Девяностые. Охота на Колючего маньяка

Максим Волжский

Девяностые. Охота на Колючего маньяка

Глава 1

1997 год. Подмосковье... Я не мог поступить иначе. Когда-то Анжела была моей одноклассницей. Она просила — да нет же, она умоляла передать деньги и жаловалась на какого-то Феликса, который постоянно требовал то полтишок, то соточку...

Я подозревал, что дело не только в деньгах. Когда-то Феликс помог Анжеле финансово, потребовав взамен интимные услуги. Но поправив материальное положение, Анжела отказала ему. Возможно, даже вернула долг. А Феликс крепко обиделся и стал её преследовать, поставив девчонку «на счётчик». Теперь он не отстанет, пока кто-нибудь его не остановит. И, видимо, этим героем должен стать я.

— Федь, возьми деньги, — передала мне стодолларовую купюру Анжела. — Отдай этому козлу, пусть подавится. Но, пожалуйста, скажи ему так, чтобы дорогу сюда забыл. Хорошо?

Анжела смотрела на меня с нетерпением. Казалось, что сейчас вытолкнет за дверь, чтобы я поскорее разобрался с её несостоявшимся любовником. Ну или не с любовником, а просто скотиной. Примечательно, что, когда она принимала денежные средства, предназначенные для целей, которые нельзя назвать позитивными, то не проявляла признаков морального дискомфорта. И вдруг заупрямилась...

Ладно, посмотрим, что выйдет...

— Скажи ему, что ты мой парень, — советовала Анжела. — Скажи, что любишь меня!

— Да разберусь... — кивнул я, проверяя купюру на подлинность.

Я поскрёб ногтём в нужном месте и под лампочкой просветил банкноту.

Вроде настоящая...

— Он уже подъехал. Ждёт меня, сука! — торопила Анжела, сжимая в руке «Моторолу».

С таким мощным телефоном можно и в бой идти. Если хорошенько размахнуться и врезать «Моторолой» по башке, то можно и прибить человека. Вот ведь — чудо техники!

У меня, кстати, такой же аппарат. На него два часа назад и позвонила Анжела. Ну и поплакалась, что грабят, обижают — спаси меня, Федя!

— А где он? На чём приехал? — спросил я.

— «Мерс» у него чёрный. «Шестисотый»... Он на остановке, где детская поликлиника, — быстро говорила Анжела.

Я скривил лицо.

Время к полуночи. Метёт. Холодно. В январе всегда холодно. А он ещё на «шестисотом»...

— Чего так далеко встал? — спросил я, потому что шагать действительно было далеко — минут семь.

— Да он ссыт ближе подъезжать, — заулыбалась Анжела, и я вспомнил школьные годы, когда она была совсем девчонкой; мы ведь с ней за одной партой на литературе и русском; мы ведь Гоголя читали, Пушкина зубрили, а ещё я списывать давал ей на диктантах.

— Ссать — это нормально, — сказал я, спрятав деньги в карман своих джинсов.

— Ну, с богом, Фёдор! — открыла дверь Анжела, провожая меня, как на войну.

Я вышел на улицу. Снег скрипел под ногами. Было темно и морозно. Наверное, минус 20.

Я поднял меховой воротник куртки. Затем увидел свежую траншею, которую днём выкопал экскаватор, поскольку менять трубы зимой — любимая забава наших коммунальщиков. Они лучше бы фонари починили. Живём во мраке, будто в Средневековье.

Рядом с траншеей промёрзлая земля и куча щебня.

Я расстегнул ширинку и стал отливать прямо в яму, чтобы земля хоть немного оттаяла. Просто люблю помогать людям…

Когда мочился, выбрал глазами в щебне увесистый камень, размером со среднее яблоко. Застегнув штаны, взял камень, стряхнул снег и прихватил с собой, потому что у меня родился план. Знаете, бывает, меня посещают хорошие идеи. Идея с камнем была грандиозна, но, надеюсь, что ещё и полезна.

Я шёл по заснеженной улице, решая, как поступить. Нельзя сказать, чтобы я всегда продумывал разговор до мелочей, скорее, действовал спонтанно, но всё-таки думал заранее. Иначе можно влипнуть в историю.

Время сейчас шальное. Когда пройдут годы, все будут говорить, что Россия в 90-е тонула во мраке беззакония и беспредела — и уже казалось, что спасения нет. Но произошло чудо, и страна спаслась.

Я не знаю, что должно произойти, чтобы моя страна выкарабкалась и не развалилась на части, но я думаю, что именно такие, как я, не дали ей утонуть в дерьме.

Под светом одинокого фонаря «Мерс» стоял рядом с остановкой. Выхлопная труба чуть дымила. Стёкла машины были тонированы; и вряд ли внутри прячется толпа головорезов. Отжимать лавэ у девочек — не самый благородный поступок, а значит, пассажиров максимум двое: водила и Феликс, который, как я понял из рассказа Анжелы, был осетинским бизнесменом, носил красный пиджак, весил сто тридцать кило и спустился в Москву на толстой жопе прямо с Кавказских гор.

«Мерс» работал почти неслышно. Я подошёл к водительской двери, постучал пальцем в стекло.

Окно опустилось наполовину. Я увидел небритого водилу со сломанным ухом; на пассажирском сидении сидел жирный Феликс. Но я всё-таки уточнил, спросив у водителя, — хотя уже точно знал, кто из них кто.

— Вы Феликс?

Водила напрягся. Покосился в сторону...

Теперь главное, чтобы не психанули. А то кровь горячая, страх велик, мозги рыхлые. В условиях высокого уровня стресса, рациональное мышление и самоконтроль, могли быть подвержены дисфункции.

— Феликс, это я, — отозвался мужчина с массивной золотой цепью, лет сорока пяти.

Тогда я обошёл машину.

Второе окно тоже опустилось.

Феликс хмурил свои сросшиеся брови. Анжела была права — он ссал. Этот огромный мужик знал, что поступает не по-джентельменски. Его сомнения — ключевой момент нашей встречи.

Я поднял вязаную шапку повыше, показал своё открытое русское лицо и улыбнулся.

— К вам с подарочками Дед Мороз, — сказал я и, сунув руку в окно, разжал ладонь и уронил камень в салон.

Камень постучал по обшивке двери, шлёпнулся на пол, подпрыгнул и подкатился к ногам могучего вымогателя.

— Ты кто? — шарахнулся Феликс.

«Кто-кто, бля? Супермен в пальто!» — весело подумал я, а вслух ответил:

— Ещё раз Анжеле позвонишь, я тебе гранату вместо камня закину…

Я продолжал улыбаться, наблюдая, как у этих двоих бегали кадыки. Они глотали слюни, не ожидав, что вместо Анжелы к ним выйдет парень с широкой улыбкой и будет примитивно угрожать оружием пролетариата.

Я посчитал, что слов достаточно, и сказал вежливо:

— Надеюсь, ты всё понял, и мы больше не встретимся, Феликс.

Опустил шапку на глаза, я развернулся и отправился домой. Было уже поздно. Спать пора.

Я даже не оборачивался. Просто шёл прямо, точно зная, что им потребуется какое-то время, чтобы прийти в себя.

Феликс задастся вопросом: «Что это было?», — а водила лишь пожмёт плечами. Потом Феликс скажет: «Чёрт с этим уродом. Поехали отсюда. Завтра решим, что за дела…»

Водила со сломанными ушами послушно выжмет педали, и машина скроется в темноте январской зимы — и уверен, что навсегда.

Вот вам и история с камнем. А ведь сработало! Потому что всегда я всё делаю правильно и максимально честно. Данный эпизод является иллюстрацией, названной мной "эффект камня", и, безусловно, подтверждает продуктивность выбранной стратегии.

Феликс не был местным. Рисковать и связываться с подмосковными пацанами не в его интересах, поскольку с него могут спросить, мол, какого хера ты, паскуда, в нашем городе ошиваешься и наших девочек шкуришь? Лишние разговоры со шпаной, коим он меня посчитал, ему не нужны. Он человек серьёзный, он, типа, в теме… По его мнению, я обмотанный взрывчаткой шахид с ножом за пазухой. А у Феликса бизнес, у него тёлки зачётные, правда, их взаимоотношения носят исключительно коммерческий характер... В общем, никогда он больше не позвонит Анжеле и забудет о ней навечно. Ну а я заработал соточку. К тому же Анжела будет рада и будет мне должна.

Она сама по уши в криминале. Содержит притон. На Анжелу работает с десяток девиц, то есть проституток, почти все с Украины. Её номер телефона есть у каждого зрелого и незрелого мужчины в этом городе. Все знают Анжелу, потому что... потому что потому!

Позвони Анжеле — привезут девочек на выбор.

Расплатился с Анжелой — и на час или на всю ночь появилась на всё готовая фея. Не всегда, конечно, эта фея прямо фея-фея, поскольку есть дамы не первой свежести, но если не скупиться, то можно и фею поиметь.

Но лично я никогда не пользовался услугами продажных женщин. Не люблю я это дело. Я хочу по любви.

Анжела говорит, что я такой один в городе. «Ты, Фёдор, — откровенничала она, — единственный, кто не ебёт моих баб. И единственный, кто не курит план. Ха-ха-ха…»

Ну да, всё так и есть. Проституток не трахаю, траву не курю. Зато могу нажраться, чтобы в дрова забуриться. Но за здоровьем слежу. Пью, чтобы расслабиться, поскольку бороться со злом — дело сложное, дело энергичное.

В узких и специфических кругах меня называют Робин. Типа Робин Гуд, — хотя приходится заниматься делами порой нечистоплотными. Но я не киллер — это точно. Было дело, отстреливался из переделанного стартового пару раз, но всё ушло в молоко, — и слава богу!

Я считал себя кем-то вроде частного детектива без лицензии. Ко мне обращаются и бандиты, и менты, и новые русские. Просят помочь в нестандартных ситуациях. Я решаю проблемы, договариваюсь, примиряю. Например, сегодня помог сразу двум людям. Избавил Анжелу от вымогателя, а Феликсу, возможно, сохранил жизнь. Поскольку Анжелка — дама с характером. Может и наказать... Феликса выследят, узнают, где живёт, и сожгут его «шестисотый». А если не успокоится, то и стрельнуть могут. Сейчас время такое — закон джунглей. Феликс опрометчиво думает, что он Шерхан.

Я неплохо разбираюсь в людях. Неверное, это мой дар. Бывает, достаточно взгляда, чтобы понять, что за человек передо мной. Мой дар позволяет прилично зарабатывать и помогает в работе.

Мне двадцать пять. Я уже взрослый парень. Но собственным жильём обзавёлся совсем недавно. Накопил на старенькую однушку. Повезло купить квартиру близко к центру. Но вокруг моего двухэтажного и двухподъездного дома — будто пустырь. Дом стоит одиноко, но мне вполне удобно. Чужих сразу можно приметить. Чужие здесь не ходят.

***

Проснулся я оттого, что моя могучая «Моторола» запиликала...

Я посмотрел на часы. Было ровно 9:00.

— Алло, — сказал я.

— Робин? — спросил кто-то.

Я выдержал паузу, протирая глаза:

— Он самый. Вы кто?

— Это Сергей Виноградский. Знаешь меня?

— Слышал, — ответил я.

— Надо встретиться. Мы к тебе через час подъедем, — сообщил голос, будто точно зная, что не откажусь.

— Подъезжать не нужно. Встретимся через час во «Флагмане», — предложил я.

— Забились, Робин, — ответил голос, и связь прервалась.

Я опустил ноги на пол. Хорошенько зевнул.

Мне позвонил Сергей Виноградский, по кличке Серый — младший брат Олега Виноградского, под погремухой Доктор. Эти двое возглавляли бандитскую бригаду под названием «южная»; бандиты базировались в ресторане «Юг», отсюда и название группировки... Что им от меня надо — узнаю во «Флагмане», в кафешке среднего класса.

Я умывался и прикидывал...

Свои бандитские дела Виноградские решают без меня, так на кой я им тогда сдался? Возможно, они хотят, чтобы я проследил за кем-то. Но за кем? За жёнами или любовницами Виноградских? Да ну… ерунда какая-то…

«Мутное дело», — подумал я, сплюнув в раковину зубную пасту.

Мой завтрак был прост. Два куска колбасы, два куска хлеба, стакан молока.

Я быстро перекусил, выкурил сигарету и вышел из дома.

Идти до «Флагмана» минут пятнадцать. Я просто шёл по улице, пряча щёки в воротнике, и ни о чём не думал.

Зайдя в кафе, сразу увидел двоих крепких парней с каменными лицами; обоим чуть за сорок. Это были: Сергей Виноградский — он же Серый, и его правая рука Гусев — по кличке Гусь; имя не знаю.

Мне всегда представлялось несколько парадоксальным, когда люди носили прозвища, производные от своих фамилий. А если б Гусев был Петуховым или Козловым? Для представительного бандита — несолидно.

Я приблизился к столу. Протянул руку.

— Робин, — лаконично представился я.

Первым пожал руку Гусь.

— Дмитрий, — сказал он.

Вторым глава «южных».

— Серый, — сказал Виноградский-младший.

Я присел и сложил руки на столе, символизируя готовность к конструктивному диалогу.

Парни внимательно рассматривали меня. Лицом к лицу мы никогда не встречались. Они слышали обо мне, я слышал о них. Хотя этих двоих весь город знает. Ребята крышуют, нагибают, отжимают, но иногда людям помогают. Их уважают и боятся. В общем, пацаны бандитствуют. В этом городе они мега-власть.

— Нас уверяли, что у тебя талант решать проблемы, — начал Гусь.

— С божьей помощью, — кивнул я.

Обсуждать мои прошлые заслуги я не собирался ни в коем случае. Кто и что им рассказал — тоже меня не касается. С «южными» я плотно контактировал недавно по делу Димы Мэра — не последнего человека в группировке, работающего настоящим мером нашего города.

— А нашу проблему решишь? Пупок не развяжется? — острил Гусь.

Шутки у него были плоские. И я ему точно не нравился.

Мне, кстати, Гусь тоже не нравился.

— Время покажет. Может, и развяжется... — расплывчато ответил я. — А может, не развяжется...

Гусь скривил лицо, посмотрел на Виноградского.

— Он борзый. Может, его на хер послать?

Серый качнул головой, не поддержав своего коллегу.

— Дело такое, Робин, — тихо сказал Виноградский и бросил на стол пачку снимков, сделанных на Полароиде.

Серый пододвинул фотографии ближе ко мне.

— Полюбуйся.

Я стал рассматривать снимки...

Фотографий было пятнадцать штук. На них три человека. Три мёртвых человека. Пять снимков на каждого. Снимки были с места жутких убийств.

Первый человек был завёрнут с головы до ног в целлофановую плёнку; такую толстую, плотную плёнку — и весь стянут верёвкой. Первый человек был замучен и задушен.

Следующий труп был тоже в целлофане, только вместо верёвок использовалась колючая проволока. Второй тоже был задушен и мучениям подвергся не менее адским.

На оставшихся пяти снимках — третий человек... Его совершенно голый труп лежал в большой ванне, типа джакузи. Только воды в ванной не было ни капли, только кровь и мучительные раны. Перед тем как убить, третьего тоже пытали.

— Что скажешь? — выждав момент, спросил Серый.

— Их всех убили, — ответил я.

Гусь снова зло ухмыльнулся, что свидетельствует о его эмоциональной вовлеченности в ситуацию, будто кто-то из убитых его родственник.

— Ты по существу говори, — зарычал он.

Я откинулся на спинку стула.

— Вы хотите, чтобы я нашёл убийцу?

— Вот именно! — цыкнул Гусь и уточнил: — Убийцу наших парней. Ты понял меня?

Серый посмотрел на меня тяжёлым взглядом:

— Это «южные» пацаны. Все хорошие люди. Одного мы нашли одиннадцать дней назад. Второго — семь. Третьего в ванной — позавчера. И у нас никаких зацепок. Менты тоже не в курсах. Предполагаем, что в городе завёлся маньяк.

Я еле сдержался, чтобы не рассмеяться. Нет, я не спорю, маньяков развелось, словно блох на собаках. Но чтобы психи убивали не девочек, не детей, а бандитов — с таким видом преступлений я ещё не встречался. Данный парадокс требует глубокого анализа.

— Как насчёт мести? — поинтересовался я. — Ваши парни перешли кому-то дорогу, крепко обидели — вот и мстит кто-то братве.

Серый покачал головой.

— Всё может быть. Но у «борисовских» тоже убили двоих. Он убирает и наших, и конкурентов.

«Борисовские» — это вторая городская бригада бандитов, чуть менее многочисленная, но тоже с характером. Возглавлял её Константин Борисов — бывший опер, который разочаровался в системе и решил, что пришло время реституции, то есть передела незаконно присвоенного имущества.

— Мы нашли три трупа, но пропало у нас ещё двое парней. И мы хотим найти убийцу. Ты берёшься за дело, Робин? — прямо спросил Серый.

Мне стало интересно. Осталось обсудить гонорар и мои обязанности, как сыщика.

— Сколько платите? — уточнил я.

— Десять тонн зелени, — ответил Олег Виноградский.

Хорошая сумма. Я мог настоять и на пятнадцати тысячах долларов. Но ломаться не стал. Херовый из мня бизнесмен...

И вообще... я люблю решать ребусы и хорошо чувствую людей: их слабости, их желания, их злость, ненависть. Убийца бандитов изощрён в своём ремесле, и это его слабость... Думаю, я сумею его найти.

— Две штуки сейчас, остальные по завершении дела, — поставил условия я. — Но гарантировать стопроцентный результат невозможно. И мне нужна информация. Мне нужно время. Возможно, убийца — кто-то из бывших или действующих милиционеров. А судя по снимкам, мы имеем дело с человеком сложным — и, вероятно, искусным в своих планах и фантазиях. Что, впрочем, является его слабостью.

Гусь пялился на меня и пялился. Но он за столом не главный. Решает всё Виноградский. А нетерпимое желание найти убийцу призывало стать щедрым. Тем более что я согласился на десятку сразу.

— Договорились, Робин! — решился Серый и опустил руку в карман своей кожаной куртки, чтобы достать пачку бакинских.

Он быстро отсчитал двадцать купюр и положил их на стол, и глаза его блеснули.

Виноградский жадничал. Денежки он очень любил. Это тоже слабость. Но на него я пока не охочусь.

Глава 2

Моя встреча с главарями «южных» продлилась минут двадцать. Кофе мы не пили, пиво не заказывали. Говорили исключительно по делу...

Гусь больше слушал и не отводил от меня взгляда. Я казался ему персонажем мутным. Он решил, что Робин, то есть я — клинический псих.

Понять, что не все проблемы решаются с помощью утюга и паяльника, ему было практически невозможно. Идея, что существуют более сложные и многогранные подходы к решению вопросов, казалась ему абсурдной. Да и чёрт с ним! Пусть Гусь думает, что я за баксы рублюсь.

А Виноградский обстоятельно рассказал, где и как нашли трупы.

Обнаружили убитых местные сантехники...

Два мертвеца, упакованные в целлофан, были найдены в подвалах жилых домов в центре города. Парень в джакузи околел в полуразрушенном доме, в который забавы ради мелкие пацаны приволокли с помойки разбитую ванную… К шпане и дырявой ванне вопросов не имею, а вот как убийца или несколько убийц сумели незаметно затащить в подвал двух здоровенных бандитов, оставалось загадкой.

Мы расстались, снова пожав друг другу руки. Для пацанов рукопожатие — это признание меня как равного. Для меня — необходимый ритуал рабочей встречи.

Я прогуливался по морозному городу, дышал как паровоз и представлял, кем мог оказаться убийца, как он мог выглядеть. Я взвешивал и оценивал известные мне факты.

Маньяк, убивающий братишек, вполне мог быть бывшим военным или возомнившим себя миссией милиционером. Или, например, врачом — каким-нибудь взбесившимся анестезиологом, усыпляющим, а затем пытающим злодеев. А возможно, это целая группа мстителей, мифическая «белая стрела», ликвидирующая бандитов с показательной жестокостью. Только в убийстве среднего звена ОПГ совсем нет смысла. Ликвидация главарей куда более эффективна. Если бы я планировал до фундамента разрушить подмосковную банду, то первым делом убрал братьев Виноградских. Затем ликвидировал того же Гуся. Потом нужно дождаться, когда пацаны выберут нового лидера, и снова устроить охоту. В итоге группировка будет дезорганизована, а рядовые члены банды начнут покидать её ряды.

Но я всего лишь скромный частный и честный детектив, а не стратег и киллер, рушащий бандитские устои.

Потому бандитам я чаще помогаю и даже спасаю их жизни, чтобы оттянуть неминуемую смерть. Поскольку удавка на шеях главарей и рядовых бойцов сжимается с каждым днём всё сильнее. И не нужно быть Нострадамусом, чтобы предсказать пацанское будущее.

Кстати, Виноградский ничего не рассказал о криминальном статусе трёх убитых. Счёл несообразным выдавать иерархические секреты своей банды. А я и не спрашивал, надеясь получить информацию от своего друга детства, который не первый год связан с «южными».

Он был обычным бандитом. Звали его Юра Лаптев. И носил он, соответственно, погоняло — нет, не Лапоть, а Море. Все бандиты называли его Море Лаптев или просто Море. А я обращался к нему уважительно Юрец.

И не только море Лаптевых определило кликуху моего друга. Юрец три года служил на Тихоокеанском флоте и на каждой пьянке рассказывал, что чуть не помер от вьетнамской лихорадки, ловил членом с борта камбалу и поимел тридцать три кубинских проститутки... Стебался, конечно.

Я достал свою увесистую «Моторолу», нашёл в списке контактов номер.

— Привет, Юрец! — бодро бросил я в трубу.

— Здорова, Фёдор! Как ваше ничего? — ответил весёлый голос.

— Отлично, Юрец! Дело к тебе. Помощь нужна.

Ещё несколько лет назад русский парень Юра Лаптев был хорошим спортсменом. Он лупил кулаками по груше, кружился пчелой по рингу, брал на соревнованиях медали и говорил, что скоро его вызовут в сборную команду страны. Юрец грезил об олимпиаде, хотел быть выдающимся боксёром, а стал рядовым бандитом. Теперь вместо тренировок — стрелки. А сходняки заменили ему командные сборы. Но в целом Юрец оставался прежним Юркой Лаптевым, который ради друга готов был сложить голову… Чёртовы уроды! Такую страну просрали…

Договорились встретиться у меня. Я с нетерпением ожидал встречи — и только пришёл домой и разделся, как услышал протяжный автомобильный сигнал на улице.

Я вышел в носках на балкон. Было холодно. В России зимой всегда холодно.

Под окнами в чёрном пуховике и без шапки стоял сияющий от счастья Юрец. Он слегка хлопнул ладонью по крыше машины и, не сдерживая эмоций, радостно заорал:

— Братуся, прикинь! Я тачку взял!!!

Машина была явно не новая, но довольно приличная и с магнитолой, из которой гремели Продиджи.

Но я не фанат-автолюбитель, главное, чтобы Юрцу тачка нравилась. И ещё нужно быть осторожным с громкой музыкой, чтобы не злить бабусю с первого этажа. Она хорошо запоминает лица и всё записывает. Номера немецкой машины уже сто пудов срисовала.

— «Фольксваген», ёптя! Муха не еблася! — продолжал орать Юрец.

Он светился, пританцовывал и широко улыбался. Я подумал, что сейчас Юрец спляшет камаринскую, двигая вприсядку вокруг немецкой машины… Как же мало надо человеку для счастья: всего-то нужен руль, четыре колеса, салон из сомнительной кожи и признание его верного выбора как покупателя. Потому я подыграл.

— Ничего себе! Круто! — тоже улыбался я. — Поднимайся, в тепле всё расскажешь!

Юрец быстро кивнул, открыл заднюю дверь, нырнул в машину и вытащил два больших пакета с бутылками.

— Пиво, братусь! Сейчас обмоем! — сообщил он.

Квартира у меня скромная, но стол, стулья, кровать, телек и музыкальный центр имеются.

Мы расположились в комнате. Юрец гремел бутылками и пел один и тот же припев:

— Лондон, гудбай, у-у-у… Лондон, прощай, я здесь чужой…

— Какой ты чужой? — заржал я. — Пузыри открывай, пора домой!

Юрец тоже закатился от смеха.

Со стороны можно было подумать, что он проглотил какую-то весёлую таблетку. Но Юрка Лаптев всегда был заводной. Здоровья в нём на десятерых. Не зря его в сборную приглашали.

Мы выпили по стакану и закурили.

— Немца у кого отжал? — спросил я.

— Обижаешь! Заработал! — подмигнул Юрец.

Сколько такая машина стоит? Наверное, тонн шесть зелени. Где в наше время можно заработать шесть тысяч долларов? Да нет такой честной работы. Если только маньяков ловить. Но не за каждого маньяка платят большие деньги.

Пришлось сделать вид, что я поверил.

— Классная тачка! Дашь покататься?

Юрец криво улыбнулся и, разливая пиво в стаканы, спросил:

— Что за тема ко мне, Федь?

Я затушил сигарету в пепельнице и ответил:

— Я с Серым и Гусем встречался. По поводу трупов в подвалах. Хочу помочь вашим парням, найти упыря.

Юрец выжал из бутылки последние капли. Стал серьёзен. Показалось, что он даже расстроился.

— Вот чего тебе не сидится спокойно, Фёдор? На кой тебе это надо? Убили и убили. Сами разберутся. Без тебя.

— Я подписался. Буду искать, — отрезал я.

— Бля, братан… — качал головой Юрец. — От меня-то чего хочешь?

Я взял сигарету, закурил снова.

— Виноградский сказал, что нашли троих, а ещё двое пропали. Это правда?

— Частично, — кивнул Юрец. — Один ещё вчера вечером объявился. Ты его знаешь — Караваев Саня, по кличке Каравай. Забухал он с бабой. Каравай бывает запойный.

— Понятно. А трое жмуров, кто они такие? Рядовые или старшие пацаны?

Юрец недовольно вздохнул. Не хотел он втягивать меня в кровавый замес.

— Тебе очень надо? — спросил он.

— Очень, — ответил я. — Давай по порядку. Начнём с того парня, которого обмотали верёвками.

— Любишь ты обломить! Ладно… — нехотя согласился Юрец. — Кликуха его Кекс. Он при делах со старшими. Сидел три года, но не блатной. Тот, что в колючей проволоке замучен — Снегирь. Он из Донецка: занесла же братишку нелёгкая… А чувак из ванной, это двоюродный брат Гуся; он не пацан… он из мусаров. Точнее, уволенный гаишник… Разве бы они пришли к тебе, если б третий не был в родственных отношениях с Гусём?