Частицы случайности. Часть 1. Страх полета

Борис стоял в рамке с виноватым лицом.

— Пожалуйста, вытащите все металлические вещи, ключи, мелочь. Проверьте карманы ещё раз.

Борис заметался, ощупывая себя со всех сторон, задрал футболку.

— Извините, — пробормотал он, нервно дергая пряжку ремня, которая предательски заела и не хотела расстегиваться. Боря чувствовал, как его буквально насквозь прожигает подозрительный взгляд сотрудника. Тот явно нервничал. От ощущения на себе пристального взгляда его руки ещё сильнее потели и проскальзывали по металлу. Наконец он справился со злополучной пряжкой, бросил её на ленту, сделал шаг в сторону рамки и зажмурился, ожидая сигнала тревоги. Сигнала не было. Он открыл глаза и снова испуганно посмотрел на сотрудника службы досмотра.

— Проходим, проходим, не задерживаемся, — сказал тот, поторапливая Бориса, который создал за собой огромную очередь.

Борис взял ремень, сумку и блокнот и молча поплёлся в сторону синих кресел.

— Я думал, тебя на металл сдадут, — он дружески похлопал Бориса по плечу. — Знаешь, для человека, который нечасто летает, ты отлично справился. В следующий раз будет проще. Пойдём.

— А ты всегда так спокойно проходишь досмотр? — Борис улыбнулся, но улыбка была натянутой.

Он не ответил. Они прошли в чистую зону аэропорта. В зале работали кондиционеры, но воздух был спёртым, со смесью чужого пота, выпечки, кофе и синтетики. Кир думал о том, что ему предстоит сделать по прилету, от нехватки кислорода и мыслей о работе тупая боль начинала давить на виски. Впереди было ещё двадцать минут ожидания, потом полет, потом две недели в чужом городе.

Когда они дошли до гейта, до посадки оставалось минут двадцать. Он сел в кресло, Борис устроился рядом.

Телефон в кармане вздрогнул. В защищённом мессенджере появилось сообщение: «Запустил робота, зажал пассажиров. Самых активных будет выносить по стопам».

«Хорошо, — набрал он. — Главное — не суетись. Все будут заняты тем, что считают убытки. Надеюсь, ты дал плюс минус диапазон коридору, а не влепил планку? А то знаю я тебя с твоей привычкой устраивать постоянную планку. Помню по прошлому разу».

Он усмехнулся уголком рта и убрал телефон.

— Катя прислала фотку, — сказал Борис, показывая экран. На фотографии младенец лежал в кроватке, широко раскрыв глаза. Выражение лица серьёзное, почти философское, как у человека, который только что понял что-то важное о мире. — Мишка проснулся.

Он посмотрел на фотографию и почувствовал что-то странное. Не умиление — он никогда не умилялся чужими детьми, скорее удивление от того, как мало места нужно счастью. Всего несколько пикселей на экране телефона, а у Бориса лицо светится так, словно он выиграл пентхаус в Сити.

— Прикольный, — сказал он равнодушно.

— А можно ещё вопрос? — Борис помялся. — Ты когда-нибудь жалел о том, что сделал? Или наоборот — о том, чего не сделал?

Он выключил экран и посмотрел на Бориса. Вопрос был простой, но ответ требовал честности, к которой он не был готов.

— Например, что не стал космонавтом. Хотя… на орбите от начальства тоже не спрячешься.

Борис молчал.

Раздался телефонный звонок. На экране высветилась фотография Юли из бухгалтерии, этой мелкой, но очень эффектной занозы. Он тяжело вздохнул и отключил звук.

Через секунду телефон вздрогнул снова.

«Ну чего ей в выходной не спится?» — подумал он, читая сообщение.

«Я тебе звонила… А ты молчишь». Дальше шёл грустный смайлик. «Уже скучаю по твоему голосу… Прилетишь — позвони первым делом мне, а не этим вашим айтишникам. Буду считать часы».

Он приподнял бровь. Через секунду пришло еще одно сообщение: фотография — Юля у зеркала, в домашней блузке с расстёгнутой верхней пуговицей и белых трусиках, губы трубочкой и подпись: «Это чтобы ты не забыл, кто тебя ждёт».

«Юля, я польщён, — набрал он, выдержав паузу. — Но я человек женатый, взрослый, скучный и для коллекции совершенно непригодный. Считайте часы лучше до новой рабочей недели».

«Скучный? Мне-то не надо врать. Я же знаю, какой ты!»

Он приложил руку к губам, словно отправлял воздушный поцелуй, и сделал селфи. На фото отчётливо было видно обручальное кольцо на пальце. Он улыбнулся и нажал «отправить».

Через секунду пришёл ответ: «Что-то в этом мире остаётся неизменным, но не всё… Это же твои слова?»

Он посмотрел на экран, нахмурился, но ничего не ответил.

Объявили посадку. Люди потянулись к выходу.

Он остался сидеть.

— Не идёшь? — спросил Борис.

— Без нас точно не улетят.

Они дождались, пока схлынет очередь, и пошли почти последними. На выходе девушка в форме авиакомпании проверила их посадочные талоны и пожелала приятного полёта.

Оказавшись в кресле, он огляделся по сторонам. Всё было знакомо. Из небольшого, покрытого следами детских пальчиков иллюминатора виднелось крыло с зелёными винглетами — такими же зелёными, как точки на серых подголовниках стандартных кресел экономического класса. Пассажиры продолжали толпиться в проходе, укладывая чемоданы на полки.

На соседнем ряду нежно целовалась молодая парочка. Они были похожи на два контакта батарейки, которые на короткую замкнули вместе, и теперь от соприкосновения пальцев они нагревались и слегка искрили. «О! Чувства, эмоции, ну прикольно», — подумал он и добавил про себя: «Выглядят влюблёнными, но вот в чём вопрос: надолго ли им хватит этой химии? Или всё закончится по стандартному для большинства сценарию?». Он отвёл взгляд и внезапно ощутил, как где-то глубоко внутри него шевельнулось давно забытое чувство, словно старая выцветшая фотография, которую кто-то случайно нашёл в забытой коробке на чердаке, всколыхнула давно спавшие где-то в глубине подсознания участки воспоминаний. Такие моменты всегда напоминали ему, что он тоже когда-то мог чувствовать нечто подобное… похожее на любовь. Или казалось, что мог… Это было настолько давно, что, как бы он ни старался, всё равно не мог вспомнить, кто последний раз так близко проникал в его сердце. Разве что… был один человек, девушка с длинными светлыми волосами и маленькой татуировкой призрака на руке. Он вспомнил, что именно с ней он впервые за долгие годы поймал себя на странном ощущении: ему хотелось не просто обладать, а заботиться, звонить просто так, знать, что она поела, что добралась до дома и как прошёл её день. Потом между ними легло то, что он сначала принял за разницу в возрасте, а после понял — это пропасть, но даже она доказывала: лёд заполнил сердце не до самого дна. Вместе с тем, это не помешало ему усвоить главное: довериться кому-то — значит дать им смертельное оружие против себя.

Он стянул с себя ветровку, аккуратно сложил на колени, вытащил из кармана смартфон, включил фронталку и попытался изобразить счастливое, довольное лицо. Селфи не получилось. Ему удалось увидеть хоть что-то, напоминающее счастливого человека, только с третьей попытки.

Застегнул ремень безопасности. Он всегда пристёгивался, как только оказывался в кресле, даже не дожидаясь, пока загорится табло.

Самолёт выкатился на полосу, слегка качнулся амортизатором передней стойки шасси и замер. Шум двигателей стих, освещение в салоне погасло. Как спортсмен перед стартом, лайнер застыл в ожидании команды диспетчера.

Он открыл мессенджер и нашёл диалог, где было сообщение самому себе с рабочего номера. Загрузил таблицу «Эксель» и пробежался по цифрам. Пока глаза изучали столбцы и строки, улыбка постепенно сползала с его лица. Что-то было не так. Он вернулся к началу, прокрутил снова, уже внимательнее, складывая суммы в уме. Цифры не сходились. У фирмы физически не было столько свободных денег, чтобы заморозить их в железе. Тогда откуда эти позиции? Кто их провёл? Ему было непонятно, почему он, который привык всегда иметь достоверные данные, видит это только сейчас, на взлётной полосе, за минуту до того, как связь оборвётся на несколько часов?

В динамике над головой послышалось знакомое: «Дамы и господа, мы готовимся к взлёту и просим вас убедиться, что ремень безопасности застёгнут и затянут по размеру…».

Через минуту машина задрожала, заревела и после короткого разбега зелёной стрелой взмыла в небо.

Самолёт набирал высоту и натужно гудел, издавая равномерное металлическое урчание. Он откинул спинку кресла, закрыл глаза и попытался погрузиться в привычный поток мыслей, где обычно всё раскладывалось по полкам, но мысли не раскладывались, а наоборот, сплетались в тугую паутину, и в центре её краснели тридцать строк из таблицы. Тридцать позиций, выделенных красным. Оборудование, которого он никогда не видел вживую, но которое по бумагам исправно числилось, стоило денег и кому-то предназначалось.

Он открыл глаза. В голове крутилась одна и та же навязчивая мысль: «Всё это было слишком похоже на подставу, как-то прям слишком аккуратно, слишком гладко, слишком чисто спрятано». Он был рад, что наткнулся на это сам, но вопрос был не в том, есть ли оборудование, вопрос был в том, кого обвинят, когда выяснится, что его нет. И виноватым, разумеется, будет он. Речь была не про деньги, они — приходят и уходят. Речь про работу, имя и людей, которые задают вопросы не в переписке по почте или в мессенджерах, а в кабинетах отделов дознания и записывают ответы под протокол. У него не осталось почти ничего, кроме умения просчитывать дорогу на несколько поворотов вперёд, а сейчас он видел, как кто-то играючи обходит его, как на закиси азота.

И как он мог не заметить этого раньше?

#2

За полтора месяца до...

Майское солнце беспощадно жарило. Его лучи отражались от ломаных линий зеркального фасада здания, бросая резкие тени на тротуар и машины, стоящие на парковке.

С балкона атриума на восьмом этаже Кир наблюдал за главным холлом. Между серверных стоек ходила группа арабов. Они жестикулировали, что-то фотографировали на телефоны, вокруг суетились инженеры в серых фирменных комбинезонах с логотипами компании и передвигали по холлу оборудование. Возглавлял эту группу директор фирмы. Он увидел, как директор, извиняясь, кивнул головой, сделал несколько шагов в сторону и достал смартфон.

Зазвучал «Имперский марш», и эта мелодия прозвучала, как сигнал к капитуляции. Кир взял трубку.

— Кирилл Александрович, — голос директора был какой-то необычно мягкий и в то же время дёрганый и перевозбуждённый, местами срывающийся на фальцет, — надеюсь, к переговорам всё готово?

Как же Кир любил эти моменты, когда директор находится в таком блаженном состоянии.

— Конечно, Игорь Викторович. Всё, в точности, как вы и просили. Переговорная готова, материалы тоже, — ответил он с той интонацией, которая одновременно успокаивала и настораживала.

«Те, что подготовили отдел продаж и инженеры», — добавил он про себя, представляя лицо директора в тот момент, когда выяснится, что половина обещанных расчётов существует только в его воображении.

Игорь Викторович улыбался, кланялся, как «китайский болванчик» и что-то объяснял гостям. Во всём его виде читалась какая-то несвойственная ему подчеркнутая услужливость и суетливость. Так кланяются разве что грозному и неведомому божеству, только божество в этот раз было человеком, носило костюм Brioni и приехало на переговоры.

То, что это руководитель, с первого раза можно было и не догадаться. Он был достаточно худой, но не спортивный, с небольшим животиком, нависающим над ремнём. Маленький острый носик и небольшие акульи глазки делали его похожим на нахохлившегося воробушка. Постоянный стресс и образ жизни оставляли живописную карту морщин на его лице. Вокруг глаз была заметна сеточка уже глубоких кратеров, глаза впали, словно устав от бесконечной борьбы и покоились на огромных тёмных мешках. Привычки и график работы активно покрыли его когда-то тёмные волосы густым и равномерным инеем седины. Он носил джинсы и футболки, последнее время уже не масс-маркет, а больше бренды мидл-сегмента и предпочитал такую же простую, но брендовую спортивную обувь. Принимая гостей, он приклеивал на лицо неизменную жизнерадостную улыбку и держался ровно так, как завещал царь Пётр I своим подчинённым находиться перед лицом начальства, а именно: иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим оного не смущать.

— А вы не планируете почтить гостей присутствием? — так же неестественно мягко спросил директор.

— Разумеется. — Кир растянул паузу, наслаждаясь моментом, как будто делал огромное одолжение. — Не могу же я оставить коллег наедине с такими важными… решениями. Через пять минут буду.

Лифт плыл вниз настолько неспешно, насколько возможно двигаться только в критические моменты жизни. Кир смотрел сквозь стекло кабины на происходящее в холле – очередной сервер, группа инженеров, снующих, как муравьи в разрушенном муравейнике, и директор, расплывшийся в улыбке, которая стоила ему, вероятно, больше, чем весь этот сервер.

«Удивительно, — размышлял Кир, — как быстро люди забывают про человеческое достоинство, когда речь заходит о больших деньгах. Как же меня раздражает вся эта корпоративная услужливость, прогнившая насквозь. И этому нет конца и края. В любом офисе люди улыбаются так же часто, как хостес в стрип-клубе. Только костюмы дороже. А искренности нет».

Кир чувствовал, как внутри нарастает гнетущее ощущение усталости.

Он представил, как через час, может быть, два, эта улыбка сползет с лица Игоря Викторовича, когда станет ясно, во сколько процентов доли обойдётся спасение компании.

«Некоторые мосты горят красивее, чем строятся, но это будет потом, — Кир поправил галстук перед выходом из лифта. — Сейчас нужно умудриться не устроить пожар раньше времени».

Он подошёл к делегации, стараясь контролировать выражение лица и сохранять стандартную офисную приветливость. Он знал, что его присутствие было необходимо — слишком много было поставлено на кон, но также понимал, что директор скорее предпочёл бы держать его подальше и не посвящать в тонкости и детали, и уж тем более заранее не знакомить с будущими партнёрами.

— Господин Аль-Малик, знакомьтесь, это Кирилл, наш руководитель проектной группы, — представил его директор по-английски. Киру послышались нотки фальши в его голосе. Они оба знали, что представление вынужденное.

Фарис Аль-Малик оказался из тех людей, которые не нуждаются в особом представлении. Высокий, худощавый, с волосами цвета полуночи на крайнем севере, он излучал особую энергию, которая бывает только у тех, кто привык покупать не вещи, а возможности. На вид ему было около шестидесяти, но двигался с грацией человека, который никогда не сомневался в своих решениях. Его взгляд методично изучал присутствующих не с любопытством туриста, а с профессиональным интересом коллекционера, оценивающего новые экспонаты.

На нем был костюм из натуральной шерсти светло-серого цвета, черная рубашка без галстука, лоферы, которые, вероятно, шились вручную где-то в Италии. За стильными очками в тонкой золотой оправе скрывались выразительные и живые глаза полные искреннего любопытства. На запястье поблескивали неброские и элегантные часы. Такие часы стоили примерно, как новый Lexus. А может, и два.

— Рад знакомству, господин Аль-Малик, — сказал Кирилл, протягивая руку и внимательно разглядывая оправу очков, — как долетели?

Рукопожатие длилось долю секунды, но в глазах араба Кир поймал живой интерес, в них был именно тот огонь, который директор последние годы методично в нём гасил.

— Спасибо, спасибо! Всё отлично! Правда долго, но хорошая дорога не бывает короткой, — улыбнулся Аль-Малик и уголки его глаз подёрнулись мелкой сеточкой морщин.

— Кирилл Александрович, — голос директора зазвенел, как струна перед разрывом. Он подчеркнуто произнес имя и отчество таким тоном, каким обычно профессора отчитывают нерадивых студентов. — Мы сейчас здесь все закончим, а вы, будьте так любезны, подготовьте переговорную. Через полчаса у нас общее совещание. У нас с мистером Аль-Маликом очень насыщенный график.

«Да, особенно насыщенный, — подумал Кир, наблюдая, как директор пытается сохранить спокойствие перед гостем. — График на грани банкротства всегда насыщенный…»

— Да, конечно, охотно верю, — ответил Кирилл, едва заметно выделив слово «конечно» и намеренно копируя интонацию директора. В этом было что-то почти комичное. — Увидимся позже, — с весельем в голосе сказал он всем уже по-английски, как будто речь шла о встрече в частном загородном клубе на выходных.

Кир понимал: сегодняшняя встреча – это не просто знакомство с потенциальным партнером. Это аукцион, где на кон поставлена судьба компании. И он, бывший человек американского фонда, был одним из лотов.

«Только вот Аль-Малик, — размышлял он, направляясь к лифту, — похоже, покупает не из отчаяния, а из интереса. А это делает сделку гораздо более захватывающей. Жалкое зрелище, если честно. Особенно когда товар – это люди».

Необходимости в какой-то специальной подготовке не было. Кир знал о приезде Аль-Малика ещё неделю назад и даже раздобыл арабский кофе. Его не так часто можно было встретить в местных супермаркетах. Он не думал, что этот ход кто-то заметит или оценит, но по опыту знал, что именно такие детали иногда могут иметь решающее значение в большой игре. «Восток – дело тонкое. А Ближний Восток в нынешние времена – ещё и взрывоопасное», — думал Кир, мысленно готовясь к встрече.

Пройдя через холл и миновав длинный коридор, он открыл матовую дверь переговорной. Окинул комнату беглым взглядом и, убедившись, что все в порядке, направился в свой кабинет.

Он не стал возвращаться прежним путем, а решил сократить расстояние и подняться по лестнице. Когда проходил мимо склада, который раньше был заставлен ящиками, авиа-кейсами и коробками с оборудованием, его взгляд остановился на уличных воротах и скользнул влево. Рядом с ними, накрытый пыльным брезентом, стоял старенький Роллс-Ройс. Когда он пришел в компанию, машина уже стояла на этом месте.

Кир слышал эту историю от коллег из торгового отдела. Когда-то давно директор притащил её из Штатов вместе с очередной партией оборудования. Машина была сильно потрепана и нуждалась в восстановлении. В ней все ещё чувствовался аристократический дух, но от духа роскоши осталась только накренившаяся фигурка, сиротливо выглядывающая из-под капота, и две буквы «RR» на крышке обшарпанного литья.

Он вздрогнул и быстро отвёл глаза. Казалось, что машина прожигает его сквозь брезент, как рентгеновские лучи, выхватывая внутренний страх. Каждый раз ему становилось не по себе от этого чувства.

Оказавшись в кабинете, он подошёл к окну, чувствуя, как внутри нарастает напряжение, с которым было сложно справиться.

Он прекрасно знал, о чем будет речь на совещании. Он также знал, что ему придется сделать после, какие распоряжения он получит. Какие документы нужно будет подготовить. Ничего нового, но на этот раз это будет задача со звёздочкой.

Он знал, что это будет вызов. Только не системе. Себе. Своей выдержке. И тому, чего он так долго избегал – играть в игру по чужим правилам.

***

Сейчас перед Киром стояла новая задача, и эта миссия была не просто сложна. Она была невыполнимой, по крайней мере в рамках здравого смысла.

Все осложнялось тем, что на этот раз продажники заключили два крупных контракта. Точнее технически, контракт был один, но все интересное, как обычно пряталось в деталях. Контракт подразумевал создание центров обработки данных для государственной корпорации. Один в Сибири, другой в центральной России. Промежуток между запусками всего десять дней. Документы подписаны, оплаты проведены согласно всем условиям и договорённостям. На подготовку инфраструктуры отводился всего месяц.

Понятно, что эта новость не упала как снег на голову благодаря заботливому руководству. Кир позаботился о многом заранее — у него уже был опыт танцев с тендерами и госзаказчиками. Но все же опасения завалить проект и снова наступить на те же грабли, только теперь с более массивной ручкой, никуда не делись.

Кир посмотрел на часы. До начала планерки с Аль-Маликом оставалось около пятнадцати минут. Он вышел из кабинета и направился к лифту, мысленно готовясь к очередному мастер-классу по корпоративной дипломатии. Но перед планеркой он решил зайти к Василию.

***

Кир вышел из лифта, дошел до кабинета и постучал в приоткрытую дверь.

— Вась, готов к встрече с важным гостем? — он едва заметно улыбнулся. — Речь подготовил? Стих выучил?

— Всё шутишь? — Василий сидел за столом, перебирал бумаги и складывал в папку. — Только закончил. Там с цифрами какой-то бардак. Ничего не понимаю. Не в курсе, главбух вообще на работе бывает?

— Слышал, изредка навещает свой серпентарий. Больше на удалёнке. А что? — Кир театрально зевнул.

— Да так... Вопросы есть, — рассеянно сказал Василий.

Кир заметил на столе «7 навыков высокоэффективных людей» с закладкой в самом начале.

— Думаешь, поможет? — Кир кивнул на книгу. — Или тренинг проходишь и тебе домашку задали?

— Впервые открыл. Жена подарила на день рождения. — Василий убрал книгу в ящик.

— Это который в июле будет? — Кир засмеялся.

— Ну да. Только в прошлом году. Руки просто как-то не доходили.

Кир сел напротив.

— Понимаю. Знаешь, что меня всегда удивляло? Мы покупаем книги о развитии, записываемся в зал, собираемся учить язык. А потом понедельник, вторник, пятница — и вот уже декабрьский корпоратив.

— Не мы такие, жизнь такая. — Василий пожал плечами. — Работа, дом, работа.

— Ага. То рыбалка, то охота, то аквабайк, но я не про это, помнишь, ты говорил про MBA? Как у тебя успехи?

— Это было давно, — Василий тяжело вздохнул и грузно навалился на спинку кресла.

— Почти три года назад. Ты вроде даже документы собрал.

— Дорого вышло. Шеф не оплатил. Отложил.

— На потом?

— На подходящее время. — Василий закашлялся. — А ты чего вдруг спрашиваешь?

— Да так. Кажется, пора прокачать управленческие навыки. Думал узнать, где ты хотел учиться, какие условия.

— Тебе? Учиться? Ты ж вроде с хорошим образованием. — Василий усмехнулся, повернулся на кресле, и оно скрипнуло под его весом.

Кир взял со стола ручку и покрутил в руках.

— Есть много чего, что я не знаю… Мой дед любил говорить: «Подходящее время – это вчера. Второе подходящее – сегодня. А завтра – это уже опоздал». Не хочу опоздать.

— Мудрый дед.

— Обычный, просто начал своё дело в пятьдесят, после того как двадцать лет ждал подходящего момента.

Василий подался вперёд:

— И как у него?

— Неплохо. Последние десять лет жизни делал что хотел. Говорил — жаль, что только десять.

Телефон Василия завибрировал. Он глянул на экран, поморщился.

— Директор. Напоминает, чтобы не забыл отчеты на планерку. Сейчас, только в туалет забегу и пойдем, – сказал он, направляясь к выходу.

У двери остановился:

— А твой дед... Он жалел?

— О чём? — в голосе Кира послышалось удивление.

— Что начал поздно.

— Нет. Жалел только, что слишком долго готовился начать.

Василий кивнул, вышел. Кир остался сидеть, крутя в руках шариковую ручку. Потом положил её точно на то же место. Под стопкой бумаг виднелся уголок брошюры с логотипом бизнес-школы. Лезть в чужие бумаги на столе он не стал.

В коридоре Кир достал телефон, открыл в заметках чек-лист, где было пять имён. Напротив первого поставил галочку. До планёрки оставалось семь минут, и он не спеша направился к кофейному аппарату в отделе продаж.

***

Войдя в аквариум переговорной, он увидел Фариса Аль-Малика, который неторопливо потягивал кофе из маленькой чашки. Он сделал глоток, помедлил, приподнял брови — и поймал взгляд Кира.

Кир едва склонил голову и улыбнулся, довольный тем, что несколько дней поисков по местным супермаркетам окупились одной чашкой кофе.

Василий уже сидел за столом и демонстративно шуршал упаковками шоколадных батончиков, запивая их чаем из картонного стаканчика. В том, как он поглощал эти атрибуты стартап-культуры, читалось пренебрежение к протоколу, которое могли безнаказанно позволить себе в компании очень немногие. Ярлычок от чайного пакетика свисал с его кружки, как белый флаг перед натиском дедлайнов и технических требований.