Сага о Фениксе. Том 1

Как пронеслись года… А ведь когда-то, вроде шестнадцатого августа мир перевернулся с ног на голову, на пятом курсе, когда в Ильверейн занесло кое-кого судьбой…

Как же тяжко вставать с постели. Хоть полчасика поваляться, а потом уж наводить марафет. Нет, иначе опоздаю. Ох, уж эти волосы – никак уложишь, ерошатся так, что проще на лысо постричься! Хорошо что Джеймс не слышит, его смех достиг бы Северного полюса! Так немножко помадки, и вуаля! У Пенни нечего вкус на увлажняющие помады. Так, что надеть… А-ха! Ой, умничка, сшить мантию как жакет, под строгие брючки со стрелочкой и каблучки с острым носиком широкие ступни в туфли – ну грех не посмотреться в зеркало и не чмокнуть отражение рядом с неряшливой соседкой! Новый день – новый образ!

Иметь командирскую походку – удача, ведь толпа парней расступаются, словно ложатся штабелями! Ну, просто неподражаема! Поскорее бы испить чашечку кофе. Без кофе день не начинается – это священный ритуал… Так, ну в Фартелле, как обычно, все те же на манеже… Пенни, Джеймс и, о , его товарищ Ваня. А Юэн, наш новенький, где? Ну где же он?! Не может быть, что пошёл работать не позавтракав…

А-а-а-а! Джеймс! Ну, держись!

– Ты чего растерялась?!

Он уже с утра умел действовать на нервы. Зачем подкрадывается?!

– Так, не беси меня! Подождите, а где Юэн?! Только что же был здесь?!

– Ты о той зануде из поезда?! – Джеймс весь в своём репертуаре, ревнует: «И чего она в нём нашла?! —думает он, но вслух говорит: – И не говори, что он тебе нравится?!

– Больше, чем твои дурачества!

Рассердиться, показав укоризненно-испепеляющим взглядом – сущий повседневный пустяк для эмоциональной девушки. Плохо, что мужская половина планеты понимает только открытый язык дубинок.

Расспросы Пенни заинтересовали и Ваню, который не догонял о каком «Юэне» – он, кстати, вечно не догонял, о ком или о чём шла речь, и, надо заметить, чтобы не показаться глупым заедал стресс. Джеймс изображал безынициативность – несчастный кривлял глаза! Ну что тут скажешь – ничего, обидеться же!

По старой с незапамятной привычки, не успеешь прикоснуться к хлебному тосту после размеренного приёма благословенного кофе, уже опаздываешь на первое занятие. Особая любовь у некоторых личностей возникает с пунктуальностью. Вот, вроде как, не любишь опаздывать – а среди всего прочего это удаётся превосходно. Остаётся только зажать в зубах тост, и нестись сломя голову в лекционный зал, заодно слышать смешки друзей на опережение:

– Ритмичнее, выше ноги, выше колени! – издевается Джеймс. – И мадмуазель, с таким грохотом вы снесёте весь пол под собой. Ну вы же не слон?!

Какая же одолевает страсть, в злосчастные минуты с набитыми щеками, да ещё цокающими каблуками, свернуть отдельным личностям шею, а на десерт прибить злопыхателей к чертям собачим. Правда, как показывает практика, угрозы вызывают лишнюю дозу смешинки у Пенни и Вани, о Джеймсе…. О, молчание дороже золота!

Ближе к обеду, после занятия профессора Палладия, в Магическом зале, напоминавший строение планетария с моделированием Вселенной состоялось ежегодное собрание. Юэн рядышком с Олдридж-ай, повезло же некоторым…

– Сегодня я собрала вас по очень важному делу, – пыталась сконцентрироваться Олдридж-ай. Несмотря на побочные эффекты от контузии, она сногсшибательно держала властную строгость на лице. – Для начала, хочу, чтобы вы поприветствовали нового младшего ассистента – Юэна-ёй. С этого дня он член административного состава Ильверейн в течение следующего года. Если у вас возникнут вопросы в моё отсутствие, он всегда к вашим услугам. – Олдридж жестом попросила выйти Юэна вперёд и напутственно добавила: – Пожелаем ему удачи!

Скромный поклон, а Джеймс капризничает, и бурчит себе под нос, что директриса могла выбрать кого-нибудь попредприимчивее. Олдридж-ай – это идеал! Читать наизусть её жесты— сплошное удовольствие. Вот, напрягся подбородок и стиснулись губы… ой, не к добру, ой чует чуйка нечто «скандальненькое».

– Теперь о главном, – Олдридж-ай перешла к теме собрания. – С этого года действует новая система магического образования в Ильверейн.

Для постпубертатных лялек, сами должны догадываться – это бесспорная весть студенческого всадника апокалипсиса, где он там недовольства вроде «это нечестно, это несправедливо», рядом с ним расцветают на нервной почве бутончики прыщей с ароматом озабоченной тревожности над оценками. Студентишки необдуманно связывали это решение якобы недостаточного финансирования академии правительством Объединённой Республики, прямым лоббированием студенческих интересов. Ну, да куда ж нам смертным… Вот, честно у таких брехунов вечно воняет, несёт мочой! Это им, ещё повезло, что Олдридж-ай не из робких, без неё Ильверейн давно пришёл, если память не подводит «харакири»– короче в стадной огласке не нуждалась и недоверчивым выворачивала рёберные кости взглядом.

– Ильверейн – это академия высших магических искусств, а не молодёжный пансионат. – Молодец, заткнула в тряпочку! – Решение принято единогласно преподавателями….

Недовольства не утихали, сбивали с толку. Олдридж-ай… Какая твёрдость характера! Оставить её в скотском бою – лишиться всякой чести.

– Мадам, а что подразумевает новая программа обучения?

А что тут такого? Это обычная тактика, и никто тут не подмазывается – не надо тут значит, ну…

– Большое спасибо, Эмели-юй за вопрос, – Выражение Олдридж-ай говорило, как всегда, без прилюдий – она не смирилась с явной незрелостью нашего поколения. – Обучение продолжат лишь те, кто сдаст теоретический и практический экзамен на заклинателя в меньшем случае. Что касается остальных, то они могут окончить пять лет обучения базовым навыкам, как того и требует от них закон….

– Но… – пытался кто-то притулить свои пять копеек.

– Здесь нет «если» и «но»! – Правильно, никаких поблажек! – После окончания пятого курса, каждый студент переводится на индивидуальный план, и группы будут смешанными. У нас нет времени разводить демагогии…

Олдридж-ай нечаянно поперхнулась, с машинальным трудом восстановила недосказанную мысль:

– Вы либо хотите стать магом или нет, – Как отрезало! – Известно, что большинство учатся по обязанности от рождения и хотят идти иным путём. Мы же, ваши наставники, даём вам право выбирать. Здесь нет никаких «если» или «но».

– Но как стать заклинателем, тем более полноправным магом, если прошли времена? Как нам достичь столь высокого уровня?

Вот же гадёныши, думали поймать на слове. Ха, не на ту напали сыночки-корзиночки, девочки-припевочки! Баста, халява кончилась!

– После окончания семестра вы будете проходить практику, задания, по результатам которой будут оцениваться ваши способности. Прошу заметить, что трансформация в полноправного мага – это путь преодоление самих себя, выход за рамки привычных возможностей, фокусирование всей вашей магической энергии…

Олдридж-ай аж перенервничала. Сколько наглых, недовольных рож ей возмущались.

– Не забывайте, владеть магическим искусством – это не легенды про величие, пустой героизм. Магия – это целый телесно-ориентационный, духовный путь, который учит понимать самих себя, находиться в гармонии с миром. Магическая трансформация открывает доступ к магическим доспехам, материализации «эллери», иначе магической пыли – источнику всей вашей магии, – а в Состоянии Зенита вы достигаете пика силы.

Руки чесались, чтобы не вмазать, после красноречивого цинизма на лицах: «И в чём смысл?! Постичь какой-то дзен?! Что может дать трансформация, кроме высшего звания хранителя?! Бред какой-то…Ушла эпоха! Очевидно, к чему приведёт…»

Джеймс, здесь был солидарен – никак это было нельзя скрыть. Была-не была с его-то успеваемостью….

– Но как же так, мадам!

Какие же настырные дармоеды! Голову им всем с плеч!

– Я уже всё сказала! Сегодня будет разослан приказ…. А сейчас все на занятия – собрание окончено!

Такого не ожидал никто. Обсуждения не утихали даже за ужином. Положение семидесяти процентов студентов весело на волоске, включая Джеймса – он весь вечер сидел понуро, не включал ежечасный режим шута, встревая в чужие разговоры. Волнительно, конечно, за шкурку, но если потрудится, то можно «грохнуть» двух зайцев.

Четверть двенадцатого – детское время! Четыре года прокатились как по маслу, а сейчас в сон клонит, пока готовишь доклад, хоть эскизы помогают просыпаться. Ладно, главное не вылететь из Ильверейн с каким-то дипломом, чтобы что? Вернуться в Грейтфелл, под дулом родительского пистолета записаться на профессиональные курсы дизайнера, потом отдать часть жизни на потакание искушенным клиентам? Нет, максималистам лучше уж чуть-чуть подражать действиям Олдридж-ай и заняться наконец-таки учёбой…

Ура, суббота! Хочется расслабиться, отдохнуть и заодно завлечь Пенни – только ни думаешь, ни гадаешь и никак не ожидаешь, что та притащит Кесседи, весьма нирванную личность. Да уж: одна закостенелая отличница, другая словно кладбищенский призрак в кимоно – не компания, а подарок судьбы, однако выбирать не приходиться(не дурочки, и то очаровательно!).

Высочайшие скалы, горячий мраморный песочек, шумное море, муссонный ветерок. На академическом пляже доноситься звонкий смех – мокрый по уши Юэн кружится, хохоча падает от битья волн, и снова встает, разгоняет руками пену, обдающая щёки…Вот, значит какой он на самом деле… Неподдельный романтик.

– Дамы, предлагаю сделать исключение.

Кесседи, не прекословила – ей вообще было по барабану, казалось, она не понимала, как очутилась рядом с чужаками. Ну угораздило же!

Уж, если не выдался денёк солнечных ванн, однозначно силы восстановятся, настрой поднимется под запах лапши с уткой из закусочной Хуан-юй. Да, идти не близко, километров десять, но это когда-либо останавливало – естественно, нет!

–Ну, что, девушки-красавицы, откармливаться для женихов пришли?! – приветственно пошутила хозяйка заведения.

– А-то! Пусть знают, что нас надо ещё прокормить!

– Ха-ха-ха! Ну я поняла, как обычно…

Не очень-то приятно осознавать появление серьёзного конкурента – Кесседи умяла в одни щёки целых три порции. Три, немыслимо! Не каждый второй мужик осилил бы! Вот же бездонная яма, а не желудок! Хуан-юй на удивление подавилась и пригласила на чашку чая в дом, примыкавший за кухней, и ,конечно, не без выгоды – известно, что она желала свекровь-модницу давиться завистливой слюнкой.

За чашкой молочного улуна оценились масштабы трагедии, но интригующий узор для наряда подобрали, шили-кроили на скорую руку, ну, и по итогу фиолетовое атласное платье с белыми астрами, крупно-лиственным узорчиком восхитили Хуан-юй, глаза которой, без прикрас, тщеславно верещали.

– За работу платить нужно.

И не надо тут на совесть давить – мастера своего дела непальцем деланные, себе цену должны знать, своё не упускать. Жилка должна быть, ну или на худой конец чуйка… Вот, давно приглянулась одна вещица. Не зазря же наивно клевать на удочку Хуан-юй второй год подряд за бесплатные угощения?!

– Знаю, дорого стоит, – Пальчик указал на швейную машинку, древнюю-предревнюю, которая ютилась на захламленном столике – такие-то раритетные. —Отдадите за даром?!

– Забирай, —Хуан-юй выдохнула(хоть от хлама избавилась). – Сама я шить умею, правда, пользуюсь швейкой последней модели.

– Ну, вот, день удался! Вот это я понимаю – выходной!

Обратная дорога в Ильверейн приятная выдалась… Пляшешь на ходу, мыслями уже спешишь отдать швейку на перенастройку Джеймсу, а тот Ване. Вот, значит, как прокладывается дорога к мировой славе.

Что же касается Юэна, то он с утра до поздней ночи просвещался в дела юридической техники и канцелярского формализма. Ой-ой-ой, скукотища-то какая! И вот как его угораздило?! Он, к гадалке не ходи, – натура творческая, обладающая тягой к насмотренности и эстетизму – его взгляд вечно застывает на любовании чем-то порой обыденно-незамеченном. Пенни, впрочем, как и остальные, практического совета дать не может – она боиться «обидеть» мастера своей растерянностью. Другое дело, Юэн —парень с застенчивым потенциалом, который также жаждет искренних оваций. Как же его выудить-то! Даже в комнате не сыщешь, других спросишь – вечно раскроют «таблички» и мычат: « А мы не видели, а мы не знаем!».

Удача подвернулась недели через три, во вторник – проходили дуэли боевой магии на обширной поляне в глубине Мятной рощи. Юэн составлял какой-то утомляющий отчётик. Поединок с Эдвардом Доннелли закончился в сухую. Делов-то: сперва закидать булыжниками и напоследок связать корневищами из-под земли. Спасибо, совету Пенни…Юэн не удержался и захлопал. Вот же льстец! Льёван ещё улыбнулся. Остальные типа «смутились».

Быть Эмели, значит и в Африке быть Эмели. Бурный комплимент, и нет труда растаять: глазки от похвалы чуть не выкатываются прямо к ногам поклонника.

–Учитесь, мальчики… – вот это я понимаю, мужчины! Хмм!

Волосы рыжие встряхнёшь и пойдёшь гордой походкой. Выкрутить подобное нарочно, значит позлить предубеждения Джеймса: он сдерживается, чтобы не выпалить «Прорва» и получить последнее дружеское предупреждение.

– Мне нравится, но шифон лучше чем-нибудь заменить. – ответил Юэн, ознакомившись с эскизами на перерыве. А Джеймс весь на понос изошёлся, вроде так его товарищ Ваня говорил…. Ну ни чего, ничего, ему полезно будет…

–Вижу ты приверженец лёгкого и воздушного.

– Спорить не буду, – легко почесал затылок Юэн, неловкость его связала. – Но признайся, Эмели, предложенный вариант более уместен для наряда.

– Ну да, ну да…

Ужин? Какой ужин, когда работа кипит от зари до зари?! Швейка за всю ночь отдохнула минут сорок. Что нужно творцу для полного счастья?! Претворение идеала в реальность.

С того дня созрел гениальный план. Что может быть лучше прелести студенческой жизни посреди палаток, надоедливой кошмары, вонючей тайги и затопленных лесов Айседальского заповедника…

– Эмели-юй, какими судьбами? – типа «безэмоционально» спросила Олдридж-ай, сняв очки, закончив подписывать официальные бумаги. – Вы пришли обсудить новый учебный план? – Ох, уж этот её формальный подход к вещам!

Какое же несметное счастье уродиться не робким характером!

– Нет, жалко тратить время на такое.

Олдридж-ай не устояла, и позволила себе улыбнуться от такой прямолинейности.

– Мадам, я хотела вас спросить, точнее, кое о чём попросить…

Надо же как-то подготовить благоприятную почву. Это не подзатыльник давать Джеймсу.