Агнец

– Тогда решено! Я постараюсь разузнать у Ловцов про зверо-людей, а ты расспроси зверят про нас, договорились? Может, мы сможем чем-нибудь помочь!!

– Хорошо, я потом всё тебе расскажу.

– Отлично! Но правда, удивительная история! И я так рада, что они не убили тебя, а решил приютить; это очень мило с их стороны! Значит, не настолько они страшные и кровожадные!

– Да, они очень добры и совсем не выглядят, как хищники.

– А нарисуешь мне, как они выглядят?

– По памяти?

– Да!

– Ну, я не Анита Бесоннова, чтобы рисовать людей по памяти...

– Анита... кто?

– Бесоннова. Это художница, которая прекрасно рисовала людей по памяти.

– По-моему я что-то слышала про неё от Четвёртого... Ну, ладно, не важно! Всё равно попробуй нарисовать мне зверят; я хочу посмотреть на них!

– Попробую, но не уверен, что получится.

– Всё равно нарисуй! Нарисуй, нарисуй, нарису-уй!

Агнец с улыбкой качнул головой, сел за стол и вооружился коричневым карандашом. Так как из всех лесных жителей он, пока что, крепко сдружился только с Урсой и Вольфом, то решил начать с них. Вышли они, конечно, не очень похожими на себя, но Десятой, следящей за процессом работы, было этого достаточно. Когда он закончил с портретами, она взяла листок и стала внимательно рассматривать каждый штришок, поражаясь профессионализму юноши.

– Во-оу, Агни, я, как всегда, в восторге! Медведица очень красивая, а волк выглядит, на удивление, по-доброму.

– Вольф на самом деле очень добрый и ласковый, несмотря на то, каким хищником является. А матушка Урса уже считает меня своим сыном.

– А Вольф дружит с лисой?

– Насколько знаю, нет. Они сами по себе.

– А кто ещё из зверей там есть? Заяц есть?

– Есть. Она, вроде, сестра ежихи.

– Ого! А лось или олень?

– И лось, и оленуха, и овечка, и баран, и бобр с филином, и паучиха...

– Паучиха? А она как попала в эту компанию?

– Не знаю, но она есть. Ещё кот...

– Ещё и дикий кот, вау! В интересную компанию ты попал, мне очень-очень нравится! Я тоже хочу с вами в лес!

– А ты не можешь?

– Не-а, не могу. Мне говорят, я ещё слишком маленькая, чтобы выходить в людской мир...

– Вы можете выходить в людской мир? – изумился Агнец.

– Ну-у, там сложная система, но да, можем. Только не в таком обличии, конечно же, а в другом, потому что мы, так сказать, рождаемся в реальном мире и, как и люди, проходим все этапы взросления. Сейчас среди вас есть Первый, Третья, Четвёртый, Шестая и Девятый. Ну а мне, повторюсь, пока не разрешают.

– Ого... А ты была когда-нибудь в нашем мире?

– Ни разу, но мечтаю попасть туда! Это ведь так кру-уто! Леса, парки, лужайки, дома, улицы, – всё-всё так здорово и наверняка красиво, по-настоящему! Я хочу поездить по разным городам, – да что уж городам? – хочу тур по странам! Попробовать разную еду, посмотреть красивые достопримечательности, дома, архитектуру и природу! Помимо Яоки я хочу побывать в Дзяпони, Нарьее и Олгнии; говорят, там красиво!

– Да, должно быть там красиво...

– А ты не бывал в этих странах?

– Нет, я мало где бывал. Дзяпони... Она сейчас популярна среди подростков.

– Да??

– Да; своей культурой и обычаями она очень привлекает. И я не исключение.

– А давай когда-нибудь в будущем вместе съездим в Дзяпони!?

– Давай, если я доживу до этого момента.

– Доживёшь, ты мне сам обещал!

Агнец усмехнулся, поражаясь тому, что вещи и виды, которые он считал обыденными и на которые уже не обращал внимания, имели большое значение для Десятой и являлись даже её заветной мечтой. Как же, всё-таки, разнятся их стремления и желания! Удивительно...

Наутро после пробуждения Агнец сразу расспросил Урсу про Ловцов Снов, но та недоумённо спросила, кто такие Ловцы. Юноша вкратце пояснил ей про сновиденных обитателей, но она ничего не поняла и только потрепала его по голове, прозвав «милым фантазёром».

Задав тот же вопрос Вольфу, Агнец получил в ответ удивлённый вздох:

– Оу, давно я ничего не слышал про Ловцов...

– Так вы понимаете, о чём я спрашиваю?

– Конечно понимаю! До заклятия ко мне часто приходила Третья; она очень любила собак, прямо как я, да и в целом у нас было много тем для разговоров, – смутившись, он добавил: – И об Урсе мы тоже говорили...

– Ого... А потом что?

– А потом сны закончились. Сейчас никто из нас не видит ни снов, ни кошмаров, лишь тьму. Кажется, заклятье изолировало нас от какого-либо общества.

– Печально...

Агнец призадумался.

– Кстати, а вы признавались?

– Признавался? В чём?

– В любви матушке Урсе.

– Э?! Ты что! Как я...

– Значит, не признавались. А сколько вы в неё влюблены?

Вольф поправил душащий его воротник и вздохнул.

– Кажется, всю жизнь. Как только я увидел её, понял, что чуднее женщины я не встречал, да и не встречу. Я-я её любил, но признаться не смел, ведь у неё был Виэль...

– Но сейчас-то Виэля нет.

– Но она до сих пор его любит.

– И-и? Вы хотя бы попытайтесь признаться!

– Не могу! Стыдно перед покойным приятелем, понимаешь? И вообще мы про Ловцов Снов говорили. Зачем ты про них спросил?

– Просто любопытно стало. Ко мне сегодня ночью Десятая приходила...

– Десятая... А Ловцов всего сколько?

– Вроде бы десять, так как она самая младшая. Вот мне и стало интересно, видите ли вы их.

– Уже давно нет. Никто не видит.

И верно: Агнец, расспросив остальных зверей, получал в ответ либо пожимания плечами, либо слова о том, что в последний раз они видели своих Ловцов до заклятия. Большего он не добился.

Глава 5

Спорт

Даменсток, 7 августа, 1044 год

Время 07:15

Кричащий лес: у пруда

– И раз-два, три-четыре! Руки шире! Грудью дышим! Вдох, выдох, вдох, выдох! – восклицала зайчиха Лепус, проводя активную разминку с жутко запыхавшимся Агнцем и сестрой – ежихой Эричиус.

Младшая Лепус была весьма высокой девушкой с зачёсанными назад пышными русыми волосами до лопаток, что красиво сверкали на солнце, длинными заячьими ушами, ясными голубыми глазками, походившими на красивейшие алмазы, и округлыми, передающими все её скудные эмоции бровками (ибо эмоции она ленилась показывать). Одета она была в охристую рубашку с мехом вокруг шеи и засученными рукавами, белым топом поверх неё, спортивные шорты и большие красные кроссовки на липучке. Характер у неё был резвый, громкий и в то же время чрезмерная лень подавляла в ней частички её нрава, в отличие от спокойной и рассудительной Эри. Агнцу Лепус сильно напоминала Луи Девиля, ибо она тоже очень любила споры, особенно с упёртой сестрой, и обладала громким голосом.

Старшая сестра Эричиус напротив была очень маленькой девчонкой с острыми, как иглы, тёмными волосами и длинной косичкой у левой стороны лица. Стрельчатые бровки, вострый носик, острый взор тёмных глазок, – всё в ней было миленькое и остренькое, не считая округлых ушей. На ней были бежевая футболка с меховым воротом, золотистый колючий медальон на груди, чёрна плиссированная юбка, под которой темнели шорты, и поношенные охристые кеды. Нравом она, как упоминалось ранее, была очень кроткой и тихой, но в то же время весьма активной и упёртой.

Сёстры заставили Агнца трусцой пробежать с ними несколько кругов вокруг зелёного прудика и после пробежки помогали ему разогреть мышцы весёлой разминкой, однако вместо веселья Агнец чувствовал лишь усталость и желание лечь в кровать.

Сестрёнки оживлённо напевали песенку:

Разогреем мышцы, раз-два!

Отожмёмся, три-четыре!

Пробежимся, пять-шесть!

И попрыгаем на месте, семь-восемь!

– Давай активнее, Агнец! – с каким-то смущением восклицала Эричиус, когда они перешли к отжиманиям, которые Агнец ненавидел, при каждом движении вниз трясся, как осиновый лист, не мог нормально согнуть руки в локтях и скользил в своих туфлях по земле, ибо кроссовок у него не было.

– Раз-два, три-четыре! Дышим, дышим! Грудь раскрывается, мышцы усиляются, ниже, ниже! Теперь-то ты понимаешь смысл спорта, а, Агни? – поинтересовалась ухмыляющаяся Лепус, отжимаясь на одной руке.

– Д-да... – запыхаясь, ответил Агнец и рухнул на землю, не сумев отжаться в восьмой раз. Всё, он устал, и от усталости ни поганые, ни хорошие мысли не посещали его голову. Он лежал, словно труп, и лишь дыхание говорило о его жизни.

– Держи воды! – протянула ему бутылку смущённая Эричиус, когда он с охами сел на землю.

Агнец отпил воды и тяжело вздохнул:

– Тяжело...

– Но зато как хорошо! Наверняка у тебя мышцы приятно болят после разминки и в голове – пустота! – просияла Лепус, переглянувшись с сестрой. – Верно ведь?

– Да, соглашусь... – прошептал Агнец.

– Н-ничего, ты привыкнешь, и спорт станет для тебя новым смыслом жизни! – слишком громко воскликнула Эричиус.

Зверята сели возле него и решили перекусить яблоками (на что наш герой отказался), наслаждаясь умиротворённым видом на осиновый участок леса. Деревья застыли в причудливых позах, касаясь друг друга ветвями и густой, шуршащей малахитовой листвой.

Агнец закрыл глаза и поднял голову, ощущая, как ветерок играется с его сырыми локонами волос и целует его в лоб, щёки, веки своими прохладными, эфемерными губами.

– Мне вот интересно... – нарушив воцарившееся молчание, сказал Агнец. – А вы кем были до проклятья?

– Мы? Ну-у... – протянула зайчиха Лепус, лёжа на траве с запрокинутыми за голову руками. – Мы были обычными школьницами. Единственное, что нас отличало от остальных – это то, что мы были спортивнее и красивее, а вот оценки у нас были... так себе. Лично я вообще не люблю учиться, но Ноктуа (филин) надоедал и заставлял нас читать эти наискучне-ейшие книги!

– Эй! Говори за себя! Я, в отличие от Лепус, любила учиться, и оценки у меня были вполне неплохими (не отличница, к сожалению, но заслуженная хорошистка)! И читаю я много! И Ноктуа меня не трогал!

– Ага, зато меня он прессовал постоянно! «Посмотри на сестру, она учится лучше тебя», «Посмотри, какая она умница» и бла-бла-бла... Пф-ф, дурак Ноктуа! Не видел во мне потенциала, а он очень большой, в отличие от его потенциала! Книжный планктон – вот он кто!

– Да ты даже стихотворение выучить не можешь, потому что даже книжки ни разу в жизни не открывала! О каком потенциале ты вообще говоришь?

– Ну и что? Зато меня в классе больше любили, хи-хи!

– А я вот производила впечатление загадочной и умной студентки, вообще-то! И меня тоже любили...

– Да, та самая тихоня с клокочущими тараканами в голове, которую все боятся и от которой все шугаются.

– Вы же не собираетесь ссориться?.. – напряжённо спросил Агнец.

– А? Не-не, – улыбнулась Лепус, перевернувшись на живот и подперев щёки кулачками. – Мы так всегда. Не обращай внимания на эту ворчливую малышку.

– Эй! Я вообще-то старше тебя!

– А я старше выгляжу!

Эричиус показала язык сестре и отвернулась.

– А родители у вас какими были? – продолжил спрашивать Агнец.

– У нас не было родителей, – сказала Лепус, ковыряясь в зубах веточкой.

– Да, нас воспитывал охотник Али, как его все прозвали в деревне, так как его настоящего имени никто не знал. Да и мы не знали, если честно, он всё скрывал, даже от нас, – добавила Эричиус. – Но, несмотря на его большую недоверчивость, он очень нас любил. Как помню, зимой мы часто на саночках катались, и он с нами катался с горы, крича: «Ух, с ветерком!» Ох, как вспомню эту зимнюю прохладу!..

Она занежилась, обняв себя.

– С нами был ещё младший брат Эйдар – шебутной, но добрый малый, – сказала Лепус. – Ты очень похож на него.

– Да? Интересно... А чем?

– Ну-у...

– Да ей все парни-подростки казались похожими на Эйдара, потому что парней в классе у нас было маловато, да и те были глупы, как дубы, – сказала Эричиус. – Даже Касторий (бобр) ей постоянно напоминает его просто потому, что Лепус ни разу с парнями не разговаривала, не считая брата.

– Будто ты была звездой среди парней.

– А может и была! Глупым нравятся умные.

– Дак ты дура книжная, а не умная!

– Эй!

Агнец прервал ссору ещё одним вопросом:

– А где он сейчас? – и мгновенно радость как рукой сняло.

Эричиус замолкла и с каждым мгновеньем бледнела, пока разум её раскручивался в карусели болезненно тёплых воспоминаний о беззаботном и счастливом прошлом, что сливались с воспоминаниями о кошмаре. Глаза её потускнели, дыхание сбилось.

– Я, пожалуй, отойду... – только сказала она и, вскочив на ноги, убежала к кустам.

Лепус неловко улыбнулась; ей явно было легче пережить потерю, нежели сестре, потому она оставалась спокойна.

– Ей стоит побыть одной.

– Извините, что поднял эту тему. Я не хотел...

– Не переживай, ты просто спросил, а остальное уже наша проблема, – сказала она, почёсывая затылок и зевая. – Эйдар погиб, как и Али, пока спасал нас от пожара. Его придавило бруском. Помню, как Эри в истерике пыталась вытащить его труп из-под обломков, а я схватила её за руку и повела прочь от горящего дома. Она до сих пор в ужасе от произошедшего и страшно горюет по ним, хотя уже столько лет прошло... А ведь если так подумать, мы в разы старше тебя, Агнец!

– Да уж... А ваши родители?

– Мы их совсем не помним. Они умерли, когда мы были маленькими; их растерзал волк, и нас тогда нашёл и приютил к себе дедушка Али. Честно, из-за этого случая нас немного пугает Вольф: он гораздо больше нас и кровожаднее, мало ли ему по вкусу придутся ёж и заяц. Удивительно, что он тебя не растерзал, ведь ты очень похож на агнца. Ах, точно, это же твоё имя...

– На самом деле я тоже удивлён, что никто из вас не собирается меня убивать.

– Потому что ты не такой, как остальные люди. Ты не хочешь нас убить, ты не охотник, и есть в тебе что-то... особенное, что не хочется терять из-за какого-то голода. Да и ты для нас вон какой полезный: теперь мы на людей не нападаем, а едим мясо из магазина, очищенное, проверенное. Правда, оно не совсем такое, как у людей, но это всяко лучше бесконечных убийств. Честно, мы все уже от них... – она зевнула. – ...уста-али. Ну и ты нам всякие смешные истории рассказываешь.

– Смешные?

– Ну да. Они все для меня смешные, ха-ха! – она снова зевнула. – А почему ты умереть хочешь? Я слышала, у верующих это считается страшным грехом.

– Это трудно объяснить...

– Ну, так попробуй. Я никуда не спешу. Да и так время скоротаем, пока Эри ждём.

Агнец взглянул на свою визави; весь её вид говорил о крайней незаинтересованности в разговоре, но он всё-таки решил рассказать ей про себя и свою тяжёлую ношу – страшную моральную болезнь. Он рассказал ей о том, что ему всё претит, что он не видит света ни в будущем, ни в настоящем и всё, что он хочет – это умереть, лишь бы больше не мучиться от кома мыслей и постоянного ощущения нереальности происходящего. Лепус ковыряла пальцы и беспечно крутила головой в разные стороны.

– М-м, понятно, – только и выпалила она на излияния души Агнца. – У Эри тоже бывает такое, но редко. Что там? Нере... не... короче, она ощущает, что мир вокруг – будто какая-то фальшивка. Начиталась своих книг и теряется, где явь, а где – выдумка. И плачет она часто, говорит, тяжело ей на душе. Ну, в такие моменты я её одну оставляю, чтобы она сама разобралась в своих проблемах и пришла в себя. В конце концов, она старше меня, да и сильная вполне... Ну ты не переживай, мы тебя ещё к жизни вернём!

– Разве тебе её не жалко?

– А смысл её жалеть? Раскиснет от жалости и пиши пропало! Пусть лучше закаляется душой.

– Это жестоко.

– Не знаю, как по мне, она много себе надумывает.

Вскоре Эричиус вернулась, уже радостная и розовая, однако припухшие веки выдавали горький плач. Она увидела очень большую божью коровку и показала её друзьям, которые изумились действительно большим размером ярко-алого жучка с тремя чёрными точечками.

– Это всё, конечно, круто, но я жрать хочу, – брякнула Лепус.

– Ты же съела яблоко!

– Ага, но я голодная настолько сильно, что готова сожрать целого слона, а то и два! Пошли домой! Жра-ать!

– А Агни?

– Ну, пусть с нами пойдёт, не знаю. Покажешь ему свои книжки, пока я буду неистово жрать. Ты ж давно хотела с ним поболтать наедине.

Эричиус от этих слов смутилась, но кивнула и тихо сказала:

– Да, можно...

– Ну так что, идём? Я сейчас вас сожру, если мы не поторопимся! – заныла Лепус, потянув сестру и юношу за руки в сторону обветшалых домов. Те поддались и направились вслед за зайчихой в компактный двухэтажный домик с ярко-красной косой крышей, обвешанной различными животными шкурами, за которыми никто не ухаживал, оттого они облезли и поредели. Рядом стояла вовсю цветущая старая кривая яблоня.

Зайдя внутрь, Агнца встретил приятный запах свежих фруктов, ослепительный свет солнца, бьющий в окно, и бабочками порхающие белоснежные пылинки. Ярко-бирюзовые стены с цветочными узорами выцвели и местами пошаркались, тёмный пол немного скрипел и проседал, а тяжёлая мебель покрылась трещинками и сколами. В целом внутреннее убранство у дома было прилично и гостеприимно.

– Тапотульки свои снимай, я недавно полы мыла, – сказала Лепус, наспех сняв кроссовки и сразу же подпрыгнув к холодильнику.

– А как у вас тут электричество работает? – поинтересовался Агнец.

– Я откуда знаю? Оно просто есть, вот и всё. Может, эта ведьма наколдовала нам не только звериные сущности, но и электричество, не знаю. Да и мне как-то без разницы, главное, что оно есть, – наклонившись, она стала рассматривать кастрюльки с едой. – Та-ак-с, что же я хочу...

Эричиус всё посматривала на Агнца и не знала, как начать разговор. Решившись и аккуратно коснувшись его руки, она прошептала:

– Пойдём наверх; я хочу тебе кое-что показать... – и повела за собой к скрипучей крутой винтовой лестнице в углу кухни.

Преодолев лестницу, пара очутилась в обширной библиотеке, от пола до потолка уставленной старинными и весьма новыми романами различных жанров, направлений и размеров. Видно, за библиотекой тщательно ухаживали, однако некоторые романы всё же чутка потёрлись, ибо перечитывались много раз. Пол застлал красный, приятный на ощупь узорчатый ковёр, на котором расположилось три старых бирюзовых кресла и журнальный столик с несколькими книгами на нём.

Агнец внимательно осматривался, приоткрыв от восторга рот.

– Вау... Это всё?..

– Собирал Али. Он с детства приучил меня к чтению и пытался приучить Лепус, но та не поддалась его увлечению. А я с удовольствием изучаю его библиотеку до сих пор и пополняю её новыми романами, которые нахожу в сумках мёртвых путников.

– Я думаю, Али гордился бы тобой.

– Да, я тоже так думаю. Вернее, надеюсь. Знаешь, иногда, когда я здесь читаю, то начинаю слышать голос Али. Когда мы были маленькими, он часто собирал нас здесь, на этом ковре и читал нам вслух, а позже, когда мы подросли, то читали по ролям. Я... я очень скучаю по этому времени...

Агнец, призадумавшись, предложил:

– Хочешь, можем как-нибудь почитать по ролям.

– Что?

– Я просто подумал, раз ты скучаешь по тому времени, когда тебе читали, то почему бы не вернуть его хотя бы так? Мне-то не привыкать; мы в клубе часто читали вслух и по одиночке, и по ролям.

– Ам, ну... можно! Я не прочь послушать тебя...

Агнец мягко улыбнулся и неожиданно заметил до боли знакомую книгу на столике. Подойдя к нему, он сильно изумился и со смущением взял роман в руки.

– О, это «Секрет Аннабель»! – воскликнула Эри. – Я забрала её у мёртвого путника. Это история про девушку, что влюблена в парня, которого идеализирует и мечтает о нём денно и нощно. Тут показана мрачная сторона любви и... мне нравится. Никакой романтизации, только болезненная реальность.

– Хочешь анекдот?

– А?

– Это моя книга. Я её написал.

Не описать, в каком шоке исказилось её лицо. Некоторое время она молчала, пока не забрала у него книгу из рук и не посмотрела на имя автора.

– Агнец Божий... Агнец! Какая я дура! Можно ж было догадаться!..

– Всё хорошо, ты вовсе не дура. Лично я всегда смотрю на автора только после прочтения книги, да и то не всегда его запоминаю, так что... понимаю тебя.

– Боже... А я тут пересказываю тебе историю, я тут... я... как же неловко!

– Всё хорошо, я наоборот очень рад, что тебе так понравилась моя работа. Я редко получаю положительные отзывы лично.

Эри помолчала, затем протянула ему книгу и сказала:

– А можешь подписать её? Для меня.

– Могу конечно.

Усадив его на кресло и протянув погрызанную с конца ручку, она села рядом на ковёр и всё украдкой поглядывала на его светлый профиль. Агнец, подписывая, пожелал ей всего самого наилучшего, одной линией нарисовал маленького агнца, оставил автограф и вернул книгу.

– Спасибо! – она, затаив дыхание, прочла написанные пожелания и счастливо прижала роман к груди. – А прочтёшь мне потом «Секрет Аннабель»?..

– Если хочешь. Можем даже по ролям.

– М-можно...

Воцарившийся блаженный уют разбил крик Лепус, что тяжёлыми шагами поднималась по лестнице и поедала сырой кусок мяса в руках:

– Эй, голубки, ну что, зачитались там уже?

– Лепус! – увидев сестру, ежиха нахмурилась. – Иди возьми вилку! И ты обещала сюда с едой не приходить; тут же книги!

– Мне стало интересно, чего вы тут воркуете так долго. И тем более сейчас я всё съем, – с этими словами она запихала остаток мяса в рот, с чавканьем прожевала его, проглотила и улыбнулась. – Вот!

– Фу! Где твои манеры?

– Я голодная очень!

– Руки иди мыть, дура!

– Сама ты дура! Не буду я ничего трогать, не переживай, – её губы расплылись в хитрой ухмылке. – Ну так что, уже успели поцеловаться?

– Чт...

– Ха-ха! А Эри смутилась, а Эри смутилась!

– Ты реально дура, Лепус! – обозлённая ежиха подбежала к сестре и стала хлопать её кулачками по плечу. Агнец молчаливо наблюдал за ними и не понимал, как ему реагировать.

– Эй, Агнец! – обратилась к нему смеющаяся Лепус. – А ты кого из нас выберешь? Меня или эту мелочь?

– Сама ты мелочь!

– Дак ты еле-еле достаёшь до моего плеча!

– Лепус, ты – дура!

– Только это слово и знаешь!

Агнец с беспокойством в лице подошёл к ним.

– Девочки, не ссорьтесь...

– Да не ссоримся мы! – воскликнули сёстры враз, переглянулись друг с другом и засмеялись. Юноша совсем не понимал их и неловко улыбался. Всё же видеть эти чудесные улыбки было лучше мерзкого хохота и язвительных фразочек Крутенко и Девиля, по которым он... совсем не скучал. Единственно его брала тоска за своего самого первого литературного друга – Иосифа Эпикура, но об этом чуть позже.

Последующие утра сёстры звали юношу на тренировки и прививали любовь к спорту, а по вечерам, когда находилась свободная минутка, Агнец и Эричиус читали вслух по ролям «Секрет Аннабель». В такие моменты Лепус их не тревожила и мирно сопела или ела на первом этаже, давая друзьям привыкнуть друг к другу и, возможно, даже влюбиться. Но она не понимала (да и не знала), что такие люди как Агнец истинно полюбить не могут, а если и могут, то это будет скорее заслугой привязанности, нежели привычной нам любви, ибо юноша уже давно утратил способность любить даже тех, кого мог смело назвать близкими.

Глава 6

Во весь голос