Лао Шэн, или В поисках своего мира

Кажется, у нашего водителя задача познакомить меня сразу со всеми особенностями этого города. И вот холодные кристаллы современных, устремлённых в будущее небоскрёбов сменяются узкими улочками, где время словно остановилось среди резных дверей и качающихся на ветру красных фонарей. Сидя на переднем сиденье, вначале чувствую дискомфорт. Это точно не моя манера вождения. Таксист, как виртуозный пилот, лавирует между машинами, мотоциклами и велосипедами, используя каждый сантиметр дороги. Часто кажется, что мы уже практически столкнулись, но в последний момент всё чудесным образом разрешается. По пути Сью, взяв на себя роль гида, рассказывает про встречающиеся на пути многочисленные исторические здания и памятники.

Когда такси подъезжает к блошиному рынку, возникает ощущение, что я только что пережил маленькое приключение. Водитель останавливается, улыбается и говорит: «到了» (dàole) – «Мы приехали». Выхожу из машины, немного ошеломлённый, но полный новых впечатлений.

Сью по инерции продолжает выдавать справочную информацию о блошином рынке, который, оказывается, не брезговали посещать английская королева и первые леди США. Рынок занимает около пяти гектаров, включает четыре тысячи магазинов и десять тысяч лоточников. На мой вопрос, сколько же времени нам понадобится, чтобы обойти его хотя бы один раз, Сью предлагает сразу набросать более детальный список. Дабы сэкономить время, мы решаем сконцентрироваться только на магазинах, в размещении которых есть хоть какая-то система. В противном случае придётся ходить по бесконечной цепи лоточников, где на прилавках царит полный хаос из посуды, книг, статуэток и прочей всякой всячины, зачастую совершенно непонятного назначения. От такого изобилия глаза сразу разбегаются, и перегруженное внимание уже отказывается выделять что-нибудь действительно ценное. Магазины же, как правило, торгуют каким-то определённым ассортиментом – или только посудой, или изделиями из дерева либо металла. Я в очередной раз радуюсь своему выбору помощницы. Похоже, Сью чувствует себя здесь как рыба в воде. Она уверенно шагает от одного магазина к другому, по пути сверяясь с нашим списком. Не удержавшись, спрашиваю, как ей удаётся ориентироваться в этом месте, казалось бы, напрочь лишённом системы.

Оказывается, посещение блошиного рынка Паньдзяюань является для любых туристов практически обязательным мероприятием, наряду с Великой Китайской стеной или Храмом Неба. И действительно, каждый магазин напоминает выставку в национальном музее. Только вот экспонаты расположены здесь уж очень плотно. Чтобы их рассмотреть, приходится надолго задерживаться у каждой витрины. Вещи попадаются действительно хорошие, но цены оказываются неожиданно высокими даже для моей родины. Но и тут Сью оказывает мне большую помощь: если начать торговаться, цену можно опустить в три или даже в пять раз. Но теперь процесс торговли за каждый предмет отнимает уж очень много времени и сил. Решаю его оптимизировать. Разделив стоимость на четыре, прошу Сью назвать её продавцу и убедить его, что больше он всё равно от меня не получит. Таким образом, время торга значительно сокращается, тем более, пока Сью разбирается с продавцом, я могу спокойно продолжать исследовать остальной ассортимент.

В результате к обеду я становлюсь обладателем пяти фарфоровых напольных ваз, сделанных в традиционной национальной манере, килограммов пятнадцати различных железных и латунных фигурок божеств и зверей, большого свёртка акварелей и каллиграфии, а также небольшой, но ценной коллекции картин на шёлке. Расторопная Сью тут же находит специальных людей, которые начинают всё тщательно упаковывать в мини-контейнер, чтобы доставить по адресу моего отеля. На мой вопрос о сохранности девушка уверяет, что этим людям нет смысла воровать, имея такую хорошую постоянную работу. Мы наскоро перекусываем в одной из расположенных здесь же многочисленных закусочных, и наш поход по рынку-музею продолжается.

Расправившись с сегодняшним списком, решаю всё-таки ненадолго окунуться в пучину хаотичного ассортимента лоточников. Броуновские узоры товаров сливаются в единый бесконечный поток, вводя мозг в оцепенение. Чувствую себя голодной акулой, попавшей в стаю рыб, но неспособной схватить одну из них из-за постоянного мелькания новых. Неторопливо бреду вдоль рядов, с интересом рассматривая предметы, о назначении большей части которых даже не догадываюсь, несмотря на, казалось бы, хорошее воображение. Скользящий по прилавкам взгляд останавливается на милой керамической статуэтке панды, сидящей в позе медитации, с округлыми формами и добродушной улыбкой героя известного мультфильма. Она излучает спокойствие и умиротворение, напоминая о бамбуковых лесах и тишине гор.

– О, какая хорошая панда! – Сью тоже рада моей находке.

– Да, панда-покупанда, – говорю по-русски, подмигнув. – Поставлю дома на чайную доску, будет с кем вспоминать про Китай.

– Панда – символ гармонии, удачи и мира, она приносит в дом спокойствие и благополучие, – выдаёт Сью очередную порцию информации.

Для приличия немного поторговавшись, отправляю нового чайного жителя себе в карман, и экскурсия продолжается. Неожиданно моё внимание притягивает что-то, похожее на телескоп. Я ненамного ошибся – это подзорная труба, явно старинная, но уже совершенно бесполезная. Рядом лежат какие-то старые увеличительные стёкла. Похоже, хозяин специализируется на оптике. На краю прилавка некий цилиндр, назначения которого я поначалу не понимаю и обращаюсь за помощью к Сью. Она тоже не догадывается, что бы это могло быть. После диалога с хозяином она на какое-то время задумывается, прежде чем мне ответить. Потом пытается сбивчиво объяснить про какие-то зеркала и цветные камни. И тут меня осеняет:

– Так это же калейдоскоп! У меня в детстве был такой. Можно? – я указываю на цилиндр пальцем. Хозяин, аккуратно протерев, протягивает мне этот привет из моего детства. Направляю его в сторону света и смотрю внутрь. Действительно, это обычный калейдоскоп, только значительно большего размера. Потихоньку поворачиваю его, наблюдая, как постепенно меняется узор, то складываясь в причудливые крупные звёзды, то рассыпаясь на мелкий орнамент. Но вдруг что-то неуловимо меняется. У рисунка как будто появляется объём, и этот объём начинает расти во все стороны, постепенно набирая скорость и вытягиваясь в линии. Я уже понимаю, что мне это напоминает, и, пока могу ещё как-то контролировать процесс, резко отрываюсь от вещицы и мотаю головой, стряхивая оцепенение. Хозяин, видно, решив, что я вижу калейдоскоп впервые, смеётся. Сью тоже улыбается, но как-то настороженно.

– Для одного дня впечатлений уже достаточно, – говорю, стараясь придать своему голосу будничные интонации. Калейдоскоп покупаю не торгуясь, даже толком не понимая, зачем, и прошу Сью вызвать такси.

Вечереет, мы едем в такси уже молча: всё-таки поход по магазинам – большая нагрузка для психики и ног. Ситуация, когда постоянно приходится делать выбор, сильно выматывает. Тем не менее я не хочу проводить этот вечер в номере. Прошу Сью порекомендовать мне хороший простой ресторан, пользующийся популярностью у местной публики. Она, как всегда, не торопится с ответом, пытаясь подобрать оптимальный вариант. Я, естественно, соглашаюсь с её выбором, который пока ещё меня не подводил. Моё предложение поужинать вместе явно застаёт Сью врасплох. Но отказать мне она, видно, не решается. Я рад её согласию, всегда лучше есть в компании, чем в одиночестве. Тем более что общение с ней каждый раз открывает для меня новые неизвестные грани Китая.

Глава 14

Китай: слишком близкое знакомство

В месте стыка войск ищи союзников.

Сунь Цзы, «Искусство войны»

В этот раз Сью решила познакомить меня с отдельной разновидностью многочисленных национальных китайских кухонь. А именно с уйгурской, распространённой в северной части страны и, наверное, по её мнению, больше подходящей для российского желудка.

Заведение оказалось опять не туристическим, но при этом, по мнению Сью, не особо дешёвым. Дверь в ресторан украшена резными драконами, один их которых, кажется, подмигивает, словно говоря: «Из этого царства ты так просто не уйдёшь». Внутри нас встречает аромат, который можно описать как «кулинарные владения Китая». Это смесь жареного чеснока, имбиря, соевого соуса и чего-то ещё, что заставляет желудок урчать в предвкушении.

Интерьер ресторана – смесь традиционного китайского стиля и лёгкого китча. Красные фонарики свисают с потолка, создавая ощущение праздника. Стены украшены картинами с горными пейзажами, а в углу неожиданно стоит статуя Хотея, который хитро улыбается, глядя на мои попытки разобраться в меню. Но, к счастью, это вопрос Сью.

Нас сажают за стол, в центре которого стоит симпатичный маленький таз с водой. В центре таза находится что-то вроде обрезанного сверху и накрытого крышкой металлического конуса, наполненного раскалёнными углями. Сдвигая крышку этого приспособления, как я понимаю, можно регулировать жар, а значит, и температуру воды, которая к нашему приходу практически кипит. В целом простая конструкция отличается оригинальностью и функциональностью.

В отдельной прозрачной витрине продукты для приготовления. Выбираем разного рода тонко нарезанное сырое мясо, рисовую лапшу, чёрные грибы и рыбу. Когда нам всё приносят, начинаем сами себе готовить ужин. Процесс несложен. Сью кидает в воду какие-то специи, за которыми туда же следуют и все наши только что выбранные продукты. Отрегулировав жар, чтобы вода не сильно кипела, минут через пять начинаем палочками вылавливать и сразу есть свежесваренное блюдо. И хотя рецепт вроде незатейлив, это действительно вкусно. Особенно когда макаешь приготовленное в многочисленные соусы, которые моя спутница придирчиво подобрала, безусловно, с расчётом на мой западный вкус. У Сью несколько раз звонит телефон, но она, мельком взглянув, сразу отключает вызов, хотя я и предлагаю ответить.

Отдав должное нашей мини-кухне самообслуживания и рассчитавшись, мы обсуждаем завтрашние планы, уже выходя из заведения. Внезапно Сью останавливается и смотрит куда-то в сторону. Проследив за её взглядом, вижу приближающихся к нам троих молодых людей. Не считаю себя специалистом по китайской физиогномике, но мирного впечатления они точно не производят. Сью извиняется, направляется им навстречу и начинает говорить одному из них что-то, судя по тону, не слишком приятное. Похоже, что я невольно попал на личную территорию моей переводчицы, и этот тип, очевидно, её поклонник, решил продемонстрировать свой характер. Учитывая, что ситуация внештатная, быстро осматриваюсь по сторонам. Место мы выбрали далеко не самое проходное. Вокруг безлюдно, даже машины проезжают редко. Немного успокаивает камера видеонаблюдения при входе в ресторан, но оперативно обеспечить помощь она, конечно, не сможет.

Тем временем ситуация усугубляется. Грубо оттолкнув Сью в сторону, судя по всему, главный зачинщик быстро идёт ко мне. Выражение его лица, очевидно, должно выражать угрозу, но нахмуренные брови и маленькие глаза производят на меня больше комичное, нежели угрожающее впечатление. На вид парню лет 25-30, ростом пониже меня. Однако с ним ещё двое, которые тоже направляются в мою сторону. Подойдя почти вплотную, местный Ромео начинает что-то кричать на китайском, для убедительности размахивая руками и, похоже, не отдавая себе отчёта, что я не понимаю ни слова. Стою, стараясь сохранять спокойствие, и смотрю ему в глаза.

Тем временем подходят остальные двое и становятся по бокам от него, создавая вокруг меня подобие полукольца. Вдохновлённый подошедшей подмогой, Ромео слегка толкает меня ладонью в грудь. Это ещё не удар, но я понимаю, что начало положено. Ну что ж, видно, теперь и пригодятся навыки, полученные на заре моего увлечения Востоком. Которое, кстати, началось совсем не с чая или живописи. Это были спарринги с применением техник, которые наш тренер называл восточными, не особо вдаваясь в детали. Как я потом понял, это был обычный рукопашный бой, все движения в котором назывались то ли по-китайски, то ли по-японски. Тем не менее тактика и техника реального спарринга меня несколько раз в жизни уже выручала. Надеюсь, выручит и в этот раз.

Оперативно оцениваю ситуацию. Парень слева от меня стоит расслабленно и достаточно близко, явно ничего не ожидая. Падая в его сторону, вкладываю вес тела в удар кулаком, целясь точно в печень. Он не успевает собраться, и удар проходит глубоко внутрь, складывая его практически пополам и, надеюсь, надолго сваливая с ног. Что ж, теперь очередь Ромео. Но он с другом уже справился с неожиданностью и намерен нападать. Его напарник пытается обойти меня сзади. Отскакиваю к стене. Манёвра меньше, но меньше и опасность получить сзади по почкам. В суматохе драки уже сложно прицелиться и нанести хороший удар. Что-то успеваю отбить, но пару ударов пропускаю и чувствую на губе вкус крови. Это сразу придаёт мне бодрости. Не обращая внимания на новые пропущенные удары, иду в атаку, сокращая дистанцию. Мне удаётся отправить друга Ромео в нокдаун, из которого он, к сожалению, сразу поднимается, не дав мне возможности разобраться с главным виновником драки.

Сердце бешено стучит, давая понять, что долго такой темп ему не выдержать. Противники, правда, тоже начинают выдыхаться. Но, если сейчас что-нибудь не предпринять, может очухаться первый из них и прийти со свежими силами на подмогу. Возникает небольшая пауза. Нам всем надо немного отдышаться. Этой паузой решает воспользоваться Сью и набрасывается с кулаками на своего Ромео. Это явно не лучшее решение: парень перевозбуждён, и она рискует попасть под горячую руку. Но мне это даёт время найти выход из возникшей ситуации.

– Сью, – громко говорю я, она сразу прекращает кидаться на парня и резко поворачивается ко мне, – скажи им, что я готов забыть, что произошло, если они немедленно уберутся отсюда. В противном случае я завтра же свяжусь с российским консулом, а он с руководством полиции города. Я объясню им, что вы все работаете вместе, заманивая бизнесменов в такие тихие места с целью ограбления. Полиция арестует тебя, а ты уже выдашь их, так как вы точно все знакомы.

Сью никак не ожидает такого поворота событий, на её лице испуг пополам с недоумением.

– Я же не… – начинает она, немного заикаясь.

– Переводи! – резко перебиваю её. Она покорно переводит тихим голосом. Похоже, это производит впечатление, потому что парни наперебой пытаются ей что-то говорить.

– Он говорит, что это не так, – Сью лаконично переводит длинную тираду зачинщика драки.

– Переведи, что я думаю иначе, а свою версию он вместе с дружками будет рассказывать завтра в полицейском участке.

Сью переводит, и лицо нашего Ромео вновь приобретает угрожающе-комическое выражение. Чувствую, что надо готовиться к следующему раунду. Но ошибаюсь. Он что-то говорит двум другим, все они разворачиваются и, не взглянув на нас, идут в сторону дороги. Последний всё ещё держится за печень. Через минуту мимо нас проносятся три скутера.

На Сью жалко смотреть. Весь её утренний лоск как будто смыло. Она стоит, обхватив себя руками, губы дрожат, по щекам текут слёзы, оставляя на лице тёмные дорожки туши, которые она не вытирает, всё ещё находясь в оцепенении. Я подхожу ближе и обнимаю её. Она пытается отстраниться, потом практически повисает на мне и начинает рыдать.

– Я не виновата, это всё Сяо… – сбивчиво тараторит она, и я наконец-то узнаю имя нашего нарушителя спокойствия. Глажу её по спине, пытаясь успокоить. Минут через пять всхлипы постепенно прекращаются, и её плечи расслабленно опускаются. Она глубоко вздыхает. Решаю разрядить обстановку:

– Я знаю, что Вашей вины в произошедшем нет. Просто у меня не было возможности быстро придумать что-то получше. Извините, что заставил Вас нервничать.

Когда до неё доходит смысл моих слов, она расслабляется ещё больше, и я решаю её отпустить, чтобы моё внимание не было истолковано ею превратно.

– Сегодня у меня состоялось очень близкое знакомство с Китаем и его жителями, даже слишком близкое, – трогаю подбитую губу и пытаюсь перевести разговор в ироничное русло. Сью это оценивает и даже делает попытку улыбнуться. Похоже, она почти в порядке.

– Но на этом знакомство ещё не окончено, – в тон мне отвечает она и, видя на моём лице удивление, продолжает: – Мы сейчас же едем к доктору.

На мои протесты и уверения, что утром я буду в порядке, она проявляет неожиданную твёрдость, повторяя, что без лечения она меня никуда не отпустит. Я соглашаюсь, отчасти из-за того, что понимаю – Сью надо дать возможность хоть как-то загладить свою вину. В такси, сделав звонок, она пытается объяснить мне причину сегодняшней стычки с этим Сяо, который, оказывается, уже долгое время безуспешно добивается её внимания. На мой вопрос, почему она до сих пор не попросила кого-нибудь из друзей разобраться с этим, Сью отвечает, что Сяо – брат её лучшей подруги и она не хотела причинять той неприятности. Но сегодня он перешёл все границы, и теперь она обязательно поговорит с подругой и её родителями. Против слова родителей Сяо никогда не пойдёт, всё-таки это Китай, где ещё сохранились остатки семейных ценностей.

«В общем, вляпался я в треугольник», – лениво размышляю, начиная уже постепенно дремать после полного впечатлений дня. В конце довольно долгого пути мы останавливаемся около какого-то многоэтажного жилого дома, ничем не похожего на госпиталь. Видя моё недоумение, Сью объясняет, что мы приехали к её родственнику, который занимается традиционной китайской медициной. Мои вялые попытки сказать, что ночью не стоит отвлекать людей по пустякам, в очередной раз натыкаются на неумолимую решительность Сью.

Мы поднимаемся на шатком лифте на этаж, где в открытой в коридор двери нас уже встречает живописный маленький китайский дедушка. С виду он похож на картину, написанную с даосского монаха: традиционный синий халат, редкая седая бородка и усы, волосы заплетены сзади в небольшую косичку. Его вид сразу вызывает покой и расположение. Сью знакомит меня с дядей Ченом, и мы проходим в комнату. Обстановка аскетичная, а если сказать точнее, просто бедная. Потёртая мебель, вероятно, была знакома с временами председателя Мао. Детали выдают образ жизни владельца квартиры. На стене копия древнего рисунка с изображением акупунктурных каналов, местами с явно авторскими пометками карандашом. На полках шкафа аккуратно расставлено множество разного вида и размера баночек. Вокруг лежат книги, скорее всего, по китайской медицине. Вся комната пропитана запахом полынных сигар, которые, как мне известно, часто используют при лечении.

Сью просит меня снять рубашку, чтобы привести её в порядок. Понимая, что спорить бесполезно, безропотно подчиняюсь. Белая когда-то рубашка теперь больше напоминает абстрактную картинку Роршаха, в то же время чёрные разводы от туши Сью и красные пятна крови, уже непонятно, чьей, смотрятся довольно живописно. Мысленно прощаюсь с хорошей рубашкой, так как кажется, что восстановить её теперь способно только чудо. Мы остаёмся вдвоём с дядей Ченом, который совершенно не говорит по-английски. Но, похоже, этого и не требуется. Указав на одно из кресел и сев рядом, лекарь берёт мою руку и ставит пальцы на пульс. Процедура китайской пульсовой диагностики мне знакома. Минуты две молчания, и та же операция с другой рукой. Видимо, диагноз поставлен. Также молча осмотрев мои синяки, он поднимается, берёт из шкафа пару баночек и уходит на кухню. Ещё минут пять слушаю, как он измельчает что-то в ступке. Доктор Чен возвращается, неся в блюдце что-то, напоминающее желтоватую грязь. Намазав это нечто на мои синяки и залепив каким-то сильно и неприятно пахнущим пластырем, остаток содержимого аккуратно соскребает в пузырёк и вручает мне. В другой пузырёк насыпает какие-то гранулы. Написав что-то на бумажке и положив её внутрь, заворачивает пузырёк и тоже даёт мне.

Мы сидим ещё некоторое время в молчании, которое прерывает Сью, появившись с моей рубашкой в руках. По-моему, она стала даже лучше, чем была, когда я её надел утром. Идеально белая и только что поглаженная, без какого-либо намёка на пятна. Это действительно кажется какой-то китайской магией. Сью, побеседовав с дядей Ченом, даёт мне инструкции по применению полученных лекарств. Мы уже собираемся уходить, когда он начинает что-то говорить Сью. Между ними завязывается, по всему видно, серьёзный разговор, смысл которого мне, конечно же, непонятен. В конце концов Сью переводит:

– Дядя говорит, что в первый раз встречает такой случай, а он практикует уже более сорока лет. Дело в том, что Ваши акупунктурные каналы немного смещены, и он не понимает, как такое вообще возможно. И ещё он говорит, что у вас слабая связь духа и тела. Для вас это может звучать непривычно, но наша медицина сильно отличается от европейской.

– Как ни странно, я, кажется, понимаю, что Ваш дядя имеет в виду. Спросите, не могут ли в связи с этим возникнуть проблемы?

– Он говорит, что Ваш дух может оторваться от тела и заблудиться в других мирах, тем временем в Ваше тело может войти другой дух, тогда Ваш не получит новое воплощение в следующей жизни, – Сью настороженно смотрит на мою реакцию, видимо, думая, что для человека с западным мировоззрением это звучит абсолютно дико. Но для меня эта информация приходит явно по адресу.

– Спросите доктора Чена, что бы он мог посоветовать мне в этом случае?

– Дядя считает, что Вам стоит заняться практиками укрепления духа. В Китае это цигун и другие даосские медитативные техники. Только заниматься надо у хорошего мастера и несколько лет без перерыва. Лишь тогда будет хороший результат.

При всём желании понимаю, что нескольких свободных лет для практики у меня на данный момент точно нет. Пытаюсь выяснить, есть ли какие-то альтернативные методы, потому что превращать своё тело в гостиницу для демонов мне тоже совершенно не хочется. Доктор Чен ненадолго задумывается, потом хитро прищуривается, отчего его глаза превращаются в две маленькие щёлочки, и что-то объясняет Сью.

– Он говорит, – Сью ещё больше смущается, – что есть возможность с помощью ритуала привязать тело к какой-нибудь охранной вещи, которая будет отпугивать демонов, пока дух отсутствует. А также поможет своему духу вернуться и будет для него чем-то вроде маяка. Но есть риск, что этой вещью завладеет кто-то посторонний. Так что хранить её надо очень строго, ведь тот, кто ею завладеет, может шантажировать дух и требовать от него выполнения действий, которые могут потом отразиться на карме человека.

Ситуация явно неоднозначная. Перспектива стать рабом лампы меня прельщает ненамного больше, чем вариант стать местом для бомжей из тонкого мира. Решаю пока отпустить ситуацию, тем более что контактов специалистов по проведению подобных обрядов дядя Чен говорит, что не знает. В любом случае, найдя преграду, не вижу смысла сразу биться об неё лбом. Лучше немного подождать и понаблюдать со стороны – может, кто лестницу сбросит или под стеной проход найдётся. Мы прощаемся с моим новым знакомым лекарем. Брать деньги за визит он отказывается, но я всё равно решаю его отблагодарить. Куплю завтра и передам через Сью блин хорошего пуэра. Доктор Чен, безусловно, знает, что с ним делать.

На пути в отель, уже не глядя на огни вечернего Пекина, с нетерпением представляю, как рухну в постель. Но Сью, похоже, решает не оставлять меня в покое. С серьёзным видом она заявляет, что завтра вернёт мне аванс и за эту же цену предложит мне на выбор несколько хороших переводчиков. Не слишком удивляюсь, отчасти оттого, что сегодняшний запас моих психических сил почти на исходе. Не особо вслушиваюсь в её длинный монолог, который она произносит уверенно, похоже, репетировала, пока стирала рубашку. Когда она всё-таки делает паузу, поворачиваюсь и гляжу ей в глаза.

– Вы, конечно, можете поступать как хотите, – начинаю не торопясь, – но после сегодняшнего случая я тем более не вижу смысла отказываться от Ваших услуг. Ну подумайте логически, как бы я ещё лучше смог узнать, как Вы поведёте себя в критической ситуации? Надо отдать должное, держались Вы очень достойно, даже пытались защитить меня от этих хулиганов. Поверьте, это для меня не менее важно, чем профессиональные навыки. Так что я был бы очень рад, если бы Вы передумали.

Сью недоверчиво смотрит на меня, потом немного виновато улыбается.

– Хорошо, спасибо, – тихо говорит она. Её психические силы тоже явно давно исчерпаны.

Предлагаю созвониться и встретиться завтра утром в полюбившейся мне чайной, чтобы обсудить другую, более важную цель моего приезда. Замолкаю, давая понять, что на сегодня информации уже достаточно. Она это понимает. Некоторое время мы едем молча. На очередном повороте чувствую, как её голова падает мне на плечо. Сью спит. Похоже, напряжение сегодняшнего вечера дало о себе знать, и когда стало возможно уже ничего не контролировать, она просто отключилась. Поправляю её голову поудобнее. Она ровно дышит у меня под ухом. Когда мы подъезжаем к моему отелю, с сожалением аккуратно передвигаю её на сиденье и бужу. Она сонно и виновато улыбается, я жестом показываю, что всё в порядке. В полуобморочном состоянии захожу в номер. Собрав последние остатки воли, всё-таки снимаю одежду, бросая её прямо на пол, и проваливаюсь в глубокий сон. Уже падая на подушку, успеваю заметить за окном тонкую полоску зари на горизонте.