О чём молчит ночь. Соулмейт Верховного Мага

«А я тебе говорила!»

Будто она рядом и снова не может смолчать.

Вытерев мокрое лицо полотенцем, Стивен закинул его на шею и чуть отошел, разглядев себя выше пояса, с неудовольствием наблюдая снижение мышечной массы. Пора бы в зал, пока он совсем не высох и не одряб. После тридцати не стоит пренебрегать физической нагрузкой, если не хочешь в течении года внезапно обзавестись пивным животиком, радикулитом и межпозвоночными грыжами.

Звонок в дверь отвлек от самолюбования с оттенками самоуничижения.

Даже не взглянув в глазок, Стрэндж как был, распахнул дверь и, к удивлению своему, узрел доктора Палмер.

– Кристин? – протянул он. – А ты что здесь?

Женщина на пару секунд замерла, разглядывая полуобнаженное мужское тело прямо перед глазами, но потом собралась и несмело улыбнулась, приподняв пакет, зажатый в руке.

– Привет, услышала, что ты возвращаешься и решила зайти узнать, как прошло. Можно я…?

– Ах да, – Стивен не столько вспомнил о манерах, сколько ощутил неприятный холодный воздух из холла. – Проходи, конечно, я сейчас.

Оставив гостью раздеваться, он отправился переодеваться. Футболка, спортивные штаны и теплые тапки. Совершенно не сексуально, зато удобно, да и не к чему ему красоваться.

Палмер, когда он вышел из спальни, оказалась возле большого стеклянного стеллажа с наградами и грамотами. Стивен любовно расставлял их, в свое время, с наслаждением принимая и устанавливая каждую на ее место.

Время побед прошло, но разбирать этот мавзолей памяти он не стал. К тому же, убого бы смотрелись пустые полки. Когда придет время, у него будут новые арт объекты покорения уже других вершин, да и присоединятся к ним не только его награды. Пару зон он выделит для Соф, вон те, самые темные и незаметные в углу.

Невольно фыркнув, Стивен встал рядом с гостьей, сложив ноющие руки за спиной. Слишком много на них сегодня нагрузки, и, пусть врачи твердят о том, что нужно разрабатывать пальцы и остатки суставов, где та грань между «разрабатывать» и «уработать»? Он пока лично не узнал.

– Тебя они успокаивают или наоборот злят? – Кристина сложила руки на груди и чуть повернула голову, чтобы видеть лицо собеседника.

– Пока что просто занимают пространство, – признался Стрэндж. – Может позже отдам в какой-нибудь музей или на кафедру, где учился. Пусть хвалятся профессора перед новичками. Ну, парочку особенно удачных оставлю для потомков. А ты спрашиваешь как мой друг или как сообщница психотерапевта?

– Стивен, – она опустила руки и развернулась всем телом. – Ну зачем ты так?

Вдалеке, в городе за пределами его мира зашумел вертолет, пролетая в отдалении и принося не самые лучшие воспоминания. И гудки машин и шум мигалок, все это проникло и пропитало отголосками жизни его пустую квартиру.

Мужчина вдохнул полной грудью, понимая всю неизбежность серьезного разговора. А разговора ли?

Она приятно пахнет. Кристина всегда пахла приятно, немного больницей, каплей довольного дорогого ненавязчивого парфюма и, конечно, же собой.

Вот и сейчас, шагнула она ближе, сокращая меж ними расстояние, и облако напитанное женским ароматом лишь на секунду окружило его, как оголодавший дух.

Помада на губах, едва видна. Будто она сперва накрасилась ею, а потом передумала и стерла. Ну да, вон и уголок губ слегка испачкан выше натурального контура.

И вся она так близко, что тщательно заполненная память прошедших лет всколыхнулась в нем одномоментно и нутро обожгло пока лишь отблеском желания.

– Как так, Кристина? Это не я натравил на тебя без спроса своего ручного мозгоправа. Или ты действительно полагала, что я проглочу это? Что со слезами на глазах раскрою душу перед совершенно посторонним человеком и моментально излечусь? Ты этого хотела?

Она опустила глаза, признавая правоту и сдаваясь.

– Прости меня, я действительно боюсь и переживаю за тебя и лишь хотела помочь, раз ничем больше не могу. Я тоже чувствую себя беспомощной, не в силах хотя бы поддержать тебя.

Волосы скользнули вперед, наполовину скрывая ее лицо, руки опущены вдоль тела как и плечи, которые гнет вина его упреков.

И желание. Такое сладкое и горячее. Оно свивается в паху, как ядовитая змея, не давая и шанса себя проигнорировать.

Им же было хорошо вместе. Несколько лет не только телесной, но и духовной близости. Они соратники, коллеги, любовники, и, казалось ранее, не чужие друг другу.

– Извини. Я была не права и признаю это, – голова ее вновь поднята, голубые глаза блестят или от непролитых слез или от чувства вины.

Стивен поднял руку, чтобы убрать длинные темные пряди и аккуратно коснуться ладонью теплой щеки.

– Хорошо. Хорошо, что признаешь, потому что я в этой ситуации, объективно, не виноват.

Она засмеялась, а он не смог сдержать ответной улыбки.

Стивен так и не признался себе, ни сейчас, ни потом, кто же сделал первый шаг, заставляющий губ коснуться губами.

И потребность в женском теле, в ласке реальной стала настолько сильна, что он не сопротивлялся. Ни когда нежные ладони забрались под футболку и коснулись груди. Ни когда они оба упали на диван, и Кристина оседлала его колени, не прерывая поцелуя.

Стрэндж очнулся лишь тогда, когда чужие руки принялись стаскивать с него брюки. Но даже тогда, запоздалый ужас ситуации еще лишь краем задела его пробуждающийся разум.

Палмера была лишь только в белье, под ним, разгоряченная, с лихорадочно блестящими глазами, и мужчина, оценив открывшуюся картину, отшатнулся к другому краю дивана, рухнув на него.

– Стивен? – женщина приподнялась, растеряно глядя на мужчину. – В чем дело? Тебе больно? Прости, я задела шрамы?

– Нет, нет. Все нормально, – он одной рукой оперся о диван, чтобы не потерять равновесие, второй смял собственное лицо, дабы быстрее прийти в себя. На секунду отгородиться от происходящего.

ЧТО ОН ДЕЛАЕТ?!

Не так давно размышлял о том, что не животное, а сам с радостью пошел на поводу у гормонов.

Казалось бы, Софи действительно его сон, и ее нет в реальности. А даже если бы и была, то слишком молода и клятв он никаких ей не давал…господи, о чем он думает?!

Какие оправдания еще может подкинуть разум, чтобы усыпить бдительность и оставить совесть без ее завываний.

– Стивен, – Кристина села и попыталась приблизиться, но Стрэндж выставил руку вперед, не давая ей сократить дистанцию. – Прости, мне не стоило, ты еще не оправился и…

– Все нормально, – голос глухой и хриплый, ведь не так просто побороть столь бурную реакцию тела. – Со мной все в порядке.

Кажется и Палмер узрела, что с физиологией все в порядке, и лицо ее отразило полную гамму непонимания и растерянности. Стрэндж же выпрямился, испытывая вину и стыд, перед обеими женщинами.

– Это мне не стоило начинать то, что закончилось. Прости, я не в праве. Дъявол!

– О боже, – Кристина резко поднялась с дивана, отскакивая назад. – О, БОЖЕ! Стивен!

Неудовлетваренная женщина – оружие массового поражения, особенно когда ты сам запалил его фитиль, но не выстрелил. Кажется, теперь этот прибор взорвется у него в руках.

– Только не говори мне, что вот этот весь спектакль из-за твоих снов! – она подобрала брюки, но надеть их не успела, распаляясь все сильнее от злости, разочарования и …обиды, в конце концов!

– Подожди, – Стивен сел на диване ровнее, оперевшись локтями о колени и дыша. Возбуждение медленно сходило на нет, связывая внутренности горячим воском от неизрасходованной энергии. Не самые приятные ощущения, когда у тебя и снаружи все ноет и пульсирует. – Ты просто не понимаешь.

– Не понимаю, – голос был повышен на ту ступень, когда становится не просто громким, а визгливым, циркулярной пилой проходясь по нервам. – Да, черт побери, я не понимаю! Не понимаю, как можно спускать свою жизнь в унитаз, по ночам уплывая в иллюзии. Не понимаю, как можно променять реальность, на созданную твоим разумом воображаемую девушку. Не понимаю, в конце концов, как ТЫ можешь верить во что-то подобное! Ее не существует!

– Она существует, Кристина. Я сам не сразу в это поверил, но она есть и у нее тоже есть своя жизнь. Я не знаю почему, зачем и как долго еще мы будем встречаться по ночам, но сейчас именно она для меня важна. И предавать доверие человека, который настолько мне открыт и верен, даже я не могу позволить, – он поднял на взбешенную женщину глаза, сам себе удивляясь. Удивляясь спокойствию и обыденности тона. Он не вспылил, не наорал на Палмер в ответ, потому что впервые, наверное, за все годы их отношений и общения понял, действительно понял, ее чувства.

– А меня ты можешь обидеть? – Палмер судорожно натягивала джинсы, застягевая молнию. – Ты променял меня на малолетку из своего воображения.

– Не смей так говорить, Кристин, – вот сейчас пламя всколыхнулось, и он поднялся. – Ты можешь оскорблять меня, мои решения и мои чувства, но не смей трогать ее!

– Вот как?! – с горечью прошептала женщина, на чьем лице были крупными буквами написаны все ее чувства. Все разглашали скорбные складки в уголках губ и едва сдерживаемые слезы. – Я беспокоюсь за тебя, я так за тебя беспокоюсь! Ты изменился, ты ведешь себя странно, и в итоге еще этот твой обет безбрачия. Посмотри на себя!

–О-о-о, – кровь начала закипать. Стивен наклонился и поднял лежащую возле его ног женскую блузу, вручая бывшей коллеге в руки, похлопав по ее дрожащей ладони напоследок своей собственной. – А вот ты не изменилась ни капли. Думаешь, я не вижу для чего ты здесь? Милосердная Кристина Палмер, которой так необходимо кого-то жалеть. Вино, сыр, свечи и виноград. Ты пришла развлечь свой идеальный объект для сочувствия? Думала изменить мои приоритеты? Замкнуть их на себе? Чтобы верный и благодарный Стивен Стрэндж пал к твоим ногам за каплю проявленного милосердия? Ну, так мне не нужна жалость, Кристин, и никогда не нужна была! Мне нужна была поддержка, понимание, а не сюсюкание как с немощным младенцем. И тебе никогда даже на шаг не приблизиться к той, для кого я стал меняться!

Пощечина обожгла яркой и резкой болью, кожа на щеке горела, а голова мотнулась сама собой. Стивен от неожиданности сделал шаг назад, чтобы удержаться в вертикальном положении и не упасть на диван.

В полумраке пустой квартиры на лице когда-то возлюбленной яростно блестели злые слезы. Они собирались крупными каплями у внешнего уголка, но ни одну из них она не пустила в дальнейший бег по побледневшей коже с ярко красными скулами, что подсветила обида на жестокие слова.

Правдивые слова?

Отчасти.

Ранящие слова?

Без сомнения.

Были в его пылкой речи крупицы правды. И заключались они в том, что Кристина Палмер искренне любила Стивена Стрэнджа, но пока только тем, кем он был и лежащим в операционной с рухнувшей в пучины Гудзона карьерой. Мужчину, которым он становился сейчас она не знала, и что греха таить, восхищалась даже больше, чем когда он проводил сложнейшие операции.

Этот новый Стивен был тем, в кого ей хотелось влюбиться снова и без оглядки. К нему она и потянулась, действительно желая привязать. Но любовью, а не благодарностью.

И вот сейчас, стоя на пепелище, сгоревших в неумолимом пламени правды, надежд, она поняла, что он менялся не просто так, не в силу постигшего его несчастья, а с помощью женщины. Маленькой, нереальной женщины, нашедшая ключи от сердца непрошибаемого и бесчувственного Доктора Стрэнджа, которого не одна практикантка и медсестра, пытались соблазнить, разжалобить и влюбить в себя.

Сколько их было? Зажатых в ординаторской, хотя кто кого зажимал.

С настойчивостью летящей на свет свечи бабочки, Кристина была так ослеплена, что даже видя, сколько их таких же стремительных и стремящихся, не причисляли себя к ним. Думала, что она особенная.

И как горько осознавать, что та самая все же существует, но это не она.

– Ну прощай Стивен, – Палмер, не помня себя, стремительно натянула блузу, подхватила пальто и сумку и выбежала из квартиры, хлопнув входной дверью и чуть не снеся мужчину, что появился будто из неоткуда. – Простите!

Глаза застилали непрошенные слезы, а под подошвами туфель хрустели и лопались остатки наивных мечтаний.

Чертов Стрэндж!

Чертов Стрэндж в это мгновение стоял, напрягшись, и пытался усмирить гнев. Вот тебе и самоконтроль. Вот тебе и отсутствие злости.

Кажется, тварь он все-таки. Не следовало так с Кристин.

Стук в дверь был столь неожиданным, что Стивен обернулся резко, до головокружения.

У распахнутой входной двери стоял темный силуэт на фоне яркого света коридора. В руке его была зажата бутылка, что в купе с нетривиальным явлением, смотрелась вполне уместно.

– Вижу, я не вовремя.

Низкий голос и смутная догадка. Стрэндж встряхнулся и, натянув откинутую футболку, подошел ближе к гостю.

– Морт… Калеб. Думаю, ты как нельзя кстати.

Часть тринадцатая, одичалая

Рисуем себе границы

И рамки, и траектории,

Но сложно к чему то стремиться

На маленькой территории.

Иди за пределы мира!

Забудь все свои запреты!

Твой мир не твоя квартира,

Она – нулевой километр.

bizon36

Двойняшки дали жару всем.

Никогда не буду больше считать, что малыши милые и безобидные создания. От их звуковой волны комбинированного рева выпадали глаза, уши сворачивались в трубочку, и мебель гнулась в разные стороны.

Та наша часть семьи, кто старше года, вся была похожа на свежевыкопанных зомбяков. И это при том, что дедушка очень сильно помогал, как и дяди с тетями. Маме давали высыпаться, папе работать, мне всех кормить и учиться, но даже я, которую в силу поступления в вуз не загружали, хлебнула полным половником и по самые помидоры.