агентства действительно стоили около сорока миллионов, мои двадцать процентов на бумаге выглядели серьезной суммой. Но доля — не пачка денег в сейфе. И главное: я больше не распоряжался всем бизнесом, как привык.

— А квартира точно не делится?

— Андрей, про квартиру забудь: она подарена Насте. А вот машины, дачу и счета будут разбирать отдельно — что куплено в браке на общие деньги, то и войдет в раздел. Запись на чье-то имя сама по себе вопрос не закрывает.

— Получается, я остаюсь ни с чем?

— С детьми остаешься. И с обязательствами, которые теперь придется оформлять нормально, а не жить так, будто все само собой решится.

Алименты от жены. Звучало унизительно. Я представил себе реакцию друзей, коллег: «А, это тот, которого содержит бывшая жена».

Телефон зазвонил. Незнакомый номер.

— Андрей Евгеньевич? Станислав Волков, адвокат вашей супруги. Получили документы?

— Получил.

— Хорошо. Предлагаю встретиться и обсудить процедуру. Если есть желание решить все мирно, то условия могут быть более мягкими.

— Какие условия?

— Встретимся, обсудим. Сегодня, в четыре дня, мой офис?

— А если я не приду?

— Тогда процесс все равно продолжится без вашего участия. Но вы потеряете возможность спокойно обсудить соглашение и заявить свою позицию вовремя.

Связь прервалась. Я уставился на телефон.

— Что сказал? — спросила мать.

— Хочет встретиться. Обсудить условия.

— Не ходи.

— Почему?

— Потому что он работает на нее. Будет давить, принуждать к невыгодным условиям.

— А что тогда делать?

— Искать своего адвоката. Срочно.

Следующий час мы провели в поисках юриста. Мать звонила знакомым, я искал в интернете. Все адвокаты с хорошими отзывами были заняты или требовали предоплату, которой у меня не было.

— Мам, а ты можешь одолжить на адвоката?

— Сколько нужно?

— Консультация стоит пятьдесят тысяч. Ведение дела — от пятисот.

Мать помолчала.

— Андрюша, у меня нет таких денег. Пенсия маленькая, сбережения скромные.

— А квартиру можно заложить?

— Мою квартиру? — мать посмотрела на меня с удивлением. — Андрей, ты понимаешь, что просишь?

— Мам, я не могу остаться без адвоката! Настя меня раздавит!

— А если проиграем дело? Я останусь без жилья в семьдесят лет?

Я понял, что зашел в тупик. Без денег нет адвоката, без адвоката нет защиты, без защиты — полное поражение.

— Может, стоит попробовать помириться? — предложил я. — Я извинюсь, попрошу прощения, пообещаю больше не изменять...

— Андрей! — мать стукнула кулаком по столу. — Перестань унижаться! Ты мужчина или тряпка?

— Но что еще остается? Она держит все карты в руках!

— Остается драться. До конца.

— Чем? У меня нет ни денег, ни адвоката, ни доступа к счетам!

Мать молчала, обдумывая ситуацию. Потом достала телефон.

— Алло, Милана? Это Тамара Борисовна, мать Андрея... Да, знаю, что ты больше там не работаешь... Нам нужно встретиться. Сегодня же... У тебя есть компромат на Анастасию?.. Понятно... Тогда приезжай ко мне. Есть идея, как переломить ситуацию.

Я смотрел на мать с ужасом.

— Мам, что ты делаешь?

— То, что должен был сделать ты с самого начала. Использую все возможности.

— Но причем здесь Милана?

— При том, что она работала в агентстве. Видела, как Настя ведет дела, с кем общается, какие у нее слабости.

— Какие слабости?

— Не знаю. Но девочка умная, наблюдательная. Наверняка что-то заметила.

Я почувствовал тошноту.

— Мам, это... это неправильно. Использовать Милану против Насти.

— А то, что Настя использует против тебя всю мощь закона — правильно? — мать посмотрела на меня с презрением. — Андрей, в войне нет правил. Есть победители и побежденные.

— Но мы же не на войне...

— Мы на войне с того момента, как она подала на развод. — Мать встала, начала убирать со стола. — И если ты хочешь сохранить хоть что-то для детей, то будешь использовать любые методы.

В час дня приехала Милана. Выглядела она плохо — бледная, с темными кругами под глазами, в мятой одежде. Видно было, что спала мало и нервничала сильно.

— Тамара Борисовна, — сказала она, проходя в квартиру, — я не знаю, чем могу помочь. Анастасия Викторовна выдавила меня из компании, заблокировала все контакты...

— Садись, дорогая, — мать указала на диван. — Расскажи, что ты знаешь о делах агентства. О партнерах, клиентах, финансах.

— Я работала в отделе продаж, про финансы знаю мало...

— А про личные отношения Насти? Есть у нее враги, конкуренты, недовольные клиенты?

Милана задумалась.

— Был конфликт с агентством «Столичная недвижимость». Из-за клиента, который перешел к нам. Их директор очень сердился, угрожал судом.

— Еще что?

— Проблемы с налоговой. Приходили с проверкой два месяца назад. Анастасия Викторовна очень нервничала.

Мать записывала все в блокнот.

— А в личной жизни? Мужчины, подруги?

— Мужчин не было. То есть, кроме Андрея Евгеньевича. Подруги... — Милана помолчала. — Она очень замкнутая. Говорит только о работе.

— А с сотрудниками как общается?

— Строго. Требовательно. Некоторые ее побаиваются.

— Кто именно?

— Ну... Мария Петровна иногда жаловалась, что Анастасия Викторовна слишком педантичная. А Олег из бухгалтерии говорил, что она не доверяет людям.