Похождения Цзиньлуна. Часть 2. Удержать свет

— Ну и?

— А что если… это был неудачный эксперимент? Пробник?

Мы на миг затихли, но даже через какофонию лая, рыков и прочего вдруг услышали какой-то гул.

— Брат, — сказал Линь Шао с тревожной интонацией, — ты что, сглазил?

И в этот момент из крепости вырвалась новая волна неприятностей.

Первый — с искажённой мордой, больше похожей на клюв, бесцеремонно украденный у феникса (спасибо, что не белого!), и такими же когтями вместо пальцев. Второй — в чешуе, сквозь которую пробивалась туманная ци. Третий — с рогами, когтями и хвостом, который, кажется, обладал отдельным мнением.

И при этом они выли, неслись и трансформировались прямо на ходу.

— Мин, — мастер Ли сжал рукоять меча. — Элита их войск. Те, кто решился на полное слияние. И, конечно, с кем ещё сливаться элите, как не с животными императора…

— Они… они похожи на демонов! — выдохнул Сяо Лянь. — Полулюди, полузвери…

— Сглазил! — крикнул Линь Шао. — Я ж говорил!

Мэйлин закусила губу. Мелодия сорвалась. Звери — даже свободные — начали отступать. Не от страха. От инстинкта. Против такого — не попрёшь.

Я смотрел на всё это, ощущая, как остатки здравого смысла во мне скулят со словами: «А может, мы просто спрячемся в колодце и будем жить там, как духи воды?»

Но я не мог. Не сейчас. Не когда эти уроды неслись на моих друзей, на зверей, на мою Мэйлин, на мою команду, на мою… семью.

— Значит, по-хорошему не получилось, — сказал я. — Тогда…

Я закрыл глаза.

Ци — горячая, колючая, искрящаяся — зашевелилась внутри.

Я знал, что это не просто я. Что часть меня — не моя.

Белый Феникс. Его голос. Его крылья.

«Опять ко мне? — прозвучало ехидно в голове. — А говорил, не вернёшься».

— Я и не возвращаюсь, — прошептал я. — Я беру в долг.

«С процентами?»

— Без условий.

«Ха. Тогда, пожалуй… бери. В последний раз».

Пламя вспыхнуло в груди. Я не кричал. Не делал пафосных жестов. Просто — позволил ему пройти сквозь себя. Через всё моё тело и сознание.

Если бы кто-нибудь сказал мне пару лет назад, что однажды я буду стоять на развалинах крепости, сгорая изнутри белым пламенем древнего духа, лицом к лицу встречу свою дальнюю родственницу, которая, оказывается, глава тайного клана, облачённая в доспехи, пронизанные духом моего же бедового братца из прошлой жизни… я бы ответил: «Звучит, как моя обычная среда». Потому что жизнь у меня пошла по нарастающей — и, в основном, степени идиотизма.

— Ты, я вижу, тоже очень сильно изменился, — сказала Мин Сюэ, глядя на меня из-под полупрозрачного шлема, что был частью доспеха. Он светился. Как отравленный утренний туман, в котором прячется смерть.

— А ты всё та же. Только теперь блестишь, как протёртая до блеска и дыр утварь в храме.

Вместо ответа — взмах. Рывок воздуха, чисто, как взмах резца скульптора, прошил пространство и едва не лишил меня одной брови. Я отшатнулся, поднял меч, в груди гудела ци — как струна лютни неопытного музыканта.

Мин Сы выл в стороне — и не метафорически. Он в полном смысле слова выл, превратившись в огромного чёрного волка с дымчатой гривой и глазами, в которых отражалась луна, которой, однако, здесь не было.

Он вступил в бой с Вэй Лином, Линь Фу и Сяо Лянем. Один отражал удары когтей, второй отвлекал, третий пытался воткнуть клинок между рёбер, но волк двигался, как дым — плавно, неуловимо, и с выражением глубокой обиды на лице.

— Это безумие! — выкрикнул Сяо Лянь, перекатываясь, чтобы не оказаться располовиненным.

— Не, это просто злодейский брак! — поправил Гань Чжэ, стоящий на крыше поваленного павильона и кидающий вниз фейерверки для представлений, от которых враги разлетались, а союзники матерились.

Я нашёл глазами Мин Сюэ. Она стояла на ещё не разрушенной крыше домика неподалеку от крепости, спокойно, будто ждала, когда все пафосные реплики будут произнесены.

— Ты ведь понимаешь, — крикнула она, шаг за шагом приближаясь. — Всё, чего я хотела… это подчинить себе страдания клана Мин, затем и твои тоже. Я буду руководить болью. Гневом. Разочарованием. Я их приручу. Чтобы ни ты, ни мы, никто больше не страдал, Цзиньлун. Разве это не милосердно?

— Хрень собачья, — ответил я. — Обёрнутая в благородные слова, но всё равно — хрень.

Мин Сюэ не обиделась. Она атаковала.

Её техника была иной. Не удары — волны. Не клинок — дыхание. Ци, разлетающаяся кольцами, как от капли в воде. Я блокировал один выпад; второй прошёлся по ногам, третий ударил в грудь. Я отлетел, перекатился, поднялся.

Рядом со вдруг оказалась Хоу, с чешуей, покрытой сажей. Она подкралась к одному из «мутантов» и, взревев, плюнула ему в бок огненной слюной. Тот завопил и превратился в кусок дымящегося мяса.

Шэнь метался между лапами врагов, то и дело царапая им брюхо. Он будто нутром чуял их самые незащищённые и болевые точки. Поэтому он особенно рьяно цеплялся зубами за хвосты, а потом рвал когтями уши.

— ОНИ ВСЁ ЕЩЁ ТУПЕЕ МЕНЯ! — кричал он, сияя в бою как маленький дракон возмездия. Ну, точнее, он им и был.

Братья Линь слаженно окружили одного из бугаев из Мин, не очень удачно и не до конца мутировавшего в тигра, и сработали в дуэте: Линь Шао отвлекал, Линь Фу бил в спину. Тот рухнул, завывая, и растворился в дымке.

— Беги из этого проклятого Юэляна, дружок, целее будешь! — пошутил пробегавший мимо Гань Чжэ.

Мэйлин же вновь оказалась рядом со мной, рисуя «восьмерку» веником из редких и едких трав, тем самым окуривая очередную волну звероподобных минцев.

Я снова повернулся к Мин Сюэ.

— Ты хочешь взять под контроль мою душевную боль? Да с чего ты взяла, что ты сможешь её вынести?!

— Ты рано или поздно сломаешься, Го Цзиньлун. Навсегда, — ответила Мин Сюэ с коварной насмешкой. — Ведь твоя душа уже давно расколота надвое.

Я сжал руки в кулаки. Пламя внутри гудело. Белый Феникс шевелился, но… не сопротивлялся. Не лез с речами. Просто — ждал.

— А даже если и так… Две половинки одного целого всё равно могут работать сообща!

И рванул вперёд.

Наши мечи — её эфирный клинок и мой, настоящий, — встретились. Искры. Взрыв. Воздух взвыл. Мэйлин отступила, закрыв уши. Звери прижались к земле.

Ци сталкивалась, рассыпалась, закручивалась вихрями, принимала форму крыльев, когтей, травы, огня. Я чувствовал, как она проникает в меня — её магия, её намерение, отчаяние. Как она всё ещё пыталась… взять своё.

Но не получалось.

Потому что я был не один.

Мэйлин, Шэнь, Хоу, отец, даже Гань Чжэ, высвистывающий «героическую мелодию» на флейте, сделанной из кости курицы, — все были рядом.

И, видимо, это и был тот самый секрет, который разрушал любую «высшую цель» порабощения.

Мин Сюэ замедлилась.

— Почему… ты всё ещё… — прошипела она, услышав, как её доспехи трещали. — Почему я не могу поработить тебя?

Я улыбнулся.

— Потому что я не вещь. И даже не камешек, который можно подобрать, как ты, видимо, думала.

И ударил.

На этот раз — в упор.

Мин Сюэ пошатнулась. Белый доспех на ней трещал, как перезрелый орех. Магия Феникса в нём билась, как пойманная птица — яростно, болезненно, с обидой. Она не успела оправиться от моего удара, а я — не успел продолжить.

Потому что… само небо треснуло.

По швам. С грохотом. Как твердый фарфор, если на него плюхается Шэнь. Или костяной, если на него сядет Сяо Лянь.

С неба хлынул почти ослепляющий поток света. Всё и все замерли, даже сама Мин Сюэ. Даже Мин Сы, сражающийся с Вэй Лином и братьями Линь, отпрянул, вглядевшись вверх.

— Что это? — спросил я.

— Пространство, — ответил мастер Ли, выходя из теней, словно с театральной сцены. — Внутреннее. Медитативное. Настоящее. Только тут ты сможешь победить…

Он поднял меч.

На его лезвии вспыхнули вырезанные триграммы. Они засветились, и мир вокруг нас… поменялся.

Пыль исчезла. Рушащиеся здания — тоже. Даже шум боя — ушёл.

Я стоял на озере. Под ногами — гладкая вода. Над головой — огонь и небо. Вокруг — мои. Все. Мэйлин, Хоу, Шэнь, братья Линь, Вэй Лин, Гань Чжэ, мой отец, Сяо Лянь, мастер Ли, даже ржущая Карма — вся наша разношёрстная, безумная команда. А напротив — она. Мин Сюэ. И волк Мин Сы, потерявший человеческий облик окончательно.

— Что ты сделал? — удивилась Мин Сюэ, осматриваясь.

— Создал поле для последнего выбора, — сказал мастер Ли. — В чистоте. Без грязи. Без фальши. Здесь всё — по-настоящему.

Шэнь подошёл ко мне. Глаза — серьёзные. Мордочка — решительная. Хвост — в стойке «готов к подвигу».

— Хозяин, — сказал он, — прими мою ци. Я… не самый большой дракон, но я чувствую силу своих предков. Если уж Мин мешают себя с драконами, то и мы ничем не хуже.

Я хотел отказаться. Но взгляд Шэня был таким… Шэньским. Без драм. Только решимость.

— Ну, давай, — сказал я. — Только без побочных эффектов. Не хочу, чтобы у меня вырос хвост.

Ухмыльнувшись, Шэнь коснулся моей ладони. Ци влилась в мои жилы, как горячая волна. Не больно. Просто… всеобъемлюще. Глубоко. Как будто кто-то открыл старый сундук с древним дыханием. С удивительной силой.

— Смешались в кучу кони, люди, звери, магия и я, — выдохнул я, расправляя плечи. — И всё-таки у нас получилось.

— Ты не понимаешь, — сказала Мин Сюэ, поднимая меч. — Я не враг. Я — решение. Тебе же будет легче, если я всё возьму на себя. Я буду управлять всеми хворями мира.

— Проблема в том, — ответил я, — что ты хочешь слишком многого. Всё и сразу. Жизнь — не котелок с целебной похлёбкой. Даже если добавить туда пару перышек феникса, получится горько.

Она шагнула вперёд. Мы снова сцепились. Ци взревела, знаки триграмм заплясали вокруг нас, как духи стихий. Я чувствовал, как она снова пытается пробиться. Взять. Подчинить. Поглотить.

Но я знал, за что сражаюсь

— Ты не понимаешь, Мин Сюэ, — сказал я. — Наша сила — не в контроле. Не в проклятых договорах. Не в коконах. Наша сила — в дружбе.

— Серьёзно?! Так просто, как в детских сказках? — процедила сквозь зубы Мин Сюэ, пытаясь отразить удар.

— Сказки недаром детям и рассказывают! Просто эта дружба… природная, — добавил я. — Мы не ломаем природу. Мы часть её. А вы, Мин… вы против неё. Вот почему вы проигрываете.

Мин Сюэ вздрогнула. В её доспехах что-то треснуло. Белые перья начали осыпаться. Как снег. Как пепел сожалений.

Мин Сы завыл. Тело его уже не держалось. Ци разлеталась. Братья Линь навалились на него с двух сторон, пока Вэй Лин явно заставлял Мин Сы пожалеть, что у того есть суставы.

Мин Сюэ вскинула голову.

— Ты проиграешь, Цзиньлун. Даже если одолеешь меня, всё равно проиграешь самому себе!

— А слабо поспорить?

Я прыгнул вверх.

Вокруг меня вспыхнули золотистые крылья, питаемые светлой ци — меня и всех моих друзей.

Глава 11. О драмах и триграммах

Мы все знали, что рано или поздно случится какая-нибудь хрень и невозможно будет просто отсидеться или отбиться от неё по старинке — мечом по башке. Но лично я, Го Цзиньлун, надеялся, что это будет хотя бы через неделю. Ну ладно, через три дня. Но не сразу после того, как мы устроили мирный привал в той странной деревушке. А теперь выяснилось, что кое-кто из присутствующих, собирался нас всех предать.

Как быстро порой меняются события!

Так я размышлял, поднимаясь ввысь на золотистых крыльях из ци, вдогонку за Мин Сюэ.

Ждать приглашения она не стала — меня почти сразу попытался сожрать энергетический удар, больше похожий на гнев небес, чем на приём боевого искусства.

— Ну, начинается, — буркнул я, уворачиваясь в сторону. — А как же поболтать перед боем?

Мин Сюэ метнулась вперёд — грациозно, будто в танце, если бы тот сопровождался резнёй и вспышками агонии. Её доспехи сияли, как звёзды поутру, ну или как не очень удачное выступление Гань Чжэ и его братии с факелами.

— Шэнь! — крикнул я.

— Уже! — раздалось снизу, и в следующее мгновение моя противница получила хлёсткий энергетический удар хвостом в колено. С ног её это не сбило, но она удивилась. А это уже победа.

Мастер Ли появился с другой стороны, двигаясь быстро, как только может двигаться старик, у которого за спиной пара десятков лет изучения техник, запрещённых на любом уважающем себя поединке.

— Она использует ритм самой оболочки пространства, — сказал он. — Придётся сбить ей дыхание.

— Так давайте собьём, — ответил я, вкладывая в ладонь ци и метнув её прямо в светящуюся грудь Мин Сюэ.

Доспехи заискрились, и она даже закашлялась. Где-то завыл Мин Сы, явно переживающий за исход боя.

Услышав этот вой, Мин Сюэ опомнилась и направила обе руки в мою сторону.

Я поначалу удивился, не увидев никакого заклинания, но тут же словно оказался в открытом море во время шторма — так меня начали хлестать волны звука, перенаправленные Мин Сюэ.

Эти волны откидывали меня всё дальше, но вдруг что-то меня затормозило.

Я ощутил странное и лёгкое тепло, обволакивающее меня.

Ох уж эта Мэйлин, моя упрямая травница!

Пусть она и осталась внизу, на окраинах реальности, но её магия пробивалась сюда: сетью тонких магических ростков, обвивающих мою грудь. Защитный узел, который держал меня, как якорь. Очень кстати! Она верила, что я вернусь.

— Жалкое сопротивление, — надменно произнесла Мин Сюэ. — Думаете, только вы способны сбежать в место, где раскрывается ваша ци?

Она подняла руку. Пространство вокруг вздрогнуло.

— А если копнуть глубже — вам действительно придётся попотеть…

— Эй, что она несёт? — спросил я у мастера Ли. Он не ответил, но судя по тому, как он приоткрыл рот и побледнел, он точно знал, о чём она говорит.

Доспехи на Мин Сюэ снова засияли, будто вылизанные духами небес — чистый свет, без изъянов. Настораживает, если честно. Я-то знал: всё, что светится так ярко, обычно либо взрывается, либо проникает тебе прямо в сознание.

За спиной шевельнулись бойцы Мин. Кто-то поднял копьё, кто-то сверлил нас взглядом, полный такого пафоса, что хоть сейчас бери и слагай слащаво-героическую песнь.

Мэйлин стояла рядом с отцом. Вэй Лин держал руку на рукояти меча, но пока не двигался — ждал. Сразу видно, идеи атаковать противника, а не прятаться, стали ему ближе с тех пор, как он ввязался с нами в приключения между реальностью и здравым смыслом.

Реальность, как оказалось, не любит, когда в неё вмешиваются доспехи, напитанные силой Феникса, и ещё неизвестно чем. Прямо над главной площадью Юэляна открылся разлом — не круглый портал, как в сказаниях, а уродливый и рваный, словно кто-то рассёк ткань мира ржавой косой.

— Ну, началось, — буркнул я.

Мин Сюэ взлетела ещё выше — или её подняла воля артефакта, сложно сказать. Её доспехи запели, в буквальном смысле — как если бы хор призраков решил исполнить гимн разрушения. Изнутри потянуло не холодом, не жаром — небытием. Это была пустота, но не успокаивающая, а пугающая до дрожи.

Мастер Ли, стоявший чуть позади, странно посмотрел на разлом. Его глаза вспыхнули слабым светом, и я вдруг понял: он знает это место. Или что-то чувствует. Или просто боится.

— Мастер, это ведь тоже пространство ци, да? Да? — допытывался я со слабой надеждой.

— Да.

Что ж, уже хорошие новости.

— Но это его более глубинный и природный уровень. Там легко потерять себя.

Ну вот, плохие новости.

— Уже поздно что-то менять, — добавил мастер Ли и приблизился ко мне. — Мы должны туда пойти.

— Мы — это кто? — уточнил я.

— Те, у кого уровень ци это позволяет. Если Мин Сюэ там оставить, она повлияет на ци всего мира. Её нужно победить именно там.

Я оглянулся на Мэйлин. Да, мне бы не хотелось её туда тащить, но и не вернуться к ней тоже не хотелось.

Но времени на раздумья у нас не было.

***

Мне припомнилась моя встреча с братцем в катакомбах, и битва с ним, потому что ощущения были те же, только выкрученные на полную. Как будто я сам превратился в поток ци, вознёсся до этого провала в небе и там же снова стал Го Цзиньлуном. Тем же самым, полноценным, я надеюсь…

— Ничего страшного, хозяин, если у тебя от личности опять отколятся куски, я их компенсирую, — вдруг услышал я отдававшийся эхом голос дракончика.

Стоп, Шэнь? Действительно, тут связь с ним Шэнем ощущалась даже сильнее.

— Ого, ты и сюда пролез?

— Ну, мы же с тобой ещё на периферии связали нашу ци, — ответил Шэнь, и его полупрозрачный облик пролетел прямо передо мной. — Куда ты — туда и я.

Что ж, Шэнь лишним не бывает, только немного надоедливым.

Я огляделся.

Всё это пространство напоминало храм, но построенный не из камня, дерева или даже благословенного нефрита, а из… стекла. И не обычного, а такого, в котором отражается не твоё лицо, а самые неловкие моменты жизни. Я, например, сразу увидел, как около года лет назад пытался выдать себя за одного из Хубилаев. Стекло услужливо повторяло это снова и снова. Спасибо, ничего не скажешь.

Мин Сюэ парила где-то сверху. Она уже меньше была похожа на саму себя — скорее, на некую странную пародию на Белого Феникса, части костюма которого были сшиты самым пьяным портным в Поднебесной. Она не двигалась, но всё пространство дрожало от её присутствия. Пульсировало. Словно сама её воля держала храм в целостности. А её доспехи всё продолжали петь — на мелодию это было не похоже, скорее на... давящий гул. Чуть сильнее, и из ушей потечёт кровь.

В центре — Мин Сюэ. Стоит, как будто храмовая статуя, уверенная, что она тут — воплощение всего и вся.

«Далеко зашёл, Лунь, — прошептал в моей голове голос, знакомый и раздражающе спокойный. — Снова хочешь понять то, что не подлежит пониманию?»

— А ты всё ещё любишь загадки, — мысленно фыркнул я. — Можешь сразу сказать, ты за неё, за нас или просто сторонний наблюдатель?

«Я за искру. Где бы она ни была. Даже если она едва мерцает в пепле».

Благодарю, птичка, твоё безразличие как всегда окрыляет.

Я уже даже и не знал, где в этом чудище была Мин Сюэ, а где — лишь пародия на Белого Феникса. Впрочем, у меня порой и о себе проскальзывала подобная мысль.

Мастер Ли тем временем оказался по левую руку от меня. Он смотрел на стены, будто искал в них что-то своё. Лицо его было спокойным. Чересчур.

Мне стало не по себе: слишком уж это отдавало глубокой обречённостью.

Шэнь уже прикидывал, в какую бы часть Мин Сюэ вцепиться, но понимал, что зубы в драке ему не помогут, придётся положиться на душевные силы.

— Мин Сы, — вдруг пробормотал я. — Смотрите, он тоже здесь? Разве он не остался снаружи?!

Мастер Ли посмотрел вверх — и мы увидели огромную сферу, парящую высоко над землей (или что тут заместо земли?). А внутри сферы был Мин Сы. Он бился в невидимые стены, как насекомое о стекло. Его губы двигались, он звал Мин Сюэ.

А она? Не ответила. Только лишь бегло взглянула.

— Ну разумеется, я не могла его полностью оставить там… Но и не могла взять с собой. Пришлось взять с собой немножко его ци, — произнесла она будничным тоном.

— Интересно, зачем? — решил я для начала заговорить ей зубы. — Он вроде сам говорил, что магии у него ни хрена нет…

— Первое правило этого пространства: здесь пригодится любая подпитка ци. Любовник сойдет вполне, — назидательно-поучительным тоном проговорила Сюэ. — Да, я не успела его спросить, но ради любви он бы и сам на это пошёл, я уверена…

Что бы она ни задумала, оно не сулило нам ничего хорошего.

Да и, кажется, мастера Ли её коварство начало раздражать не меньше, чем меня.

— Готов? — спросил меня Ли Сень.

Я покосился на него.

— Честно, не очень. Но, как говорил один умный человек: «Коли уж влип — действуй так, будто так и было задумано». Вперёд!

— Хозяин, — прошептал Шэнь, душою и телом прижавшись ко мне. — А может, не стоит так торопиться? Тут всё как-то... неправильно. Ещё более неправильно, чем на задворках этого мирка из ци.

— Тише, дружище. Если сейчас что-то и правильно — так это твоя реакция.

— Всё это... не иллюзия, — заметил тем временем мастер Ли, больше себе, чем нам. — Это пространство построено на отголосках души. Каждая трещина здесь — чья-то боль.

Мастер Ли вдруг воспарил над бесконечным стеклянным пространством.

Я хотел было окликнуть его, что вообще-то мы сюда пришли бороться с сошедшей с ума и жадной до власти женщиной, но увидел, как его образ стал меняться.

— Не только этой даме нужна подпитка ци, — чуть обернувшись, с иронией и какой-то тенью обречённости сказал мне мастер Ли.

И чем дальше он продвигался, тем... прозрачнее становилось его тело. Тень от него отставала. Ци его плавала, как дым от сандала.

В то же время где-то вдалеке я слышал приглушённые стенания Мин Сы.

— Кажется, она не слышит его, — сказал я, глядя на Мин Сюэ. — Или не хочет слышать. Что, честно говоря, ещё хуже.

Мин Сюэ продолжала как-то слишком расслабленно парить наверху, гордо игнорируя мои намерения почитать ей нравоучения или же надрать задницу.

— Она давно сделала выбор, — тихо ответил Ли Сень. — И теперь она связывает свою ци с ци этого места. Да и я тоже… Пришло время.

Я в ужасе осознал, что он стал совсем полупрозрачным.

— Но ты сам так не делай…

— Мастер Ли?!

— Не волнуйся за меня, ведь я тебе помогаю. Ты только сам так не делай, а то отсюда не вернёшься…

Тут нас ну очень вовремя прервала Мин Сюэ: она наконец неожиданно ринулась вниз и заговорила. Голос — ровный, без эмоций. Стеклянный.

— Пойми же. Это не твоя битва, Цзиньлун, — сказала она. — Ты уже выиграл один сложный бой, но проиграл самому себе. Так что лучше сам отдай силу Белого Феникса, с которой тебе не совладать, и можешь быть свободен. Тебя это изначально не касалось.

— Ошибаешься, — я щёлкнул пальцами. — Как только кто-то начинает использовать людей ради спасения мира — меня это сразу начинает касаться.

Шэнь рванулся вперёд, и я с трудом удержал его с помощью магии.

Пусть она своим Мин Сы жертвует сколько угодно, а мы своих в обиду не дадим.

Мастер Ли мысленно одобрил слова Шэня — я словно услышал его голос со всех сторон храма.

Ладно уж, драться так драться.

Я сжал кулак. Золотистая ци заструилась вдоль руки.

Белый Феникс подозрительно молчал, но я знал, что это был лишь вопрос времени, когда он заговорит вновь. Я даже этого ждал.

— Что будем делать, хозяин? — прошептал Шэнь.

— То, что и всегда. Портим врагу ритуал, а себе — судьбу.

Удивительное дело: чем ближе ты к сердцу опасности, тем проще мысли. Даже у такого мастера тревожного переосмысления, как я.

Я шагнул вперёд — просто так, без выпендрежа, без поз. Как будто выхожу к чаю, а не к женщине, намеревающейся расплавить мой дух и выдуть его, как стеклодув фигуру журавля.

Яркий поток золотой ци встретился с энергией Мин Сюэ. Она пошатнулась, но не отступила.

Ещё удар, ещё взрыв. То же самое.

Один кусок Белого Феникса против другого. Мда, очень эффективно.

Да, мы, конечно, можем так друг друга изматывать и дальше, но в таком месте, где время — штука относительная, мы застрянем надолго.

— Вот именно, время, — услышал я странную подсказку мастера Ли.

Время?

А что, если?..

Я сжал кулак — и ударил потоком ци в основание зала. Туда, где сходились три линии: моя чёткая тень, более блёклая и размытая тень мастера Ли и пульсирующая энергия Мин Сюэ.

Стекло треснуло. Вспыхнул свет.

В этом свете я вновь почувствовал аромат розового дягиля и шафранной пыльцы — Мэйлин. Её магия пробивалась сквозь всё это безумие, как росток сквозь камень. Я слышал её голос — не словами, а дыханием.

«Возвращайся. Я не позволю тебе остаться там навсегда».

Да уж. Придётся вернуться. Даже если весь храм ляжет мне на голову.

Мин Сюэ пошатнулась. В стеклянной оболочке дрогнула какая-то связь — я видел, как её глаза на миг расширились, словно она что-то вспомнила.

— Что ты сделал? — прошептала она. — Что ты сломал?

— Я? — вскинул брови. — Просто повезло.

Ну да, прямо скажем, я бил наугад. Всё-таки если Мин Сюэ тут связана со всем и вся, выбор у меня большой. В чём-нибудь да повезёт.

И тут, внезапно, вся структура храма завибрировала.

Я ощутил, как меня пробило током изнутри, не болезненным, но знакомым. Как если бы кто-то дёрнул внутреннюю струну. И, что самое странное — я знал ритм этой мелодии.

Словно гонг к обеду в одном очень знакомом мне монастыре…

Так вот к чему была подсказка мастера Ли, вот к чему тут вообще время!

— Лэй Чэнь? — прошептал я. — Неужели это вы снова?

Трещины на потолке храма разошлись, обнажив череду воспоминаний, застывших, как листья в янтаре. Тренировки, разговоры, чай на закате... И его голос. Без тела. Без образа. Но чёткий, как резьба по кости.

«Го Цзиньлун, ты опять смотришь на стену, надеясь увидеть дверь. Перестань искать вход».