Тёмный эльф. Тот, кто выживет вопреки

Мёртвая тишина.

И спустя несколько мгновений стены снова загудели.

Чуть ярче. Чуть сильнее.

Где-то далеко наверху вспыхнул свет.

За каменными перекрытиями, в башнях и переходах, множество окон наполнились мягким сиянием.

Город продолжал жить. Эльфы гуляли по улицам. Курсанты возвращались в спальни.

Кто-то смеялся.

Кто-то заправлял жёсткую кровать.

Кто-то смотрел в небо сквозь переливающуюся защиту, не подозревая, откуда берётся её ровное, спокойное свечение.

А здесь, внизу, после крика одна из пленниц тихо засмеялась.

Совсем безумно.

- Опять...

Её голос дрогнул.

Она прижалась лбом к холодным прутьям клетки.

- Опять они...

Байю́р напротив медленно поднял взгляд.

- Что?

Женщина закрыла глаза.

- Забрали ещё немного.

Никто не спросил, чего именно. Все и так знали.

Где-то в глубине снова зазвенел металл. Стены наполнились вибрацией от механизма.

Послышались тяжёлые шаги.

И затем – слабое, почти неслышное потрескивание. Будто по огромным невидимым нитям пробегали искры.

Байю́р прикрыл глаза. На его лице впервые появилась улыбка. Не радостная.

Облегчённая…

Он почти беззвучно прошептал:

- Пусть заберут всё.

И снова стало тихо.

Только стены продолжали гудеть. И где-то далеко, глубоко под землёй, что-то ещё было живо.

***

«Как же бесит этот вечно-блестящий купол…» - Зев тяжело вздохнул и постучал гри́фосом по тетради. Сквозь полупрозрачную преграду едва можно было рассмотреть звёздное небо.

Мальчик сидел в самом дальнем углу учебной аудитории.

За окном – всё та же Пустошь и бесконечный песок. Ничего нового. Но всё лучше, чем голос преподавателя.

- Канку́индо (полукровка), - раздался жёсткий, командный голос.

Зев не сразу понял, что это к нему. Он обернулся. Преподаватель – высокий светлый эльф с тонкими губами и холодными глазами – смотрел прямо на него.

- Са́нья ма́квэнтэ. Хля́станэльес? (Я задал вопрос. Ты слышал?)

Тишина. Курсанты замерли. Кто-то усмехнулся.

- Э́лья и квэ́ссэ йа фа́квэт и на́рэ альква́ньё не́мпессэ (Назови состав, который нейтрализует алхимический огонь при контакте с кожей).

Зев молчал. Секунду. Две. Наставник уже вдохнул и открыл рот, чтобы отчитать.

- Си́нэ Ну́рэ Ва́ййайва. Лу́мбэ са́рэ нэ́на по́эрьё. Ар... (Соль Бескрайних Вод. Пепел горького корня поэ́риса. И…) - мальчик чуть нахмурился, вспоминая. – Ар са́ма ро́кко ло́на. На́нвиэ мин ну́на йа́нта э́рэа (И желчь пустынного червя. В пропорции один к двум к половине).

Тишина стала другой. Не насмешливой. Удивлённой.

Светлый эльф прищурился. Посмотрел на него. Долго. Потом коротко кивнул.

- Ха́рнэ. Ар а́ва ле́мья (Садись. И не отвлекайся).

Зев сел. Даже не улыбнулся. Просто снова посмотрел в окно восточной башни – где-то далеко, за этими бесконечными песчаными дюнами, находился его родной лес. Его дом.

***

Солнце уже уходило за горизонт.

Голова тёмного эльфёнка только-только коснулась подушки. Глаза, под тяжестью усталости, медленно закрылись.

Мальчик провалился в сладкий сон моментально.

Горн!

Три коротких сигнала. Пауза…

Взлохмаченный, Зев подскочил на кровати.

- Не может быть… - он провёл ладонью по лицу, - я только закрыл глаза…

Мальчик мучительно застонал, падая обратно на постель.

- Блондинчик…

- Вставай, - откуда-то, протяжно, раздался голос Фи́ско.

- Если снова отключишься…

- Останешься без еды.

Мальчик натянул тонкое одеяло на голову.

- Залезу на кухню через окно.

- Они сегодня днём поставили там решётки, - две головы хмыкнули.

- Что?! – Зев снова вскочил. Его глаза, казалось, сейчас выпадут.

Он резко обернулся, выискивая взглядом грызуна.

- Шучу, - оскалился кра́кер, - не по чину тебе, полукровка, чтобы из-за тебя светлые эльфы решётки на окна ставили.

- Действительно… - мальчик ухмыльнулся.

Зев опустил ноги на тёплый камень – множество жёстких песчинок сразу же впилось в ступни. Отбросил одеяло в сторону.

- Главное – не принюхиваться, - тихо проговорил мальчик, задерживая дыхание.

Он опустил руки в старый таз, наполненный мутной водой. Очертания ладоней были еле заметны, а кожа ощутила неприятную шершавость, какие-то мелкие крупинки.

На дне таза колыхался ржавый осадок. Сама вода жутко пахла металлом.

Подошёл к высокому шкафу около двери.

Всё та же форма с бесконечным количеством пуговиц.

Мальчик расчесал пальцами волосы, цепляя подсохшие мозоли на ладонях. Переплёл косу.

Вышел на лестничную площадку, что стала «родной». Тёмная. Маленькая. В три детских шага.

Винтовая лестница.

А внизу живая, гудящая, словно пчёлы в улье, толпа курсантов, что мчаться на малапта́н – первый приём пищи после сна.

Взяв на стойке раздачи тарелку. Наложив в неё какую-то мутную кашу и взяв фрукт, отдалённо напоминающий увядшее яблоко, тёмный эльф пошёл к своему месту. За дальний стол. В самом тёмном углу. Где его можно было заметить только, если смотреть целенаправленно.

- Ты опять это сделал, - хрипло проворчал кра́кер.

- Что?

- Ел.

- Я периодически этим занимаюсь.

- Нет. Ты ел моё яблочко, остроухий!

Зев посмотрел на тёмный огрызок, который Фи́ско держал в своих крошечных лапках. Потом перевёл взгляд на четыре жёлтых глаза.

- Ты сам его оставил.

- Я его спрятал.

- Под моей тарелкой?

- Это было стратегическое место.

- Это-была-моя-тарелка, - жёстко проговорил каждое слово Зев.

- Вот именно. Никто бы меня не заподозрил.

Фи́ско нервно дёрнул хвостом, отворачиваясь от эльфа.

- О, гляньте, - послышалось сзади, - лесной червяк ещё и сам с собой разговаривает.

- Совсем ненормальный.

Мальчик сдвинулся чуть вперёд, нависая над грызуном и пряча его. Он специально брякал по пустой тарелке ложкой, делая вид что ничего не слышит. Либо не понимает.

- Пошли, - один из курсантов развернул другого за плечо, - этот слизняк всё равно не знает наш язык.

- Как он вообще ещё живой?..

- На тренировке надерём ему задницу.

Шаги начали удаляться.

- Кто кому ещё надерёт, - прошептал Фи́ско так, что слышал его только тёмный.

Зев улыбнулся.

***

- Да как ты умудрился, чтоб тебя буря на куски разорвала!

- И по дюнам разбросала!

На весь переход орал кра́кер, быстро перепрыгивая с плеча мальчика, ему на голову, затем, перебираясь на косу, что зацепилась за непонятно откуда взявшийся ржавый гвоздь в каменной стене.

- Его тут не было никогда! – мальчик шипел и дёргался, пытаясь освободиться.

- Его не было потому что здесь висела картина, - со стороны послышался мелодичный женский голосок.

- Светлая! – щёки мальчика тут же вспыхнули, но на тёмно-серой коже этого не было видно. Мальчик быстро отвёл глаза, дёргаясь, пытаясь чуть ли не отодрать косу от головы.

- Не дёргай.

- Почему?

- Ты делаешь только хуже.

Мальчик застыл. Кра́кер перебирал пряди, снимая их с гвоздя.

Зев пыхтел, сложив руки на груди.

Взгляд тёмных глаз заметил носки чёрных ботинок, что подошли ближе.

Он поднял глаза. Столкнулся со Светлой.

Та посмотрела на него с лукавой улыбкой. В глазах блестели издевательские огоньки.

Мальчик коротко вдохнул. Не выдержал напряжения и дёрнул косу ещё сильнее.

Где-то хрустнуло.

- Это был гвоздь? – тихо спросил Фи́ско. Он поднял тонкие лапки в жесте капитуляции и не шевелился.

- Нет.

- Тогда почему ты побледнел?

- Кажется у меня что-то отвалилось… - промычал мальчик, медленно прикрывая глаза и сгибаясь пополам.

Коридор наполнил звонкий девичий смех.

Зев не слышал никогда такого. Звук ощущался как физическое прикосновение к телу – мурашки побежали до самых кончиков ушей.

Весь мир схлопнулся до маленькой эльфийки, чьи плечи дрожали, а с губ срывался горячий и живой звук.

В эти секунды он смотрел не на её губы, а на глаза – в их уголках заблестели слёзы.

Внутри мальчика всё замерло. И он, неосознанно, но улыбнулся. Сначала совсем чуть-чуть. Но с каждой секундой улыбка становилась шире.

Фи́ско смотрел на этих двоих и надеялся, чуть ли не молился, чтобы никто из преподавателей не догадался выглянуть из кабинета в данный момент. Иначе им с Зевом не выжить.

Светлая посмотрела на Зева, встречаясь с ним глазами. Её смех медленно угас.

Он подошла к мальчику, махнув ладонью грызуну, словно отмахиваясь от надоедливой мухи.

Тот спрыгнул мальчику на плечо. И девушка спокойно сняла белую косу со ржавого гвоздя.

Мальчик всё это время не отводил взгляд от эльфийки.

- А но́рэ (беги), - кивнула она в глубину коридора. – Я лу́маллон э́нтулэ́о и хэри́ндэ йе́ни ма́ла ле́нда (а то опять схлопочешь от преподавателя за прогул).

Зев лишь коротко, неуверенно кивнул, двигаясь по коридору спиной вперёд, постепенно набирая скорость.

Он развернулся, чтобы побежать. Но, решив обернуться, – Светлой в коридоре уже не было. О её присутствии напоминал лишь горький запах лекарств, оставшийся на волосах от её прикосновения.

***

Высокие стены из чёрного камня.

Булькающий звук густой, горячей жидкости.

Всё в огне…

Он сам горел...

Тело Эль'Кайна прострелила боль. Он дёрнулся, но не проснулся.

Чёрные флаги с ярко-алой окантовкой. Непонятный герб. Неизвестный…

Огненный круг с зазубринами. Над ним – круг поменьше. Оба проткнуты чем-то острым.

Взрывы. Грохот. Шум.

Ногти светлого эльфа впились в деревянный стол, оставляя царапины.

Вода горит. Пузырится. Шипит. Стреляет обжигающими брызгами.

От яркого света режет глаза. Больно…

Светлый эльф промычал. Лицо напряжено – он борется. С чем-то. С кем-то.

- Всё тлен… - в воспалённом мозгу послышался мужской голос. – Но, если ты захочешь, оно будет твоим.

- Всё будет твоим…

Эль'Кайн метался из стороны в сторону.

Чёрный камень. Вода, алая, яркая как огонь.

- Разбить оковы…

Первый Клинок бился, ворочался. Вот-вот и закричит…

- Твоя кровь чиста…

- Моя кровь чиста.

- Последний судья этого мира.

Тронный зал был залит кровью. По каменным стенам стекали многочисленные багровые ручьи.

Измученные, словно полумёртвые, существа всех рас плелись, еле поднимая ноги. От каждого тяжёлого шага поднималась небольшая алая волна. Она пенилась розовыми пузырьками, билась о каменное основание трона.

Они падали на колени…

Эль'Кайн сидел на самом верху. Расслабленно. Голова покоилась на кулаке. Глаза прикрыты.

- Найди!

Эльф на троне распахнул глаза.

Они горели огнём.

А в центре – тонкий, вертикальный зрачок.

- А-а!

Тишину архива, в дребезге, разбил мужской крик.

Светлый эльф, резко придя в себя, откинулся на деревянном стуле. Ножки жалобно скрипнули, он начал наклоняться назад, но Эль'Кайн успел ухватиться цепкими пальцами за край стола.

Мужчина раскрыл рот, часто дышал. Озарялся по сторонам, пытаясь понять где находится.

Приложил ладонь в чёрной плотной перчатки к груди – сердце билось о рёбра, словно бешеное. Тело било мелкая дрожь. Непонятная. Бесконтрольная.

По виску пробежала капелька ледяного пота.

Эльф глубоко вдохнул. Задержал воздух внутри. Выдохнул.

Снова вдохнул, выдохнул.

Архив был пуст. Никто не слышал позорного крика Первого Клинка.

Он снова выдохнул. Теперь уже облегчённо.

- Что это было?.. – он провёл пальцами по коротким белым волосам.

Вернул взгляд к рабочему столу, что стоял перед ним. Карты – региональные, континентальные. В бумажной массе – генеалогии высокородных эльфийских домов, клановые перечни гномов, «исчерпывающая» информация касательно действующей власти и политической ситуации тёмных эльфов. Сведения касательно Орденов и тайных исполнителей. Договоры минувших эпох. Данные о распределении воинских сил.

Всё то, что не выносится на свет, но решает судьбы.

Мужчина снова тяжело вздохнул – информации множество. Полезной – ноль.

- Они всю жизнь сидят внутри этой «машины» и считают её своим безопасным домиком… своим миром.

Глаза бегали по надписям, заголовкам, отметкам на картах. Переместились на высокие шкафы, заполненные папками с документами, посеревшими и пожелтевшими листами пергамента, свитками.

Солнечные лучи через маленькие бойницы подсвечивали частички песка, витающие в воздухе. Пушистые комья пыли «уютно» лежали на ящиках и полках.

Заметив их, в носу резко засвербело.

Эльф чихнул. Под кожаным доспехом щёлкнул старый бинт с засохшей кровью. Перед глазами замелькали яркие огоньки, но Эль'Кайн не придавал этому никакого значения – к боли он уже привык.

- Что же я ищу?.. – светлый обернулся и положил локоть на высокую спинку стула.

В голове стало тяжело, будто что-то массивное пыталось там развернуться.

Страх…

- У всего есть слабое место. Нужно только его найти, - игриво произнёс мужчина. Тонкие пальцы коротко пробарабанили по столу.

Эльф встал, прихрамывая на одну ногу и двинулся вдоль бесконечных, пыльных рядов.

- Найти и надавить.

Язык шипел. Голос сочился ядом.

- Укх-эш… (подломить).

Он остановился. Зажмурился до боли. До белых пятен в глазах. До гула в голове.

Сбросил непонятное наваждение.

Мотнув головой, взглядом зацепил увесистую стопку свежего, идеально-белого пергамента, аккуратно перетянутую кожаным шнуром.

Печать на бумаге в виде герба Светлой Академии.

- Её принесли совсем недавно, - эльф провёл пальцем по гладкому шнуру.

«Реестр случаев спонтанного пробуждения тёмной энергии»

- Чего?.. – брови эльфа медленно поползли вверх. – Так это не единственный случай?

«…свидетельства возвращения…»

Документ лежал среди бумаг, которые ещё не внесены в архивный реестр.

- Передача исключительно высшему командованию, - он перевернул страницу. – А листика-то не хватает, - цокнул языком эльф, постучав пальцем по документу.

- Что же мы прячем?

Глаза Эль'Кайна становились всё шире. А улыбка принимала фанатичный оскал.

- Это явно не должно было сюда попасть.

Взгляд хищника быстро забегал по строчкам.

« ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА

О дестабилизации энергетического баланса и сопутствующих угрозах.

Совершенно секретно. Только для высшего командования.

I. Обстановка.

Дата: третья декада Со́рран.

После инцидента в восточном лесном массиве зафиксирован устойчивый дисбаланс энергетических полей. Отмечается нарушение так называемого «равновесия» – параметры отклонения от нормы сохраняются, тенденции к стабилизации не наблюдается.

II. Реакция населения.

Зафиксированы очаги массовой паники в различных точках континента. Распространяются слухи о «возвращении Темнейшего», до настоящего времени считавшегося либо уничтоженным, либо запертым в междумирье.

На фоне слухов фиксируется формирование фанатичных культовых групп. Отмечены случаи ритуальных жертвоприношений.

III. Аномальные потери.

Зарегистрированы случаи гибели байю́ров от оружия тёмных эльфов. Явление беспрецедентное.

Вывод: новейшие образцы вооружения находятся в открытом доступе. Источник поступления не установлен…»

- А вот это очень интересно, - эльф быстро водил пальцем в перчатке по ровным буквам. – Я бы сказал – захватывающе.

Ядовитая улыбка заострила скулы худого лица.

«…IV. Внутренняя нестабильность.

Участились случаи восстаний.

Существа смешанной крови демонстрируют рост уверенности и ощущение поддержки. Существует вероятность перерастания локальных выступлений в массовый общеконтинентальный конфликт.

Зафиксированы систематические случаи массовой работорговли на территории континента. Явление носит организованный характер, имеет устойчивые каналы сбыта и не встречает должного противодействия.

Жертвами становятся существа смешанной крови, люди, тёмные эльфы, гномы – то есть все те, кто в силу статуса, ранга или происхождения не обладает высокородным положением и не способен обеспечить собственную защиту. Отдельно отмечаются случаи насилия в отношении женщин, детей и младенцев.

Также зафиксированы факты торговли детским мясом. Данное обстоятельство свидетельствует о крайней степени деградации и выходе преступной деятельности за рамки обычной работорговли…»

- Слабые становятся пищей, - Эль'Кайн шипел. – Этого следовало ожидать. Нынешняя власть слаба.

Эльф тяжело выдохнул. Ненамеренно. Будто устал с кем-то спорить.

В голове снова что-то развернулось, отворачивая взгляд, и исчезло.

«…V. Состояние армии на третью декаду Со́рран.

Войска к отражению угрозы подобного масштаба не готовы. Материально-техническое обеспечение неудовлетворительное. Финансирование не поступает. Личный состав вынужден вести боевые действия подручными средствами.

VI. Предложения.

1. Усилить патрулирование в зонах повышенной активности.

2. Усилить контроль на торговых путях и в приграничных зонах.

3. Ввести ответственность за пособничество работорговле.

4. Активизировать работу по пресечению контрабанды.

5. Начать разведку заброшенных гномьих тоннелей на предмет скрытых путей сообщения.

6. ПЕРЕСМОТРЕТЬ СТАТЬИ ФИНАНСИРОВАНИЯ АРМИИ В СРОЧНОМ ПОРЯДКЕ.

Подпись: глава армейской разведки

Лира́н'эл'Даль Мон'Аль. Третий сын дома Мон'Аль.

Дата: третья декада Со́рран.»

- Гномьи тоннели…

Дверь архива скрипнула.

Рука Первого Клинка дёрнулась, чуть не роняя документ.

- Драить солнечные круги будешь сутками напролёт, песок под ногтями!

Грязная ругань разносилась по помещению.

- Заставлю тебя стоять на посту так, чтобы солнце жгло в оба глаза. По очереди.

Глава разведки – жилистый, высокий эльф в рубашке с завёрнутыми рукавами, – жёстко толкал молодого курсанта между рядами, периодически отвешивая тяжёлые подзатыльники.

- Куда ты их положил?!

Парень пытался что-то сказать, но на малейший писк получал грубый толчок.

- Показывай! – эльф не говорил. Рычал.

- Вот… - почти шёпотом.

Он остановился около пыльной полки со свежими документами.

Тело курсанта тряслось. Он напрягся, готовясь терпеть новые удары.

- Тебе повезло, что сюда никто не заходит, - выплюнул Лира́н. – Иначе – собственноручно отправил бы тебя на корм Пустоши.

Эльф снова замахнулся на парня. Тот зажмурился, сжался, желая уменьшиться до размеров пылинки.

Удара не последовало.

Вдалеке послышалось, как закрылась дверь с тяжёлым, громким хлопком.

Курсант открыл сначала один глаз. Затем второй. Выдохнул, расслабляя плечи.

Он опёрся спиной о рядом стоящий шкаф и сполз на пыльный пол, нагретый от дневного солнца.

Голова его безвольно повисла.

Из дальнего угла за ним наблюдал Теневой Клинок.

«Мне достаточно и этой информации…» - в темноте, за множеством шкафов и ящиков, мелькнул хищный оскал.

***

Снег шёл с самого утра.

Он медленно оседал на узких подоконниках, цеплялся за выступы каменной кладки, ложился на крыши и беззвучно исчезал в темноте за окном. Ветер иногда ударялся в ставни, заставляя их глухо постукивать, и тогда пламя единственной свечи вздрагивало, вытягивая по стенам длинные, искривлённые тени.

Ру́ни сидела за столом. Неизвестно, как долго…

Перед ней стояла нетронутая кружка давно остывшего отвара. Рядом лежало яблоко.

Настоящее. Из светлых эльфийских садов.

Ароматное. Белое.

С перламутровым отливом. И тонким, потемневшим, следом от ногтя возле черенка.

Она не помнила, когда в последний раз видела именно такое. Возможно потому, что с тех пор, как Ро́ван погиб, мир потерял способность сохранять привычные очертания.

Перестал быть миром в принципе…

Она протянула руку и коснулась яблока кончиками пальцев.

Кожура была холодной.

Ру́ни закрыла глаза.

- Ты опять со мной не разговариваешь?

В голове прозвучал упрямый голос младшего братика.

Она помнила, как Ро́ван стоял в дверях, скрестив руки на груди. Вечно взъерошенные светлые волосы, упрямо приподнятый подбородок, обиженная складка между бровями, надутые губы.

Она сидела у окна и делала вид, что занята учёбой.

- Разговариваю.

- Нет.

- Да.

- Ру́ни! – брат чуть ли не взвизгнул.

- Что? – рявкнула она в ответ.

Он вздохнул так тяжело, будто на его плечи взвалили все горы Ваэ́риса.

А потом ушёл.

Она даже не повернулась.

Не окликнула.

Не сказала, что скучает. Не сказала, что ей надоело видеть его лишь на коротких встречах между занятиями и домашними обязанностями. Не сказала, что каждый раз, когда он уезжал, ей хотелось попросить его остаться.

Она была старшей сестрой. Ей полагалось быть разумной.

Много позже дверь снова приоткрылась.

- На.

Ро́ван упрямо встал рядом с ней, протягивая руку сестре под нос.

На ладони лежало яблоко.

Белое. Мерцающее.

Настоящее яблоко из садов светлых эльфов – с гладкой кожурой, тонким ароматом свежей мякоти и крошечной каплей воды у черенка.

- Откуда?.. – она вскинула распахнутые глаза на брата.

- Украл.

- Ро́ван!

- Оно упало с торговой повозки, – быстро поправился он.

Она помнила, как старалась не улыбаться.

Он смотрел в сторону. Делал вид, что подарок ничего не значит. Только кончики его ушей предательски подрагивали.

- Спасибо, – сказала она, принимая подарок. Легко коснулась пальцами руки младшего брата.

Он помолчал, затем наклонился и уткнулся лбом ей в плечо.

Ничего не сказал.

Просто стоял так какое-то время.

А потом ушёл.

Ру́ни тогда решила, что у них впереди ещё сотни таких дней.

Сотни ссор. Сотни примирений. Сотни нелепых подарков, которые Ро́ван будет добывать самыми сомнительными способами, а она – делать вид, что совершенно не впечатлена.

Девушка открыла глаза.

Свеча почти догорела, пуская короткие обрывки дыма. Наполняла мягким, горьковатым запахом комнату.

За окном ветер гнал снег вдоль стены. Белые хлопья мелькали в темноте, словно пепел над давно погасшим костром.

Ру́ни сжала яблоко. Взгляд скользнул по чуть-тёмной линии, что обвивала кисть, запястье, плечо.

- Ты же обещал вернуться…

Голос оказался чужим. Тихим, хриплым, надломленным.

Первый всхлип вырвался сам собой. За ним второй. Плечи затряслись, и Ру́ни согнулась над столом, вцепившись пальцами в край так сильно, что заболели суставы.

Она не плакала, когда ей сообщили о смерти младшего брата.

Тогда вокруг было слишком много байю́ров. Слишком много голосов, лиц, вопросов и осторожных слов, которые ничего не меняли.

Она стояла перед Советом, выпрямив спину, пока ей объясняли, что гибель Элвориано́на и Анда́р'Ров'а́на – большая трагедия, но обстоятельства расследуются. Что нельзя допускать поспешных выводов. Что необходимо сохранять спокойствие.

«Сохранять спокойствие…»

Будто речь шла о сломанном оружии, а не о её брате.

Будто Ро́вана можно было вернуть на место, если правильно составить отчёт.

Ру́ни резко выпрямилась.

Яблоко хрустнуло в её ладони. По руке потекла прозрачная, липкая жидкость.

Она посмотрела на собственные пальцы, на тонкий тёмный узор, уходящий от запястья под рукав. Линия казалась почти чёрной в неверном свете свечи.

Она напоминала ей о брате. Она была братом.

Напоминала о его руках. О шрамах, оставленных тренировками. О том, как он однажды поймал её за запястье, когда она едва не сорвалась с выступа, и потом ещё целый час ругал за безрассудство.

«Он бы не позволил им уйти…»

Мысль возникла так ясно, что Ру́ни замерла.

Она не знала, правда ли это. Возможно, Ро́ван попытался бы остановить её. Возможно, велел бы не делать глупостей, не лезть туда, где её ждёт смерть.

Он всегда пытался её защитить.

Но себя защитить не смог…

Ру́ни медленно поднялась.

Ножки стула скрипнули по каменному полу. Она обошла стол, остановилась, на мгновенье, у окна, наблюдая за холодом по ту сторону стекла.