Фильтр Сахарная весна

— Конечно, дорогая. Просто знай, что он тебе не враг, а друг. Да, Ясин? — Сельма стукнула по плечу провинившегося племянника. Тот согласительно кивнул, а после исподлобья посмотрел на Нину, и взгляд его был таким же хищным, как в ночь их знакомства.

«Никакой он мне не друг», — подумала она, закрывая дверь. Ясин был из той породы мужчин, которые не признают своих ошибок и – этого Нина боялась больше всего – стараются доводить начатое до конца, разумеется, если дело не касается реальной ответственности. Нина без сожаления выбросила подвявшие розы в мусорное ведро и на всякий случай засобиралась на встречу с воображаемой подругой, втайне надеясь столкнуться со своим прекрасным капитаном или хотя бы с Сашей, чтобы выведать у нее новые крохи информации об Артеме. Но на улице, прямо у дома, ее ждал другой сюрприз.

– Вы Нина Зорина? – на первом же перекрестке подлетела к ней незнакомая девушка.

– Да, – опешила она, инстинктивно сделала полшага назад и прижала сумочку к груди, сожалея, что за ней нельзя скрыться, как за стеной.

– Меня зовут Люся, я блогер, хочу для телеграм-канала «Мыш» сделать репортаж про ваше происшествие. Что вы думаете о случившемся?

Нина не успела не то что ответить, моргнуть, как вдруг ее окружили еще люди с вытянутыми вперед диктофонами и включенными камерами на телефонах. Она оцепенела. А мужчины и женщины – всего их было пять или семь, но Нине мерещилась целая армия – перебивая друг друга, выкрикивали странные вопросы:

– Вы были с ним знакомы?

– Вы его спровоцировали?

– Было ли физическое насилие, или только сексуальное?

– Было ли сексуальное насилие, или он ограничился побоями?

– Почему вы не пошли в полицию?

– Вы будете жаловаться в диппредставительство?

Нина беспомощно хлопала ставшими от удивления и растерянности еще больше глазами. Она представить не могла, о каком сексуальном насилии и побоях идет речь. В кольце этих странных людей она чувствовала себя лишенной воздуха и свободы и едва держалась, чтобы не разрыдаться.

– Дайте, пожалуйста, пройти, – попыталась было Нина, но просьба ее утонула в журналистском многолосии.

– Почему вы не заявили в полицию о насилии? Из-за своего нелегального положения?

– Как давно вы в Турции?

– Это ваша основная работа?

– Ясин Беяз ответит за преступление?

– Вы готовы дать интервью? Расскажете о всем случившемся, чтобы его наказали?

– Да что происходит? – наконец собравшись с духом, крикнула Нина. – Я не буду ничего говорить. Дайте пройти!

Что было сил она толкнула одного из журналистов и побежала прочь в первый попавшийся переулок. Неслась, не оглядываясь, и, казалось, слышала, как разгневанная толпа бежит вслед за ней, однако, когда ноги сами привели ее к двери SUP coffee, выдохнула, оглянулась, и с облегчением осознала, что вокруг нее вперед и назад снуют обычные жители города, которым нет дела ни до нее, ни тем более до Ясина Беяза.

– Нина! – неожиданно одернула ее Саша. – Ты как здесь? Все в порядке?

Нина бросилась к ней на шею и наконец дала волю слезам.

– Я не понимаю, что происходит, что они хотят от меня! — говорила она, едва не задыхаясь от высвободившихся переживаний. – Я же не ребенка в туалете аэропорта родила и оставила. Ко мне просто пристал пьяный турок. Что тут такого? Я не понимаю!

– Милая, успокойся, – Саша мягко отстранила ее и, заглядывая в лицо, погладила по спине. – Давай присядем и я кое-что тебе покажу. Взять кофе?

– Лучше просто воды, – Нина шмыгнула носом и кивнула, все еще не решаясь отпустить ее руку.

Девушки устроились за столиком в самом углу кофейни. Переведя дух, жадно отпив холодной, с лимоном воды, Нина действительно немного успокоилась, и Саша с полным сожаления, трагичным и даже несколько виноватым видом наконец протянула ей телефон. На весь экран красовалось нечеткое фото Нины – скриншот с того самого злополучного видео, а далее шел текст:

«Русская эскортница сбежала с секс-вечеринки в Бодруме. Однако разгневанный клиент поймал ее…»

Нина, белая как стена, отодвинула – едва не отшвырнула – телефон и еще раз выпила воды.

– Саша, это какой-то сон. Это ведь ложь.

– Конечно! – Саша подалась вперед и накрыла ее руку своей.

– Они меня с кем-то путают. Как такое вообще могло произойти?

– Я не знаю, милая.

– Что мне делать? – Нина смотрела на подругу глазами, полными слез, с такой надеждой, как будто та действительно могла решить ее проблему.

– И этого я, к сожалению, не знаю. Наверное, тебе стоит либо поговорить с ними, либо на время спрятаться…

Нина закрыла лицо руками и разрыдалась. Самым большим ее желанием было провалиться сквозь землю или по крайней мере телепортироваться в Москву, в собственную квартиру, а может, даже к матери в Королев! Меньше же всего она хотела говорить с журналистами, с Сашей, с любыми другими людьми, и уж тем более она совершенно не была готова ко встрече с Артемом Елагиным. Но судьба, как известно, не спрашивает разрешения. За спиной ее, как легкий ветер посреди изнуряюще жаркого дня, зашелестел знакомый голос.

– Привет! А что у вас случилось?

Нина, хотя в миг почувствовала странное облегчение, решила во что бы то ни стало не отрывать рук от заплаканного лица.

– Привет! – ответила ему Саша. – Да сюр какой-то! Видео, как этот псих тащит Нину к машине, попало в соцсети, и неизвестно кто вывернул все наизнанку, якобы Нина – эскортница и сбежала с какой-то там вечеринки. И теперь за ней гоняются всякие блогеры и журналисты.

Артем молча опустился на свободный стул. Нина кожей ощущала, как пристально он на нее смотрит, практически обнимает ее взглядом. Из известково-белой она стала креветочно-красной, покрылась испариной и тяжело задышала, но рук от лица не отвела.

– Бред какой-то! – Саша всплеснула руками и откинулась на спинку стула. – Надо же было такое придумать! Уму непостижимо, как ей теперь из этого всего выбираться. Журналистам ведь только и подавай горячие новости. Правда их не интересует.

Нина, не удержавшись, громко всхлипнула и заплакала в голос, вовсе уронив голову на стол. Александра, сообразив, что сказала лишнего, сама едва не плача, принялась гладить ее волосы.

– Ну-ну, дорогая, все будет хорошо, все выяснится, устроится, – приговаривала она. — Вот увидишь. Это какая-то ошибка. Они, может, сами во всем разберутся и отстанут от тебя. А хочешь, я с ними поговорю? Вот прямо сейчас выйду и и все им объясню, – она уже привстала, но Артем молча покачал головой, и Саша опустилась на стул. Ровно в этот момент над их столиком, будто бы приведение, вырос высокий худощавый мужчина с жидкой козлиной бородой.

– Я стрингер Russia Everyday, – начал он не здороваясь. –Зорина – это вы? Что вы можете рассказать о Ясине Беязе?

Нина вздрогнула и еще крепче прижала ладони к лицу. Тогда вмешалась Саша:

– Что еще за стрингер? – возмущенно обратилась она к нему, заслонив подругу плечом и выставив ладонь, как стоп-сигнал.

– Журналист-фрилансер, сотрудничаю с российскими изданиями и новостными агентствами в индивидуальном порядке. Так как вы прокомментируете случившееся? А вы знали, чем занимается ваша подруга? – он выжидающе замер, держа наготове микрофон.

– Иди к черту! Вот как она прокомментирует, – Артем окинул журналиста гневно-пренебрежительным взглядом – он был зол настолько, что желваки заходили у него не скулах – а потом резко встал, так, что стул шаркнул по полу, и почти приказным тоном проговорил: – Пойдем.

Нина по-прежнему не отвела рук от лица, но догадалась, что это решительное «пойдем» адресовано именно ей. Растопырив пальцы, краем глаза она действительно увидела перед собой большую мозолистую ладонь, наконец выпрямилась, утерла слезы и, подталкиваемая глубинными женскими инстинктами, неуверенно протянула свою, маленькую и гладкую. Артем тут же сжал ее руку, потянул к себе – Нина, словно бы пушинка, оторвалась от стула – и буквально потащил к выходу. Это был самый подходящий момент, чтобы сбежать, потому что у кофейни уже начали собираться репортеры. Но Нина их даже не заметила – она видела перед собой только широкую рельефную спину, обтянутую белой футболкой, да руку, медово-бронзовую, обласканную турецким солнце, на которой от напряжения играли мышцы. Так, сцепившись влажными и горячими ладонями, они добежали до парковки и остановились у грандиозных масштабов мотоцикла. Нина пришла в себя.

– Я не поеду. Я боюсь, – она сказала это тихо, но твердо, и сделала шаг назад.

– Чего это? – Артем обернулся, вопросительно взметнув бровь.

– Я никогда не ездила на мотоцикле. Это опасно.

– Я же езжу, и все в порядке.

– А я не поеду, – она скрестила руки на груди, категорически замотала хорошенькой головой, и губы ее сложились в упрямую линию.

Артем широко улыбнулся.

– Ты как маленькая, – он чуть склонил голову набок, внимательно разглядывая свою спутницу, как будто любуясь ею.

– Страх скорости – это естественно. Это инстинкт самосохранения, – чуть вздернула подбородок Нина.

– А что скажет твой инстинкт, когда ты обернешься? – кивком он указал куда-то в сторону.

Нина тут же повернула голову и обнаружила, что к парковке уже несется пестрая толпа журналистов, готовых растерзать ее вопросами. Глазами, полными страха и отчаяния, она посмотрела на Артема. Он по-прежнему улыбался, и Нина не могла понять, раздражает ее эта невозмутимость или все-таки успокаивает.

– Просто надень шлем и крепко меня обхвати.

– А куда мы поедем?

– Тебе не все равно? Даже сейчас ты не можешь довериться мне?

– Не могу! – выпалила Нина, и голос ее дрогнул. – Мне страшно.

– Давай уже! Времени нет. Отвезу тебя в очень красивое место, куда никто из них не доберется.

И Нине пришлось сдаться. В своих многочисленных фантазиях она сдавалась – и отдавалась – прекрасному капитану бесконечное множество раз, но одно дело мечты, в которых совершенно безопасно быть смелой, и совсем другое – реальность, где придется столкнуться с неопределенными последствиями своих решений. А этих самых последствий Нина боялась больше всего. Психолог Алина Евгеньевна объясняла: для наших предков неопределенность означала реальную угрозу безопасности, а любой неверный шаг мог привести к смерти. Страх заставлял первых людей быть осторожными, например, ходить только проверенными дорогами, общаться только с соплеменниками. Этот инстинкт самосохранения – заводская прошивка и для их потомков. Однако, говорила Алина Евгеньевна, парадокс заключается в том, что если бы сапиенсы не выходили за рамки привычного, преодолевая свой страх, они бы не выжили: не нашли новые угодья для охоты или не обзавелись более здоровым потомством, заключая браки с непохожими на себя. «Парадокс этот – двигатель эволюции, и поэтому, Нина, если ты хочешь идти вперед, тебе придется чем-то рисковать, выходить из зоны комфорта, – зазвучал в голове гипнотический голос психолога. – Да, тебе страшно довериться незнакомцу. Но во-первых, он уже однажды спас тебя. Во-вторых, остаться здесь, среди этих неприятных людей, куда более опасно для тебя сейчас, пока ты не выбрала стратегию, как вести себя в сложившейся ситуации. Так скорее же садись на этот мотоцикл и беги отсюда»

Артем тем временем уже забрался на сиденье и протягивал Нине шлем. Надевая его, она совершенно некстати подумала, что, должно быть, будет выглядеть нелепо, и таким образом к череде переживаний сегодняшнего дня добавилось еще одно. Однако как только Нина села на мотоцикл и сначала робко, потом чуть увереннее и наконец со всей силой прижалась к твердой, горячей, необъятной спине капитана, а руками почувствовала, как пульсирует жизнь в его животе, она успокоилась. «Ничего удивительного, – не унималась воображаемая Алина Евгеньевна. – Объятия действуют как мощный социальный анестетик для нашей нервной системы. Они запускают волну нейрохимических реакций, подавляющих стресс и активирующих механизмы успокоения, одновременно удовлетворяя глубокие психологические потребности в принятии и защищенности. Это эволюционно сформированный инструмент, помогающий нам выживать через взаимную поддержку и ощ…». «И что?», – переспросила Нина. Но Алина Евгеньевна больше не могла отвечать – голос ее потонул в гуле встречного ветра.

Так они неслись, прижавшись телами, а под колеса им ложился город: оживленные улицы сменились прямым пустым шоссе, шоссе — извилистым обрывом над самым морем, а обрыв — тихой проселочной дорогой. Не прошло пятнадцати минут, как Артем домчал Нину к порту, не главному городскому – там она была и не раз – а маленькому и как будто бы всеми позабытому. Она неловко спрыгнула с мотоцикла, наконец сняла шлем – свежий бриз приятно остудил взмокшую голову — осмотрелась и вдруг почувствовала, как под натиском окружающей красоты сердце сжалось, а все проблемы отступили. Бескрайнее море ласково обнимало кусочек суши. На волнах мягко колыхался с десяток яхт, пришвартованных у берега, и на их белоснежных кормах играло закатное солнце. Выложенный из гигантских камней пирс маняще стелил дорогу далеко в воду, к совсем крошечному белому с красной макушкой маяку. В раскаленном послеполуденном-предвечернем воздухе застыла умиротворяющая тишина, и лишь шум прибоя, шелест сосен да редкие крики чаек посягали на это вселенское спокойствие. Природа как будто хотела утешить Нину, убаюкать, но одно ее грандиозное творение – капитан Артем Елагин – бессовестно волновало. Без предупреждения он стянул мокрую футболку, на которой даже разводы пота выглядели сексуально, снял штаны и потянулся было к трусам. Нина ахнула и отвернулась.

– Ты что! – она прикрыла лицо ладонью, но между пальцами все равно оставила еле заметный зазор.

– А что? Освежимся в море? – запросто предложил он, стоя уже по щиколодку в воде.

– Это и есть то красивое место? – попыталась сменить тему Нина, уставившись в собственные сандалии так, как будто видела их впервые.

– Нет, мы туда поплывем на яхте, – он махнул рукой в сторону причала.

– Ты умеешь управлять яхтой? – удивилась она, неизвестно зачем притворившись, что ничего о нем не знает, и неестественно отвела голову далеко в сторону, полагая, что он уже снял белье.

– Конечно, это моя работа. А вот моя яхта, – Артем не без гордости указал на одно из судов, но Нина так и не повернулась. – Ну, нырнешь со мной? – он зачерпнул воду ладонью и плеснул в ее сторону.

Нина отмахнулась от капель и невозмутимо продолжила:

– Ты катаешь туристов?

— Не совсем, потом расскажу, — он улыбнулся и нырнул, окатив ее брызгами. И только тогда Нина наконец повернула голову. – Плывешь ты или нет? – крикнул он, показавшись из воды.

– А ты уже без трусов? – она водила пальцем по песку, как бы решаясь.

– Не переживай, в трусах, – ухмыльнулся капитан.

— У меня купальника нет. Я воздержусь, – Нина стыдливо обхватила себя руками, будто он мог увидеть больше, чем допускали приличия.

— Смотри сама. А я весь горю, – он повернулся на спину и раскинул руки, покачиваясь на волнах.

«Я тоже, и дело не в температуре воздуха», — подумала Нина.

Пока Артем плавал, она сидела на песке и пыталась осознать все, что с ней произошло. «Нина Зорина — эскортница, с ума сойти! Я, которая даже к гинекологу до 30 лет стеснялась ходить, я, которая смотрела порно три с половиной раза, эскортница! То-то Сельма была так встревожена. Какая милая женщина, она ведь не поверила в то, что обо мне написали. А этот мерзавец Ясин только рад такому позору. А что скажет мама, когда узнает? А бывшие коллеги? Знакомые? Как вообще это остановить? Что делать с журналистами? Может, само собой уладится? – спрашивала она себя и тут же отвечала: Да как оно уладится-то, само по себе оно только усугубится. Боже мой! Боже мой! Зачем же я приехала в эту Турцию. Я такая дура! Такая неудачница!»

Нина уже приготовилась отправиться на эмоциональное дно вслед за тревожными мыслями и отрефлексировать все свое никчемное существование, логично закончившееся грандиозным в своей горькой иронии позором, когда из моря, словно оживший под рукой Микеланджело Давид, вышел ее капитан. Она смотрела на него, стремительно надвигающегося, и теряла всякую способность думать о чем-нибудь, кроме его мускулистого торса. Артем уже знакомым Нине ловким движением откинул волосы назад, сел рядом и потянулся к брюкам, к заговорщически выглядывающей из кармана пачке сигарет. Когда его загорелая, покрытая каплями воды кожа оказалась критически близко к ее, бледной, укутанной санскринами, Нина ощутила приятный холодок и еле уловимый запах моря.

– Ну, как ты, успокоилась немного? — спросил он, жадно закурив, и чуть повернул голову, чтобы видеть ее лицо.

Нина же не курила и терпеть не могла, когда кто-нибудь делает это в пределах досягаемости. Ей, хотя и не хотелось, пришлось демонстративно отстраниться от Артема. Тот, заметив это, лишь привычно ухмыльнулся. «Нахал!» — подумала она и с сожалением вздохнула. Такое наглое поведение лишь разжигало в ней огонек страсти.

– Даже не знаю, — начала она, отмахнувшись от дыма. – Там, в кофейне, мне было страшно, стыдно, плохо, а сейчас как будто все чувства парализованы, я будто бы со стороны наблюдаю, как это все происходит с какой-нибудь другой женщиной.

– Это нормально, твоя психика так защищается.

– Я не эскортница, – зачем-то уточнила Нина и тут же закусила губы, мысленно обозвав себя дурой.

Артем посмотрел на нее и широко улыбнулся.

– Тебе необязательно это говорить, я знаю, как выглядят эскортницы, – он аккуратно толкнул ее плечом, будто они были давно знакомы.

Нине стало еще более неловко, а кроме того, она не поняла – принять это как комплимент или, может быть, как оскорбление.

– Но почему все так решили? Может, это какая-то шутка? – она подняла на него глаза.

– Может, и шутка, – после недолгой паузы, выпустив колечко дыма, ответил Артем. – Погнали?

– Куда?

– Ко мне домой. Помнишь, я говорил тебе про красивое место, куда никто не доберется?

– Красивее этого?

– Да!

– А разве такое возможно? – Нина впервые улыбнулась, продемонстрировав ямочки на щеках.

– Увидишь!

Артем поднялся, натянул штаны, хулигански закинул на плечо футболку. Нина тоже встала, отряхнула песок с платья и последовала вперед, за широкой спиной капитана, на фоне которой меркло даже Эгейское море. У страха глаза велики, а у влюбленности — как в тумане. Пробираясь сквозь эту розовую дымку, Нина не заметила, как оказалась у одной из яхт. Артем ловким движением запрыгнул на палубу и протянул руку своей спутнице. Та медлила.

— Опять боишься? – он улыбнулся, на разжимая зубов, между которыми дымилась сигарета.

— Мне кажется, я не допрыгну и упаду.

— И что? Вода сейчас очень приятная. Смелее! Я помогу.

Вообще-то мало кто помогал ей по жизни, особенно из числа мужчин. Они, как правило, лишь виртуозно создавали проблемы. Обещали написать — и не писали, говорили, что хотят серьезных отношений — и исчезали после секса, приставали пьяные в клубе — и это оборачивалось грандиозным скандалом. Артем казался другим, но Нина не знала наверняка, действительно ли это так или разглядеть его недостатки мешает розовый туман влюбленности – или на крайний случай дым его сигареты. Она наконец протянула руку и в секунду оказалась на палубе.

— Вот видишь, ничего страшного нет, — ласково обратился он к Нине.

– Ты очень сильный! – сорвалось с ее губ еще до того, как она успела осознать, каким образом, вцепившись в его ладонь, словно бы пушинка перелетела с берега на яхту.

— А ты очень хрупкая!

Нина готова была растечься лужицей по деревянной палубе – и виной всему были бы не только слова, но и наглый, страстный и вместе с тем нежный взгляд капитана. Однако она заставила себя собраться и посмотреть на что-нибудь еще, кроме его обнаженной, покрытой густой растительностью груди. Оглядевшись вокруг, Нина – хотя и не была большим специалистом в яхтенном деле – заметила, что судно выглядит лучше и богаче чем те, что стоят в городском порту. «Интересно, кого он все-таки катает?» – подумала она.

– Откуда у тебя яхта? -– спросила она, украдкой проводя пальцем по отполированным перилам.

– Купил, – не ответил, а как будто отмахнулся он, занявшись каким-то тросом.

– Но это же дорого.

– Да.

– Ты не очень хочешь рассказывать? – Нина прищурилась, пытаясь поймать его взгляд.

– Да тут рассказывать нечего. Я с 20 лет хожу в море – матросом, помощником капитана, даже как-то в качестве механика плавал, а по молодости вообще как повар. Заработал денег, но устал. Решил пока притормозить с путешествиями, пожить посопокойнее. Вот, купил яхту.

– Она очень красивая и большая, – Нина обвела глазами палубу.

– Знаешь, что на самом деле красиво? – Артем мгновенно переменилcя. Из игриво-ироничного выражение лица его стало восторженным и даже детским. Он подался вперед, забыв про трос, облокотился на леер и устремился взглядом, а казалось, всем телом далеко в море. – Прекрасен крейсер, который рассекает океан у берегов Антарктиды, или ледокол, который пробивает себе в кромешной темноте путь в Арктику. А это так, развлечение для богатых.

Нина даже залюбовалась им, а потом опомнилась и, поежившись от интимности момента, неловко разрушила молчание:

– Так для кого ты делаешь экскурсии?

– Ничего необычного, – тряхнул головой Артем, отстраняясь от ограждения, – пары, компании друзей. Если ты про про эту яхту, то она моя личная, а экскурсии проходят на другой. Скажем так, побольше. И там они могут делать все, что хотят.

– Что это значит? – напряглась она.

– Секс, любые его виды, алкоголь, другие способы расслабиться. Я отвожу их в открытое море на столько дней, за сколько они заплатят, и гарантирую конфиденциальность, – он говорил буднично, почти скучающе.

Нине же было не до скуки.

– А если они что-то сделают с яхтой или друг с другом в таком состоянии? – все более округляла она глаза. – Или с собой? Утонут, например?

– Мы работаем в команде. Я капитан, но есть и другие люди – выше, ниже. Гости подписывают договор о том, что против них для их же безопасности могут предпринять любые меры вплоть до изоляции. Но в любом случае мы все рискуем. Они подписывают документы и о том, что не имеют претензий в случае получения травм, увечий или гибели.

– И это действительно имеет юридическую силу? – нахмурив брови, недоверчиво спросила Нина.

Артем засмеялся.

– Не знаю, мы еще не проверяли. Помнишь? Со мной случается только хорошее, — в его серо-голубых глазах блеснул огонек азарта, и он подмигнул ей, как мальчишка.

– А это вообще законно – иметь такой бизнес?

– Для муниципалитета Бодрум я обычный капитан туристической яхты. Мы обещаем не рассказывать о необычных желаниях наших гостей, а они — о наших услугах, – капитан развел руками, будто извиняясь за несовершенство мира.

– План как будто бы ненадежный. Зачем тебе это? Ради денег? – Нина до сих пор не расправила бровей, что не понравилось бы ее московскому косметологу.

– И ради денег в том числе. Что в них плохого?

– Ничего.

– Вот и я считаю.

– А почему ты так просто мне это рассказываешь?

– Разве эскортнице кто-то поверит, – Артем по-доброму засмеялся. – Ну что, поехали? Или передумала?

– Мы же не на твою вечеринку едем? – улыбнулась и Нина.

– Боюсь, у тебя на это не хватит денег.

– А вдруг я и правда эскортница?

– Тогда бы я тебя уже видел на своей яхте. Такая красивая девушка была бы звездой вечеринок, – он склонил голову набок и окинул ее оценивающим взглядом, от чего у Нины заблестели глаза и вспыхнули щеки.

– С твоей экспертизой не поспоришь, – она отвернулась к морю.

– А не надо со мной спорить, надо мне просто доверять.

Он едва дотронулся до ее плеча, но этого хватило, чтобы разогнать стайку непослушных мурашек по нежной коже. Нина, чтобы успокоить их, обхватила себя руками. Все это время они стояли на нижней палубе, облокотившись на перила, и смотрели то вдаль, в море, то вглубь, прямо друг другу в глаза. Теперь Артем поднялся наверх, к штурвалу, а она осталась на месте. Нина совершенно не представляла, куда везет ее загадочный капитан, но почему-то действительно ему доверяла. Она чувствовала: в плохую ли или хорошую сторону, но он поменяет ее жизнь.