О чём молчит ночь. Соулмейт Верховного Мага

Столько трудов по отращиванию, и на тебе. Хорошо, что это оказался оттеночный шампунь, а то бы я нанесла самой себе особо тяжкие.

Стивен помогал. Мы пробовали разные практики медитации, уже ранее выручавшие мантры. Но уставший организм срабатывал через раз.

Спровоцировать разделение могло что угодно, от неприятного запаха, до яркого блика солнца на чисто-вымытом окне.

Теперь на прогулках со мной был деда, он к нам почти переселился и даже с радостью выгуливал двойняшек. Его спокойный и всегда невозмутимый голос, и в целом облик, действовали умиротворяюще, что понижало градус стресса.

Сложнее было в универе, но, как ни странно, выручала булавка. Стоило ощутить яркость окружающего мира, как болезненный укол в ладонь, приводил в чувство и давал хотя бы мантру начать.

С этими всеми переживаниями я старалась влиться в систему группы. Очень на руку шло то, что группой как таковой мы пока не были, лишь разрозненное сообщество, долженствующее пройти все стадии эволюции от родового строя до комунизма. Короче говоря, нужно было время, чтобы прощупать друг друга. К тому же, дисциплину никто не отменял, тут было поспокойнее чем в школе и больше радости в глазах окружающих, над которыми не давлело ужасное ЕГЭ. А сессия…ну, дело житейское.

Я попробовала записаться на КВН, но не пошло, слишком много положительной энергии требовалось и большая нагнетающая ответственность, которая могла вылиться в приступ на сцене. Зато зашел бокс. Оказывается, если выпускать «готку» добровольно, то она так охренеет и устанет настолько, что часов двенадцать зови, не зови, полный отруб.

Что делать с «эмо» пока не понятно, если только предлагать ей поорать вместе с мелкими в унисон, но тогда окружающие просто сойдут с ума.

Но, если исключить все минусы, в сухом остатке будут только плюсы. Осень жаркая, карапузы весьма забавны, когда не орут. И тепленькие и вкусно пахнут, а еще машут конечностями и чмокают губами. Родители хоть и вымотались, но были тихо счастливы и счастья этого было так много, что хоть раздавай на улице. Оно копилось огромным ядром звезды и солнечным ветром устремлялось в раскрытые окна, по видимому, разогревая нетипичную для себя погоду.

Стивену я и жаловалась, и с ним же, захлебываясь эмоциями, делилась радостями. Он стал чаще улыбаться, мог подпереть кулаком подбородок и слушать. Слушать меня и слушать, давая выговориться и поделиться. А еще касался, довольно часто, просто руки, предплечья, щеки или ворошил волосы. Иногда мы целовались, как безумные, но дальше не заходили, словно не сговариваясь забыв его «подарок» на день рождения. Это хоть и было довольно волнительно, приятно и по новому открывало Стивена в моих глазах, но рано…мне рано. Психологически еще пока сложно к такому подготовиться.

***

Этот день не задался с самого начала, три лекции, две практики, домой можно сказать приползла.

Мама устала, я отправила ее спать, уложила мелких в специальные качельки, покормила из бутылочки сцеженным молоком и, сев на пол между ними, просматривала лекции.

Волосы «радовали» еще не вымывшейся розовинкой, а бутерброд с красной рыбкой почти примерил с действительностью.

Благословенную тишину в доме прервал звонок дверь.

Червячки завозились. Сунув им по соске, включила режим укачивания и быстро вышла в коридор, прикрыв дверь.

Звонок разразился с новой силой, отчего я выматерилась сквозь зубы. Ладно мальки, но мне маму сейчас разбудят! Она хоть и устает сильно, но ведь даже в учебниках написано, что первые несколько лет у матерей очень чуткий сон. А это значит, что даже если ты хоть в каком состоянии, мозг выдернет из сна. Да и засыпать с тревожностью сложно!