Драконья сталь

— Ваша группа будет находиться под наблюдением инструктора Илисара, — говорил капрал.

Я слушала, а мой взгляд в это время блуждал по площади военной академии.

Мне предстояло провести здесь много времени. Как и тем, кто останется.

Сколько часов мы еще пролежим на этой серой брусчатке, лицом в камень? Сколько отжиманий сделаем, сколько кругов пробежим — и сколько синяков получим, а иногда и серьезных травм?..

А на нас будут смотреть статуи знаменитых военачальников Империи, стоящие у беседок по периметру площади.

Сердце сбилось с ритма.Я медленно переводила взгляд с одной на другую — и вдруг...

Дэй.

Дэй кивнул — и оба направились к главному зданию.У одной из беседок стоял он. Принц. Облокотившись плечом о косяк и скрестив руки на груди, он молчаливо наблюдал за новобранцами. Переводил взгляд с одного на другого — то хмурился, то вдруг на лице появлялся интерес. И снова, как в прошлый раз, его взгляд задержался на мне чуть дольше, чем нужно. Но тут со спины к нему подошел Нейт, что-то сказал.

— Сегодня вас поселят в общей казарме, — громко продолжал капрал. — Там вы пробудете до самого испытания. За это время у вас пройдут тренировки, спарринги, проверки на магию, выносливость, устойчивость к боли и страху. Кто-то, возможно, сам решит уйти еще до испытания.

Он обвел нас взглядом.

— Запомните: в Академии нет деления на девушек и парней. Вы забываете о любой половой принадлежности. С сегодняшнего дня вы подчиняетесь приказам вашего руководства. Любое своеволие карается исключением. Те, кто пройдут испытание, будут распределены по факультетам Академии и расселены по общежитиям — в зависимости от отряда в который попадут. А теперь — стройся! Налево! За мной, шагом марш!

И мы направились за капралом. Правда, строй снова был не особенно ровным.

Но, казалось, никто не обратил на это внимания.Пока шли, небо затянуло тучами, и начал накрапывать мелкий дождь.

***

Всего казарм на территории было две. Одна — большая, на случай внезапных сборов. Другая — поменьше, для поступающих. Именно туда нас и привели.

Огромный утепленный сарай. Деревянный пол, на котором лежали циновки, прикрытые слоем сена. Это сено мы потом сами будем менять — убирать старое, засыпать свежее.

На входе в казарму каждому выдали форму, тонкое полотенце, которое явно повидало многое, и обмылок. В комплект так же шли деревянные палочки для чистки зубов, тонкая жесткая мочалка и худенькое тканое одеяло.

Сумки и рюкзаки у нас забрали еще при входе в Академию. Теперь мы довольствовались тем, что дали.

Хотя, конечно, довольны были не все...

— А нам что, наши вещи не вернут? — нахмурилась высокая блондинка.

Я только сейчас обратила на нее внимание. Если правильно помню, в моей истории ее не было. То ли выбыла в самом начале, то ли просто не оставила следа в памяти.

Распорядительница, вошедшая следом за нами, — невысокая женщина с жесткими чертами лица и хмурым темным взглядом — насмешливо глянула на нее:

— А ты сюда красоваться приехала?

— Но у меня там нормальная одежда, а не эти тряпки! — брезгливо поморщилась новенькая, тряхнув выданными ей вещами. — В конце концов, у каждой девушки есть свои личные гигиенические средства, и вы...

— Личные гигиенические средства вам выданы, — перебила ее распорядительница.

О-о-о, я ее помнила. Слишком хорошо.

Сколько еще палок вдоль хребта предстоит получить нерадивым или взбалмошным кадетам от ее тяжелой руки.

Айнора Вейс.

У нее все и всегда — строго по уставу: военная форма, брюки, заправленные в высокие сапоги, китель, перехваченный ремнем. Волосы — стянуты в тугой пучок. Взгляд — хищный, цепкий. Но самое главное в ней — поистине военный, суровый, если не сказать — жестокий характер.

Даже при ее небольшом росте мало кто в Академии решался встать у Вейс на пути.

Блондинка зря решила проявить норов.

Распорядительница направилась к ней, медленно прожигая девчонку ментальным взглядом.

И взгляд был — ой-ой-ой какой...

— Если вам не нравится то, что мы предоставили...

Тонкие губы Вейс растянулись в ехидной насмешке.

Лично мне всегда казалось, что она испытывает удовольствие, издеваясь над кадетами.

Блондинка явно потеряла пыл под ее взглядом и начала пугливо оглядываться, пытаясь найти хоть чью-то поддержку. Все молчали. Никто и шагу на помощь не сделал. Как и я. Я уж точно знала, чем все это может закончиться.

Айтора подошла почти вплотную к девчонке и уверенно выдернула вещи из ее рук:

— Обойдешься без них.

Развернулась и пошла прочь.

— Эй, стой! — дрожащим голосом выдала блондинка. — Совсем ополоумели? Как это — без вещей?!

Вот это наглость.

Я прошла к самой дальней циновке, сложила на нее свое скромное академическое приданое и села, созерцая происходящее. Теперь я понимала, почему не запомнила блондинку. Ее не было. И меня в казарме тоже не было. Я не видела эту сцену. Меня тогда сразу определили в отдельную комнату — по приказу Нейта и Дэя. Те, кто проходил в отряд «Коготь Империи», получали совсем другие условия.

Если остальные кадеты Академии жили в трех- или четырехместных комнатах, то у имперцев были личные апартаменты. Ну как апартаменты — комнаты с отдельными душевыми и единственным койко-местом. А еще у них был усиленный рацион в столовой и столь же усиленные нагрузки. А еще прав у нас было значительно больше, чем у других.

Но это все было тогда...

Сейчас же я поступала на общих правах, как самый обычный новобранец. И блондинка — тоже. Только она, похоже, еще не поняла этого.

Интересно, она пришла из какого храма или школы, где позволено так себя так вести со старшими?

Руки — такие не держали зелья, не толкли травы в ступках, не копались в земле в поисках корешков. Слишком белая и нежная кожа. Магичка. Точно магичка. А ближайшая магическая школа у нас в самом Веллатире. Значит девчонка городская. Вот откуда этот норов.Яркие синие глаза, вздернутый подбородок, надменный взгляд.

Маги всегда считают себя выше ведьм и ведьмачек. Они отчего-то уверены, что их магия правильнее и мощнее.

Но ведь это как посмотреть...

Вот сейчас, например, никакая магия блондинке точно не поможет.

Вейс вернулась к девчонке и сделала всего один выпад.

Короткий. Мгновенный.

У блондинки расширились глаза. Она согнулась пополам и, как выброшенная на берег рыба, начала хватать воздух ртом.

Распорядительница, не давая ей прийти в себя, ухватила за волосы и потащила к выходу, под хрипящие вопли и крики юной магички.

— Кому-то еще не нравится то, что им выдали? — на ходу прогремел ее голос. — Или кто-то хочет вернуть свои вещички?

Никто не проронил ни слова. И я тоже молчала.

Потом — когда я стану частью отряда «Коготь Империи» — я смогу отвечать. Тогда, как у имперца, у меня будут хоть какие-то права. А пока... молчание — золото.

— Вот дура, — раздалось с соседней циновки.

Я глянула на свою соседку.

Мейлин. Богини, она что, другое место занять не могла?..

А красавица проводила взглядом упирающуюся блондинку, а потом посмотрела на меня.

— Глупо пытаться с первого дня на чем-то настаивать.

Я кивнула, не сказав ни слова. Но казалось, девушка твердо решила со мной познакомиться.

— Меня зовут Мейлин.

— Шайра, — нехотя ответила я.

— Ты местная? — спросила Мейлин, оглядывая остальных ребят.

Те неторопливо расходились по местам. Выбирать особенно было не из чего — одинаковые циновки на деревянном полу. Парни устроились ближе к выходу, девочки — в конце казармы.

Напротив меня, у стены, села еще одна девушка. Ее я тоже не помнила. Неброская, худенькая, с русой косой, но с удивительно яркими синими глазами.

— Привет. А кто-нибудь знает, какие будут испытания? — спросила она, облокотившись спиной о стену.

— Ты сначала попробуй здесь продержаться, — хмыкнула Мейлин.

— А у меня брат сюда поступал, — вздохнула другая худенькая девочка, подойдя к нам и устроившись прямо на полу между циновками. — Он прошел испытание. Но им запрещают о нем говорить.

— И все же слухи доходят. Мы все готовимся, — добавила еще одна девушка, темноволосая. — К тому же нам специально дано время для подготовки. Нас будут учить тому, чего не знаем.

— Но до испытания слишком мало времени, всему не научат, — сказала синеглазка.

Вскоре рядом с нами уселись и другие девчонки, и мы возбужденно обсуждали предстоящие дни.

В другой стороне помещения точно так же собрались парни.

Уже стемнело, когда в казарму вошли двое поварят, неся корзины. В одной — свежие булки, в другой — бутылки с компотом.

Все тут же вскочили. Мы с утра ничего не ели, поэтому с жадностью хватали булки, бутылки и усаживались обратно, продолжая прерванный разговор.

Никто даже не обмолвился и не возмутился, что, кроме этой еды, нам больше ничего не дали.

Все просто ждали завтрашнего дня и начала наших первых тренировок.

Глава 7

Подъем был ранним.

Комната гудела ворчанием: кто-то зарывался обратно в одеяло, кто-то тихо стонал, всерьез надеясь, что есть еще пара минут для сна.

Я же, едва услышав резкий звон металлического гонга, мгновенно проснулась.

В прошлом — моем будущем — мне доводилось вставать и раньше. Иногда даже без предупреждения.

И пока остальные еще боролись с одеялами и протирали глаза, я уже вскочила.

— Вставай, ты чего лежишь? — прошептала синеглазка с соседней циновки, расталкивая свою соседку. — Хочешь, чтобы выгнали, как ту белобрысую?

— Ой, из-за опоздания не выгонят, — зевая, протянула соседка.

— Выгонят, — уверенно сказала я, подходя к синеглазке. — Пошли. Сейчас каждый сам за себя. Задержишься — вылетишь вместе с ней.

Обе девчонки тут же подскочили.

Спустя несколько минут мы вывалились в коридор — все в одинаковых серых рубашках и штанах. Распорядительница быстро глянула на нас и направила в умывальную комнату, и уже там кто-то из девочек удивленно буркнул:

— А разве душевая с парнями не раздельная?

— Видимо, нет, — отозвалась другая, косо поглядывая на то, как в раздевалке растерянно топчутся парни. — Здесь одна душевая — общая.

— И воду, кажется, забыли подогреть, — донеслось из дальнего отсека.

Помещение тут же наполнилось хоровым визгом.

Девочки повыскакивали из-под воды в чем мать родила — прямо в раздевалку. Но тут же столкнулись с ледяным взглядом распорядительницы, стоявшей у двери, словно часовой, с руками, скрещенными на груди.

— Моемся, — коротко сказала она. В ее голосе не было ни капли сочувствия, зато на губах — все та же язвительно-глумливая ухмылка. — А остальные чего стоят? Примерзли к полу? Раздеваться и в душ — у вас десять минут!

Это уже было обращение к парням.

Никто не рискнул спорить. Мальчишки начали торопливо раздеваться, пряча взгляды. А потом, прикрывая достоинство руками, понеслись мыться. Девочки переглянулись, дождались пока все парни покинут раздевалку, быстро скинули одежду и юркнули по душевым кабинкам.

Я не произнесла ни слова, разделась, бросила свои тряпки на лавку и вошла в свободную кабину, вставая под поток. Ледяные струи обжигали кожу, словно иглы. Что ж, и не такое проходили. Помнится, в горных озерах купались — смывая кровь.

Мыло скользило по пальцам, вспенивая воду, которая тут же стекала в металлическую решетку на полу.

Кто-то по соседству чихнул. Кто-то выругался сквозь зубы.

Обмылок выскользнул у меня из рук, отскочил, будто живой, и скрылся в углу. Пришлось наклониться и подобрать — другого, я так понимаю, мне не выдадут, пока этот не закончится.

Мылась быстро. Когда чистила зубы, чувствовала, как щетка начинает дрожать в руках. Но все равно закончила, сплюнула и выскочила из душевой, стуча зубами.

Да, пожалуй, горные озера по сравнению с этим казались парным молоком. Такое ощущение, будто они туда лед добавили.

Закуталась в тонкое полотенце. Хотя толку от него было мало — оно совсем не грело. А в раздевалке было прохладно: каменные стены, влажный воздух и сквозняк, гуляющий между скамейками, не оставляли ни шанса хоть как-то согреться.

Натягивала на себя вещи трясущимися руками. Шнуровка на сапогах запуталась, но я все же справилась.

Волосы стянула в хвост, не заморачиваясь — не до красоты. Лишь бы не капало за шиворот.

Когда мы вернулись в казарму, нас уже ждал завтрак — снова булки. Но на этот раз с тонким, почти прозрачным куском мяса внутри. На каждого — одна булка.

Рядом — миска с ломтиками запеченной тыквы и алюминиевая кружка с компотом, на вкус — просто чуть теплая вода с легким привкусом фруктов.

Мы ели молча. Но никто не возмущался. Жевали быстро, почти не ощущая вкуса — лишь бы побыстрее закончить.

Но доесть многие не успели — в казарму снова вошла Айтора и, не глядя на нас, гаркнула:

— Всем стройся! И за мной!

И не дожидаясь ответа вышла.

Все еще не согревшись, мы выскочили на улицу — прямо в осенний, стылый воздух.

Выданная форма тоже не грела. Мы, сбившись в нестройную толпу, поспешно выравнивались, толкаясь плечами. Кто-то рядом отстукивал зубами, кто-то просто трясся.

Айтора обошла шеренгу, поморщилась, окидывая нас взглядом, и указала на аллею:

— Шагом марш!

И мы пошли. На плац.

Там нас уже ждали. Вернее — ждал. Илисар. У меня на сердце потеплело.

Распорядительница выстроила нас перед ним и только тогда отошла в сторону.

— Я ваш ротный инструктор и куратор, — начал Илисар. — Отныне — и на ближайшее время — я для вас друг, брат и отец родной. Звать меня можете наставник.

Он выдержал паузу.

— Сегодня у вас было непростое утро. И я вижу, что многие трясутся от холода, а может от страха перед неизвестным будущем. Поэтому помогу вам. Три круга вокруг центрального здания Академии вполне вас согреют и развеют сомнения, — сказал Илисар и указал на аллею, ведущую вокруг главного здания. — Вчера вас разбили на группы. Так что во время пробежки соберитесь каждый в свою. Группа, которая придет первой в полном составе, получит бонус, плюс десять минут сна завтра утром. Ну а те, кто окажется последними получат дополнительное задание. Бегом марш!

И мы сорвались с места.

По пути пытались вспомнить, кто в какой семерке. Это было проблематично и сильно тормозило бег. Все переговаривались между собой, стараясь вспомнить, кто с кем.

На аллеях, хоть и было раннее утро, то и дело встречались старшие курсанты. Кто-то — с книгой в руках. Кто-то — отрабатывал утренние упражнения. На нас либо не обращали внимания, либо бросали быстрые взгляды, в которых не было ни малейшего интереса.

Я поймала себя на мысли: пройдет совсем немного времени — и мы тоже станем почти равнодушны ко всему, что нас не касается. Не все, конечно, но большинство.

Мы уже пробежали почти до западной стены Академии, а все еще не разбились на группы. Я постаралась вспомнить, кто в моей. И первая, кто пришла на ум...

— Мейлин! — выкрикнула я. Ее я бы точно не забыла. Повезло же — в одной команде оказаться.

— Здесь! — отозвалась ведьма.

— Ты в моей группе.

— Ага. Там, помнится, еще кто-то с именем Сель и Тора.

— Сель! Тора! — закричала я.

К нам подскочила моя соседка-синеглазка и паренек — худощавый, со светлыми волосами.

— Кто из вас кто? — поинтересовалась я.

— Я Сель, — кивнула девушка.

— Я Николас Тора, — выдохнул тощий паренек.

Я его помнила. Он маг. Очень хороший маг. И он попадет в «Коготь Империи». И погибнет в походе...

У меня ком встал в горле. Но я продолжила:

— Отлично. Кто еще кого из наших помнит?

— Лиандра, — добавила Сель.

— Лиандра! — выкрикнула Мейлин, оглашая воплем всю бегущую толпу.

— Я! — пробиваясь сквозь ряды ребят, к нам вынырнула крупная смуглая девушка с мокрым черным хвостом на макушке.

И тут же добавила:

— С нами еще Рикс и Фейн. Я с ними сразу познакомилась. Но Фейн выгнали.

— Это та блондинка? — хрипло дыша, на бегу спросила Мейлин. — Вот же дуреха и нас подставила.

Лиандра кивнула.

— Не повезло, — пробурчала я. — Дополнительно нам никого не дадут. Получается команда будет из шести человек. А это значит, что кому-то придется бежать за седьмого.

— Рикс! — в это время выкрикнула Сель.

Риксом оказался темноволосый парень, высокий, с уверенным, прямым взглядом. И бежал он так, словно делал это каждое утро.

Его я помнила — в «Коготь Империи» он не попадет, но в Академии мы с ним еще не раз пересечемся.

Другие ребята, глядя на нас, тоже выкрикивали имена, собирая свои команды.Мы постарались немного отстраниться от остальных и бежать сообща.

Прибежали мы вторыми. Сель пришлось буквально тащить на последнем круге.

И тут нас ждала неприятность, которую я ожидала — Илисар внимательно посмотрел на нас и спросил:

— А где ваш седьмой?

Мы переглянулись.

Я быстро оценила ребят: Мейлин и Сель тяжело дышали, Николас держался, хоть и похрипывал. Лиандра выглядела уверенно — как и Рикс. Вот только оба шагнули назад, словно пытаясь спрятаться.

Я вздохнула и взяла на себя смелость:

— Седьмую выгнали. Вчера. Я за нее побегу.

Илисар приподнял бровь, глянул на парней. Те молчали.

Он усмехнулся, смерил меня быстрым взглядом.

— Ведьма Лир, если не ошибаюсь?

Кивнула.

— Бегите! — приказал он.

И я снова побежала.

Говорить о том, что пришла последней, вероятно, не стоит. Как и было обещано, нам добавили тридцать отжиманий.

Но и после них нас не отпустили. Не дали даже перевести дух.

На плацу уже стояли деревянные ящики. Вейс открыла один — скрипнули петли, и внутри блеснули лезвия: клинки, мечи.

— Разбирайте, — коротко бросила она.

Мы подходили по очереди.

Мне в руку лег кинжал — самый настоящий, хорошо заточенный, с удобной деревянной рукоятью. Не бутафория, которую обычно давали на учениях.

Илисар снова подошел к нам. На его поясе висел меч и длинный нож. Он положил руки на рукояти.

— Кинжал — ваш первый инструмент! — торжественно заявил инструктор. — Если, конечно, доживете до настоящего боя. Учитесь уважать его. Он поможет, когда магия иссякнет.

Илисар не стал спрашивать, держал ли кто-нибудь из нас раньше оружие. Просто начал показывать.

В его руках кинжал танцевал, вырисовывая четкие, отточенные движения. Лезвие сверкало в воздухе, описывая дуги, — а потом взметнулось в полет и вонзилось в чучело, которое я даже сразу не заметила. Оно стояло вдалеке.

— Первое, — провозгласил Илисар. — Вы не машете оружием, как ложкой в столовой. Рука — жесткая, не нужно всем корпусом лететь за кинжалом. Второе — никогда не тянитесь к противнику открытой грудью. Даже если наносите удар — не забывайте о защите. Третье. Если думаете, что оружие вас спасет — ошибаетесь. Оно всего лишь инструмент. Все остальное — в голове.

Потом он показывал удары, захваты, быстрые смены положения тела и то, как удобно держать оружие. Следил, как мы повторяем.

— Да куда же ты метишь? — морщился, глядя на неудачные попытки ребят попасть в чучело. — Так и своих поранить недолго! Запомните: и меч, и кинжал, и любое оружие в ваших руках требуют одного — понимания, куда вы бьете и зачем. Убить, покалечить, нанести легкое ранение! Судя по вам, вы решили заранее избавиться от других ребят — своих же команд.

— Вот у вас хорошо получается держать... — подметил он, глядя на меня. — А теперь — бросок... Эээх...

Я внимательно слушала Илисара. Я знала, как и куда кидать. И могла бы кинуть метко. Но… я не та Шайра, что в будущем. И обо всем этом знать — пока не должна.

Поэтому мой кинжал аккуратно прошел мимо чучела и вонзился в землю.

Инструктор вздохнул.

Я чувствую в вас отличный потенциал. Нужно его развивать. Что вы встали и на меня смотрите? Или прикажете мне за вас кинжал подбирать? Бегом!— Хороший бросок. Правда, мимо. Но силу чувствую... Лир, занимайтесь усерднее. Вам бы меткости. Сконцентрируйтесь на ней.

Я улыбнулась — и побежала за кинжалом.

Глава 8

Следующие три дня мы с рассвета до заката упорно тренировались.

А на четвертый — с самого раннего утра — нас выстроили на широкой каменной площади перед Академией.Следующие три дня мы с рассвета до заката упорно тренировались.

Мы стояли ровными рядами.

Даже я, привыкшая к нагрузкам, чувствовала себя разбитой и не выспавшейся. И нужно было это принимать, привыкшей я была в будущем. Сейчас же тело отчетливо напоминало: я еще совсем не готова к усиленным физическим тренировкам. Хоть мне и хотелось как можно быстрее вернуть форму — ту, что была когда-то давно привычной — внутренние ресурсы мягко, но настойчиво давали понять: Шайра, за неделю в прежнее тело ты не вернешься.На горизонте медленно поднималось солнце. Где-то за спиной чирикали утренние птахи — веселые, бодрые... В отличие от новобранцев.

Ноги болели, руки болели, пресс болел…

Высшие силы, да что в моем теле не болело после этих изматывающих тренировок?

Это просто мучение какое-то: в голове я осознавала, что могу большее, а тело упорно доказывало мне обратное. А именно то, что оно от остальных новобранцев мало чем отличается.

И вот теперь нас, мечтающих хотя бы выспаться нормально, выстроили на плацу — перед командирами и старшими сержантами.

В своей прошлой будущей жизни этого этапа у меня не было. Я не испытала того, через что сейчас проходили новенькие ребята. И теперь понимала, почему они, те, кто поступил сюда обычным путем, потом недолюбливали меня.

— Сегодня вам предстоит показать, чему вы научились за первые дни! — громко сказал Илисар. — При проверке будет оцениваться не магия, а реакция, устойчивость и меткость. Должен так же предупредить: применение насильственной, тяжелой магии приведет к дисквалификации всей команды. Возможно только использование ее как вспомогательной для усиления ударов. Бой пройдет между вашими командами. Постройтесь по группам!

Моя команда быстро собралась и выстроилась в ряд.

Площадку разделили на сектора, границы которых засветились магическими линиями.

Нас направили в третий сектор.

Пока шли, быстро переговаривались.

— Держаться ближе надо, — хмуро буркнула Лиандра. — Так нас труднее одолеть.

— Зато быстрее добить одним скопом, — нахмурился Рикс.

— А ты будь юрким и быстрым — тогда, может, и выживешь, — ухмыльнулась Мейлин.

Я молчала.

Следом за нами шла группа других ребят. Их было семеро — в отличие от нас. Но никто не посчитался с тем, что один член нашей команды уже выбыл. А значит, в численности преимущество уже не на нашей стороне.

Когда все команды распределились по своим секторам, прозвучал гонг.

Только теперь я поняла, что из всей нашей команды кое-как умеем сражаться лишь я и Лиандра.Однако я зря переживала. Бой оказался не таким уж и напряженным.

Благо и наши соперники тоже далеко не вояки были.

Как-то все хаотично происходило. Нелепые выпады, пустые атаки.

Сель размахивала кинжалом перед собой с такой силой, что не только наш слабоватый противник — даже мы подойти боялись.

Команда, сражавшаяся с нами, тоже не блистала боевыми навыками.Николас сделал пару попыток атаковать — и оба раза мимо.

Вот все они и прыгали вокруг друг друга.

Более-менее настоящий.И только мы с Лиандрой, посмотрев на все это, решили вступить в бой.

Я сделала выпад, отправила магический удар — и мой первый противник покатился по сектору.

Лиандра, оказалось, неплохо знает рукопашный бой. В который и вступила с первым попавшимся парнем.

И все это сопровождалось многозначительными взглядами в сторону стоящих на краю площадки командиров.Краем глаза я заметила, как по площадке порхает Мейлин. Она почти не сражалась — то делала эффектные выпады, то изгибалась, отражая удары.

Особенно — на двоих из них.

Я сразу поняла, к кому были обращены ее взгляды и эти танцы с кинжалом: Дэй и Нейт.

Если первый просто хмуро наблюдал за боем новобранцев, то второй уже обратил на девушку внимание — и теперь, не стесняясь, смотрел на нее с интересом. А потом откровенно улыбнулся — той самой своей обольстительной улыбкой — и подмигнул.

Щеки Мейлин вспыхнули, и совсем не от разгоряченного боя. Девушка замерла на секунду, пытаясь сделать красивый выпад, и... пропустила удар.

Не сильный. Лезвие полоснуло ее по ребрам — не глубоко, но Мейлин вскрикнула и пошатнулась. Кровь медленно начала пропитывать серую рубашку. Девушка закатила глаза и начала заваливаться на бок.

«Нечистые бы ее побрали, — вскользь подумала я. — Специально же позволила себя ранить».

Дэй тут же обратил взгляд к раненой, но как-то особенно не отреагировал. Во время тренировочных боев и не такие ранения бывали. Зато у Нейта изменилось лицо — он поспешно направился к нашему сектору, бросив по пути короткое: