Опасные игры для женщин среднего возраста

Лейла замолчала, словно воспоминания вернули ее в те времена. Ирина не стала ее торопить. Хозяйка квартиры вышла на кухню и принесла еще фруктов.

– Это были тяжелые времена для нашей семьи. Халит всегда был поддержкой для нас, он умел убеждать родителей, умел разрядить атмосферу шуткой. После его отъезда родители стали к нам с сестрой еще жестче. Может, потому она и вышла замуж практически за первого встречного. Только, чтобы сбежать из родительского дома. Любви в этом бракене было, но она приспособилась: родила трех детей, всегда поддерживала мужа, он это ценит и хорошо к ней относится. Сейчас на ее плечах больная свекровь, которая оказалась мудрой женщиной и всегда с уважением относилась к невестке. Поэтому сестра видит в ней вторую мать и обращается соответственно.

Я тоже сумела вырваться из родительского дома с помощью брата. Думаю, они мне до сих пор этого не простили. Людям старой закалки сложно, почти невозможно принять, что их дети хотят жить по своим правилам.

– А что Халит?

– У него жизнь в Питере как-то сразу сложилась. Наташина мама с первых дней стала относиться к нему, как к сыну. Через год Наташа родила сына, Халит был счастлив безмерно. Они работали, купили квартиру, загородный дом, открыли свою компанию. Мы любили бывать у них в гостях: в их доме всегда было тепло. По-человечески тепло, понимаешь? Я даже русский выучила, чтобы общаться с ней и ее мамой.

Лейла снова замолчала.

– Тогда почему они расстались? – спустя некоторое время спросила Ира.

– Начались проблемы с нашими родителями. Лет 7 тому назад они стали болеть – возраст, привычка людей старшего поколения не заботиться о себе. Переезжать к нам отказались – для них всегда был важен собственный дом. Но я думаю, что свою роль сыграла и обида на меня. Сестра забрать их тоже не могла: они сама живет в доме родителей мужа. Поэтому было решено, что Халит и Наташа вернутся в Турцию. Я искренне сочувствовала свояченице: ухаживать за людьми, которые считают тебя причиной всех бед своей семьи – сомнительное удовольствие.

Лейла выпила пару глотков вина, помолчала и продолжила:

– Халит помогал, как мог. Но и он видел, что жена долго не выдержит – родители не изменили своего отношения к ней. Хотя Али принимали в гости с удовольствием, гордились им. Но все случилось раньше, чем он нашел выход: делая покупки на рынке, она потеряла сознание, вызвали скорую. Обследование показало, что у нее сердечная недостаточность. Представляешь, у женщины, которая старалась помочь всем нам, не хватило сердечных сил, чтобы помочь себе? Врач сказал, что с таким диагнозом жить в жарком климате нельзя. Халит настоял, и она уехала. Еще какое-то время он летал в Питер почти каждый месяц, а она – прилетала сюда, к нам, словно они не могли отпустить друг друга. А потом ее мама зимой поскользнулась на улице и сломала шейку бедра. Больше ходить она не смогла. И сейчас передвигается только на коляске. Стало понятно, что даже редкие встречи невозможны. На развод подала Наташа. Вот так закончилась их история.

Женщины надолго замолчали. На небе появились первые звезды. Тишина окутывала дом. Дневная жара спадала, и хотелось просто сидеть, смотреть на звезды и думать о людях, которые пытались спорить с судьбой, традициями, чужим, навязанным мнением.

– Мне показалось, у тебя не сложились отношения с нынешней женой брата, – после долгого молчания продолжила Ира.

– Тебе не показалось, – согласилась Лейла. – Она превратила его в старика, забрала из его жизни радость. Теперь он даже с родным сыном вынужден встречаться у нас.

– Может, все не совсем так? Может, он счастлив, только по-другому?

– Мы как-то разговаривали с ним, и он сказала, что все, чего хочет – покоя. Чтобы можно было сидеть у моря, смотреть на море и на небо. Чтобы никто его не дергал, ничего не требовал, не заставлял, не взывал к его совести или сыновьему долгу. Тогда он сказал: «Когда внутри пусто, хочется только покоя». Она добилась своего и сломала его.

– Зачем ей это делать? – удивилась Ирина.

– Там старая и не очень приятная история. Еще до знакомства с Наташей родители выбрали ему Айлин в жены. Все уже было договорено, мы готовились к свадьбе. Но тут появилась Наташа, и брат честно признался девушке, что не женится на ней. Конечно, слухи об отмене свадьбы быстро распространились. Халит предлагал ей оплатить образование, но Айлин не согласилась и осталась жить с родителями, в деревне. Не знаю, сама она не захотела больше выходить замуж или история с неудачным замужеством сыграла свою роль, но Айлин так и не создала свою семью, помогала родителям и воспитывала племянника. И копила злость и ненависть, как я думаю.

– Когда Халит развелся, родители стали настаивать, чтобы он женился на ней – дескать, он виноват в ее неудавшейся личной жизни и должен это исправить, – продолжила Лейла. – Ему в тот момент было все равно, главное – чтобы родители не оставались без помощи. Ну, и возможность как-то успокоить совесть тоже, думаю, оказала влияние. Вот он и женился. И буквально за полгода из молодого, здорового мужчины превратился в старика – молчаливого, хмурого, равнодушного ко всему на свете, кроме своего сына и бывшей жены.

– Почему ты думаешь, что это вина его второй жены? Может, он просто переживал расставание с Наташей?

– Конечно, он тосковал по семье, по прошлой жизни. Но проблема не только в этом. Его беда в том, что он всегда был очень совестливым. А тут он оказался в ситуации, когда, с одной стороны, родители, с другой – Айлин начали давить на больное. Они как будто растили в нем чувство вины. И когда оно выросло до громадных размеров, он сломался.

– Ну, с женой понятно. А родителям зачем нужно делать его несчастным?

– Они не о нем думают, а о себе. Айлин – прекрасная невестка: каждый день она приезжает к ним, готовит, убирает, покупает продукты, отвозит к врачам, заботится и беспокоится. Мне иногда кажется, что она играет роль хорошей невестки, чтобы родители еще больше давили на брата. Знаешь, я как-то у мамы спросила, не жалко ли ей единственного сына? Она ответила: «Что же нам умирать без помощи? Он сам выбрал свою судьбу, мы не заставляли».

Ира представила, как в эту самую минуту в сотнях километров от Стамбула молчаливый, хмурый человек курит на балконе. Он думает о том, что завтра с утра пойдет на работу, потом поедет к родителям, потом вернется сюда. Каждый день одни и те же маршруты, слова, мысли, один и тот же круговорот забот и планов – простых, понятных, дающих некоторую осмысленность его существованию. И только по вечерам, когда выходит покурить, память услужливо подсовывает ему картинки совсем другой жизни, в которой его ждали и любили, в которой у него была семья. Он был бы рад уснуть здесь, на балконе, под звездами, но проклятый кнут «надо» заставляет его затушить сигарету и вернуться в квартиру, которая так и не стала его домом.

– Ад пуст, все бесы здесь, – неожиданно вслух произнесла Ирина. – Пожалуй, я пойду спать, завтра будет насыщенный день.

Глава 10

Ирине понадобилось несколько минут, чтобы после сна понять, где она. Летнее солнце било в раскрытое окно, в комнату залетали шумы просыпающегося большого города. Женщина приняла душ, оделась и пошла на шум текущей воды и запаха из кухни.

– Доброе утро! – поздоровалась она с мужчиной, который колдовал над сковородкой.

Он обернулся и несколько минут изучал ее лицо, одежду, словно сверяясь с чем-то в своей голове. Чтобы заполнить затянувшуюся некомфортную паузу, она включила переводчик и представилась:

– Меня зовут Ирина. Я из Москвы. Лейла разрешила мне переночевать в вашем доме.

Мужчина продолжал ее рассматривать, словно и не слышал предыдущих фраз. Наконец он удовлетворил свое любопытство и ответил:

– Доброе утро. Жены сейчас нет дома, она вышла в магазин. Вам лучше уйти до ее возвращения.

Несколько секунд Ирина думала, что она ослышалась или переводчик неправильно перевел.

– Простите, не могли бы вы еще раз повторить последнюю фразу, – попросила она. – Мне кажется, переводчик что-то напутал.

– Я прошу вас уйти из моего дома сейчас, до прихода Лейлы, – повторил мужчина.

Унижение было таким внезапным и таким сильным, что Ире стало жарко и на глазах выступили слезы. Все еще ничего не понимая, она спросила:

– Разумеется, я сейчас уйду. Просто хочу понять: я чем-то обидела вас или вашу жену?

– Мне звонил Халит с просьбой позаботиться о тебе. Я не знаю и не хочу знать причину его просьбы. Но точно знаю одно: я не позволю никому втянуть мою семью в проблемы, которые нас не касаются. – А с чего вы решили, что мой приезд связан с какими-то проблемами?

Муж Лейлы отвернулся, выключил сковороду и только после этого ответил:

– Халит никогда не изменил бы жене. И уж тем более не просил бы позаботиться о его подруге. Да и ты не похожа на женщину, которая способна вскружить ему голову. Если вы просто знакомые, он не стал бы просить сестру устроить тебя на несколько дней: для этого есть отели. Остается один вариант: он чем-то обязан тебе, у тебя или у вас возникли проблемы, и ты приехала сюда, чтобы на некоторое время спрятаться. Я не хочу знать, что случилось. Это ваши дела, меня они не касаются. Но мне почему-то кажется, что проблемы серьезные. Я не хочу, чтобы ты приносила их в мой дом.

– Вы сказали об этом Халиту?

– Нет. Я просто выслушал его просьбу. Объясню ему все позже.

Выброс адреналина был таким сильным, что у Иры закружилась голова. Она молча развернулась и пошла в спальню, чтобы собрать свои вещи. Собирать особенно было нечего: все – от зубной щетки до летней пижамы – было упаковано в рюкзак буквально за несколько минут. Проверяя, не забыли ли чего, Ира заметила на столе коробку конфет, которую выложила вчера вечером и благополучно забыла о ней, общаясь с Лейлой. Она взяла коробку, повесила рюкзак на плечо и двинула в сторону кухни. Стараясь не смотреть на человека, который резал хлеб, молча положила конфеты на стол.

– Нам не нужны твои подарки, – сказал он, не поднимая глаз от стола.

Уже на пороге кухни Ира бросила через плечо:

– Это не тебе. Лейле передай большое спасибо.

Выйдя из дома, она пошла, не понимая куда идет, не разбирая дороги, с каждый шагом ускоряясь, пока не побежала, словно пытаясь скрыться, исчезнуть, раствориться в этом солнечном, летнем дне. Ей казалось, что быстрый бег спасет ее от жжения в груди, от обиды и злости, от оскорбления, на которое она не смогла ответить.

В какой-то момент она поняла, что бежать больше нет сил. И зашла в оказавшийся неподалеку небольшой парк. Там на скамейке дала волю слезам. Ей казалось, что она оплакивает не только сегодняшнюю ситуацию, но в целом несправедливость жизни, страх перед непонятным будущим, в котором ей предстояло жить. Будущим, в котором не будет воспоминаний, друзей, семьи. Будет только она и что-то абсолютно непонятное, страшное, как мрак, который уже наступает и скоро закроет и это небо, и это солнце, и все ее мысли, желания, надежды.

Ира и сама не знала, сколько просидела на скамейке и проплакала. Обессиленная, она успокоилась. И внезапно поняла, что очень хочет пить и есть. Зеркало, которое она достала из рюкзака, беспристрастно демонстрировало, что показываться в таком виде людям невозможно. Поэтому в ход пошли извечные «маскировочные» уловки женщин. Надев солнечные очки, она еще какое-то время подождала, чтобы окончательно прийти в себя. Голова все еще болела и немного кружилась, но руки уже не дрожали, дыхание постепенно выравнивалось.

На смену усталости пришел страх. «Господи, где я? – вслух сказала Ирина. – Я совсем одна, в огромном, незнакомом городе. Где искать жилье на сегодняшнюю ночь?» Головокружение стало таким сильным, что она закрыла глаза.

– Так, надо успокоиться. Сейчас выпью таблетки и станет легче. Блин, как я выпью, если нет воды? Значит, надо оторвать задницу и найти еду и воду.

Она медленно встала и также медленно, сдерживая головокружение и тошноту, пошла к выходу из парка.

Видимо, ее ангел-хранитель вспомнил о своих обязанностях и буквально через несколько метров она увидела, что уличный торговец устанавливает тележку с симитами. Запах свежей выпечки заставил ее двигаться быстрее. Разумеется, продажи были только за наличные. Случайно завалявшаяся банкнота в 10 лир показалась Ире приветственным взмахом крыльев ангела-хранителя. Получив симит, она сначала просто вдохнула его аромат. Воды в продаже не было. Но можно было съесть таблетки с бубликом. И в этот момент продавец, немолодой уже стамбулец, что-то ей сказал, нагнулся, достал большой термос, одноразовый стакан и налил в него горячего чая. Разложив еще один стульчик и маленький столик, он жестом предложил Ирине присесть. На столике мгновенно появился бардак, в который продавец уже наливал себе чай, тарелочка с кусочками сахара. Всем этим богатством он делился с Ирой. Ира положила шоколадку, которую купила вчера на всякий случай. Эта привычка осталась у нее со студенческих времен: держать под рукой что-нибудь сладкое.

Чай показался таким вкусным, что она чуть не откусила себе язык. Мужчина все о чем-то говорил, Ирина улавливала некоторые знакомые слова: дети, жена, дом.

– Простите, – воспользовавшись разговорчивостью нового знакомого спросила Ира, – вы не знаете, где здесь ближайший отель? Мне нужно снять номер.

– Рядом отелей нет. Нужно ехать далеко, к центру. Лучше взять такси. Только сначала позвони, узнай, есть ли свободные места.

– Ясно. Спасибо большое. Пойду искать такси.

В этот момент маленькая девочка подбежала к продавцу, он радостно подхватил ее на руки и закружил. Через минуту к ним подошла немного запыхавшаяся женщина и стала выговаривать девочке, которая, очевидно, побежала, оставив ее одну.

– Это моя жена и внучка.

Ирина улыбнулась, сказала, что рада знакомству и пошла в сторону, как ей казалось, центра. Она только надеялась, что стоянка такси будет недалеко. Перспектива искать себе убежище в незнакомом городе была пугающей.

Но, видимо, тот, который с белыми крыльями, решил, что он не отработал сегодня свою смену. Ирине показалось, что сзади кого-то зовут, но ей и в голову не пришло, что это обращаются к ней. И только когда маленькая детская ладошка ухватилась за ее руку, она остановилась. Малышка что-то лепетала, показывая рукой за спину Иры. Оглянувшись, она увидела, что к ней быстро идет жена ее нового знакомого. Она достала мобильный телефон и включила переводчик.

– Уффф, за тобой не угнаться, – быстро перевел первую фразу гугл.

– Я могу вам чем-то помочь? – спросила Ирина.

– Меня зовут Зейнеп, – неожиданно сказала женщина. – И я подумала, что это мы можем тебе помочь.

Ирина бросила на нее удивленный взгляд.

– Мне кажется, ты не в порядке, – продолжила женщина. – В таком состоянии ты можешь не доехать до отеля. Муж сказал, что тебе было очень плохо. Он обычно не обращает внимание на такие вещи, но, похоже, ты действительно едва держишься на ногах. Ты же не живешь здесь, просто приехала посмотреть город?

Ирина молча кивнула.

– Можешь сегодня остановиться у нас, отдохнешь. А завтра поедешь, куда тебе нужно. Наш дом не очень далеко. Мы можем отдохнуть по пути, если устанешь.

Ира какое-то время переваривала услышанное. «Они вообще нормальные – приглашать в дом незнакомых людей? А вдруг это ловушка, чтобы заманить меня? Ну, не бывает же так, чтобы столько удач сразу. И не дают приют обычные люди первому встречному», – мысли метались в голове у Иры. Зейнеп ждала ответа на свое предложение. Все решила ее внучка. Она улыбнулась Ирине и сказала: «Меня зовут Зехра. Пойдем с нами. Я покажу тебе свою куклу, она очень красивая». И потянула ее за руку.

…Они шли, как показалось Ирине, целую вечность. Но в конце концов Зейнеп толкнула калитку маленького домика.

– Я сейчас сделаю чай. А ты пока можешь положить свои вещи и умыться с дороги. Зехра тебе все покажет.

Маленький дом встретил прохладой и чистотой.

– Это комната моей мамы, бабушка сказала, что ты будешь жить здесь. Умыться можешь здесь, – девочка открыла соседнюю дверь.

Прохладная вода как-то странно успокоила, а не взбодрила. А горячий чай с бёреком расслабил окончательно. Желание уснуть стало просто непреодолимым. Ирина не помнила, как прилегла и погрузилась в сон.

А когда проснулась, солнце уже садилось. Женщина отложила в сторону плед и подошла к зеркалу, встроенному в дверь шкафа.

– Н-дааа, подруга, выглядишь ты гораздо хуже, чем чувствуешь, – сказала она своему отражению в зеркале, глядя на измятое платье, спутанные волосы и немного «помятое» после длительного сна лицо. Приведя себя в порядок, она вышла из комнаты. И оказалась в гостиной, где Зейнеп уже накрывала стол.

– А я уже хотела тебя будить, – сказала она. – Присаживайся.

Через несколько минут к ним присоединились ее муж и внучка. Ирине было удивительно спокойно и комфортно с этими людьми. Они вместе смеялись над ее рассказами о первых днях в Анталье. Рассказывали о своей дочери, которая работала в Германии, но скоро должна была вернуться. Сетовали, что жизнь дорожает, а они стареют. Опасались, что дочь заберет внучку в далекую и неизвестную Германию, и они останутся совсем одни. Обычные домашние разговоры. И тут Ира вспомнила, что ее мобильный разрядился еще в парке, а она совсем забыла про это. И теперь даже страшно представить, сколько там всего накопилось. На удивление, звонков и сообщений было немного: два – от Ольги и несколько от Халита с вопросами, все ли у нее хорошо и просьбой перезвонить. Делать этого ей не хотелось, поэтому набрала только подругу и рассказала ей о сегодняшнем дне. Прагматичная Ольга сразу начала расспросы:

– Слушай, а ты уверена, что они тебя не хотят обворовать? Тебя же только ленивый не обидит.

– У меня нечего красть, – успокоила ее Ира. – Ты же знаешь, я не люблю золотые украшения. И наличных нет с собой, только карта, на которой что-то около тысячи лир. Из ценного – только хороший рюкзак. Но не думаю, что все это задумывалось, чтобы его «отжать».

– Тогда зачем они тебе помогают? – не успокаивалась подруга.

– Понятия не имею, – честно призналась Ира.

– Блаженные что ли? – озадаченно спросила Ольга. – Ладно, как бы там ни было, будь осторожной. Времена бескорыстных людей остались в прошлом. Хотя не уверена, что они были вообще когда-нибудь. Поэтому думай прежде всего о себе, – приказным тоном порекомендовала Ольга.

– Извини, меня зовут пить чай, я завтра перезвоню, – пообещала Ира.

Чай пили во дворе, под цветущим апельсином. Ира все никак не могла задать вопрос, который мучал ее. В конце концов она решила спросить напрямую.

– Простите, я не хочу вас обидеть, – начала женщина. – Но мне не дает покоя вопрос: почему вы мне помогаете? Мы не родственники и не знакомые, у меня нет денег и ничего ценного с собой нет, чтобы заплатить за приют.

После некоторого молчания хозяин дома ответил:

– Мы всегда считали, что помогать людям – это правильно. Родители наши так жили, и мы так прожили жизнь. Если можем поддержать человека, почему не сделать? Под одним солнцем живем.

Он словно старался уйти от разговора, который был для него не очень комфортным.

– Ладно, пойду спать. Завтра трудный день – по выходным много работы.

Он ушел, забрав малышку Зехру, уснувшую прямо за столом.

Оставшись вдвоем, женщины просто наслаждались тишиной.

– И все же, Зейнеп-ханым, почему вы предложили мне помощь? Вы не боялись впускать в дом чужого? А вдруг я плохой человек и ограблю вас?

Женина улыбнулась:

– Что у нас тут грабить? Посуду и одежду? Ты едва ноги переставляла, так что мой чайник и платки точно в безопасности.

– А если без шуток?

– Это сложно объяснить. У меня лучше получается готовить или вязать, чем что-то растолковывать. Ладно, попробую. Вокруг много несправедливости, обмана, горя. Поэтому нужно делать добрые дела, чтобы зла было меньше. У нас говорят: “Ты не можешь спокойно спать, пока твой сосед голоден”. Когда ты делаешь добро, оно обязательно вернется к тебе. И когда причиняешь людям зло будь готова, что оно тебя догонит. Так устроен мир: что ты отдаешь, то и получаешь.

Картина мира была настолько упрощенной, что Ира не удержалась:

– Вот вы хорошие люди, помогли мне. И явно не несете в мир зло. Тогда почему вы живете так бедно? За что мир наказывает тех, кто делает его лучше?

– Нас никто не наказывает. И мы не считаем себя несчастными. Мы с мужем много лет прожили душа в душу. Помогали своим родителям. Вырастили хорошую дочь. Помогли ей получить образование, она работает в хорошей клинике медсестрой. Мы честно работаем. Возможно, у нас нет большого достатка, зато мы ложимся спать с чистой совестью. И мы очень ценим то, что имеем. Не знаю, сумела ли я ответить на твой вопрос.

Ира в задумчивости кивнула головой. И еще долго сидела, наслаждаясь одиночеством, покоем и звездным стамбульским небом.

… Утро воскресенья выдалось пасмурным.

– В Стамбуле так часто бывает: вчера светило солнце и было тепло, а сегодня пасмурно и нужно надевать теплую куртку, – комментировал за утренним чаем хозяин дома. – У тебя самолет когда?

– Вечером, – отозвалась Ирина. – Но я хочу еще много чего посмотреть в вашем чудесном городе.

Она чувствовала себя легко и спокойно.

– Я тут с утра поговорила с соседом. Он забирает белье из прачечной и развозит по гостиницам. Если хочешь, подвезет тебя в центр, – предложила хозяйка дома.

Это было очень кстати, поэтому Ирина не стала отказываться. Уже стоя во дворе в ожидании машины, она долго жала руку человеку, который буквально спас ее.

– Я так и не спросила, как вас зовут, – вдруг вспомнила Ирина.

– Серкан.

– Я не знаю, как благодарить вас, господин Серкан, – чувствуя, что слезы уже подступают говорила Ирина.

– Не господин Серкан, пусть лучше будет брат Серкан, – с улыбкой поправил этот непонятный житель столицы. – Ты береги себя. И помни, что под одним солнцем живем: сегодня мы тебе помогли, завтра ты поможешь кому-нибудь. Так устроена жизнь.

В это время вышла его жена.

– Вот возьми, – она протянула Ирине платок. – Сегодня холодно, лучше покрыть голову.

– Спасибо, – Ира уже не могла удержать слез. – Я обязательно верну, обязательно.

– Не нужно ничего возвращать, пусть будет подарок на память о Стамбуле, – ответила Зейнеп, обнимая свою гостью на прощанье.

И в этот момент с улицы раздался сигнал автомобиля.

– А можно мы все сфотографируемся? Чтобы я точно знала, что мне это не приснилось, – неожиданно предложила Ира.

Через минуту ее телефон пополнился новыми снимками. Она старалась запечатлеть в памяти лица своих новых знакомых с такой силой, словно от этого зависела ее жизнь. И махала им рукой даже когда дом практически скрылся за поворотом.

Глава 11

«Ну, вот и дома», – шепотом сказала Ира, когда самолет коснулся покрытия посадочной полосы. И невольно улыбнулась этой фразе. Какой дом в чужой стране? Но ощущение чего-то привычного, домашнего, уютного уже поселилось где-то внутри. Где точно, она и сама не знала. Но это было приятное чувство.

Реанимированный подключенным интернетом мобильный радостно «запищал», отмечая поступившие за полтора часа ее отсутствия звонки и сообщения. Ира посмотрела, кто ее искал. На несколько сообщений Халита ответила лаконично: «Устала. Все разговоры завтра». Мужу и сыну позвонила уже из дома, рассказав про все чудеса Стамбула. Разумеется, ни словом не обмолвившись о неприятной истории с мужем Лейлы. С Ольгой разговор вышел более коротким – Ирину как-то неожиданно накрыла усталость и стресс последних суток. Едва положив трубку, Ира буквально заставила себя зайти в спальню. Настороженно осмотрев комнату, убедилась, что люди, если они и побывали здесь, следов присутствия не оставили. Во всяком случае, в спальне все было на своих местах. Не было даже пыли, которая явно должна была остаться, если они вскрывали потолок.

– Может, не нашли? – подумала женщина.

Нет, нашли. Ее футболка и шорты, которые лежали на стуле в утро ее отъезда, сейчас висели на спинке. Значит, стул использовали, чтобы добраться до «закладки». И не вернули все на место. Не заметили? Или не сочли необходимым привести все в первоначальный вид? Сейчас это было уже неважно. В ее квартире, пусть и съемной, были чужие люди. Чужие руки трогали ее вещи, чужие глаза разглядывали ее личное – одежду, посуду, цветы, записную… От этой мысли к горлу подкатила тошнота.

– Нет, нет, – взяла себя в руки Ира, – я не буду так реагировать. Завтра вычищу всю квартиру. И от этих уродов даже запах не останется. Пусть теперь гниют в тюрьме.

С этой мыслью она захватила чистый комплект постельного белья, расстелила его в «офисной» комнате и неожиданно для себя уснула быстро и крепко. Словно и не было в ее жизни предыдущих суток.