Тёмный эльф. Тот, кто выживет вопреки

«И я понимаю, - мужчина кивнул, - но это рушит обряд.»

«Это не Вам решать – Высший Советник, - женский голос был уверен, - они оба вернутся к Истоку, когда придёт время. Вместе.»

Женщина улыбнулась уголком пухлых губ и двинулась к спуску с горы. Проходя мимо мужчины, обдавая его ледяным воздухом.

***

Трое эльфов вышли из главной дворцовой арки и остановились на площади. Внизу, у основания множества белоснежных ступеней, их ожидали лошади, удерживаемые светлыми эльфами за поводья: два массивных чёрных коня и изящный, белый скакун.

Азрафэ́ль протяжно выдохнул, прикрывая глаза.

«Наконец-то это закончилось…» - он поднял глаза на звёздное небо, что переливалось гексагонами купола.

Звонкий стук деревянного костыля о камень становился всё ближе. Эльф не обернулся, лишь поспешно начал спускаться к Углю, что острыми клыками пытался зацепить тонкого парня, держащего его за повод.

Эль'Кайн смотрел в спину удаляющемуся Теневому Маршалу.

Сбоку донеслось пыхтение. Протез руки Генерала нервно пощёлкивал. Коротко и часто, будто мужчину передёргивало током. Клинок повернулся.

Ещё мгновение – и слепая ярость развеет его по площади горсткой остывающей пыли…

- Я этого не допущу, - тихо проговорил Мейна́д'Дели́н себе под ноги. – Слышишь? Азрафэ́ль?! – Генерал поднял взгляд острых глаз. – Я этого не допущу!

Прокричал он на всю площадь, брызгая слюной. Все светлые эльфы обернулись на шум.

Протез зашипел, сжимая кулак.

Послышался тихий, хриплый смех. Мейнад повернул голову.

- Право слово, Светлый Генерал, не стоит так перенапрягаться. Ваша возня ничего не изменит, а мантия помнётся, - Эль'Кайн явно получал удовольствие от происходящего.

Генерал прищурился.

- Подписан указ. Самим Его Величеством.

- Это было поспешным решением. Он слишком доверяет Азрафэ́лю.

- А зря, Генерал, - протянул Первый Клинок. – Однако…

Эльф двинулся вниз по ступенькам, хромая, на костыле.

- Однако в тени чужой ошибки всегда можно выстроить собственную крепость, - голос прозвучал тихо, но Генерал услышал.

***

- Как же приятно ветер обжигает кожу, - казалось, Эль'Кайн урчал от удовольствия.

Эльф зажмурился, подставляя лицо горячим потокам. Ветер шёл низом, от песка, и нёс с собой мельчайшую, невидимую глазом пыль. Она оседала на губах, скрипела на зубах, забивалась в ноздри сухим, железистым запахом раскалённого камня.

Но кожа...

Кожа ловила каждое дуновение как ласку. Обожжённая, стянутая, покрытая тонкой коркой соли – она впитывала жар, как губка, и от этого по спине растекалось тепло, почти блаженство.

Но тут же отдёрнул себя. Встряхнул головой, прогоняя непонятное наваждение. В висках кольнуло.

«Какого?..» - он осмотрелся.

Вокруг был всё тот же ненавистный песок. Бесконечный оранжевый цвет, отличающийся лишь оттенками – от бледно-золотого у горизонта до густого, рыжего, как свернувшаяся кровь, под копытами.

Трёх всадников окружала дрожащая от зноя дымка. Воздух над барханами плыл, как вода, и в этом мареве фигуры коней казались вытянутыми, расплывающимися, ненастоящими.

Плотные доспехи нагревало, прожигало прокля́тое солнце. Металл на плечах Эль'Кайна стал почти горячим на ощупь – тронешь, и останется ожог. Под доспехом рубаха взмокла и прилипла к спине. Каждый вдох давался тяжелее предыдущего: воздух резал горло изнутри.

«Зайти к Виску – узнать про его успехи. Разобрать разведсводки. Но пацан – в первую очередь», - Азрафэ́ль обдумывал план. Он прижался к широкой шее Угля, пряча лысую голову от жарких потоков, прикрываясь глубоким капюшоном.

Конь под ним дышал тяжело. Широко.

Где-то на горизонте заблестел Купол Военной Академии.

Пламенная Пасть начала медленно открываться.

Вибрирующий гул разнёсся по Академии. По Пустоши. Он шёл из-под земли, от камня, и отдавался в рёбрах, в зубах, в костях черепа. Пыль и мелкие камни осыпались на головы всадников, влетевших на её территорию. Генерал прикрыл глаза рукой – не от солнца, от крошева, летящего сверху.

Курсант, что патрулировал главные ворота, отдал честь, встречая высоких эльфов. Его лицо блестело от пота, а рука, вскинутая на оружие, чуть дрожала.

Мейна́д не спешился – он слетел с коня. Перепрыгивая через несколько ступеней, он моментально скрылся за тяжёлыми дверями. Лязг его протеза ещё какое-то время отдавался эхом в коридоре, а потом стих.

Маршал и Первый Клинок лишь проводили его взглядом.

К Эль'Кайну подбежал хэста́льди, глубоко поклонившись, он протянул руку, чтобы предложить помощь. Пальцы у него были длинные, тонкие, с пожелтевшими от трав ногтями. Но эльф отбросил её грубым и резким движением, показывая, что в помощи он не нуждается. Спрыгнул с коня. И захромал ко входу, забыв про костыль.

- Он восстанавливается слишком быстро, мой Господин, - лекарь посмотрел на лысого эльфа. В голосе – не восхищение. Тревога.

- Я заметил, - мужчина кивнул, отдавая поводья Угля курсанту.

- Веди себя хорошо, брат мой, - он похлопал животное по мощной шее.

Конь проворчал в ответ, отводя взгляд. Будто обиженно.

- Свободны, - скомандовал Маршал курсанту и лекарю.

Мужчина в несколько прыжков преодолел ступени, ведущие ко входу в здание.

Не обращая внимания на усталость, жажду и на то, как пот стекал по лбу и застилал глаза, он отправился на самый верх северной башни.

«Мальчишка, надеюсь, ты чему-нибудь научился за время моего отсутствия…»

***

- Блондинчик, очнись! – кричали две хриплые головы прямо в ухо мальчику.

- Лысый вернулся!

- Вставай! – они по очереди кусали его за уши, дёргали за волосы. Но мальчик спал словно убитый.

- Зе-ев!

- Он тебя прибьёт!

- М-м?..

Эльфёнок промычал. Приоткрыл один глаз.

- Ну наконец-то… - Фи́ско выдохнул.

Но мальчик тут же закрыл глаза и перевернулся на другой бок, грубо дёрнув одеялом.

Кра́кер слетел с низкой кровати на пол.

- Ну всё. Пора писать завещание.

- Кому? У нас даже блох нет…

Две головы медленно повернулись к двери, слыша тяжёлые, уверенные шаги кого-то большого.

Дверь распахнулась, ударяясь о каменную стену. На головы присутствующих посыпалась пыль вместе с мелкой каменной крошкой.

- Крыса… - прорычал Маршал.

Фи́ско вздыбил шерсть и зашипел. Эс'Зева́р вскочил на койке.

- В оружейную! Сейчас же! Оба!

Дверь захлопнулась с таким же мощным ударом.

Эльфёнок коротко кашлянул от пыли. Три пары глаз посмотрели друг на друга.

- Это не к добру…

- Ой не к добру, - проговорили головы.

***

Эс'Зева́р шёл с Фи́ско на плече по уже знакомой дороге – переходы и коридоры Академии за столь недолгое время были избеганы множество раз.

Высокая двустворчатая дверь оружейной, чьи потёртости в древесине Зев выучил уже наизусть, была приоткрыта. За ней, меряя шагами пол, из стороны в сторону ходил Теневой Маршал.

Мальчик заглянул в дверную щель. В темноте, рядом с его взглядом, щекоча щёку длинными усами, мелькнули четыре маленьких, жёлтых глаза.

- Было приятно с тобой познакомиться, блондинчик, - вдруг прошептала одна из голов, прищурившись.

Зев вздрогнул, поворачивая голову к кра́керу. Глаза мальчика напоминали два огромных обеденных блюдца, блестящих от чистоты.

- Дурак что ли? – оскалилась вторая голова.

- Ну а что? Сам видишь, что ситуация прискорбная.

- Ты новое слово выучил что ли?

- Сам ты дурак!

- Зайди, - командный голос Азрафэ́ля прошёлся вибрацией в помещении.

Тёмный почувствовал, как на затылке короткие волоски встали дыбом. По спине пробежал холод, заставляющий застыть на месте.

- Зайди! – рявкнул Маршал, повернувшись к двери.

Когти Фи́ско впились в плечо мальчика. Тот туго сглотнул и втёк в дверной проём, словно тень.

- Да простит меня Высшая Асса́рия…

Маршалу не дал договорить шёпот кра́кера:

- Он точно тебя убить собирается…

Воцарилась тишина.

Эльфы посмотрели на Фи́ско. Тот застыл, медленно переведя взгляд четырёх маленьких глаз на мужчину.

Секунда. Две. Три.

Маршал тяжело выдохнул. Снял чёрные перчатки и отбросил их в сторону. Взял клинок. Кинул его Зеву.

Тот поймал.

Достал из стойки ещё один, тупой.

- Начинай, - эльф был спокойный. Неподвижный.

Зев не двинулся, переведя взгляд с оружия на Азрафэ́ля.

Маршал тоже.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

- Я сказал: начинай.

Зев аккуратно пересадил Фи́ско на полку с ящиками. Глаза грызуна бегали от светлого эльфа к тёмному и обратно.

Мальчик резко сорвался с места.

Не вперёд.

В сторону.

Его сапоги скользили по каменному полу, тело почти летело, и мальчик мгновенно оказался сбоку от Маршала.

Клинок сверкнул.

Маршал даже не повернул головы.

Только поднял оружие.

ТАНГ!

Клинки встретились.

Зев отскочил.

Снова.

Ещё раз.

Удар сверху.

Отвод.

Шаг.

Удар снизу.

Разворот.

Маршал отражал каждый выпад короткими движениями. Без лишней силы. Без красивых замахов.

Зев бил быстро.

Маршал двигался экономно.

И это начинало злить.

Мальчик резко сменил направление, проскользнул под рукой противника и попытался достать его сзади.

Маршал развернулся.

Зев едва успел пригнуться.

Меч прошёл над его головой.

Мальчик перекатился, вскочил на ноги и тут же бросился обратно.

ТАНГ!

Ещё удар.

ТАНГ!

Ещё.

ТАНГ!

- Ты торопишься, - спокойно сказал Маршал.

Зев стиснул зубы.

Очередной выпад.

Азрафэ́ль отвёл клинок.

Зев ударил второй раз.

Азрафэ́ль отбил.

Третий.

Четвёртый.

Пятый.

И вдруг Маршал сделал шаг вперёд.

Всего один.

Зев оказался отброшен почти на два метра.

Мальчик едва удержался на ногах.

Маршал опустил меч.

- Ты пытаешься победить меня скоростью, - мужчина взмахнул мечом, рассматривая тупое острие.

Зев тяжело дышал.

- Как думаешь – работает?

- Нет, - прохрипел Зев.

- Жаль, - брови эльфа дёрнулись вверх. Он веселился.

Уголок рта Маршала едва заметно дрогнул.

- Смена оружия.

Зев нахмурился.

Маршал бросил клинок в сторону. Тот, со звоном, заскользил по полу.

Мужчина достал два коротких ножа из-за пояса. Острых. Настоящих.

Зев посмотрел на них. Потом на свой меч.

- Я могу его оставить?

- Можешь, - Маршал кивнул.

Маршал выбросил один нож в сторону.

- Если хочешь проиграть с ним.

Зев прищурился, вздёрнув нос и отбросил свой клинок.

Тут же кинулся вперёд.

Бой изменился. Стал совершенно другим.

Маршал двигался близко. Не давал пространства.

Ножи мелькали между телами короткими вспышками металла, отражая дневной свет из узких бойниц.

Зев отступил.

Маршал преследовал.

Мальчик резко развернулся и попытался ударить снизу.

Маршал перехватил его запястье.

Зев выкрутился. Выскользнул, словно угорь.

Удар локтем.

Маршал уклонился.

Колено.

Отвод.

Ещё один разворот.

Зев почти выскользнул из захвата.

Почти…

- Блондинчик! – вдруг вскрикнул Фи́ско из-за ящиков.

Маршал подсёк его ногу.

Мальчик рухнул на спину.

Но вместо того чтобы остаться лежать, Зев перекатился, подхватил лежавший рядом нож и метнул его.

Фи́ско затаил дыхание. Застыл на месте.

Маршал поймал оружие в воздухе, медленно переведя взгляд на мальчика.

Пауза.

Зев замер.

- Это было запрещено?

- Нет.

- Тогда почему Вы так смотрите?

Маршал отбросил нож обратно.

И тогда мужчина снял с крюка тяжёлую цепь. Медленно наматывая её на сильное предплечье.

Брови Зева взлетели на лоб.

- Вы серьёзно?

- Серьёзно.

Азрафэ́ль замахнулся. Цепь развернулась в воздухе.

Свист.

Зев отступил.

Металлическое звено ударило в пол там, где секунду назад находилась его нога.

ДЗАНГ.

Камень содрогнулся. Искры разлетелись в стороны.

Зев посмотрел вниз. Потом на Маршала.

- Это всё ещё тренировка?

- Да.

- Очень убедительно.

Цепь снова взвилась.

На этот раз Зев прыгнул. Проскользил по полу, скрываясь под столом.

Цепь снова развернулась в воздухе. Ударила о дерево.

БУМ.

Щепки полетели в разные стороны. Стол с грохотом проломился.

Зев скользил от одного стола к другому.

Скрывался то за стопкой ящиков, то за высоким шкафом.

Вынырнул за спиной Маршала.

Первый удар пришёлся точно в плечо.

ТУК.

Маршал качнулся.

Зев замер.

Фи́ско ахнул.

Маршал медленно повернул голову.

- Вот.

Зев застыл. Нахмурился.

- Что?

- Вот сейчас ты не думал о следующем шаге.

Мальчик тяжело дышал.

- Это… хорошо?..

- Это опасно.

Маршал развернулся, рассматривая пыхтящего мальчика.

- Быстро учишься.

Он откинул цепь, снова берясь за меч.

Но теперь Зев уже улыбался.

Совсем чуть-чуть – он понял – Маршал наконец начал драться с ним по-настоящему.

Не в полную силу. Не пытаясь победить.

Проверял.

Сможет ли Зев думать, когда страшно.

Сможет ли менять тактику, когда привычная перестаёт работать.

Сможет ли продолжать двигаться, когда тело уже требует остановиться.

Меч Маршала рванулся вперёд.

Зев встретил его клинком.

ГРОМКОЕ столкновение разнеслось под сводами Академии.

Мальчик отступил.

Ещё шаг.

Ещё.

Потом резко ушёл вниз.

Маршал нанёс удар сверху.

Зев скользнул в сторону.

Меч прошёл мимо.

Зев ударил.

Маршал отбил.

Зев развернулся.

Ударил второй рукой.

Маршал перехватил.

Зев отпустил оружие.

Именно этого Маршал не ожидал.

Клинок полетел вниз.

Зев тут же схватил его другой рукой.

Разворот.

Удар в бок.

Маршал остановил оружие буквально в нескольких сантиметрах от тела мальчика.

Тишина.

Зев замер.

Маршал тоже.

Пыль продолжала медленно оседать между ними. Синие кристаллы медленно разгорались, сообщая о приближении ночи.

- Мёртв, - сказал Маршал.

Зев посмотрел на клинок у своей груди.

- Но я бы Вас достал.

- Нет.

- Достал бы.

- Нет.

- Ну почти...

- Ты был в трёх шагах от того, чтобы умереть.

Зев задумался.

- Но это было бы красиво… - хитрая улыбка оголила два коротких верхних клыка.

Маршал несколько секунд смотрел на него.

- Это не театр. И тебя никто не воскресит.

Азрафэ́ль выпрямился, убирая оружие. Отвернулся.

- Ещё раз.

Зев поднял брови.

- Ещё?!

Маршал бросил ему деревянную палку.

- Теперь без оружия.

Зев поймал её.

Посмотрел на палку. Перевёл взгляд на Маршала.

- Вы меня ненавидите?

- Нет.

- Тогда почему?

- Потому что завтра ты снова придёшь ко мне на тренировку.

Зев усмехнулся. Маршал встал в стойку.

- И я хочу, чтобы завтра ты был лучше.

Зев медленно опустил палку. Усталость исчезла с его лица.

Осталась только сосредоточенность. Острая. Опасная.

Он снова поднял оружие.

- Нападайте.

И на этот раз Маршал улыбнулся.

***

Эль'Кайн долго смотрел в узкое окно своей комнаты.

Их с Теллорэ́лем комнаты. Две узкие, одноместные кровати были разобраны ещё перед их выездом в восточный лес.

Обе были холодными. Ледяными. После пустынных ночей.

Воздух ещё сохранял прохладу и дышалось хорошо, но это не на долго. Прокля́тое солнце медленно выползало из-за горизонта, вновь окрашивая всё в ржавый цвет. Нагревая окружающее пространство до самой микроскопической частички.

Тишина стояла плотная, как вода на глубине.

Эльф тяжело вздохнул…

Нога ныла. Бинты под кожаным доспехом пропитались потом и сукровицей – он не менял их с момента отъезда во дворец. Не хотелось. Ничего не хотелось.

Эль'Кайн смотрел в стену. На трещину в камне, тонкую, как волос. Она шла сверху вниз, изгибалась, снова шла вниз. Он смотрел на неё долго, не мигая.

Они вернули меня…

Эта мысль была не новая. Она пришла ещё в лазарете, когда он очнулся, вернувшись с «того берега» – и с тех пор не уходила. Он держал её, как держат последнюю монету в кулаке. Тёплую. Свою.

С того берега. Из-за грани. Никто не возвращается – а я вернулся…

Он знал, что это значит. Или думал, что знает. Избранность – не награда, а долг. Если тебя вытащили – значит, ты нужен. Значит, есть дело, которое можешь сделать только ты.

Теллорэ́ль не вернулся…

Эта мысль пришла следом – и он позволил ей прийти. Теллорэ́ль был дорог. Теллорэ́ль был другом. Теллорэ́ль был тем, кого он сам подтолкнул к смерти в объятия. Один приказ – и Второй Клинок оказался там, где должен был оказаться он сам.

Эль'Кайн повернул голову к кровати. Пустой…

Одеяло так и валялось на полу – Теллорэ́ль соскочил с постели, получив срочный приказ.

Первый Клинок не жалел. Жалеть – роскошь. Он просто помнил.

Он не вернулся. А я – вернулся. Значит, я – не он…

Хорошая мысль. Чистая. Он сжал её, как ещё одну монету.

В комнате было тихо. Слишком тихо. Камень не пропускал звуков снаружи – ни шагов, ни ветра, ни голосов. Только собственное дыхание. И – что-то ещё.

Он не сразу заметил. Сначала это было похоже на усталость. Потом – на озноб. Потом – на мысль, которая не имела начала.

Ты нужен не им…

Эль'Кайн нахмурился. Мысль была правильная. Он и сам так думал. Им – королю, королеве, Ордену – он не нужен. Они неплохо справлялись и без него.

Он нужен чему-то другому. Тому, что больше их всех.

Ты не служишь им. Ты служишь Ему… Должен Ему служить.

Он не спросил – кому. Он знал. Аурио́н. Светлый Бог. Средний сын Первых Высших. Тот, кому поклоняются, кого чтят все светлые – за чистоту, за ярчайшее сияние, за порядок, который он принёс в мир. За порядок им поддерживаемый.

Эль'Кайн верил. Не так, как верили придворные – для вида, для обряда.

Первый Клинок видел смерть, множество раз был на грани. Он убивал в Его честь. Он молился, прося о защите.

Он верил по-настоящему.

Знал, что Аурио́н смотрит на каждого – и видит, кто чист, а кто грязен.

Я чист…

Он всегда это знал. Даже, не смотря на своё низшее происхождение – он знал.

Род – ничто. Кровь – всё. А кровь у него была чистая. Светлая. Без примесей.

Я – один из немногих…

Он закрыл глаза. Внутри было тепло. Приятно. Как будто кто-то – большой, спокойный, – положил ладонь на плечо. Не давит. Просто держит.

Мысль пришла мягко. Как будто всегда там была.

Мир прогнил…

Эль'Кайн открыл глаза.

Да.

Он смотрел на трещину в стене – и видел не трещину. Он видел всё: бесполезный Совет; пустышку – королеву, которую беспокоили лишь шелка и изящные маски; короля, который нервно теребил подлокотник трона и вечно вздыхал; Генерала, который только и мог, что орать и щёлкать протезом; Маршала, который всегда молчал, что-то скрывал.

Весь мир, что прогнил до самых корней.

Мир где власть стала слабой.

Где кровь перестала что-либо значить.

Где короли цеплялись за троны, Советы – за свои полномочия, а Академии – за древние правила.

Система, которая породила это, должна была исчезнуть.

Слишком много тех, кого считали достойными, оказались слабыми.

Все они – гниль. Все они — грязь. Тупые, самодовольные, слепые.

Лицо Эль'Кайна перекосила презрительная ухмылка. Крылья носа дёрнулись от отвращения.

Они поклоняются Ему – но не видят Его…

Они молятся Аурио́ну – а сами грязны. Они говорят о чистоте – а терпят полукровок. Они держат трон – а трон гниёт.

Я вижу. Они – нет.

Он видел. Он всегда видел.

Потому что я – особенный.

Тепло внутри стало сильнее. Разлилось по груди, по рукам, до кончиков пальцев. Он стоял неподвижно и чувствовал. Чувствовал, как затягиваются раны под бинтами.

Чувствовал, как что-то – большое, древнее, – шевелится где-то под рёбрами.

Мир надо переписать…

Эль'Кайн прикрыл глаза. Медленно кивнул. Себе.

Да. Надо.

Старое – сломать. Новое – построить. На чистом.

Да.

Оковы – разбить.

Он распахнул глаза.

Чтобы разрушить то, что уже давно должно было умереть.

Эль'Кайн почувствовал, как внутри зарождается странное спокойствие.

Он больше не был эльфом, которому просто дали второй шанс.

Нет.

Он был последним судьёй старого мира.

Тем, кто пережил его.

Тем, кто вернулся из смерти.

Тем, кому теперь позволено вынести приговор.

И чем дольше он думал, тем величественнее становилась эта мысль.

Не власть.

Не трон.

Приговор…

Он не собирался становиться новым королём – короли принадлежат старому миру. Он собирался уничтожить саму необходимость в королях.

Советы. Династии. Старые Академии. Старые договоры. Старые законы.

Всё.

Сначала разрушить. Потом – решу, что останется…

Эль'Кайн улыбнулся, вернув глаза к разгорающемуся рассвету за окном.

- Значит, вот зачем я вернулся.

На мгновение в мутном стекле его глаза показались чужими. Совсем чуть-чуть. Будто блеснули ярко-алым огоньком, которого он даже не заметил.

Не вернулся.

Мысль была почти ласковой.

Тебя вернули…

Эль'Кайн перестал улыбаться. Потому что разница была огромной.

Если он вернулся – значит, он выжил.

Но если его вернули...

Значит, кто-то выбрал его.

А значит, кто-то знал, что именно ему предстоит сделать.

Эльф медленно поднял глаза.

И впервые позволил себе произнести это вслух:

- Я был возвращён не для того, чтобы жить.

Пауза.

- Я был возвращён, чтобы судить.

Внутри что-то приятно и тяжело шевельнулось. Эль'Кайн почувствовал тяжесть на голове, будто туда водрузили корону. Но, на деле, вокруг светлой шеи обвился золотой ошейник…

Эльф долго смотрел на бескрайнюю Пустошь.

Внезапно, затылком, он почувствовал какое-то движение за спиной.

Обернулся.

Две пустые кровати. Тёмная дверь закрыта.

Он смотрел. Секунду. Две.

Показалось…

***

В Цитадели не было тишины.

Даже глубоко под землёй, за несколькими уровнями камня и металла, стены продолжали жить.

Они гудели. Едва слышно, почти на грани восприятия.

Низкая вибрация проходила сквозь подошвы, поднималась по ногам, забиралась под рёбра. Казалось, где-то, в самых недрах земли, вращалось нечто огромное, медленное и чужое.

Воздух здесь тяжёлый. Сырой. Пахло мокрым камнем и песком, ржавым железом, старой кровью и чем-то ещё – сладковатым, приторным, от чего першило в горле.

По обеим сторонам узкого коридора, освещённого редкими синими кристаллами, стояли клетки.

За решётками сидели те, у кого когда-то было имя. Был род.

Теперь – просто пленники.

Эльф в первой клетке лежал прямо на каменном полу. Его длинные, когда-то белые, волосы слиплись от грязи. Он даже не поднял головы, когда мимо прошли стражники.

В соседней клетке сидел гном.

Когда-то наверняка крепкий, широкоплечий.

Теперь от него остались только острые скулы, спутанная борода и мутные глаза. Он обхватил колени руками и раскачивался взад-вперёд, едва заметно, будто пытался вспомнить движение из другой жизни.

Дальше были ещё.

И ещё.

Эльфы.

Гномы.

Люди.

Полукровки.

Байю́ры…

У одного из них рога были треснувшими почти у самого основания.

Он сидел, прислонившись спиной к стене, и смотрел в одну точку.

Не просил воды. Не просил еды. Не просил выпустить.

Только смерти…

Это было видно по глазам.

Когда-то они все боялись её.

Теперь – ждали.

Где-то далеко капала вода.

Кап.

Пауза.

Кап.

Пауза.

Звук становился почти ритмом.

А затем раздался крик.

Он пришёл из глубины.

Сначала тихий. Протяжный.

Такой низкий, что его скорее почувствовали, чем услышали.

Камень под ногами дрогнул.

Байю́р поднял голову.

Гном перестал раскачиваться.

Эльф медленно открыл глаза.

И тогда крик сорвался.

Он разорвал подземелье.

Прошёл по коридорам, ударился о своды, метнулся по лестницам и исчез где-то наверху.

Это был не человеческий голос. И не звериный.

В нём было что-то настолько древнее, что тело само вспомнило страх раньше, чем разум успел понять причину.

Крик длился. Длился.

Длился...

А потом оборвался. Резко…