7 Домов: Из Пепла

— Знал, что могу на тебя рассчитывать.

Она наливает ему полный стакан и придвигает ближе, явно довольная собой. Триша любит Демиана почти так же, как любит рассказы о заданиях и новое оружие. Он всегда разговаривает с ней серьёзно, не смеётся над её желанием стать Стражем и иногда приносит мелкие подарки из города. Я наблюдаю за ними и невольно улыбаюсь.

Мы завтракаем яйцами, хлебом и остатками холодного мяса. После тренировки еда кажется особенно вкусной, и я почти не замечаю, как опустошаю тарелку.

— Сегодня поспи хотя бы несколько часов, — говорит Демиан, допивая сок.

— Это приказ?

— Пока совет.

— А потом?

Он ставит стакан на стол.

— Ночью я возьму тебя с собой.

Я перестаю жевать.

— Куда?

— На задание.

Несколько секунд я просто смотрю на него, пытаясь убедиться, что не ослышалась.

— Моё первое?

— Если успеешь поспать и не свалишься раньше выхода.

Вопросы сразу теснятся в голове. Куда мы идём? Кто ещё будет в группе? Нужно ли оружие? Знает ли Лукас? Демиан поднимает ладонь, не давая мне заговорить.

— Всё расскажу вечером. Сейчас душ и сон.

На этот раз я не спорю. Быстро прощаюсь с Тришей, поднимаюсь в жилой корпус и почти бегом добираюсь до общей ванной. Горячая вода немного снимает боль в плечах, но усталость после тренировки и бессонной ночи становится только сильнее. Вернувшись в комнату, я падаю на кровать и чувствую приятную тяжесть.

Мысль о первом задании не даёт успокоиться. Я представляю ночную дорогу, оружие, Демиана рядом и собственные руки, которые на этот раз не должны дрожать. Где-то за стеной тихо скрипит дверь комнаты Лукаса, но сил вернуться к утренней ссоре уже нет. Глаза постепенно закрываются. Шум воды в трубах превращается в раскаты грома, комната исчезает, а вместо неё возникает тёмный амбар, запах сырого дерева и два зелёных глаза, которые я когда-то увидела впервые.

Глава 3. Флешбек

Прошло три года с тех пор, как в нашем доме появился Лукас. За это время он успел стать частью семьи так естественно, что я почти перестала помнить жизнь до него. Мы вместе отмечали дни рождения, спорили из-за последнего куска маминого тыквенного пирога, зимой часами играли в снежки, а Новый год встречали на крыше, распевая гимн Люменгарда так громко, что отец несколько раз просил нас пожалеть соседей.

Тайное место под самой крышей давно перестало быть только моим. Теперь там лежали два старых пледа, несколько книг и жестяная коробка, в которой мы прятали сладости. На подоконнике стояла тряпичная кукла, которую Лукас сделал мне на одиннадцатилетие. Платье получилось кривоватым, одна коса заметно короче другой, а вместо глаз он пришил две тёмные пуговицы, но я всё равно поставила её на самое видное место. В ответ я сшила ему рубашку и исколола почти каждый палец, зато он носил её даже тогда, когда рукава стали ему коротки.

За это время я тоже изменилась. Стала выше, научилась собирать волосы без маминой помощи и всё чаще задавала вопросы, на которые родители не спешили отвечать.

Лукас вытянулся почти на голову и больше не напоминал худого мальчика, которого однажды привели к нам с единственным рюкзаком. В пятнадцать он уже был выше отца, держался прямо и двигался с той уверенностью, которой не учат в Академии. Пшеничные волосы всё так же падали ему на лоб, а тёплые карие глаза становились светлее, когда он смеялся. Только синяки никуда не исчезли. Один успевал пожелтеть, как рядом появлялся новый, а на все вопросы Лукас отвечал одинаково: тренировался, неудачно упал, задел стену или просто не заметил, как ударился.

Мама только вздыхала и говорила, что мальчишки всегда находят неприятности, а отец хмурился и замолкал. Иногда они с Лукасом закрывались в кабинете и подолгу спорили, но при мне оба делали вид, что ничего не происходит.

Он стал мне ближе всех, но иногда мне казалось, что, сколько бы времени ни прошло, он всё ещё держит одну ногу за порогом и в любой момент может снова уйти. Лукас мог часами слушать мои рассказы, знал имена моих друзей, помнил, какие книги мне нравятся и какие мелодии я ненавижу разучивать, но стоило спросить, куда он уходит по вечерам, как он сразу находил другую тему. Иногда возвращался далеко за полночь, мокрый от дождя или с разбитой губой, а утром садился завтракать так спокойно, будто всю ночь спал в соседней комнате. Он жил с нами уже три года, называл моих родителей мамой и папой, а свои вещи давно перестал хранить в рюкзаке.

В тот вечер я сидела в его комнате и ждала.

За окном лил дождь, капли стучали по стеклу и стекали по нему длинными дорожками. На письменном столе горела небольшая лампа, на спинке стула висела рубашка, а кровать оставалась нетронутой. Было уже далеко за полночь, но Лукас снова не вернулся.

Я взяла с полки книгу, полистала несколько страниц и положила обратно. Читать не получалось. Взгляд то и дело возвращался к окну, словно я могла увидеть его среди темноты и дождя.

Несколько месяцев назад во время сильной грозы я уже ждала его здесь. Тогда гром разбудил меня посреди ночи, и после особенно громкого раската я схватила одеяло и спустилась в его комнату. Лукаса не было, поэтому я легла на кровать, обняла его подушку и сама не заметила, как уснула.

Проснулась от лёгкого прикосновения к плечу. Лукас стоял рядом весь мокрый, с прилипшими ко лбу волосами и свежей ссадиной на губе.

— Делия, ты чего здесь?

— Гроза, — пробормотала я, ещё не до конца проснувшись. — И тебя снова нет.

— Я задержался.

— Ты всегда задерживаешься.

Лукас ничего не ответил, только сел рядом и попытался осторожно вытащить из-под меня край одеяла. Я поджала ноги, освобождая ему место.

— Тебе не надоело постоянно тренироваться? — спросила я. — Ты будто готовишься к войне.

— Мне нравится.

— Ты врёшь.

— Иногда мне действительно нравится.

Лукас проводил меня в мою комнату, дождался, пока я заберусь под одеяло, и сел на край кровати. За окном снова прогремело, и я невольно натянула одеяло до подбородка.

— В детстве я боялся грозы, — сказал он. — Мама всегда пела мне одну песню.

— И помогало?

— Иногда.

Он немного помолчал, вспоминая слова, а потом запел тихо и непривычно мягко:

Если страх звучит в груди, Не сдавайся, не беги. Пусть гремит и воет тьма, Свет внутри сильней, чем она.

Я слушала, пока гром за окном постепенно не стал тише, а потом сама не заметила, как уснула. Когда я проснулась, Лукаса в комнате уже не было. Я заглянула к нему перед завтраком и увидела, что он спит поперёк кровати, даже не переодевшись до конца. Почему-то от этого мне стало спокойнее: он вернулся и снова был дома.

Тогда я решила, что его песня сработала. Теперь, сидя в той же комнате и снова ожидая его возвращения, я думала совсем иначе. Песни, пироги и обещания на мизинцах не помогали понять, куда он исчезает по ночам.

Шум у окна заставил меня поднять голову.

Снаружи мелькнула тёмная фигура. Лукас легко ухватился за перекладину на стене, спустился к окну первого этажа и спрыгнул на землю. Он был в тёмной одежде, без куртки и рюкзака, а значит, снова собирался куда-то идти, даже не заглянув в комнату.

Я не успела даже подумать, прежде чем подошла к окну. Если Лукас не хотел ничего рассказывать, придётся выяснить самой.

Я дождалась, пока он отойдёт от дома, подтянула юбку выше колен и осторожно выбралась наружу. Спускаться оказалось сложнее, чем выглядело со стороны. Я зацепилась рукавом за выступ, едва не сорвалась с перекладины и приземлилась гораздо громче, чем хотелось бы, но Лукас уже успел отойти достаточно далеко и ничего не услышал.

После комендантского часа улицы быстро пустели. В окнах почти не горел свет, редкие фонари освещали только перекрёстки, а ближе к окраине и вовсе оставалась одна темнота. Я держалась достаточно далеко, чтобы Лукас меня не заметил, и достаточно близко, чтобы не потерять его из виду.

Он шёл быстро, будто много раз проходил этим маршрутом. Мы миновали последние жилые дома, старые склады и дорогу, ведущую к лесу. Дождь почти закончился, но земля оставалась мокрой, а под обувью то и дело хрустели ветки. Каждый звук казался слишком громким, и несколько раз, когда Лукас замедлялся, я пряталась за ближайшим забором или деревом.

Через двадцать минут он свернул к заброшенной мельнице на окраине. Рядом стояли два старых амбара, давно не использовавшихся по назначению. Лукас подошёл к дальнему, коротко постучал в дверь и исчез внутри.

Сквозь щели между досками пробивался свет, а изнутри доносились голоса. Я обошла здание и нашла сбоку высокое окно. Заглянуть в него с земли не получалось, поэтому пришлось подтянуть к стене перекошенный деревянный ящик.

Он скрипнул под моим весом, но выдержал. Я встала на носочки и прижалась лицом к грязному стеклу.

В центре амбара находился самодельный ринг, огороженный натянутыми верёвками. Вдоль стен горели старые масляные лампы, на полу лежали бинты, перчатки и деревянные палки. Вокруг ринга собралось не меньше тридцати мальчишек: младшие шумели и спорили, старшие держались отдельно и внимательно следили за боем.

Пахло пылью, маслом, потом и старыми бинтами.

На ринге дрался незнакомый мальчишка с тёмными волосами. Он двигался быстро, легко уходил от ударов и отвечал так резко, что противник едва успевал закрываться. Издалека его глаза казались почти чёрными, а на губах всё время держалась лёгкая усмешка, будто происходящее его скорее забавляло.

Лукаса я заметила чуть дальше. Он стоял у края ринга, затягивал бинты на руках и ждал своей очереди.

Вот откуда появлялись синяки.

Я попыталась вытянуть шею, чтобы рассмотреть лучше, и в этот момент ящик подо мной тревожно хрустнул.

— Нет, только не сейчас…

Доска сломалась, и я с грохотом рухнула в мокрую траву. Колени больно ударились о землю, а ладонь проехалась по мелким камням. Я только успела поднять голову, когда кто-то резко схватил меня за ворот и дёрнул вверх.

Передо мной стоял высокий парень лет шестнадцати с тёмными глазами и неприятной улыбкой.

— Подглядываешь?

— Отпусти меня.

— Конечно. Сначала узнаем, за кем ты следила.

Он перехватил моё запястье и потащил к двери амбара. Я пыталась вырваться, упиралась ногами и несколько раз ударила его свободной рукой, но это только развеселило его.

Дверь распахнулась, и через несколько секунд я оказалась внутри под взглядами десятков людей. Шум быстро стих.

Парень толкнул меня вперёд. Я едва удержалась на ногах и почувствовала, как к лицу приливает жар. Кто-то засмеялся, несколько младших мальчиков переглянулись, а старшие начали подходить ближе.

— Нашёл шпионку, — объявил он. — Следила за нами из окна.

— Я ни за кем не шпионила.

— Тогда что ты здесь делаешь?

Ответить я не успела.

— Отпусти её.

Голос Лукаса прозвучал спокойно, но весь амбар мгновенно затих.

Он оттолкнулся от края ринга и пошёл к нам. Те, кто стоял на пути, молча отступали. На его губе была кровь, волосы прилипли ко лбу, а взгляд стал таким холодным, что я едва узнавала в нём своего брата.

— Ланкастер, это твоя? — усмехнулся парень, всё ещё державший меня за руку.

— Моя сестра. Отпусти её, и забудем об этом.

— А если нет?

Лукас остановился в нескольких шагах.

— Тогда пожалеешь.

Парень рассмеялся и обернулся к остальным, словно ожидал поддержки. Несколько человек тоже улыбнулись, но большинство молчало.

— Любопытным здесь не рады. Придётся научить её не лезть в чужие дела.

Он сильнее сжал моё запястье.

Лукас ударил раньше, чем я успела понять, что произошло. Его кулак врезался парню в лицо, хватка ослабла, и я отскочила в сторону. Почти сразу на Лукаса бросились ещё несколько старших мальчишек.

Вокруг началась драка.

Я попятилась к стене, но кто-то снова схватил меня за плечо. Не успела я закричать, как державший меня парень рухнул на пол.

Передо мной оказался тот самый мальчишка с ринга. Только сейчас я заметила, что ошиблась: его глаза были не чёрными, а ярко-зелёными. В полумраке амбара я просто не успела этого разглядеть.

— Спрячься за ящиками и не высовывайся, — сказал незнакомец.

— А Лукас?

— Сейчас вытащим твоего брата.

— Кто ты?

— Потом познакомимся.

Он заслонил меня собой, отбил чей-то удар и бросился обратно к Лукасу.

Я спряталась за стопкой старых ящиков и выглянула наружу. Они держались рядом, стараясь не позволять противникам зайти со спины. Лукас бил жёстко и точно, незнакомец двигался быстрее и всё время оказывался там, где его не ждали. Они не пытались победить всех, только расчистить путь к выходу.

Большинство зрителей не вмешивались. Младшие прижались к стенам, несколько старших кричали и подбадривали своих, но к драке присоединились всего пятеро или шестеро. Даже этого оказалось достаточно, чтобы воздух наполнился шумом ударов, тяжёлым дыханием и руганью.

Незнакомец что-то крикнул Лукасу. Тот кивнул, уклонился от очередного удара и бросился ко мне.

— Уходим.

Он схватил меня за руку и потащил к двери. Тёмноволосый мальчишка задержал двоих противников, а затем выскочил следом. Мы бежали, пока амбар и мельница не скрылись за деревьями, и остановились только у реки.

Я согнулась, пытаясь отдышаться. Колени саднили, ладонь была содрана, а висок неприятно пульсировал. Лукас сразу подошёл ко мне и начал осматривать с таким видом, будто собирался одновременно обнять и отругать.

— Кто просил тебя идти за мной?

— А кто просил тебя постоянно врать?

— Ты хоть понимаешь, что они могли с тобой сделать?

— Надо было рассказать мне правду!

— Ты не готова её услышать.

— Это не тебе решать!

— Тише, — раздалось сбоку.

Мы одновременно обернулись.

Незнакомец стоял у дерева, переводя дыхание. На его губах появилась усмешка, словно наша ссора его скорее развлекала.

— Не хочу вас прерывать, но если продолжите в том же духе, сюда скоро сбегутся все ночные прохожие.

Мне стало неловко, но раздражение никуда не делось.

— А ты кто такой?

Он оттолкнулся от дерева и подошёл ближе. Вблизи я заметила, что он лишь немного ниже Лукаса и гораздо худее, но держался свободно, будто всё происходящее было обычным ночным приключением.

— Демиан, — представился он, разглядывая меня с явным любопытством. — Теперь понятно, кого Лукас так старательно прячет от всего мира.

— Меня никто не прячет.

— Тогда почему я впервые вижу принцессу только после драки в амбаре?

— Меня зовут Делия.

— Хорошо, принцесса.

— Делия.

Он поднял руки, будто сдаваясь, но улыбка осталась на месте.

— Ты всё ещё ничего ей не рассказал? — спросил Демиан у Лукаса.

— Не сейчас.

— После сегодняшнего она всё равно не отстанет.

— Я вообще-то рядом, — напомнила я.

Демиан посмотрел на меня и усмехнулся:

— Вот именно.

Лукас устало провёл рукой по волосам.

— Пойдём домой.

На этот раз я не спорила. Тело болело, одежда промокла, а впереди нас наверняка ждал разговор с родителями, если они обнаружили наше отсутствие.

Демиан пошёл вместе с нами, даже не спрашивая разрешения. По дороге он уверял, что спас Лукаса от неминуемого поражения, а Лукас напоминал, что именно он вытащил Демиана из-под троих противников. Уже через несколько минут они спорили и смеялись так, словно ещё недавно не стояли посреди драки. Я шла рядом и слушала. За последние три года Лукас редко говорил о людях, с которыми тренировался, но с Демианом ему явно не приходилось ничего изображать. Они понимали друг друга с полуслова, перебивали друг друга в нужных местах и несколько раз одновременно оглядывались назад, проверяя, нет ли за нами погони.

— Не думал научить сестру драться? — спросил Демиан, взглянув на мои разбитые колени.

— Нет.

— А меня спросить? — возмутилась я.

— Лазать по крышам и следить за людьми ты уже умеешь, — ответил Лукас. — Этого вполне достаточно.

Демиан повернулся ко мне.

— По крышам?

Я сразу вспомнила о нашем секретном месте и промолчала.

— Ладно, сам узнаю, — сказал Дэмиан.

— Это вряд ли, — вмешался Лукас. — Сначала придётся пройти клятву на мизинцах.

— Какую ещё клятву?

— Лукас! Мне тогда было десять, - сконфуженно процедила я, заливаясь румянцем.

— Теперь мне тем более интересно, — довольно заметил Дэмиан.

У нашего дома Демиан театрально поклонился и пожелал нам удачи. Небо уже начинало светлеть, но в окнах по-прежнему было темно. Нам удалось прокрасться внутрь и подняться на второй этаж, никого не разбудив.

Лукас сразу опустился на кровать и запрокинул голову к стене. Нос начинал опухать, на губе запеклась кровь, но серьёзных повреждений я не заметила. Я принесла аптечку и села рядом.

— Они будут вас искать?

— Скорее всего. Поэтому ближайшие дни никуда одна не ходи.

— А ты больше не будешь от меня скрываться?

Он открыл глаза и посмотрел на меня.

— Расскажу всё. Только не сегодня.

— Ладно, но не тяни.

— Не буду.

Я промыла ссадину у него на губе и убрала аптечку. Уже собиралась уходить, когда Лукас тихо добавил:

— Прости.

— За что именно?

Он усмехнулся, хотя от этого снова поморщился.

— Выбирай сама.

Я подумала о пропавших вечерах, синяках, драке и разбитых коленях.

— Завтра решу.

У двери я остановилась и обернулась. Лукас уже закрыл глаза, но теперь хотя бы был дома. Этого мне пока хватало.