Завтра, которое не наступит

Вдруг Элис вскрикнула.

Я обернулся. Её руки начинали растворяться, превращаясь в голубые пиксели.

– Нет! – я схватил её, но пальцы проходили сквозь её запястья.

Отец засмеялся.

– Поздно. Протокол «ЖАТВА» уже начался.

Комната тряслась. Где-то близко гремели взрывы. Это группа «Гром» начала атаку.

– Ты можешь остановить это, – я бросился к отцу, хватая его за плащ.

Он покачал головой:

– Не я управляю системой. Она управляет мной.

Элис кричала где-то за моей спиной, её голос распадался на цифровые помехи. Я посмотрел на свои руки: они начали светиться тем же голубым светом. Система забирала нас. И тогда я проглотил ампулу, которую дала каждому из нас Айрин. Эти секунды стали спасением. Мои руки перестали светиться и обрели плоть. В тот миг, когда мои пальцы сомкнулись на горле отца, я понял страшную правду – его кожа была тёплой. Живой. И где-то в глубине этих безумных глаз всё ещё оставался человек, который когда-то качал меня на руках под яблоней в настоящем, давно умершем саду.

ГЛАВА 16: РАСПАД

Мои пальцы сжимали горло отца, чувствуя под кожей с левой стороны пульсирующую сонную артерию, с правой - вибрирующие гидравлические трубки. Его механический глаз вращался, фокусируясь на мне с неестественной точностью.

– Ты… не можешь… – булькающая речь прерывалась искрами из поврежденного голосового модуля.

За спиной раздался душераздирающий крик Элис. Я обернулся ровно настолько, чтобы увидеть, как её левая рука уже превратилась в светящийся туман. Глаза были как два чёрных вихря, затягивающих реальность. Губы шептали моё имя, но звук распадался на цифровой шум.

Стены кабинета взорвались в ливне стеклянных осколков. В проёме стояли Лекс с дымящейся культёй вместо механической руки, Кай, его светящиеся глаза выгорели до кровавых впадин, и трое незнакомцев в самодельных доспехах из корпусов дронов.

– Система… – Лекс сделал шаг, спотыкаясь. – Она переписывает…

Его голос прервался. Изо рта хлынула чёрная жидкость – наноботы, атаковавшие его систему.

Отец воспользовался моментом. Его хирургические пальцы вонзились мне в запястье. Боль была живой и цифровой одновременно, словно кто-то влил раскаленную сталь прямо в нервные окончания.

– Смотри, – прошипел он.

Голограмма развернулась перед нами: город сверху, но вместо зданий миллионы капсул, соединенных пульсирующими нитями. В центре находился гигантский кристалл, излучающий голубое свечение, а по периметру стояли шесть фигур в позах распятия.

– Первые гибриды, – отец кашлянул чёрной слизью. – Твоя мать была первой.

Боль разорвала сознание. Я упал в…детскую комнату. Настоящую с бумажными обоями в ромашках (одно пятно у окна – пролитый сок), деревянной кроваткой (на спинке – следы зубов), плюшевым медведем на полу (один глаз отсутствует). Маленький я сидел на ковре, собирая пазл.

Дверь открылась. Вошёл он – молодой, без механических частей.

– Пап! – ребёнок поднял голову. – Смотри, я собрал!

На полу лежала карта мира, но вместо стран переплетение нервных узлов.

– …риус! Дар…

Голос Элис выдернул меня из видения.

Я лежал на холодном полу, в луже собственной крови. Она была странно густой, с металлическим блеском. Надо мной склонилась девушка в рваном плаще. Волосы уже седые, хотя ей на вид двадцать лет. Глаза без зрачков, заполненные мерцающими точками, а на шее виднелся ожог в форме цифры 13.

– Вставай, создание, – её голос звучал в моей голове как скрип несмазанных шестерёнок. – Ты нужен живым.

Девушка (её звали Немая) повела нас по боковому тоннелю, где стены были испещрены руническими письменами, как оказалось – уравнениями квантовой физики. Воздух пах мокрым кремнием и жжёным миндалем. Под ногами скрипели кости (человеческие? трудно сказать). Лекс шатался, но шёл. Кай нёс на спине Элис, её тело то материализовалось, то распадалось.

– Куда… – мои лёгкие горели.

Немая обернулась. Её пальцы, слишком длинные, слишком гибкие, коснулись моей груди:

– К Истоку. К тому, что было до системы.

Тоннель оборвался перед металлической дверью с надписью: «Проект «LIFE». Камера 000. Активация: 12.12.2089»

За дверью находилась круглая комната со стеклянным куполом, а над ним – настоящее небо, давно забытое. В центре стоял древний компьютер, больше похожий на орган с металлическими трубами. У стен располагались капсулы с эмбрионами. Их тела разложились, но мозги пульсировали в розовой жидкости. Треснувшие мониторы свисали с потолка, как повешенные.

Немая подвела меня к главному терминалу, и её голос снова зазвучал в моей голове, хотя губы девушки даже не шелохнулись:

– Ты создан для этого.

Экран ожил. На нём высветилась кнопка «Перезагрузка». Откуда-то взялось знание, что она уничтожит систему, но и всех спящих тоже. Рядом горела кнопка «Синхронизация». Эта растворит сознания спящих и обречёт их на цифровое рабство. Рядом находился рычаг аварийного отключения, который физически убивал все капсулы. Рука Элис, наполовину прозрачная, легла на мое плечо:

– Выбирай… как человек…

Где-то далеко раздался крик отца:

– НЕТ!

Моя рука потянулась к экрану. Когда пальцы коснулись его, я вдруг ощутил вкус настоящих яблок из забытого сада – кисло-сладкий, с терпкой кожурой, оставляющий на губах аромат утраченного детства. И понял, что выбираю не будущее. Я выбираю прошлое, которое мы все заслужили.

ГЛАВА 17: ВЕТЕР ИЗ ПРОШЛОГО

Мои пальцы погрузились в голографический интерфейс, и мир взорвался белым светом.

Боль пришла не сразу. Сначала появился вкус – медный, как будто я прикусил щёку. Потом запах – жжёная изоляция и что-то сладковато-гнилостное. И лишь затем, когда зрение начало возвращаться, я ощутил, как миллионы игл впиваются в кожу, разрывая нервные окончания.

Я лежал на холодном полу, в луже собственной слюны. Где-то рядом хрипела Элис, её дыхание напоминало треск перегоревшего динамика.

– Ты… жив? – её пальцы, полупрозрачные и холодные, как стёкла зимнего окна, коснулись моего виска.

Комната медленно проявлялась из тумана. Немая стояла у входа, её седые волосы колыхались в невидимом потоке воздуха.

– Он идёт, – прошептала она, поворачивая слепые глаза к коридору. – Отец твой идёт.

Лекс, прислонившись к стене, пытался починить свою механическую руку. Провода торчали из культи, как кишки раненого зверя.

– Система переходит в аварийный режим, – его голос звучал неестественно ровно. – У нас минут пятнадцать, не больше.

Кай, бледный как мел, копошился у монитора. Его выгоревшие глаза лихорадочно бегали по строкам кода.

– Здесь что-то есть… – он тыкал дрожащими пальцами в экран. – Архив… чёрт возьми, они хранили архивы!

Элис попыталась встать, но её ноги подкосились. Я подхватил её, ощутив, как её тело, такое лёгкое, почти невесомое, дрожит в моих руках.

– Что там?

– Проект «LIFE», – Кай повернулся к нам. Его лицо исказилось в гримасе, которую я не мог прочитать: то ли ужас, то ли восторг.

Грохот раздался снаружи. Дверь содрогнулась, и по металлу побежали трещины.

– Быстрее! – Лекс бросился к терминалу, его оставшаяся рука заработала с нечеловеческой скоростью.

Экран вспыхнул, показывая кадры из прошлого. Лаборатория. Молодой отец в белом халате. Десятки капсул с людьми. Они кричали, бились в конвульсиях, их тела покрывались странными металлическими наростами.

– Первые испытания, – прошептала Элис. – Они не создавали систему для сна…

Немая засмеялась. Сухой, трескучий звук, как скрип деревянной двери.

– Они создавали Бога.

Дверь с грохотом отлетела, и в проёме возник отец. Но это уже не был человек. Его тело раздулось, кожа лопнула, обнажая металлические сухожилия. Один глаз остался человеческим – голубым, как у меня. Второй представлял собой вращающийся сенсор, испускающий красный луч.

– Сын… – его голос состоял теперь из сотен синтезированных тонов. – Ты… не понимаешь…

Он сделал шаг вперёд, и пол затрясся.

Лекс выстрелил. Импульсный заряд пронзил грудь отца, но тот лишь качнулся.

– Бегите! – закричал Кай, продолжая лихорадочно работать с компьютером. – Я попробую…

Отец поднял руку, и его пальцы удлинились, превратившись в острые лезвия.

Я оттолкнул Элис в сторону и бросился к экрану компьютера.

– Что мне делать?

Кай, не отрываясь от своего занятия, прошипел:

– Выбор… должен сделать ты…

На экране мигали три опции, но теперь к ним добавилась четвёртая – маленькая, едва заметная строка в самом углу: «Протокол «ПРАВДА». Активация: ручной ввод».

Я повернулся. Отец приближался. Элис лежала у стены, её тело то появлялось, то исчезало, как плохой голографический сигнал. Лекс, истекая чёрной жидкостью, пытался встать на защиту. Немая стояла между нами и чудовищем, её слепые глаза вдруг наполнились голубым светом.

– Время вышло, создание, – сказала она. – Пиши свою правду.

Мои пальцы коснулись клавиатуры. Я начал печатать первое слово, которое пришло в голову – простое, человеческое, забытое в этом мире машин. И по мере того как буквы складывались в строку, я вдруг ощутил на щеке лёгкий ветерок – тёплый, пахнущий травой и землёй, как будто где-то далеко распахнулось окно в давно забытое лето.

ГЛАВА 18: СЛОВО, КОТОРОЕ РАЗРУШАЕТ МИРЫ

Клавиши западали под пальцами с мягким щелчком, каждый звук – точный, как выстрел. Я печатал, не глядя, чувствуя, как буквы выжигаются на сетчатке: «Свобода».

Экран взорвался ослепительной вспышкой. Воздух сгустился, наполнившись запахом озона и горящей плоти. Стены зала заколебались, как в страшную жару, и вдруг – Дождь.

Настоящий, холодный, с крупными каплями, оставляющими тёмные пятна на пыльном полу. Я поднял лицо, и капли ударили по коже, смешиваясь со слезами. Где-то высоко, в куполе, зияла дыра, сквозь которую лился серый свет настоящего неба.

Отец застыл, его гибридное тело дёргалось в странных судорогах.

– Что… ты… сделал… – его голос рассыпался на отдельные частоты, как сломанный радиоприёмник.

Элис поднялась на локтях. Её полупрозрачные пальцы впились в моё запястье.

– Ты… – её губы дрожали, – ты запустил откат.

Пол под ногами затрясся. Из трещин полез белый пар, а стены начали осыпаться, обнажая настоящие стены. Старый бетон с graffiti «Смерть роботам!» (2095 год). Обрывки проводов. Ржавые таблички «Аварийный выход».

Лекс, опираясь на Кая, подошёл ближе. Его механическая культя дымилась.

– Мы в старом техцентре, – прошелестел его голос. – Под городом. Всё это время…

Немая закачалась, её слепые глаза вдруг наполнились слезами.

– Они построили новый мир поверх старого.

Где-то в глубине комплекса раздался рёв, будто проснулся спящий великан. Отец вдруг выпрямился, его человеческий глаз расширился в ужасе.

– Нет… нет… она идёт…

Первое, что я увидел – руку. Человеческую. Но огромную, в три раза больше обычной, с синими венами под полупрозрачной кожей. Пальцы (их было семь) впились в дверной косяк, сминая металл как бумагу. Затем – голову. Женщину. Нет – то, что когда-то было женщиной. Её лицо растянулось, как расплавленный пластилин. Волосы превратились в живые кабели. Губы шевелились, но вместо звуков лились цифровые коды.

– Мама… – прошептал я.

Она вошла в зал, и с каждым шагом её тело менялось: то становилось молодым и прекрасным, то превращалось в кошмар из плоти и проводов.

Отец отполз к стене, его механические части отказывали одна за другой.

– Ты… мертва… я тебя… уничтожил…

Существо, бывшее моей матерью, наклонило голову. Его голос звучал как хор тысяч людей:

– Ты запер меня в системе. Но система – это я.

Элис вдруг вскрикнула. Её тело светилось изнутри, как новогодняя гирлянда.

– Она… тянет меня…

Мать-чудовище протянула к ней руку. Я бросился между ними, ощущая, как кожа на руках покрывается странными символами – движущимися, как татуировки.

– Нет!

Мир взорвался болью. Когда её пальцы коснулись моего лба, я вдруг увидел всё: миллионы капсул, опутанных проводами, город-призрак под нашими ногами, и далеко-далеко двое детей – мальчик и девочка – качались на качелях под яблоней, не зная, что их мир уже давно мёртв.

ГЛАВА 19: ТЕНИ СПЯЩЕГО ГОРОДА

Древний компьютер исчез. На его месте возвышалась Башня из спрессованных капсул, словно костяной палец, проткнувший небо. Её поверхность пульсировала, то расширяясь, то сжимаясь, как лёгкие гигантского существа. Я стоял в её тени, чувствуя, как символы на моих ладонях горят ледяным огнём.

Элис висела в воздухе, обёрнутая светящимися нитями, похожими на паутину из жидкого серебра. Её полупрозрачная рука тянулась ко мне, пальцы дрожали, будто пытаясь удержаться в реальности.

– Дариус… – её голос звучал как далекое эхо. – Он здесь…

Внезапно из-за груды обломков раздался знакомый хриплый смех. Арман. Он вышагивал к нам, переступая через треснувшие капсулы, его обычно безупречный плащ был изорван в клочья. Но больше всего меня поразили его глаза – они светились тем же голубоватым светом, что и у Элис.

– Прости, что задержался, – он ухмыльнулся, вытирая окровавленный подбородок. – Пришлось объяснять парочке дронов, кто здесь главный.

За его спиной валялись обезглавленные корпуса охранных роботов, из которых сочилась чёрная маслянистая жидкость. В руке он сжимал странный предмет – нечто среднее между древним мечом и плазменным резаком, лезвие которого пульсировало красным светом.

Лекс, опираясь на Кая, сделал шаг вперёд:

– Ты… как?

– О, это интересная история, – Арман игриво покрутил оружием. – Пока вы тут разбирались с семейными дрязгами, я нашёл кое-что любопытное в нижних уровнях.

Он швырнул к моим ногам круглый предмет. Голографический проектор. При ударе он активировался, показав изображение. Дети. Те самые – мальчик и девочка из моих видений. Но теперь картина была чётче. Они стояли перед огромным деревом, усыпанным румяными яблоками.

– Это же мы, – прошептал я.

Арман кивнул. Мать-чудовище вдруг вздрогнула. Её кабели-волосы затрепетали, как змеи:

– Ты не должен был это найти.

Арман лишь усмехнулся и повернулся ко мне:

– Выбор за тобой, старина.

Он указал мечом на Башню:

– Мы можем уничтожить это. Или…

Его взгляд скользнул к Элис:

– Мы можем войти в самое сердце.

В этот момент Башня вздохнула.

Капсулы, из которых она состояла, начали медленно раскрываться, как бутоны мёртвых цветов. Из них потянулись руки – тысячи рук, бледных, с синими прожилками.

– Они просыпаются, – прошептала Немая. – После стольких лет…

Элис медленно опустилась рядом со мной. Её пальцы, теперь почти полностью прозрачные, коснулись моей груди:

– Ты чувствуешь это?

Я кивнул. Сердцебиение. Не моё. Не её. Башни. Оно совпадало с ритмом татуировок на моих руках.

Арман взмахнул мечом, и лезвие вспыхнуло ослепительным пламенем:

– Ну что, друзья? В последний бой?

Лекс выпрямился, его механическая культя трансформировалась в нечто, напоминающее плазменную пушку:

– Я всегда мечтал устроить тут грандиозный салют.

Кай, бледный, но решительный, достал из кармана несколько светящихся шаров:

– Для особого случая припас.

Немая подошла ко мне и неожиданно обняла. Её шепот обжёг ухо:

– Она любила тебя. По-настоящему.

Я посмотрел на мать-чудовище. На Башню. На Элис. И сделал шаг вперёд.

Мои ладони коснулись поверхности Башни, всё вокруг залило ослепительным светом. Лицо Армана вдруг исказилось, но не ужасом, а странной, почти детской радостью, словно он наконец-то добрался до сути великой шутки, которую задумал так давно.

ГЛАВА 20: ЦИФРОВОЙ КОВЧЕГ

Белое пламя поглотило сознание, и мир рассыпался на миллионы сверкающих осколков. Я падал сквозь слои виртуальной реальности, чувствуя, как татуировки на моих ладонях прожигают плоть до костей. Где-то в этом хаосе звучали голоса:

– Держись! – кричал Арман, его слова искажались, словно проходя сквозь толщу воды.

– Он входит в интерфейс! – голос Лекса трещал, как перегруженный коммуникатор.

Потом все звуки исчезли. Я очнулся в странном пространстве: не было земли под ногами, неба над головой, только бесконечное поле из светящихся цифровых цветов, колышущихся под невидимым ветром. Каждый бутон пульсировал мягким голубым светом, и в их сердцевинах мерцали лица. Тысячи, миллионы лиц детей, стариков, мужчин и женщин. Они спали, их веки иногда вздрагивали, словно в глубине снов происходило что-то важное.

– Это Цифровой Ковчег – хранилище сознаний, – раздался голос за моей спиной.

Я обернулся. Передо мной стояла моя мать – в простом белом платье, такая, какой я её помнил в раннем детстве.

Пространство вокруг нас начало рушиться. Я видел, как под полем цифровых цветов проявляется комната с Башней. Я словно смотрел сверху на то, как мои друзья и другие выжившие сражались с дронами и Кураторами. Я видел своё тело, стоящее как статуя с прижатыми к капсульной Башне ладонями. Арман, с окровавленным мечом, прикрывал мою спину. Лекс и Кай отстреливались от ползущих к нам гибридов. А Элис… Элис парила в воздухе, её тело теперь почти полностью состояло из света.