Тёмный эльф. Тот, кто выживет вопреки

- Я найду их.

Слова прозвучали тихо.

Она сглотнула, чувствуя, как горло сжимается от боли.

- Я сама найду тех, кто это сделал.

Никакого ответа.

Только ветер за окном.

Девушка-байю́р вытерла лицо рукавом.

Слёзы оставили на коже холодные дорожки. Пальцы дрожали, но она заставила себя расправить плечи.

Совет запретит ей уходить.

Назовёт её поступок безрассудным. Напомнит о долге перед народом, о порядке, о необходимости дождаться расследования. Возможно, лишит звания. Возможно, запретит возвращаться.

Она знала это.

И впервые за много лет ей было совершенно всё равно.

Ру́ни положила яблоко в небольшую сумку, словно боялась оставить его в доме, среди пустоты. Убрала за пояс несколько коротких, острых кинжалов. Затем сняла со стены тёмный дорожный плащ. Проверила застёжки на кожаных наручах, затянула ремни на сапогах и убрала волосы под капюшон.

На пороге она задержалась, сжимая в руке высокий, металлический посох с узором резьбы.

Обернулась.

Одинокая комната. Пустой стул. Догоревшая свеча. Снег, бесконечно падающий за окном.

Здесь она когда-то ждала брата.

Больше ждать было некого.

Ру́ни закрыла дверь.

И побежала.

***

Ночь встретила её ледяным дыханием.

У подножья Твердыни Света ветер стих. Но мороз обжигал щёки, забирался под воротник, и заставлял глаза слезиться. Снег скрипел под копытами.

Она не останавливалась.

На сторожевых башнях горели фонари. Дозорные двигались по переходам, кутаясь глубже в тёплые туники.

Городские звуки становились всё тише. Оставались всё дальше и дальше за спиной.

Ру́ни натянула капюшон ниже. Она не хотела, чтобы её узнали. Не хотела объяснять, куда идёт.

Не хотела слышать своё имя в чужих устах с той интонацией, которой произносят слова «неразумная девчонка».

Она была байю́ром. Воином. Старшей сестрой Ро́вана.

И этого было достаточно.

Подножие горы тонуло в густой темноте.

Ели стояли стеной, тяжёлые от снега. Ветви нависали над тропой, цеплялись за плащ, за изогнутые рога, что скрывались под капюшоном, и осыпали девушку ледяной крупой. Ветер гудел высоко в кронах, но внизу, между стволами, царила почти полная тишина.

Слышалось её дыхание.

И скрип снега, что ломался под копытами. Проваливался под посохом.

Девушка остановилась, чтобы перевести дух.

Вдали, сквозь ветви, ещё виднелось серебристое сияние Твердыни. Оно просачивалось между стволами, ложилось на снег тонкими полосами и исчезало в чёрных провалах между деревьями.

Она смотрела на него несколько секунд.

Потом отвернулась.

- Далеко собралась, сестрёнка?

Голос прозвучал справа.

Ру́ни резко обернулась, выдернув из-за пояса короткий кинжал.

Из-за дерева выступила высокая фигура. За ней – ещё одна. Потом ещё.

Плащи, тёмные туники, множественные силуэты рогов на фоне заснеженных ветвей. Тускло блеснули металлические застёжки поясов. Один из байю́ров поправлял тугую перевязь на плече; за спиной другого мелькнули ледяные, белые глаза с жёлтыми прожилками – снежный грива́ч – гигантские северные волки, которых байю́ры использовали для передвижения на большие расстояния.

Мужчины стояли слишком спокойно для случайных путников.

Ру́ни узнала их прежде, чем успела разглядеть лица.

Друзья Ро́вана.

Те, кто стоял рядом с ним в строю. Кто делил с ним походы, тренировки и ночные привалы.

На мгновение ей показалось, что сейчас из-за их спин выйдет брат.

Улыбнётся своей привычной дерзкой улыбкой. Скажет, что она опять куда-то лезет без разрешения.

Но за широкими плечами мужчин была только ночь.

Ру́ни почувствовала, как внутри что-то оборвалось.

- Вы…

Она не смогла закончить.

Северный волк тяжело переступил с лапы на лапу, низко прорычав.

Высокий байю́р со шрамом, от шеи до груди, шагнул навстречу девушке. На его лице не было ни удивления, ни раздражения. Только усталость, скрытая за привычной самоуверенностью.

Он выглядел так, будто даже сама смерть не смогла бы заставить его отступить, – и всё же в тусклом свете ночных светил девушка заметила, как напряжены его челюсти.

Она слишком хорошо знала эту манеру держаться.

И слишком давно ловила себя на том, что смотрит на него дольше, чем следовало.

- Ты не должна быть здесь, – сказал он.

Ру́ни выпрямилась.

- А ты, значит, должен?

Уголок его рта едва заметно дрогнул.

- Я хотя бы знаю, куда иду.

- Прекрасно. Тогда я пойду туда же.

Кто-то за его спиной негромко выдохнул. Другой отвёл взгляд.

Байю́р со шрамом помолчал.

- Ру́ни. – На этот раз его голос стал тише. – Мы не идём на прогулку. Совет не одобрил бы наш поход. Если нас найдут, нас объявят нарушителями. Если найдут те, кого мы ищем, нам может не хватить сил даже на то, чтобы вернуться…

- Я знаю, – она не дала ему договорить.

- Нет, не знаешь.

- Просветишь по дороге.

Он внимательно посмотрел на неё.

Снег таял на его тёмных волосах. Одна снежинка зацепилась за край шрама, пересекавшего грудь под распахнутым воротом туники. Мужчина заметил её взгляд и чуть приподнял бровь.

- Всё ещё считаешь меня невыносимым?

Ру́ни почти улыбнулась. Почти…

- Считаю.

- Хорошо. Значит, ты в своём уме.

Он отступил на полшага, освобождая дорогу.

- Ты не обязана идти с нами.

В этих словах не было ни приказа, ни насмешки. Он действительно оставлял ей выбор.

И от этого стало ещё больнее.

Ру́ни посмотрела на остальных.

На знакомые лица, осунувшиеся от бессонных ночей. На руки, лежавшие на рукоятях оружия. На пустое место между двумя воинами, где, казалось, должен был стоять её младший брат.

Она вспомнила яблоко.

Белое. Мерцающее…

Его упрямый взгляд.

Тёплый лоб, прижавшийся к её плечу.

«Этого мне было достаточно, чтобы понять, что он очень по мне скучает...»

Девушка опустила голову. Несколько секунд она просто стояла, слушая собственное дыхание.

Слушая шум ветра где-то высоко в верхушках елей.

Потом сняла капюшон, открывая изогнутые рога.

- Я не прошу вас меня защищать.

- А я и не собираюсь, – ответил байю́р со шрамом. – У меня и без того слишком много проблем.

- Замечательно.

- И ты будешь выполнять приказы.

- Если они разумны.

- Тогда нам конец.

Кто-то из отряда коротко, хрипло рассмеялся. Но смех тут же оборвался, будто сам смеющийся вспомнил, почему они собрались здесь, посреди зимнего леса.

Ру́ни шагнула вперёд.

Её нога провалилась в рыхлый снег. Она качнулась, подставляя посох. Удержала равновесие.

- Я иду с вами.

Мужчина смотрел на неё ещё несколько мгновений. Затем молча снял со своей шеи толстый шарф. Протянул ей.

Она приняла его.

Их пальцы соприкоснулись – всего на миг. Но Ру́ни почувствовала, как к горлу снова подступает ком.

Он ничего не сказал. Не стал утешать её. Не обещал, что всё будет хорошо.

Только задержал взгляд на её лице чуть дольше обычного.

А затем отвернулся к отряду.

- Выдвигаемся.

Байю́ры начали двигаться.

Зашуршали плащи, звякнул металл. Гривачи́ недовольно фыркнули, выпуская в морозный воздух густые облачка пара.

Ру́ни повязала на шею тёплый шарф, натянула капюшон и встала рядом с ними.

Твердыня Света осталась за спиной.

Сияние города ещё некоторое время пробивалось сквозь деревья, пока лес не сомкнулся плотнее, поглотив последний отблеск.

Девушка не обернулась.

Она боялась, что, если посмотрит назад, то снова увидит окно своего дома. Одинокую свечу. Яблоко на столе.

И брата, который больше никогда не вернётся.

Поэтому она шла вперёд.

В темноту.

По следам тех, кто отнял у неё самое дорогое.

И впервые с того дня, как она узнала о смерти Ро́вана, боль внутри не стала слабее – но обрела направление.

Этого оказалось достаточно, чтобы сделать следующий шаг.

Примечания

1

Попался, гадёнышь. Далеко уйти не получится.

2

Теллорель, перережь ему глотку и свалим из этой дыры.

3

Но приказ?...

4

Исполняй!

5

Я с ней разберусь. Хватай пацана!

6

Зверь

7

Всего лишь зверь.

8

Этот паршивец кусается!

9

У этого зверя есть имя?

10

Делай своё дело, Теллорель.

11

Да вы издеваетесь...

12

Это мамашка его что ли?

13

Не похоже.

14

Какого?!..

15

Убьём её?

16

Она опасна.

17

Такие существа всегда ждут удобного момента. Дословно - "змея охотится историями о жизни"

18

Держи его!

19

Держи крепче!

20

Держи крепче!

21

Я доложу Королю и Королеве. Ты здесь без приказа.

22

Ты вмешался.

1

Убить.