Сага о Фениксе. Том 1

Ой, слышно какой кривой голос – враз ясно-то, что поставлен, консерваторский. Не мы, люди простые, за что-то живое, а не снотворное! Вот зачем молодёжи слушает своих родителей?! Зачем прётся куда не следует?! Ничему толковому не научишься на таких сборищах! Тьфу ты! Бульон рыбный посолен или нет?! Не башка, а сито! Умаешься конечно готовить на столько ртов. Проще стаю волков накормить, дешевле обойдётся! Где же Юэн наш? Бросит всех, а сам помчится во все тяжкие? Нет, парень он у нас другой поле ягодки – кисленькой, если её под вареньице да с чайком, на загляденье и на зависть. Ах бесстыдник! Пока ты тут хвалишь его, он порядки наводит по кухне. Ох, распоясался, видно! Ну мож чё какой повод есть для сплетен, считай уж всё почти готово, и Адель заканчивает стол накрывать.

– Ох, Юэн, вы ничего не проглядите… – поблагодарила миссис Хемчерст, закончив резать лук с помидорами для фирменного салата с баклажанами.

– Так, нечего мне суп пересаливать!

– Ну, ни сидеть же мне истуканом, Клара!

От же неугомонный! Пирожки стырил – они ж для гостей! Ох, есть в нём что-то поскудненькое, чертовское! Бегаешь тут, суетишься как белка в колесе, задыхаешься, а он насмехается озорной девкой, и отвечает что не положит обратно и всё слопает! Паразит, ай паразит!

– Пусть шампанским догоняются!

Топнешь ногой – как с гуся вода! Бесстыжий, ещё дурачится! Вот, посмотреть бы на его смелость выкинь он эдакое гостям!

– Ну, Клара! Ты ожидала нечто иное?! Теряешь хватку! – Злословить он горазд, деться некуды. – Ты думала меня хватит дольше, чем на двадцать пять минут?!

Плюнуть бы в лицо после такого, да вот дела поварские. Так-так-так… Пора выносить закуски, а то свершится коллапс. Трудно вздохнуть на такой тесной кухне. Ну, ничего, зато отстреляемся на славу! Вот будут ещё век вспоминать и на слюни исходить. Ах помниться шефство в Пражском гастрономе. Вся власть в одних руках!

– Вот, негодник, прости меня Господи! —Глаза хлопают по верху потолков от такой наглости, а руки в боки. Ну ничего не меняется уж лет пять.

–Ну, тогда я лучше ещё пару пирожком съем. Ха-ха-ха! – Юэн был, кажись, в ударе.

Вот как не отругать?! С другой стороны его понять можно. Ершистый тон, это по-нашему!

– Ну и язык у вас, ёй богу, как у змеи!

Ты посмотри – хохочет, а совесть не краснеет! Точно змеюкой уродился! Извивается, извивается, а после как хрясь за шкирку, как кусь и лети в концы с концами!

Адель пришла. Время узнать что-нибудь интимное…

– Элоиза пролила бокал на типа будущую свекровь. Хихик!

– Жаль бедняжка не знает, что Эйкен ей, сам того не ведая, уже изменяет с разведенной дамой, и почти добился того…

– Чего-чего?!

– Ну, Клара, познал запретный плод. Понадкусывал, пооблизивал. Я сам видел, притаившись. Значит, бретелька с плеча соскальзывает….

Гадюшник! Не дом, а свора поскудников! Всех с глаз долой! Проще в монастырь! Да что ж это делается?! Обсуждать такое при старшем поколении! Наш Юэн, сам-то, небось и ещё с десяток лет в невинных просидит в поисках воздыхательницы. Ах, лишь бы позлословить напоследок!

– Не сердитесь, Клара. Они же от забавы. Сами знаете возрастные женщины в активном поиске ртом и глазами не щёлкают!

И она туда же! Эхе-хе-хе-хе… Только мисс Хемчерст и умеет выдержкой успокоить гнев человеческий. Ой, жалко её дочку Катерину. Ничего, вскоре поедут лечить на Кавказские горы к целителям. Юэн наш молодец – выкроил немало излишков за спиной у этой стервы Фионы. Дай Бог им всем здоровья!

Наконец… Не жизнь – цирк с конями! Хоть присесть можно. Интеллехенция прищемила свои зады и блаженствуется нежнейшей уткой. Оно и понятно, столько пива в неё вбухать! А мы, ничего, картошки жареной со шкварками поедим, и пирожками с завтрака закусим.

– А как господин Харкагесигор? Непонятно, что он тут делает, мужик вроде адекватный.

– Как всегда, – наотмашь брякнул Юэн c полу набитыми щеками, и заглотил мигом пищу. – Запивает своё шестилетнее горе – пенсию.

Все смеются. Любо так сидеть и трапезничать. Адель расскажет такие страсти, что потом ночью абсурдно спиться, Юэн грезит завтрашним днём. Фиона продаст дом, и укатиться восвояси со своим ненаглядным любовничком Ирвисом, который на её шее будет до гробовой доски. С другой стороны, кому какое дело – пусть каждый живёт как вздумается. Ох, вот так и пролетает время… Старость подкралась незаметно. Иногда весело было… За что переживаешь, так за нашего Юэна. Несчастная, ищущая душа у него…

3

Любовнички наши умчались. Атлант их ждёт-не дождётся. Скатертью дорога, кровопийцы! Пыли и возни меньше в доме будет. Одного боишься – по приезду чёрных голубков весь Нью-Айленд должен уйти под воду. Прости меня Господи за такие слова. Ну что делать, что делать… Счастье молодым да и только. Но как подумаешь! Хоть стой хоть падай! Где мода, сок общественного благосостояния, там и люди тут как тут. А нам в Старом Свете неплохо живётся – неторопливо и не тоскливо. Вся тамошняя бурная жизнь для амбиций молодёжи. Что хочешь там есть. Такие вещи творятся – такие по гало-транслятору не покажут. В Грейтфелльской Республике вся научная и политическая верхушка, иначе элита сидит. Наши провинции не трогают своей модернизаций и на том спасибо. Дайте уж дожить всему до конца! Всё равно за всем не угонишься – это как поманить зверька вкуснятинкой, а потом эксплуатировать. Были времена, когда дед посадит на коленки и тараторит про всякие планеты – служил в логистическом подразделении на космическом транспортёре, повидал не много-не мало. Вот посмотришь сейчас, вроде и всё у всех есть, а чего-то не хватает, ну чувствуется, чувствуется – нутро не обманешь! Да что всё об одном и том же, отжит век, время движется, вместе с ним род человеческий. Ой, отвлекают мысли неспокойные, ой отвлекают. Обед скоро…

Тишина в «Жинселе». Адель наводит порядки перед скорым аукционом. Всё продадут. Может быть Юэн поторопился отказываться от наследства, коль Фиона не всё промотала? Нет, он птица ранимая, и ой далеко гордая. Тяжело, правда, начинать с чистого листа. Ой-ой-ой, не сладко ему придётся – и не перестаёт же корить себя днями напролёт из-за провала по вступительному эссе! Будь не ладна эта экзаменационная комиссия! Сдался тот Константинополь с его Софийским колледжем! Оно вот как: умненький готовиться-готовиться, душу изматывает, а поступает в итоге книжный червь или дилетант какой-то, у которого логика на высоте, а понимания знания на нуле. Как тут не переживать, не сердиться и не утешать! Наверное только выскочка да сухарь пройдёт мимо. Что ж это делается с миром? Жалко… Юэн всю надежду туда вложил, думал утереть нос неудачам, а оно как вышло. Неприятно до горечи. Талантливый он, только торопиться…С другой стороны, если пускать на самотёк и в чуждую угоду, то ни до какой манны небесной не доживешь.

Ай, какая красота, какая красота! Юэн наш натура творческая. Плохо, что забросил пение и рисование – отдал сердце книжным мирам да заумным трактатам. Смотришь на его картину, сердце кровью обливается. Забрать что ли с собой в тишь? Мазки такие… Он называл этот стиль… Как его там… Импрессионистский вроде бы. Смотришь, и понимаешь как жизнь пролетает. Мирэдейн как остался, так и стоит, а человеку суждено столь рано в прах обернуться. Мимолетность наша жизнь, никак иначе и не скажешь.

За воротами особняка выглядывает голубоглазое небо, полуденный свет заливался в глаза.       У песчаной горки трава щекочется. Безлюдно. Широченная река на холсте словно. Где-то поодаль выглядывает островок – провинциальный городок. Разные берега соединяет виадук, через который проскальзывают малые поезда. На вершине города возвышается часовая башня местного парламента – от него берут начало все улицы и триумфальная арка на главной площади. Как паутина расползаются лавки, кафе, прачечные, булочные, салоны красоты и т. д. На картине ничего подобного и в помине не найдешь, а взгляд памяти увеличивает масштаб. Миниатюрные четырехэтажные кварталы с маленькими балкончиками и окошками заполняются настоящей интеллигенцией: врачами, учителями, художниками, театралами, старыми искусствоведами и забытыми поэтами – они имеют привычку прохаживаться в лёгком неглиже до аромата свежеиспеченного хлеба, чашечки заготовленного африканского кофе или запаха новой печатной книги – им всегда хочется по пути зайти и потратить лишнюю копейку от полученной заплаты на кроху их экстазного ритуала. Чуть ниже по склону, обычные горожане ходят в обеденные перерывы по мощённым дорожкам мимо столиков и вывесок, в метре от бурного потока велосипедистов и трамваев по дорожному ориентиру. В низине, подальше от утончённых улиц, обитает птичий базар – дружная коммуна ремесленников и разнорабочих, скрытые парковой аллеей – густые и ассиметричные деревья набережной провожают прямиком к ветхим рыбацким домикам, к причалу с парусными лодками, катерами и речными теплоходами.

Мирэдейн – неплохой городок, но молодёжи здесь тесно. Доживает он свою прелестную пору, так и останется уютным только на картине. Юэн пусть как хочет, а эту картину нельзя продавать. Надо просто снять и увезти на родину.

Может оно правильно, что Юэн перечёркивает подчистую больное прошлое и унесется куда душа велит? Вот кто его знает, что у него на уме? Переживаешь не меньше чем за собственных внуков, и честно, дальше трепетнее. Ой, пускай только о людях хороших не забывает и о добрых вечерочках…

4

Весь город остался без света, и дождь льёт градом. В «Жинселе» темно, ничего не слышно. Кто-то спускается… Столько лет прошло. Узнает ли Юэн? Лишь бы не прогнал…

– Это ты? – атеистично спросил он, когда открыл дверь.

– Здравствуй… Ты не против, если я….

Голос сомнения. Ничего не говоря, Юэн провёл в гостиную. Он отошёл на кухню заварить душистый чай – по его лицу понятно, что делает из вежливости. Усадил в то самое кресло, где ему рассказывались сказки.

Мрачный Юэн сделался, словно Эдвард давным-давно, когда долго страдал. И всё же пороки времени не искривили его детской невинности. Ностальгия околдовывает…. По-прежнему его тёмно-карие глаза преисполнены возвышенной таинственности, мягкий овал лица не спешит взрослеть, в отличие от грубо-скощенного лба… Как раньше хочется встряхнуть его густую шапку волос – они потемнели, сливаются с глазами. Губы с грустными контурами и приятной ложбинкой переполнены сентиментальностью. Больше всего умиляет курносый нос: ноздри расширились, указывают на импульсивность, порывистость характера, а на серединке иллюзия неровности – признак внутреннего надлома.

– Ну, и что привело вас сюда… – Юэн начал беседу с язвительной предвзятости. Играет на чувствах из-за обиды. Помнит, значит…

– Хотел увидеть, как ты живёшь здесь, утёнок.

Наивность как ветром снесло – в лицо так и бросается показное ехидство и ухмылки. Жаль, очень жаль…

Прозвище «утёнок» задело его сильнее всего. Пара глотков чая только усилили завесу злобы. Нескончаемый запас открытого терпения только раздражал Юэна.

Как видно, изменения неизбежны. Износился. Раньше имел густой завитой чёрный блестящий волос, а теперь облысел; суровый медвежий подбородок и щёки покрылись густой смолистой бородой, лицо обрисовывалось руническими татуировками, серо-жёлтые метайские глаза, за мантией, которая смягчала напор мышц, прячется крепкое двухметровое воинственное тело; выглаженные морщинки прячут настоящий возраст – на вид не дашь сорока лет, когда уже идёт девятый десяток… Хммм… Другим стал.

– Время идёт, и оно никого не щадит… – Юэн ответил с ложным равнодушием Его жалящее чутьё хотело упиться большим – оскорбить намёком.

– Что верно, то верно…

Напрасно соль на раны сыпать. Юэн, конечно прав: последнее тысячелетие маги чтились обществом, носили образ эталона, человеческого стремления к совершенству и духовному просветлению – вот только, это всё, часть эпического прошлого, в настоящем магия и её современная этика явно измельчала, маргинализировалась. Да и видно, что осторожничает, смущает история. Что занесло мага в Мирэдейн? Зачем с такими привилегиями как хранитель работать садовником, и после иметь дело с каким-то патриотом, любивший блюда из денег и удовольствий. Думает почему оправдываюсь… Совесть, Юэн, совесть….

Он вспомнил тот случай, когда прибежал искать защиты. Фокус с бабочкой, которая села ему на носик и превратилась в магическую пыльцу не забыт… Приятно немного.

– Я помню, тебя таким маленьким и пугливым, но любопытным…

– Зачем ты пришёл, Льёван? – Юэн всё же нацепил непробиваемый панцирь.

– Разве ты не понимаешь? – Неприступность задевала.

– Нет, не понимаю! – Он нацелился попасть в сердечную рану. – Одно знаю: ты приехал лишь позлить меня!

– Ох, и язык у тебя…

– Я со своим языком сам справлюсь! – и перешёл на повышенный тон. – Зачем ты здесь?

– Я … – Как же умеет давить Юэн?! Он ли это?!

– Для чего, Льёван!

Знаю, оправдания расцениваются им низко – как жалость и ненужная родительская опёка. Обжигает от таких слов не только горло, но и разум. Юэн дышит угарным газом унижения.

– Я знаю твою ситуацию и приехал сделать предложение стажироваться в Ильверейн.

Юэн недоуменно скрутился – его взгляд прыгнул на потолок. Он пребывал во власти эмоций: его волновали не перспективы, а мысль об откупе; его проницательность проигрывала. И что же выбрать: искушение вернуться в прошлое, или якобы начать с начала? Юэн осознал, что ещё не повзрослел, за что сильно себя корил.

– Нет, – прерывисто прозвучал отказ.

– Не руби с плеча, Юэн. Это не подачка…

Пойти на поводу у детской привязанности? Нарушить идеальный план мятежа против жизненных обстоятельств? Сделать отсрочку и задержать время?

– Юэн, не упрямься. Это твой шанс изменить жизнь,

За баррикадами метались жёсткие снаряды.

– Не смей меня обманывать, Льёван!

Юэн не желал больше ничего слышать, только бы уйти и не высовывать носу из кротовой норы, в которую глубоко заполз. Ясная слепота его взгляда вынудила отпираться, следовать уже намеченному плану, и не сворачивать на иные перепутья.

– У меня своя дорога, а у тебя своя.

– Причём здесь я ?

– Я полагаюсь только на себя. Так проще….

Вот и противоречие – страх быть зависимым. Он ещё так молод, и не опытен, не понимает, что совершает глупость.

– Ты просто боишься…

Крыть было нечем, Юэн остался уязвленным по пояс, но заранее сдаваться не собирался:

– Признай, что ты себя обманываешь…

Еле сжимались скулы, зрачки краснели, избавляясь от слёзной сдавленной струи.

– Юэн…Почему ты отказываешься поехать в Ильверейн?

– Мое терпение лопнуло ждать от других манны небесной, ясно?!

– И твой выбор – это отказаться от шанса?! Куда ты отправишься совершенно один?! – Юэн слишком идеализировал готовность столкнуться с суровой действительностью – прямо-таки борец с системой.

– Не опекай меня, Льёван, – Юэн не заметил, как начал огрызаться. – Твои надежды утешают тебя, но не меня!

Холодный и вместе с тем пороховой, своенравный, разочарованный юноша. Пусть выкипит, успокоится…Он говорит с горяча, рубит с плеча, обманывает себя. Он боиться не оправдать надежд, боиться неудачи. Когда твоё будущее неопределенно, ты молод и в поисках, кажется это верный способ пойти туда куда глаза несут, но это лишь уловка— так можно с легкостью заблудиться.

Змеиное жало языка парализовало. Только спустя несколько минут яд слов прекратил действие.

– Я не знаю …Прости…

В глубине остался по-прежнему утёнком. Пусть будут прокляты те, кто возникают в голове Юэна и мешают, заставляют отречься от желаний. Он же хочет, ну хочет, и это видно… Он сопротивляется.

– Льёван, не думай, что я … – извинялся он так, как умел. Он удручённого опрокинул локоть, а пальцами держал перегруженный лоб. – Вовсе нет, просто мне тяжело осознавать, что ты приехал спустя столько лет. Я был в обиде на тебя.

– Я знаю… Юэн, мне тоже очень жаль, правда. Мне надо было объяснить, что Ригэм ревновал, а я не хотел чтобы ты навсегда привязался. Я вижу как тебе больно…

Настала уже пятая затяжная пауза и никто из не сумел подыскать лишнего слова, убавить напряжения в сердечном частобиение.

Так долго Юэн ждал этой встречи, что позабыл надеяться на неё. Уже бессмысленно и глупо притворяться – фантазии остались позади.

– Ты уверен, что не хочешь поехать вместе со мной в Ильверейн?

– Я не могу, после этого сказать «нет», и сказать «да». Я просто потерян, Льёван. Ты уже всё и сам видишь… Морально, это не так просто. – блуждающе путался он. – Я просто не знаю, что мне делать…

– А ты попробуй, утёнок,

В голове творилась чехарда: Юэн ни в какую не хотел этого признавать. Ничего вроде бы не рухнуло, но что-то пошатнулось. Претензии перестали иметь какое-либо значение.

Признаться честно, больше всего на свете хочется в данный миг узреть его улыбку – мечтательную и ранимую. Глаза, уверен, – в их космической темноте кроется огонёк.

– Ну, что ж… Моё дело выполнено. В любом случае я рад увидеть тебя.

На прощание он вскочил и успел добежать до парадной двери и проводить.

– Льёван, ты прости меня,

– Тебе не за что извиняться, утёнок.

– Ты даже не хочешь повидать Клару?! Она живет совсем недалеко.

– Хочу, но не буду. Передай ей привет. Её пирожки лучшие на свете.

–Ты правда не держишь на меня обиды?

– Ни капельки… Ты не будешь против меня проводить?

Юэн прочитал во взгляде печаль. Дождь кончился. Пролились слёзы потаенно-прогремевших эмоций. Ночь выплакалась вдоволь, став безмятежной.

У распахнутой калитки он спросил:

– Мы увидимся снова?

– Это уж от тебя зависит, утёнок. Как бы ты ни поступил я буду тебя ждать, вроде не чужие люди. Ты подумай…

Не зря пришёл, не зря. Юэн должен уехать, и начать жить самостоятельно. Просто ему нужна новая вера и поддержка. Считай у него есть целых три товарища на пути…

Ах, куда несёт потерянного человека? Что им двигает – усталость от отчаяния или одержимость зайти за край замкнутого мирка? Никто – Юэн в том числе, не знал куда его направит размагниченный компас. Быть или не быть?

Письма оставлены на столе. Прочитает, и точно согласиться. Вопрос Гамлета к тому моменту будет лишним. Жду не дождусь скорой встречи. У таких как Юэн ещё всё впереди…

5

Уважаемый, Юэн!

Пишем вам с предложением пройти практику в Академии Высших Магических Искусств Ильверейн в качестве младшего ассистента (младшего секретаря) директрисы Джаннет Улири Олдридж.

Из образовательного департамента по Софийскому району г. Константинополь Республики Византия пришёл ответ №3456/23/5774. В соответствии с положением п. 6, ч.11., ст. 23 Положения об образовательных стандартах высших учебных заведений (Далее Положение № 567 – СК РВ), экспертный совет оценил вашу работу «выше среднего», однако для поступления на юридическое отделение требуется «хорошо».

Экспертный совет из тринадцати независимых кандидатов наук и семи докторов наук в силу п. 2, ч.15, ст. 64 Положения №567 не внёс вас в список поступивших на 5775-5776 учебный год, вместе с тем сообщаем, что в тот же день одним из членов было подано апелляционное решение о предоставлении кандидатской практики.

На основании вышеперечисленных обстоятельств вы находитесь в числе восьми первых абитуриентов на зачисление в следующем учебном году, при условии прохождения индивидуального испытания-стажировки. По окончанию испытания, при условии защиты результата кандидатской практики(научного проекта), вы будете переведены на первый курс Константинопольского университета с назначением индивидуального куратора (п.4 ст.135 Закона Объединенной республики № 31 «Об образовании» и ч.8 ст. 93 Закона Республики Византия № 10 «Об образовании и образовательных правах»).

Приказ «О формировании запасного списка привилегированных абитуриентов» №56, был утверждён от 17.07.5774 года. н. в. то есть по истечении трёх рабочих дней с момента внесения результатов вступительных испытаний в официальный реестр Софийского колледжа.

Информационное письмо было направленно от 24.07.5774 года в законный срок. Поступили сведения, что получателем заказного письма была бывший опекун – Фиона Пеллеви Джойс. Предполагаем, что информация не доведена до вас.

Служебный ответ №3456/23/5774 поступил в академическую корреспонденцию 28.07.5774 г. Мы ознакомились с личным делом, копиями документов, вступительным эссе. Рассмотрев предложение экспертного совета Константинопольского университета, а также находящегося в структурной подведомственности Софийского колледжа, сообщаем, что стены Академии Высших Магических Искусств Объединенной Республики «Ильверейн» (АВМИОР «Ильверейн») будут рады предоставить практику для подготовки и защиты научного проекта. Наше учебное заведение дает доступ к независимым исследовательским источникам в служебное пользование в соответствии с положением 11. 21. 4 Устава АВМИОР «Ильверейн» и п. 3 ч.1 ст. 141 Закона Объеденной Республики «Об образовании», ч.2. ст. 508 Трудового кодекса и иных локальных нормативных актов.

На основании ст. 509, 510, 523–536 Трудового кодекса, при составлении и подписании срочного договора о прохождение кандидатской практики престудента, вам будет предоставлено полное социальное обеспечение из бюджетных средств академии.

Просим направить ответ по истечению 09.08.5774 года включительно. В случае согласия на сотрудничество, на день прибытия в академию Ильверейн вам будет заблаговременно предоставлен специальный билет на экспресс-поезд «Аврора», а именно 14.08.5774 года. С наилучшими пожеланиями,

Доктор юридических наук,

Директриса Академии Высших Магических Искусств «Ильверейн»,

Джаннет Улири Олдридж.

Вот это дела! Юэна пригласили не авось куда, а в Ильверейн! Легко представить его воображение – он, значит, через год входит в Константинопольский университет, и самодовольно идёт мимо бывших одноклассников. Да, знатный выдаётся шанс вздернуть всем носы, и удостоить себя звания будущего эксперта или дипломата… Он прикинул сроки, и надумал уложиться в двенадцать лет.

А Льёван?! Почему сразу не сказал…. Во даёт, даже не наведал. Юэн, конечно, тож хорош – напрасно оправдывается!

– Выкуси, стерва! – выкрикнул он, дописав ответ, и с размаху стукнул своим хилым кулачком по столу в кабинете.

В разгар полудня Юэн удрал. Наверняка неприкаянно околачивается на центральном бульварчике Мирэдейна. Что ж поделать, натура он такая – без самокасания, увы, нельзя! Эхе-хе-хе! А чего он хотел?! Чтобы в люди достойные выбиться надо шевелиться, а не философствовать. Юэн чудной, ей богу – он как открытая книга, сюжет как бы простой, а ,вот, все ,вот, эти детали и смыслы непостижимы. И неспроста, зависть им одолевает, потому что витает в облаках, а самому на землю опуститься хочется. Напрасно истязает он себя чужим счастьем – оно выглядит только идеальным, хотя в натуру безобразное… Ну то есть беспорядочное, непредсказуемое. Не угонишься за ним, только соприкоснешься, и то на миг, когда есть что в старости вспомнить.

Пришёл… Как по часам… До чего же несчастный! Хоть бы повеселился, подзадержался. Сегодня в городе танцевальные вечера, того и гляди с какой-нибудь девушкой милой познакомился. И что мысли несут?! Другим его голова забита… Не до любви пока… Поздний он, однако, цветок…

Ой, бессонница замучила. Не спиться… На небе сияют молочные звезды, ветерок. Выйти что ли на крыльцо? Юэн небось сидит на крылечке. Заварюка чай для приличия. Клевера добавить, сладости какой-никакой.

Ах, точно, Юэн как обычно! Того и гляди унесёт его ветер.

– Думаешь у меня все получиться в Ильверейн?

В одно ухо влетает, из другого не вылетает. Так, надо повнимательнее с петельками, а то руки и спицы сами по себе.

– Да, чего тут думать! Это такая возможность! Об чём речь?! Такой удачи не сыщешь, и Льёван будет приглядывать за вами в случае чего… Зуб даю! Вы парень хоть куда! Я-то вас знаю с младенчества – вы неимоверно любознательный от природы.

– Просто, мне как-то не по себе. Ведь надо было же меня направить туда, а не в государственное учреждение или….

Прочь сомнения!

– Эх, вы! Да об этом мечтает каждый! Ильверейн место перспектив: я бывала там однажды на экскурсии, когда была гимназисткой. Радуйтесь, что сама судьба улыбнулась. Жить в стенах столь старинного заведения. Не подарок, а лакомый кусочек. В ваши-то годы я бы махнула на всё рукой…

Юэн до последнего возился. Да, чего тут думать, молодому— предложение одно, и ещё какое!

– Помнится словно вот, недавно я брала вас на ручки. Как вчера…

Ох, уж чего это напала ностальгия. Знай, наверное, повод у головки есть.