Похождения Цзиньлуна. Часть 2. Удержать свет

Первый обмен ударов между Ли Сенем и Вэй Лином был почти беззвучен. Они двигались так слаженно, что выглядели не как соперники, а как две половины одного духа.

Но на втором круге я заметил — мастер Ли замедлился. Не стал ленивее или слабее — нет. Просто... медленнее. Как будто он пробирался сквозь слой воды.

Вэй Лин тоже это почувствовал. Он не стал добивать. Напротив — сделал шаг назад, склонил голову.

— Закончили?

Ли покачал головой.

— Пока не поздно — учись. Моя старость — не оправдание для твоей остановки.

Они начали снова.

Это вам не потасовка с прихвостнями Белого Феникса в подворотне. Между ними словно состоялся странный диалог: Ли Сень говорил о проигранных сражениях, Вэй Лин — о чувстве долга.

Я наблюдал, не отрываясь. Вэй Лин отражал атаки мастера Ли. Гань Чжэ вдруг подкрался сзади и попытался напасть на того со спины.

Тот не обернулся. Просто шагнул в сторону — и Гань Чжэ, пролетев, врезался в соломенное чучело, возле которого отрабатывала удары Мэйлин.

Стоявший рядом Вэй Лин не смог сдержать смешка. Я, признаться, тоже.

— Чтобы правильно отразить удар врага, иногда не достаточно его просто видеть. Необходимо чувствовать его и его намерения, — сказал мастер Ли.

Гань Чжэ поднялся, потирая бок.

— Ну хоть чучело пострадало больше, чем я.

Мэйлин напряжённо наблюдала за этим. И вдруг — вышла вперёд.

— Ладно, хватит уже терзать это чучело. Я хочу попробовать побороться с живым противником.

— Уверена? — удивился Вэй Лин.

— А почему нет? — переспросила она и добавила, кивнув в мою сторону. — Я вполне могу постоять за себя, Цзиньлун не даст соврать.

Я одобрительно улыбнулся в ответ.

— Мне бы только отточить технику. К тому же, вроде женщинам не запрещено становиться Истребительницами Демонов, так ведь?

Мастер Ли не возразил. Он кивнул и протянул ей деревянный меч.

Мэйлин встала в стойку. Немного неуклюже, но упрямства ей не занимать. В её глазах было что-то такое… Не гнев, не страх. Непоколебимая решимость.

Она двинулась вперёд.

Сначала движения казались немного дёрганными. Но со временем стали точнее.

— У тебя лёгкая рука, — сказал Ли. — Но неверная.

— Я знаю.

— Сомневаешься?

— Я просто… — она замялась. — Не хочу чувствовать себя беспомощной.

Мастер Ли не ответил. Он просто дал ей шанс. И она им воспользовалась. Раз, другой, третий.

Я всегда знал, что Мэйлин, — моя упрямая, иногда язвительная Мэйлин, — может двигаться так, будто готовилась к бою с целой армией.

Любуясь ею и её движениями, я невольно подумал: может, всё не так плохо? Может, даже если всё вокруг рушится — пока есть к чему стремиться, пока есть тот, кто может научить, — мир сможет выстоять?

А если и нет… Ну, тогда мы, по крайней мере, будем красиво махать мечами, когда всё пойдёт к херам.

И к слову об этом…

— А ты, Го Цзиньлун, чего не тренируешься с остальными? — спросила Сюэ, усаживаясь рядом, будто между прочим. — Или боишься, что проиграешь своему дракону?

Я усмехнулся, но без огонька.

— Я… не хочу случайно оторвать кому-нибудь голову.

Она приподняла бровь.

— Ты серьёзно?

Я кивнул. Помолчал. Потом выдохнул и выдал:

— Во мне что-то осталось. После одной очень страшной битвы со своим главным врагом. Он — не ушёл. Я чувствую его. Как тень будто въелась под кожу.

— Алхимический след? — Сюэ сразу посерьёзнела.

— Проклятие. Или остаток. Не знаю, как точно сказать. Я сумел изгнать его из своего друга, но не могу сам. Мне нужен кто-то, столь же опытный.

— И хороший минерал для этого, я полагаю? — сощурилась Сюэ.

А она и вправду понимает меня с полуслова.

— Вообще, у меня тут завалялся один лунный камень. Я просто… не знаю, сработает ли.

Сюэ задумалась, потом улыбнулась чуть криво:

— Тогда нам нужна кузница. Старая, закопчённая, и желательно без зрителей. Я помогу тебе, Го Цзиньлун. Но предупреждаю — легко не будет. И не факт, что ты после этого останешься прежним.

— А я и так уже не уверен, кто я.

***

Когда тебе предстоит ритуал, в котором из тебя потенциально могут вытащить остатки старого злодея, и при этом выудить кусочки и тебя самого, всегда хочется немного… Ну не знаю, хотя бы поваляться на травке под закатным солнышком.

Но вместо этого я сидел у старой кузницы на окраине деревни, разглядывая ржавую наковальню и пытаясь не думать о том, что кузница — это вообще-то довольно символично. Особенно если ты — духовно разогретая заготовка под полноценную перековку.

Над деревней сгущалась ночь. И тут я понял, что вот оно — ощущение, будто ты наблюдаешь за декорацией, в которой что-то не так.

Деревенские… стали другими.

Они не ушли спать, как обычно бывает.

Скорее даже наоборот — днём в деревушке я видел только парочку жителей, и то сонных, как мухи.

А теперь с наступлением темноты они все вывалились из своих домов гурьбой. Кто-то тащил пустые корзины, кто-то разжигал угли в костерке перед домом. Один старик просто сел в центре улицы и… начал скрести по земле чем-то металлическим.

— Они ведут ночной образ жизни? — спросил я Сюэ, которая как раз разжигала травы у круга.

— Что-то вроде того, — ответила она, не глядя. — Тут живёт старый род, который исповедует цикл «обратного времени». Они считают, что настоящая жизнь — в темноте. Днём — маска, ночью — суть… Хотя приехавшие артисты их явно растормошили днём, но это случается тут крайне редко.

— Да уж, неудивительно, что вчера я этого не заметил. А я ещё думал, почему сегодня в деревне было так тихо.

— Разумеется, потому что они отсыпались!

— Звучит, как бред, хотя толика гениальности присутствует. Я теперь понимаю, почему у них на обеде была жареная редька с мёдом. Люди, которые выбирают жизнь ночью, явно не в себе.

Сюэ усмехнулась. Но тут же сосредоточилась опять на деле, пока она изучала подаренный мне отцом камень.

— Камень чист, — сказала Сюэ, аккуратно выкладывая лунный камень в центр круга, начерченного ею прямо на полу. — Без трещин, с хорошим преломлением.

— Если бы людей тоже можно было так просто оценить. Есть преломление — хороший, нет — плохой, — буркнул я.

— Если бы люди действительно обладали «преломлением», жизнь была бы намного проще, — отрезала она и продолжила выстраивать знаки по кругу.

Я вздохнул и присел рядом. Запах горелых трав, старой сажи и чего-то кисловатого — возможно, репутации деревенских кудесников — висел в воздухе.

Решение это было спонтанное, и я старался не думать о том, что мне скажут друзья. А особенно Мэйлин. Наверняка, что-то вроде: «Если сдохнешь — я тебя убью». Глаза Сюэ, кстати, говорили то же самое. Удивительно, как слаженно работает женская логика даже в таких тонких вопросах, как экзорцизм.

Я отвёл взгляд. Не потому, что стыдился чего-то. А из-за осознания, что и вправду слишком легко пошёл на риск. Будто мне уже неважно.

— Хозяин, — вдруг раздался голос сбоку. — Ты уверен, что это хорошая идея?

Я обернулся. Шэнь сидел, поджав лапки, хвост вяло метался по полу. Обычно наглый и вечно голодный, сейчас он выглядел... обеспокоенным.

— А у нас есть какие-то другие? — попытался я улыбнуться.

— Может, не идея… — пробормотал он. — А время. Что, если… если Мин почувствуют ритуал? Что, если они придут?

Я замолчал. Шэнь редко нервничал. Он скорее высмеет смерть, чем побежит от неё. Но сейчас он был напуган.

— Мин могут прийти и без этого, или мы к ним, и если Белый Феникс в моём разуме очнётся в самый неподходящий момент, то едва ли мы чего-то добьёмся. А так… Я уверен, мы найдём Хоу, — сказал я, кладя ладонь ему на голову.

Шэнь понурил голову.

Мы замолчали.

Лунный камень мерцал, как глаз того самого зверя из детских сказок, который забирает души, но приносит удачу, если его накормить чем-то вкусным.

Сюэ подошла ближе, поправила один из символов у моих ног.

— Когда будешь в круге — не думай о страхе. Или он станет тем, что мы вызовем.

— А можно тогда думать о завтраке? Или хотя бы о жизни после этого балагана?

— Можно. Но в идеале — ни о чём. Чистый разум. Чистая энергия.

Я посмотрел на неё.

— Сюэ… Ты уверена, что сможешь это сделать?

Она посмотрела мне в глаза. Впервые — без иронии.

— Нет. Но я могу предложить тебе шанс.

Я кивнул.

В конце концов, хуже уже некуда. Наверное.

***

Сюэ начала говорить. Не громко — шёпотом, на вдохе. Её слова струились, как вода, но в них ощущалась структура — как будто весь воздух в кузнице начал подчиняться её ритму.

Показалось, что ноги отказали. Они стали — светом? Вихрем?

Затем замерло дыхание.

Потом — пульс.

А потом — отказал эфир, про который мне талдычил Лэй Чэнь.

Он не взорвался. Он дрогнул.

Как струна, как паутина, в которую кто-то наступил босой ногой.

Я зажмурился.

И увидел… его.

***

Мы сидели на крыше старой хижины. Жаркий полдень, стрекотание цикад, запах кислого чая. Он был рядом — ещё совсем мальчишка в белом халате, с насмешливой улыбкой и руками, испачканными в мелу. Мы бросали камешки, соревнуясь, кто точнее попадёт в ведро, забытое кем-то у колодца.

— Если я выиграю, ты будешь месяц мыть колбы учителя, — уверенно сказал Тянь.

— А если проиграешь ты, старшим братом целый месяц будут называть меня! — ответил я.

Мы оба промахнулись. И оба рассмеялись.

***

Отрывок памяти вспыхнула — и тут же исчез.

На его месте возник Феникс. Белая мантия, волосы развеваются, глаза — не безумные, не злобные. Грустные.

— Признайся, — сказал он. — Ты ведь тоже всегда хотел, чтобы мы были вместе. Как братья.

Я хотел ответить. Хотел возразить. Но горло было сдавлено чем-то другим — не страхом, нет. Ужасом от правды.

Я действительно… скучал.

Он был частью меня. Злобной, разрушительной, извращённой частью — но моей.

— Ты сам создал внутри своего разума пристанище для меня, — продолжал он. — Подкармливаешь своими страхами, решениями, яростью. Я твоя тень. Но и твой спутник.

Кузница дрожала. Свет мерцал. Где-то вдалеке слышался голос Сюэ, она всё ещё читала заклинания, а я оставался в кругу.

Я зажмурился.

Слова всплыли сами собой.

— Но тень не может быть без света. И если ты лишишься своей тени… Если её подчинит себе кто-то другой… Что же тогда останется? — продолжать нашептывать мне Белый Феникс на ухо, одновременно зловеще и… умоляюще?

Он шагнул ближе. И исчез.

На миг — пустота.

На другом краю её — оказался я.

Юный. До всего этого. До братства, до войны, до магии.

И я чувствовал, как рвётся что-то внутри. Как будто меня рвали пополам. Не физически — нет. Эфемерно. Эфир, будь он неладен. Там, где разум сшит с душой.

Лунный камень вспыхнул бело-синим.

Сюэ вскрикнула.

И…

Всё рухнуло.

***

Я очнулся с привкусом железа во рту. Голова гудела. Плечи ныли, будто по ним прошлись дубинами. Воздух в кузнице был густой, как каша. Да, мы с Сюэ её, безусловно, заварили.

— Ну наконец-то, — раздался голос рядом.

Сяо Лянь.

Он сидел у стены, лицо в крови, рубаха порвана.

— Ты как?.. — выдохнул я, пытаясь приподняться.

— Кто-то вырубил меня сзади. Вряд ли местные. Действовали чисто. Очнулся — тебя нет, Сюэ тоже. Я ещё полчаса назад почувствовал что-то неладное. Пришёл — уже всё закончилось. Тебя нашёл в углу. И ещё камушек этот треснутый.

Я приподнялся. Пошатнулся. Зрение понемногу начало приходить в норму.

— Шэнь?..

— Я здесь! Немного закопчённый, но живой! — подал голос дракончик из другого угла кузницы. Ничего себе, как далеко его отбросило!

Лунный камень лежал рядом, с огромной трещиной посередине.

Ну вот, уже успел испортить подарок отца.

— Сюэ… Где она?..

Сяо Лянь покачал головой.

— Не знаю. Ни следа. Только запах сожжённой травы. И тишина.

Я опёрся на колено, глядя в пустой круг.

Что-то в ритуале было не так. Заведомо нарушенное.

И где-то там, на краю сознания, звенел его голос:

«А ты ведь скучаешь по мне и по моим силам… братец».

— Интересно, чем Сюэ могла насолить Мин, если это они постарались, — пробормотал Сяо Лянь. — Если, конечно, только она не так чиста на руку, какой пыталась казаться.

— Будь она«не чиста на руку», уверен, она бы попыталась меня убить, — рассудил я. — Впрочем, в наши времена и самому себе верить сложно.

***

Не без помощи Сяо Ляня я поднялся с пола старой кузницы, чувствуя себя как после трёхдневной пьянки, которую я, к сожалению, не устраивал. Тело болело. Душа страдала как-то обособленно.

Местные жители, кстати, будто и не заметили, что посреди их благословенной деревни ночью проводился ритуал экзорцизма среднего уровня опасности. Они, конечно, кивали вежливо, когда я проходил мимо. Кто-то даже предложил сомнительно пахнущий крепкий чай «для спокойствия». Но в их взгляде читалось напряжение — не то от вежливости, не то от какого-то затаённого страха.

Шэнь шагал рядом со мной, молча. Даже не жаловался на голод, что уже само по себе тревожно. Время от времени он поглядывал в сторону дороги, будто надеялся увидеть там Хоу. Или Сюэ. Или кого-нибудь, кто даст внятный ответ. Но, как водится, вместо ответов — ветер, дорожная пыль и наши потрёпанные нервы.

Мэйлин встретила меня у колодца. Взгляд не обвиняющий, но тяжёлый.

— Ты жив, — сказала она.

— С трудом, но да, — кивнул я.

Пауза.

— Почему… Ты ушёл, чтобы провести этот ритуал, и никому ничего не сказал?!

— Потому что я догадывался, что Белый Феникс будет сопротивляться. Особенно после того, что вчера наговорил, тебе в том же числе. Я не должен был тебя огорчать. И я не хотел никого из вас подвергать опасности. Я был уверен, что мы с Шэнем и Сюэ выстоим… Увы…

Мэйлин посмотрела на меня с сожалением, затем вдруг заключила в свои мягкие объятия.

— Прости, — сказала она тихо. — Да, я тоже вчера злилась. Но не на тебя. На ситуацию. На себя. На весь этот кошмар.

Я хотел сказать что-то умное. В духе: «Ты имеешь право», или даже «Я тоже повёл себя, как идиот». Но язык прилип к нёбу, а из горла вырвалось только:

— Всё нормально.

— Да неужели? — пробормотал Шэнь. — У нас уже минус две спутницы, а одна присоединилась к нам вообще только пару дней назад! Что теперь?

Я сказал вслух то, что вертелось в голове с момента, как я открыл глаза:

— Надо немедленно прийти в Юэлян и навалять клану Мин по самое не балуй. За Хоу, за Сюэ и за всех остальных.

Шэнь вздрогнул и прыснул от смеха, но быстро снова затих. Он знал — это было не бахвальство. Это был план. Может, единственный оставшийся.

Мы вернулись к лагерю. Вэй Лин уже собирал вещи. Братья Линь — обсуждали что-то с крестьянами, по всей видимости, продажу ещё одной уцелевшей кобылы. Мастер Ли о чём-то говорил с Гань Чжэ. Не удивлюсь, если тот решит пойти с нами.

Я подошёл к краю площадки, сел на камень и уставился в небо.

Я не знал, почему ритуал не сработал до конца. То ли силы Сюэ не хватило. То ли камень не выдержал. А может, я сам... не отпустил. Оказался не готов.

Что хуже — я не был уверен, что хочу, чтобы он исчез.

Да, я знаю. Опасно. Глупо.

Но в глубине я чувствовал: если я не смогу победить Мин как Цзиньлун, быть может, я смогу сделать это, пока частично остаюсь Фениксом.

Не как злодей.

А как герой, вооруженный проклятым мечом, чтобы обратить его против тех, кто его выковал.

Может, таков мой путь. Не к чистоте. А к балансу. Между светом и тьмой.

Мда, такими темпами я и вправду стану разговаривать, как Лэй Чэнь.

Но сейчас точно не время разглагольствовать — где-то впереди, за холмами, за тонкой полоской леса ожидал Юэлян.

Глава 9. Минутка магии с элементами резни

Иногда ночь перед боем бывает наполнена звоном оружия, суетливыми сборами и криками пьяных солдат. У нас же, перед выступлением на Юэлян, было иначе. Стояла всепоглощающая тишина. Было подозрительно тихо. Даже Шэнь не ныл.

Но главное — наши новые лошади неподалеку.

Эти благородные, уставшие от жизни клячи, на которых мы ещё даже толком не поездили, — шарахались, фыркали и, кажется, собирались массово подать самому императору прошение об отставке.

— Ну? — я повернулся к одному жеребцу, который особенно выразительно смотрел на меня. — Что, не нравится запах страха? Угадай, от кого он прежде всего исходит!

Конь заржал и попытался сделать вид, что просто тянется к траве. Угу. Конечно.

Впрочем, был бы я лошадью, сейчас бы сделал точно так же — уткнулся бы в траву и попытался бы заесть свою тревогу. Все мы немножко лошади.

— Однако, то, что вы, ребятки, что-то учуяли — это хороший знак, — пробормотал я. — Плохой, в смысле, хороший в другом смысле. Значит, мы всё же угадали. Мин точно там, в Юэляне, и что-то затевают.

За моей спиной хрустнула трава — Шэнь. Двигался он как всегда бесшумно, но ци у него было как у бурлящего котелка: фонтанировало эмоциями и… нетерпением?

— Хозяин. Там, где был ритуал, я кое-что нашел, — сказал он, чуть качнув головой. — И оно пахнет… странно.

— Это потому, что там кузница, а металл порой пахнет так себе.

— Нет. Не этот запах. Другой. Я… — он замер, как будто в воздухе завис кусок забытого сна. — Я его уже чувствовал. Где-то. Раньше.

Вздохнув, я последовал за дракончиком и подошёл ближе к кузне, где сам чуть не откинул копыта несколько часов назад. Центр ритуального круга всё ещё пульсировал остатками ци, и вправду, как разогретый металл после ковки. Шэнь царапнул когтём землю, вынул что-то мелкое и обугленное.

— Пергамент? — сказал я, присев на корточки и достав обугленный кусочек. — Это что-то из заклинаний Сюэ?

Шэнь кивнул.

— Я не уверен… Но да. Это её магия. Пахнет тонко. И…

— И поприятней, чем всё остальное в этой кузнице.

— Да нет, дело не в этом.

Он нахмурился, словно его что-то беспокоило.

— Я не помню, где чувствовал этот запах, но… Где-то я его точно уже встречал.

Я ещё раз вгляделся в обрывок пергамента. Часть иероглифов смазалась, но в целом чернила были очень стойкие, наверное, совсем не дешёвые. Уцелел совсем небольшой кусок, я при всём желании не смог бы разобрать все иероглифы, но парочка читалась. «Мин скоро…».

— Если это писала Сюэ … — начал я, но осёкся.

Что значит «Мин скоро…»? Она пыталась кого-то предупредить? Собиралась предать нас? Или это ей кто-то писал?

Одно предположение было страшнее другого.

— Эй, хозяин, ты чего так нахмурился? — Шэнь юркнул мне на плечо и шлёпнул лапкой по лбу. — Не морщи лоб, не поможет. У тебя всё равно лицо, как у несчастного пирожка. Лучше признай: у тебя опять дурное предчувствие.

Я усмехнулся.

— У меня не бывает хороших. Отличается лишь степень хреновости.

Положив кусочек за пазуху, я встал. На дворе всё ещё была глухая ночь. Хотя, говорят, самый тёмный час — перед рассветом. Ну или же после того, как меня привели в чувство мои друзья, мне стало казаться, что эта ночь тянется бесконечно.

Где-то за спиной кто-то из местных жителей деревни ругался из-за мешка с провизией, кто-то точил меч, кто-то повторял заклинания. Вроде все как-то мирно, так?

А я… я искал глазами Мэйлин.

Она стояла чуть в стороне, у костра. Свет от огня касался её щёк и золотил ресницы. Она что-то держала в руке — и, разумеется, это был лунный камень. Мой треснутый и бесполезный оберег.

Мы встретились взглядами.

Я подошёл и произнес:

— Оставь камушек себе, — сказал я, — на случай, если я… ну, задержусь.

Мэйлин нахмурилась.

— Почему? Он же твой.

— Потому что если не вернусь, — я чуть усмехнулся, — пусть хоть часть меня будет с тобой. Самая упрямая. Треснутая. Которую ты всё же сумела принять…

Она сжала камень в руке.

— Ты вернёшься. Упрямство — наша общая черта.

Я кивнул. Повернулся, чтобы уйти.

— Цзиньлун...

— А?

— Я сохраню его. Даже если весь мир рухнет.

Да.. Даже если весь мир рухнет.

И пусть, демоны его дери, этот Юэлян взорвётся к херам, если с Мэйлин что-то случится.

— Пора, — сказал я, не оборачиваясь, — собирать остальных.

— Идёшь туда, где тебя, возможно, сожрут, — протянул Шэнь, — и всё равно улыбаешься.

— Потому что в прошлой жизни я был идиотом. А в этой… профессионалом.

— А разница?

— В уверенности.

***

Когда я сказал Шэню, что пора собирать остальных, я не имел в виду весь цирк Поднебесной. Но, как обычно, мои желания и реальность оказались на разных берегах одной реки, которую никто не собирался переходить вброд.

Когда уже было достаточно светло, ко мне подошёл мастер Ли. Лицо — каменное, как у статуи мудреца, которому испортили чаепитие. В руках он вертел свой старый меч, который я нередко видел во время тренировок. Тот самый, с трещиной на обухе и потёртой рукоятью. Но только сейчас я обратил внимание, что на рукояти меча вырезаны триграммы Сюнь и Чжэнь — ветер и гром.

— Знаешь, Го Цзиньлун, — начал он, не глядя на меня, — когда я был моложе, я тоже, как и Мин, был заинтересован в чужой магии и пытался познать эфир и воздух.

Я удивлённо поднял бровь. Такое признание от Ли — почти как комплимент от Хоу: редко, хрипло и с угрозой укусить.

— Мне казалось, — продолжал он, — что постичь текучее и невидимое — значит понять суть магии. Мин тогда как раз набирали силу. Я был… очарован. Потому и вырезал эти триграммы. Они мне казались самыми подходящими.

Он замолчал. Потом слегка усмехнулся, будто вспомнил свой юношеский идиотизм, но уже не мог влепить себе за него подзатыльник.

— Только вот... ветер не заменяет голос совести, а гром — это удар по здравому смыслу. Эти триграммы и магия Мин не были связаны так крепко, как мне хотелось бы. И я жалею, что не остановил их тогда.

Я кивнул.

— Но ведь вы идёте с нами. Против них.

— Да. И это, пожалуй, единственное, что мне остаётся, чтобы сожаления перестали грызть мой дух.

Приятно, когда учителя разоблачаются раньше тебя и сами себе читают мораль. Не надо делать этого за них.

Шаги. Лязг чего-то металлического, как будто кто-то тренируется в умении падать на лицо в доспехах. И голос. Театральный. Без капли стыда. Да, я узнал его сразу.

— И вот, как феникс из пепла, к вам снова прибыл он — артист, боец, соблазнитель вдов и разрушитель скуки! Гань! Чжэ!

— О, нет, — пробормотал я. — Только не это…

— И привёл с собой, — загремел уже второй голос, — крутейшую труппу актёров, чья слава доходит до самого Чанъаня!

Я повернулся. Гань Чжэ стоял в своём идиотском наряде: чёрно-красный халат, расшитый чем-то отдалённо похожим на фениксов, лис и буйные галлюцинации. А рядом — мой отец. Го Мо. Бывший глава клана. Ныне — ведущий актёр и скандал на ножках.

— Мне вот интересно, чего вы вообще сунули нос в эту деревню сомнамбул, да ещё и рядом с Юэляном? — мрачно уточнил я. — Странный у вас сезон гастролей!

— У нас сезон справедливости! — торжественно провозгласил он. — Но вообще, мне во сне Лэй Чэнь нашептал, мол, я и мой друг Го Мо должны разведать здесь маршрут и повидать близких друзей. И не зря! Вот мы и решили, что в нашем спектакле у тебя главная роль. Правда, ты пока не выучил текст, но ничего, импровизация — наше всё.

— О небо, убей меня камнем, — прошептал я, но небо осталось глухо к моим мольбам, к сожалению или счастью.

— Сын, — начал Го Мо таким тоном, будто собирался читать мне наставления, — я не мог остаться в стороне. Пока ты тут штурмуешь крепости и спасаешь мир, кто-то же должен отвлекать толпу, кидать пыль в глаза врагам и демонстрировать фокусы с исчезающими кинжалами!

— Ты научился фокусам?

— А то! — гордо выпятил грудь отец. — Вот, смотри!

Он резко взмахнул руками, и… мой нож исчез у меня из-за пояса.

— Верну потом! — бодро сказал Го Мо и подмигнул. — Главное — эффект. И отвлечение внимания. Уверен, этим мы тоже можем помочь.

Я сдержался, чтобы не схватиться за лоб. В последний момент.

— А что, если враги не любят театр?

— Значит, мы их переиграем и переплачем, — хмыкнул Гань Чжэ. — Или просто набьём им морду. Это у нас, кстати, получается даже лучше.

Я хотел сказать что-то едкое, но тут заметил, что братья Линь переглянулись и притихли.

— Что? — спросил я.

— Если… если Белый Феникс всё ещё где-то рядом… — начал Линь Фу. — Он может попытаться овладеть нами.

— Мы сумеем противостоять ему, брат, я уверен, — возразил Линь Шао, — докажем, что мы — не сосуды. А Истребители. Теперь уже по-настоящему.

— Вот это настрой, — одобрительно сказал я. — Если уж вы не попали под полный контроль Феникса, то и против Мин выстоите, я уверен.

Главное, самому сдерживать его контроль. Точнее, направить в нужное русло.