Всего одно желание

Заметив моё удивление, Мирт улыбнулся.

– Морские ма́кары в этих краях не водятся. Они живут на далеких берегах, там где юг сходится с востоком… – эльф прищурился и его глаза скрылись за сливовыми веками, – С годами их кожа просаливается. Даже через десятки лет вода из такой фляги остаётся…

– Ох!

Вода обожгла рот! Будто меня мокнули в бочку с рассолом, только без укропа и прочих специй.

– Да, – кивнул Мирт довольно, – Остаётся солёной.

Я мученически сглотнула, больше из уважения к старику, чем из желания это пить.

– Зачем вам солёная вода? – мой голос прозвучал укоризненно, – Я от вас такого не ожидала…

– Не думай обижаться на старика, светлая девочка, – Мирт внезапно пригрозил мне пальцем, – Пустая вода утоляет жажду, но и только. Подсоленная же восполнит их и очистит разум, – эльф замолчал на мгновение, – Да и пить хочется меньше… А нам сейчас это нужнее всего.

В чём-то он был прав – пить не хотелось. По крайней мере эту воду.

Тяжело вздохнув, эльф подвигал плечами, точно проверял на месте ли все его кости, и встал, чтобы пойти к своей Розочке.

Стоило ему это сделать, как перед моим лицом оказался мечущийся хвост Флокса и то, к чему он крепился.

– И тебя напоил этой дрянью? – тифлинг досадливо фыркнул, – он и мне всучил, я плевался дальше, чем видел! Похоже все эльфы стукнутые, а не только тёмные…

– Не так уж плохо, что он до нас достучался, – я осторожно отвела хвост в сторону, чтобы не получить по щекам. – Чудак Мирт или нет, а мне не очень хочется уснуть на вечно в Рёбрах.

– Ха! – тифлинг резко развернулся и специально повысил голос, – и ты веришь, что мы бы тут померли без него? Такие мы дурни пустолобые, да? А даже так, Левкой же не дышит, случись что, он бы весь караван разбудил!

– Я бы не стал.

Мы оба уставились на него с недоумением. Умертвие не моргая смотрело на нас в ответ, будто его слова были очевидны без пояснений.

– Ты бы не разбудил нас в случае опасности? – осторожно уточнила я с нехорошим предчувствием.

– Разбудил, – без тени сомнения ответил он, – Но только вас двоих.

Видимо, остальному каравану предлагалось задохнуться. Что-то у меня голова разболелась ещё сильнее от такой преданности…

Голова, в прочем, болела не только у меня. Прочие авантюристы и того хуже: бледные, с мутными глазами, они вяло перетаскивались с места на место готовясь к отправке.

Самым живым из нас казался Мацис – маг суетливо наворачивал круги вокруг варвара, что-то вполголоса ему втолковывая и постоянно прихлёбывая из флакона. Неожиданно Чабер вскинул свою узловатую руку и одним хлопком осадил приятеля на землю. После чего побрёл в сторону, оставив Мациса сидеть и растерянно моргать. Завидев мой взгляд, маг неловко улыбнулся и тут же отвёл глаза, натягивая поглубже на очки помятую шляпу. Что-то знакомо и противно кольнуло в груди при виде отношений этих двоих.

– Ну вставай уже! – прихлопнул меня голос Флокса. Видать, даже вчерашнее общение с сородичами не могло отменить головной боли и жажды, – Ты долго разваливаться собралась? Может нам вообще никуда не идти пока ты нежишься тут?!

– Хочу себе шляпу.

– Чего? – тифлинг прищурился, но тут же отвернулся, – Пекло тебе под ноги! Эта корова тоже разлеглась! А ну шевелись ленивая тварь, помрёшь ещё…

Это он о Грушке, о ком же ещё. Я с лёгкой обидой отметила, что хоть тифлинг и поливает её бранью, но возится с водосвинкой, тормошит и вытягивает ей лапы, в то время как меня предлагал просто пнуть.

Левкой, что до этого безучастно стоял рядом, подал мне руку. Я невольно заглянула ему в лицо, пытаясь найти там следы вчерашних переживаний, но тщетно – умертвие хранило покой. Поговорить бы с ним о вампире на свежую голову, но Флокс рядом.

Заставив Грушку встать, тифлинг снова обернулся к нам.

– Значит так, жрать не будем, – скомандовал он, глядя почему-то именно на меня. Ах, ну, да, Левкой не ест… – От еды только больше пить захочется, а двух водяных свиней нам не напоить!

А вот это было грубо.

– Грушке ещё не нужна вода, – проворчала я, но невольно втянула живот и с тоской огляделась.

Никто не завтракал, не потягивался, даже не ворчал себе под нос, как было на прошлых стоянках. Всего было в обрез – воды, припасов, даже, как выяснилось, воздуха.

Я поняла, что без умысла ищу Кира. Герцог говорил о чём-то с Миртом, стоя возле собственного пегаса. О чём бы ни шла речь, но неожиданно взгляд голубых глаз столкнулся с моим. Что в нём было? Тревога? Ожидание? Кир как будто что-то спрашивал у меня одними глазами, но я не разобрала этот тайный язык.

– Выдвигаемся, – наконец скомандовал герцог, – нам много предстоит пройти сегодня.

– А мы хоть знаем, куда идём? – с какой-то ленивой неохотой протянул Живокост. Заметив обращённые к нему взгляды он тут же нагло улыбнулся и демонстративно сунул руки в карманы робы, – Не-е, я-то нормально! Просто гадко выйдет, если пока мы тут шарахаемся, наверху уже Звезда-а упадёт…

– Больше сомневайся и тогда она точно тебя дождётся, – зло отрезал Осот, вызвав смешки.

И всё же, несмотря на ухмылки, взгляды были тревожными. Только теперь до меня дошло, что герцог искал от меня поддержки, подтверждения того, что мы идём верной дорогой в этой удушливой темноте. Все рассчитывали на него, ведь назад не повернуть, а будущее не разведать. И хоть я знала, твёрдо знала, что карта не могла лгать, но общее настроение передалось и мне.

Проверить бы карту… Хоть потрогать для уверенности.

Водосвинка тяжело брела у стены то и дело поводя носом в поисках плесени или капель воды. Я осторожно погладила её слипшуюся шерсть и Грушка любезно ткнулась в меня мордой. Несмотря на свою выносливость, животное тоже уже устало.

– Ты моя хорошая девочка, – невольно прошептала я почёсывая её за ушком.

Водосвинка согласно чирикнула, но, поняв что за словами не последует ничего вкусненького, вновь отвернулась к стене. Я же продолжила поглаживать её, всё дальше и дальше отводя руку к спине, на которой висел мешок с припасами. Шнурок на нём был затянут туго, в несколько оборотов. Надо как бы невзначай задевать его и развязывать. Вот так, раз, другой… Теперь туда может поместиться рука…

– Ты чё? – окрик Флокса схлопнулся как капкан на запястье, – куда это ты там лезешь?!

– Куда? Да, я так… – мой взгляд заметался. Пальцы как раз нащупали тонкую кожу карты, слегка влажную, как и вчера, – Просто узел развязываться стал…

Флокс в один прыжок подскочил ко мне и вдруг сдёрнул мешок со спины Грушки.

– Ага, развязываться стал! А потом опять куда-то исчезнут все припасы? Не мог он развязаться, я его сам затягивал! – он швырнул мешок умертвию и тот неловко поймал, – Левкой, проверь там всё на месте?

Обида так обожгла, что на мгновение защипало в глазах. Как он мог подумать такое? У меня сжалось всё нутро. Хотелось закричать, что всё не так, как-то оправдаться… Но ничего не шло на ум! Скрыть карту или позволить друзьям думать обо мне как о мелкой воришке?

– Флокс! – я неловко взмахнула руками пытаясь хоть что-нибудь придумать, чтобы рыжий не заглядывал в мешок, – ну, что ты… Ты что же думаешь, что я…

Язык скользнул по губам, к горлу подступил липкий ком. Я посмотрела на Левкоя, пытаясь взглядом показать ему, что не надо заглядывать в мешок! Но он молча начал исполнять приказ. Заметив моё отчаяние, Флокс упёр руки в бока.

– А если думаю? Что тогда? – он прищурился, – Ну! Чего ты там скрываешь?!

Меня обдало холодом.

– Да я… Да погодите! Я всё объясню, просто…

– Ничего не пропало.

Мы резко обернулись к Левкою. Умертвие слегка пожало плечами.

– Всё на месте.

– В смысле? – тифлинг недоверчиво зыркнул, – ты уверен?

– Всё на месте как было.

Ни слова о карте. Но я же только что держала её в руках! Почему Левкой ничего не сказал?

– Да ну? – тифлинг недоверчиво на него покосился и сам полез в мешок. Моё сердце подпрыгнуло к горлу снова. Казалось будто Флокс не припасы перебирает, а роется у меня в животе перетряхивая потроха. И всё же он ничего не нашёл, от чего раздражённо махнул хвостом, – Ну ладно тогда. Но если мешок ещё раз так развяжется!

Он выразительно пригрозил кулаком и тут же отвернулся.

– Идём, а то и так уже отстали.

И всё. Грушка медленно потащилась за Флоксом, схватившем её за уздечку. Левкой подошёл к ней, по пути привязывая мешок к седлу. На меня друг даже не взглянул, будто ничего не произошло.

Руки и ноги как-то странно потяжелели. Не болезненно как после сна в пещере, но безвольно. И мысли потекли тоже как-то безвольно.

Что это вообще сейчас было? Мы столько прошли вместе, столько пережили… И вдруг на тебе. Воровка.

Нет, нет, чего это я расклеилась? Флокс просто не в духе, мы все не в духе! А я больше всех ем из нас троих. Тут дело привычное, только плечами пожать и остаётся. Лучше подумать о том, что с картой? Левкой её не заметил? Или не предал значения? Надо будет обязательно поговорить с ним когда появится возможность…

А Флокс ведь правда решил, что я нас объем.

Да нет, не решил! Не мог он так решить. Вспылил как обычно из-за ерунды. Мы же и в худших ситуациях были, давно пора привыкнуть…

Только что-то не привыкалось. Как бы я ни пыталась отбросить эти слова и подумать о чём-то более важном, как они возвращались назад.

В темноте, за нашими спинами, мне померещилось движение и зелёный огонёк глаз. Отлично, не хватало чтобы вампир видел как мы собачимся по пустякам! Да и остальным тоже не стоило смотреть на такие сцены. С этими мыслями я попыталась отыскать на дне души осадок бодрости. Всё будет хорошо. Обязательно будет. А всякие трудности – просто мелкие недоразумения! Главное выбраться на поверхность, а там всем полегчает.

Но растаял в далёком храме воск первой свечи, второй… А темнота оставалась такой же густой. Пещера тянулась и извивалась так, что казалось будто мы бродим по кругу, хотя никто не мог точно сказать что мимо проплывают одни и те же скалы. Я заметила, что Мацис стал чиркать на стенах зарубки, как будто пытаясь перехитрить толщу горы, поймать её на обмане усталых путников. Но горе не нужны были хитрости, чтобы нас мучить.

– Эге… Любопытные земли, друзья мои! – заметил вполголоса маг, не оставляя воодушевления. Вместо него он оставил очередную зарубку, напоминающую свежую кровоточащую царапину, – На Туманном Утёсе я как-то читал трактаты о разных почвах. Помню, среди скал кто-то описал розоватые и рыжие породы, а вот красных среди них не было!

Его слова должного интереса не произвели. Точнее, не у всех.

– С твоего позволения… Могу не согласиться с учёными книгами,  – Мирт слабо улыбнулся и остановился, чтобы перевести дыхание, – ты забываешь о красном суглинке Юга, дитя туманов. Я видал своими глазами как местные племена добывают его и лепят чаши.

– Ха! Ну если у вас жопища вместо глаз, то это правда суглинок, – встрял Каштан хотя его не спрашивали. Гном как будто без всякой цели ткнул пальцем в каменную стену, – Попробуй из этой глыбы сделать чашку! В лучшем случае ты продолбишь её своим пустым лбом. Твёрдая скала красной не бывает!

– Отчего же? – Мирт повернул к нему голову и в усталых глазах старика вновь блеснуло детское любопытство.

– Киркой по роже, – отрезал Каштан, – Это Рёбра! Поди разбери, что за демоны породили такую дрянь. Эти горы не горы и пещера не пещера… Их быть не должно!

– А почему… ой! – Мацис поправил очки, но это не уберегло его от поскальзывания на полу. Охнув, маг тут же неловко засмеялся, – А почему не должно?

Гном нахмурился и втянул могучую голову в плечи.

– Чего вы ко мне прилипли как дерьмо к подмётке? – он словно забыл, что сам влез в чужой разговор, – Я бард, а не землеройка! Идите, спросите у того, кто из пещер вылез, почему они такие или не такие.

До этого момента казалось, будто никто не слушает о чём речь. Но стоило Каштану замолчать, как головы всех искателей приключений обернулись к тёмному эльфу, восседающего на ящере. Дроу был единственным из всех путешественников, кто не спешился под землёй. Более того, здесь в темноте, его ящер как будто стал живее, чем был на поверхности, чего не скажешь обо всех остальных животных.

Повисло странное, выжидающее молчание. До сих пор с дроу никто особо не заговаривал, разве что украдкой. И ничего удивительного! Если уж тифлингов считают порождением Балора, то что говорить о темных эльфах? Я сама знала о них не много. Если честно, о них никто много не знал.

Говорили, что дроу живут где-то на Востоке, в таких пещерах, куда и солнце заглядывать боится. Говорили что у них правят женщины и это – самая жестокая тирания в мире. Говорили, что они служат паучьей демонице, и убивают всякого, кто сунется под землю.

А ещё говорили, у них, мол, змеиные языки, паучьи глаза и когти как у ящериц. Детей они, конечно, не рожают, только яйца откладывают. Ах, да! И на завтрак у них младенец, а на ужин – девственница.

Дроу развенчивать мифы не спешил. Он восседал на ящере, словно на троне, и ни один мускул не дрогнул на его лице. Тёмный эльф не то что забыл, а словно никогда не помнил о присутствии каравана вокруг него. Лишь когда общее молчание достигло критической точки, когда любопытные взгляды стали буквально прожигать его спину, дроу медленно повернул голову, словно только сейчас заметив нас.

Его алые, полуприкрытые глаза, скользили по толпе, словно оценивая реакцию каждого.

– Чем же полезен быть вам я могу? – голос зазвенел упавшей монетой, – среди этих пещер не ступала нога тёмных эльфов уже много веков.

Такой странный лиричный говор многих сбил с толку, да и меня тоже. Первым из паутины слов выпутался Мирт.

– Просим простить нам это пагубное любопытство, но многим было бы… интересно послушать о пещерах от того… кто мог бы назвать подземелья своей родиной.

Дроу лениво повёл плечами и вновь посмотрел вперёд. Время словно ничего для него не значило и чужое ожидание не беспокоило. Камень в его венце вспыхнул как третий глаз.

– Дроу дома над пропастью бездны висят. Низятся шпили к самому дну подземелий… Там и проходят дни нашей юности: средь шатких мостов паутин, в вечно застывшем полёте… Где же знания брать о пещерах?

Но не успели мы разочарованно застонать, как Мацис взволнованно воскликнул:

– И тем не менее, друг м… мгм… дорогой друг, вы же покинули подземелья! Вы шли по подземным пещерам, не так ли? Да и нельзя иметь дома и ничего не знать о его устройстве! Должна же быть какая-то навигация, учение о породах… Неужели дроу никогда не выходят из своих жилищ?

– Д! – громыхнул Чабер, кажется в поддержку напарника, – ч те стт рскзт?

По губам дроу поползла едва заметная довольная улыбка, но вот выражение глаз мне совсем не понравилось.

– Да чего вы его спрашиваете? – неожиданно воскликнул Живокост, – Всё одно головы тут сложим на этом или на обратном пути! Больно надо мне знать что не так с этими пещерами, как будто от этого помирать приятнее!

Дроу был единственным кто не обернулся к тифлингу. Тот же под нашими взглядами стушевался, запнулся и весь как-то сжался, только глаза недобро поблескивали. Приятный, даже какой-то беспечный разговор до этого момента помогал отвлечься, не думать о тяжёлом пути и его неизвестном конце. Теперь же все эти мысли вновь полезли в голову, давя не хуже горной гряды.

Тёмный эльф словно только этого и ждал.

– Гном не лгал говоря – не бывает таких пещер. Не родит земля таких мест, не по вкусу ей странности Рёбер, – В общей тишине его голос прозвучал особенно завораживающе, – Гном не лгал, но и правды не знает он. Ибо гномы боятся воды, как скала боится прилива.

Снова послышались смешки. Я дёрнула Флокса, который смеялся особенно громко, но это не помогло – Каштан даже в темноте побагровел.

– Прекрати, – слетело с моих губ, но тифлинг только дёрнул плечом.

– Он заслужил, – едко бросил друг.

– Да? А утонуть он тоже заслужил?

Флокс не нашёлся что на это ответить, так что смеяться перестал. Не смеялся и Мирт.

– Дети камня… прилив… – забормотал старик и вдруг воскликнул, – Неужели эта пещера когда-то была морской?

– Не знаю насчёт моря, – прорезался вдруг среди смешков голос Кира. Герцог остановился, глядя куда-то в темноту, – Но мы точно приплыли.

Я не сразу поняла о чём он говорит и почему замер.

– Ваша Светлость? – я слегка вытянула шею, пытаясь выяснить что остановило герцога.

Впереди показался красноватый отблеск, такой же, какой плясал на стенах от нашего света. Ну и что? Значит, мы наткнулись на очередной изгиб этой каменной кишки. Ничего страшного, пройдём её немного, главное понять куда…

Я подняла карманное солнце повыше и его блики отразились со всех сторон.

Позади раздался резкий вздох и кто-то бросился мимо меня вперёд, ощупывая глухую стену.

– Нет, не может быть!

– Да припеки мои печёнки…

– Чабер, осторожно!

Крик Мациса предупреждал больше нас, чем варвара занёсшего сучья рук над головой. Миг и удар пришёлся в самый центр стены, будто рухнул с неба вековой дуб.

Чабер не вскрикнул – взревел замахиваясь и снова врезаясь кулаками в непробиваемую скалу. Неистово это было, дико точно кто-то выпустил на свободу зверя. Удар, ещё удар! Что-то затряслось, покатилось мелкое, дребезжащее крошево.

И вдруг на щёку плеснуло горячим. В нос ударил едкий, железный запах крови из рассечённых рук варвара. Он остановился сжимая кулаки.

– Бесполезно, – гаркнул гном за нашими спинами, – Слепые что ли?! Чтобы хоть одному из нас прорыть здесь путь, придётся биться лбом несколько недель!

Несколько недель. Несколько драгоценных недель! А до падения звезды осталось не более месяца. Даже если кто-то сможет разобрать завал, на это уйдёт слишком много времени. Осознание рухнуло на плечи распластав по полу. Я тяжело осела неверяще разглядывая авантюристов, которые тоже не знали что делать. Выход был близко, так близко!

– Ты уверен в этом? – голос Кира прозвучал отрывисто. Свет не падал на его лицо, оставляя гадать что же он чувствовал сейчас.

– Ха! Этому завалу много лет, если не столетий, – Каштан неприязненно сплюнул, – что если он толщиной с эту гору?

– Так не может быть! – мой голос сорвался на скрип, как у невиновного обречённого на казнь, – ведь…

– Что – ведь? – слова герцога упали топором на плаху.

И если уж не голова покатилась с плеч, то язык. Кир не смотрел на меня, не дышал в мою сторону. Ох, лучше бы он оскорблял, лучше бы и правда замахнулся оружием! Его реакция скрутила мои внутренности в жгут, да так, что они затрещали хуже всякой пытки.

– Что – ведь?! – повторил герцог мучая меня ещё громче.

В тишине звучало только тяжёлое дыхание. Никто, кроме Кира, не знал, почему мы все шли именно этим путём.  Ведь весь караван считал, что решения принимал герцог, он был для всех ответственен за этот путь и за этот тупик. Но это я уговорила его довериться, я! Я верила карте как самой себе, а кто сказал, что это достойный доверия человек?

Что теперь думают о герцоге все эти авантюристы? Считают ли причиной провала? Но ведь он не виноват! Виновата только я! Мои губы раскрылись, чтобы выкрикнуть это, чтобы восстановить хоть какую-то справедливость…

Неожиданно раздался металлический шорох. С глухим рычанием герцог обнажил меч и жахнул им по камню высекая искры.

Рявкнул приказ.

– Разворачиваемся! Нет смысла терять здесь время. Пройдём как можно больше назад.

“Назад” – это слово понеслось шепотками и вздохами. То самое слово которое всё это время кралось за нами тенью, делая вид будто боится света. Сколько мы шли под землёй? День? Два? Без воды, без свежего воздуха, без тепла огня. Преодолевая всё только потому что на конце пути мерещился свет. Но света не было, лишь потерянное в пустую время. Теперь же стоит нам вернуться ко входу в пещеру и… что что? Как пересечь разлившуюся реку? Во что превратился тот самый обратный путь?

Я задыхалась уже иначе, глядя как некоторые медленно поворачиваются и действительно бредут в темноту пещеры. Кир отвернулся тоже, не удостоив меня и взглядом, словно мы никогда не были знакомы.

– Нет… – слетела с губ жалкая мольба, – не уходите…

Но кто меня услышал? В тупике остался Мирт который только медленно покачал головой, да тифлинги. Живокост набрал в лёгкие побольше воздуха, как будто собирался что-то крикнуть, но Базиль предостерегающе сжал его плечо и покачал рогатой головой. Взгляд его глаз впился в меня раскалённой жаровней.

– Вставай уже, – буркнул Флокс и оглянулся на меня. Точнее он попытался, ведь взгляд друга тут же начал шарить по полу, – Идём… У нас не получилось.

Левкой поспешно вернулся ко мне, но в последний момент его руки дрогнули и замерли. Тень сожаления коснулась лица умертвия, как будто он изо всех сил пытался вспомнить как посочувствовать и позаботиться… Но тень растаяла. Осталась только рука, которую он сжал на моём локте, помогая подняться.

Нас никто не ждал.

Не звал.

Не оборачивался.

Глава 15

Лагерь разбили не далеко, за ближайшим поворотом. Кажется Кир просто не мог выносить тупик перед своим лицом. Я отчаянно ловила его взгляд, в надежде как-то оправдаться, и одновременно боялась глаз герцога.

Мой провал пятнал его.

Я поверила куску пергамента и завела всех в тупик.

– На, – сухо бросил Флокс протягивая мне бурдюк с остатками воды, – пей, только… не плачь.

Я неловко заморгала. Слёз у меня давно не было, даже не помню когда в последний раз плакала. Только в груди ныло…

– Обойдём гору и дойдём куда надо. Нечего сырость разводить… – тифлинг старался смотреть в сторону. Губы поджаты, плечи опущены… – Пей. И это… возьми мою пайку. Завтра надо много сил.

Взгляд скользнул в сторону мешка с припасами. Знакомое, почти щемящее чувство наполнило грудь. Флокс никогда не извинялся если меня обижал… Он действовал иначе.

– А ты как? – я неловко сделала глоток и вода впиталась в сухое горло раньше, чем достигла желудка.

– Ты девочка, – ответил он невпопад и отмахнулся, – давай, жуй и спи. Только не реви, поняла?

Я кивнула, но он этого не увидел – Флокс свернулся калачиком на матраце и хмуро уставился себе в колени, делая вид, что уснул.

Сзади раздались шаги и я вздрогнула. Герцог. Всё-таки подошёл.

– Ваша… Ваша Светлость…

– Мне нужно умертвие, – холодно бросил Кир, – кто-то должен всех разбудить, если воздух нас снова отравит. В этом-то можно на него положиться?

– Он не подведёт…

– Верится с трудом.

Больше ни слова не говоря, герцог пошёл прочь, а мне потребовалось несколько безумно долгих мгновений, чтобы отскоблить себя от пола. Левкоя почему-то не было поблизости. Надо передать ему слова Кира… Ноги слушались вяло, тело было странно неловким. Не знаю почему, но я побрела назад к тупику. С чего я решила, что Левкой будет там?

А ведь он правда был. Умертвие стояло на повороте, взглядываясь в темноту. Завидев меня он прищурился на карманное солнышко, но больше ничем не показал, что свет Соляриса ему неприятен.

– Там… Его Светлость… – я замолчала неожиданно для самой себя.

Левкой поднял бровь и во мне что-то сломалось.

– Почему ты ничего не сказал Флоксу? Там, в мешке, ты же её нашёл! Так почему?

– А ты почему?

Я захлопнула рот. Если бы эта гора сейчас разверзлась до Балорова пекла, мне и то было бы легче.

– Ты же знаешь Флокса, – слова не складывались в оправдания, – он же не поверит ни во что и… и просто… Это лучше для него!

– И лучше для меня?

Я втянула голову в плечи, точно ожидая удара.

– Для всех, – прошептала с нажимом, – для всех будет лучше, если о карте буду знать только я! Только… мы.

– О, – Он помолчал разглядывая меня. – Я понял.

От внезапного облегчения закружилась голова.

– Правда?!

– Нет.

Рыжий пожал плечами и, пока я стояла столбом, потянулся за пазуху. На свет вынырнул сложенный пергамент.

– Я не понимаю, что ты делаешь, – произнёс он тихо, – и Флокс не поймёт, когда узнает.

– Ты расскажешь ему? – я поспешно сжала карту, будто боясь, что Левкой передумает. Но он легко отпустил.

– Только если он спросит.

– Он не спросит! – уверенно забормотала я, – обещаю, он не спросит! Вот когда загадаем Желание, тогда и скажем ему. Я скажу лично!

А ведь недавно я хотела всем рассказать, что тупик – это моя вина. Лишь бы никто косо не смотрел на Кира…

Ах, да, Кир.

– Его Светлость попросил меня, чтобы ты покараулил ночью… И поднял нас утром, если мы сами не сможем встать. Нас всех! Не только меня и Флокса.

Левкой замер. Подумал. Кивнул слегка. Спустя мгновение развернулся и пошёл в обход лагеря.

И всё. Ни обвинений, ни требований объясниться.

Он мёртвый, напомнила я себе. Мёртвый и только поэтому такой… чужой.

Под пальцами зашуршало. Оказывается я сжала карту и не заметила этого – теперь старая кожа трещала о помощи. Ох.