Полная версия
МакКолл
МакКолл
От автора
Приветствую, уважаемый читатель! Вставлю небольшую ремарку перед началом истории. Самое важное и нужное предупреждение: не открывайте следующую страницу, если не прочли книгу «Семья». С первых строк станет понятно, как закончились приключения главных героев.
Это не продолжение и не предыстория – это полное погружение в мир семьи МакКолл. Разбор каждого персонажа для понимания того, почему он это делает и что побудило его на тот или иной поступок. История персонажей не всегда понятна, если нет неких дополнений. Возможно, они здесь не нужны, ведь сюжет завершён. Для автора это необходимая мера. История должна быть раскрыта со всех сторон.
«МакКолл» – вторая книга из трилогии «Семья», которая не влияет на сюжет и создана исключительно для раскрытия истории в целом, а также для преданных читателей. Автора побудил к её созданию интерес тех немногих людей, которые держали первую книгу в руках и захотели открыть настоящую концовку. Спасибо вам!
P.S. Я не одобряю и не оправдываю героев. Во всех грязных и аморальных поступках с их стороны прошу винить исключительно автора! Но всё зависит от того, что вам нравится.
Пролог. «Мы все умираем»
«Очень многие решили, что было унизительно выдавать серийных убийц за гениальных палачей и творцов справедливости».
ДжоэлСегодня я похоронил своего последнего отца. Мы с Элайджей стояли у пяти могил семьи МакКолл. Я накрутил именную цепочку мамы на правую руку сразу после её смерти и уже не снимал. Её нож, подаренный отцом, я вынул из стола дяди Сета и оставил себе, а отцовский револьвер забрал Элайджа. Спустя несколько лет, когда я всё же смог прочитать до конца историю своей семьи, я опубликовал их дневник и сделал выставку из набросков и картин отца, которые в большей степени были посвящены моей маме. Люди всё же узнали о судьбе каждого «Карателя» и, возможно, смогли понять, что они тоже были людьми…
Сет умер 20 мая 2043 года, покончив с собой в свой день рождения. Дядя прожил хорошую жизнь – повезло, что он встретил мою маму. Она всегда говорила, что Сет очень важен; тогда я не понимал, что именно имелось в виду. Уже три года прошло со дня смерти Сета – я так любил его. Он был последним, кто не давал мне терять связь с моей семьёй. Настоящей семьёй.
13.11.2023 г. Смерть мамы, папы и дяди Джерри.
Тогда на нашей ферме, 13 ноября 2023 года, мы услышали быстро приближающуюся машину. Там оказались все трое. Дядя вернул родителей домой. Машина врезалась в наш сарай: все овцы разбежались по сторонам, а мы с Сетом уже бежали к машине. Я помню, что чувствовал тогда, – знал, что увижу в той машине, но не хотел верить. Голова отталкивала мысли о том, что я больше не увижу своих родителей живыми. Дым из-под капота развеялся, сквозь него я увидел руку дяди Джерри – он тянулся ко мне, а на глазах были слёзы. Я привык к серьёзности дяди, а сейчас вижу плачущего старика, который не сумел защитить свою семью. По взгляду я понял, что случилось непоправимое. Я открыл водительскую дверь, дядя Джерри чуть не упал на землю. Лицо разбито, изо рта идёт кровь, он давится ею:
– Прости, Джоэл… Я ошибся…
Это были последние слова перед тем, как он испустил последний вздох. Родители лежали на заднем сиденье – они были уже мертвы. Сет, помню, побежал к маме и подтащил её к себе, а я взял руку отца и побледнел… Вот они рядом, но души внутри уже нет. Сет закрыл мамины глаза, а я не мог отпустить руку отца… С меня хватит, я не могу больше описывать этот кошмар!
Рико ушёл в тот же день, когда мамы не стало… Больше я его не видел…
Сейчас 2046 год. Мне тридцать девять. И я не забыл! Я помню историю моей семьи, помню каждое переживание, связанное с их жизнями, – я всегда буду помнить и любить их. Но всё проходит, и каждая история должна завершаться. После того как я отпустил к ним Сета, могу рассказать немного и о своих чувствах во время жизни в статусе МакКолла.
20.02.2020 г. Смерть Рэя и Сары.
Я всегда был достаточно молчаливым человеком. Когда умер Рэй, мой организм отторг всех, кто хотел меня утешить. Я замолчал на три месяца. Я так привык к Рэю и Саре… А тут они просто исчезают – и всё: ты больше не можешь с ними заговорить, а мне бы так хотелось! Была зима, 20 февраля 2020 года – я хорошо запомнил эту дату. Мне было тринадцать, тогда я впервые понял, чем занимается моя семья. Совершенно случайно в тот день я оказался в комнате Сета, где обнаружил несколько записей об их делах. В моей, тогда ещё подростковой голове, сложился пазл, который привёл меня к умозаключению, что все мои родные – серийные убийцы. Я положил блокнот на место, ничего не сказав остальным. Если они молчат о своей жизни, значит, так нужно.
У нашей семьи были ежедневные дежурства, так как Рэй лежал в постели уже третий год из-за тяжёлой болезни. Иногда он выходил на воздух, но без сопровождения делать это было опасно. Тётя Бетти (жена Сета) в этом не участвовала – она очень боялась Рэя. В комнату могли заходить все, кроме меня, Элайджи и тёти Бетти. Один раз я подслушал разговор: стоял за дверью и смотрел в щель – там был отец, он говорил с Рэем о маме.
– Ты так и будешь продолжать грубить?! Она не сделала ничего плохого. Рэй, пожалуйста, будь к ней добр: сегодня Эмма заступает на дежурство, – сказал папа.
– Марк, мне тяжело разговаривать, и тем более о ней. Пусть приходит, но не проси меня больше ни о чём – мне уже всё равно…
– Я просто хочу, чтобы вы наконец поговорили. Не надо с ней так поступать…
– Иди, Марк, твой сын тебя ждёт…
– Эй, Джоэл, нехорошо подслушивать!
– Я просто шёл мимо… Прости, пап.
– Всё в порядке, мама сейчас меня заменит. Иди, позови её.
Я спустился вниз. Мама сидела у камина и читала книгу. Рядом были тётя Бетти и Элайджа.
– Мам…
Она посмотрела на меня, улыбнувшись, встала с кресла и подошла ко мне.
– Ты чего не спишь, Печенька?! – она ласково нагнулась и легонько коснулась моих щёк.
– Ну мааам… – я слегка отстранился. Мне не хотелось, чтобы Элайджа решил, будто я маменькин сынок. – Папа говорит, тебе на дежурство надо.
– Да, уже собиралась идти. Тебе пора спать, Джоэл. Элайджа, уже поздно – пойдём наверх.
Элайджа поднялся с пола, отложил видеоигру, и мы вместе направились наверх. Войдя в нашу сквозную комнату, мы увидели, как мама аккуратно закрывает за нами дверь, а затем отправляется в сторону комнаты Рэя. Я же, почувствовав усталость, быстро забрался под одеяло.
– Джоэл?! – Элайджа позвал меня, – Давай подождём, пока все уснут, и посмотрим на дядю Рэя?
– Нам нельзя! Отец расстроится!
– Мы только заглянем и всё. Или ты струсил?!
– Я не трус, ладно давай… Может, тогда ты от меня отстанешь!
Два часа мы беззаботно дурачились, пока ночь не стала совсем глубокой. За окном безмолвно светила яркая луна. Элайджа тихо слез с кровати, и мы на цыпочках отправились в дальнюю комнату, где лежал Рэй. Осторожно приоткрыв дверь, мы увидели маму: она дремала в кресле у кровати. Оба спали, но Рэй выглядел так плохо… Он лежал уже так долго, что в памяти почти стёрся его здоровый облик. Я решился подойти ближе и заглянул в лицо Рэя – он внезапно проснулся и бросил на меня такой страшный взгляд, что сердце замерло. Этот взгляд навсегда отпечатался в моей душе. Я бросился бежать, схватив за руку Элайджу и мы укрылись в нашей комнате. До сих пор виню себя за то, что разбудил дядю…
– Зря мы туда пошли! – сказал Элайджа.
– Ты доволен?! Теперь Рэй расскажет маме!
Я услышал громкий стук – будто кто-то резко упал на пол. А следом раздался невыносимо громкий крик мамы. Элайджа залез под кровать, а я выглянул из-за двери. В комнату забежали Сет, дядя Джерри, папа и Сара. Все кричали друг на друга… Тётя Бетти поспешила успокоить нас, обняла, а затем раздались два последовательных выстрела. Мы вздрогнули…
– О боже, – прошептала тётя Бетти.
Я услышал быстро приближающиеся шаги – в комнату ворвался папа. На его лице и шее виднелись капли пота.
– Эй, сынок, я здесь, – не бойся.
– Где мама? Что случилось?
– Всё хорошо, мама скоро придёт. Я побуду с тобой, пока ты не уснёшь, Джоэл.
Папа был рядом, пока я не уснул, а ночью, когда я проснулся, за руку меня держала уже мама. Тогда я не понимал, что происходит. Утром меня разбудил Элайджа: брат сказал, что из комнаты Рэя выносят что-то большое. Мы взялись за руки и открыли дверь. Дядя Джерри и папа несли большой пакет, схватив его с двух сторон, а Сет шёл позади, тоже неся что-то похожее. Мама быстро загнала нас в комнату и наконец всё объяснила…
Через час мы стояли на улице у леса: папа, дядя Джерри и Сет закапывали могилы Рэя и Сары. Помню лишь резкое потемнение в глазах – я упал, и мама унесла меня прочь. Я молчал неделями, и это всерьёз встревожило маму. Она старалась достучаться до меня: говорила со мной снова и снова, уговаривала, убеждала, что я уже достаточно взрослый и обязан быть готовым к подобным вещам.
Со мной были только мама и папа – Элайджу я не видел. Они помогли мне пережить трагедию и принять, что Рэя и Сару уже не вернуть. Спустя три месяца молчания я наконец смог поговорить об этом с мамой. Это воспоминание навсегда осталось со мной – я просто не мог о нём не написать…
20.05.2043 г. Смерть Сета.
В тот день я зашёл в его комнату, чтобы поздравить с днём рождения, и первым обнаружил Сета повешенным. Ветер от открывшейся двери снёс со стола все бумаги; свеча, которая всегда горела в его присутствии, была только что потушена, и ветер разносил дым от неё по всей комнате. Я подошёл ближе: Сет был ещё тёплым. Схватившись за его ноги, я попытался поднять дядю выше.
– Джей!!! Джей, сюда!!! – звал я Элайджу.
Тогда мы жили в доме втроём: тётя Бетти умерла уже год как, и мы с Элайджей долгое время заботились о Сете. Болезнь поглотила его; он давно говорил мне, что ждёт своего дня рождения… Но я совсем не ожидал, что дядя может совершить самоубийство. Сет был верующим человеком: он говорил мне, что благодаря тёте Бетти подавил агрессию и с головой окунулся в умиротворение. Зная, что самоубийцы не попадут в рай, Сет намеренно сделал это, наказав тем самым свою душу за грехи. А сейчас он висел надо мной – не могу поверить, что и ты теперь мёртв! Элайджа забежал в комнату:
– Неси нож, Джей, мы успеем…
Брат убежал вниз и скоро вернулся, но мы не успели… Почему я не могу это изменить? Господи, я так любил его! Сет заменил мне отца, научил всему… Я был так счастлив с ним, а теперь стою возле его могилы, которая ещё не успела покрыться мхом, в отличие от остальных четырёх. Теперь все «Каратели» вместе…
Последний год Сет страдал болезнью Альцгеймера. Удивительная вещь – дядя помнил каждое событие, связанное с мамой, папой, дядей Джерри и Рэем, но абсолютно забыл, кто такой Элайджа! Казалось, каждое его воспоминание было выдумкой – я не верил и в половину того, что он говорил. Я не понимал, как он мог забыть родного сына! Дядя и меня иногда не узнавал, но стоило упомянуть хоть кого-то из МакКоллов, как память тут же возвращалась. Мозг – странная штука. Я не врач, мне тяжело судить об этом, но всё это не укладывалось в голове.
Как я понял позже, Сет никогда не забывал свою жизнь. Я нашёл кучу бумаг на его столе: почерк везде был разным, всё поделено на пять частей. Стопки были небрежно раскиданы, но я понял, что Сет пытался собрать что-то важное. Я целых три года разбирал эти бумаги: читал каждое письмо, каждый дневник, который попадался на глаза. Разложил всё по годам и определённым событиям, пытался сопоставить хронологию всей истории семьи МакКолл. И у меня получилось!
После смерти родителей у меня остался лишь Сет. Дядя страшно страдал, так и не сумев пережить их утрату. Спустя полгода он смог притупить боль и решил посвятить остаток жизни Бетти, Элайдже и мне. Мы стали настоящей семьёй.
Когда я был подростком, мы часто ссорились с Элайджей. Причин было много. Во-первых, брат очень ревновал отца. Сет считал своим долгом перед моими родителями заботиться обо мне и часто уделял мне больше времени, чем Элайдже. Во-вторых, общая девчонка в школе. Она нравилась и мне, и брату – отличная отсылка к моим родителям и дяде Джерри! В-третьих, я превосходил Элайджу по уму: я был первым во всём и не собираюсь это скрывать. Но враждовать – нет! Мы братья, должны считать себя братьями! Я мечтаю хотя бы о похожих отношениях, как были у отца и дяди Джерри. Они – огромный пример для меня: эта братская любовь сделала из двух брошенных детей преданных друг другу людей. Боюсь, у нас так не получится, но я попытаюсь…
После прочтения и обнародования истории моей семьи, я сменил фамилию на МакКолл. Мне нравилось быть Блэком, я был им, но теперь я больше не стану скрываться! Нас осталось лишь двое… Элайджа и я…
Люди помнили МакКоллов, но я не пошёл по стопам родителей. У меня была обычная жизнь – ведь этого они и добивались. Однако меня стали ненавидеть за эту историю. Очень многие решили, что было унизительно выдавать серийных убийц за гениальных палачей и творцов справедливости. Но я не согласен! Моя семья – огромный пример для подражания! И мне плевать на мнение окружающих!
Как бы то ни было, я хотел бы поделиться своими эмоциями от прочтения дневников. Когда прочитал отрывок из отцовских записей, где он рассказывает о смерти мамы и признаётся, что был в связи с женщиной по имени Молли, я выронил дневник из рук. Понял, что Эмма – не моя мама. Я продолжал читать: оказывается, Молли оставила меня отцу… Он не отказался от меня, хотя мог оставить в приюте, куда однажды попали мои родители. Кажется, я сам помог ему пережить потерю мамы, даже не зная об этом.
Папа писал, что забывает глаза моей мамы и, когда смотрит на меня, пытается отпустить эту боль. Тогда я совсем запутался в их отношениях. Затем я дошёл до момента, где отец пишет, что не смеет мешать счастью мамы и дяди Джерри. Мне было тяжело понять этих троих – я продолжал читать. С каждым днём я свыкался с мыслью, что похоронил чужую мне женщину. Но я не мог! Только она была, есть и будет для меня единственной любимой мамой! Я вбил это в свою голову.
В детстве я долго мог глядеть на её лицо. Оно привлекало внимание, и только после прочтения дневников я понял, каким страшным мучениям подверглась моя мама. Тот мужчина… Маркус… Я рад, что семья разорвала его на куски и отомстила за эти мучения! Если бы я мог, я бы убил его второй раз! Я продолжал читать о порезах на её спине – в жизни их не видел! По рисункам отца я понял, какие жуткие шрамы покрывали её тело. Удивительная сильная женщина! Я люблю тебя, мам…
2018 г.
Дядя Джерри однажды возил меня на рыбалку – мне запомнился тот день. Он учил меня ловить рыбу – так классно! Мне было одиннадцать. Мы сидели на берегу, а автомобиль стоял неподалёку. К нам приблизились люди…
– Мистер МакКолл?!
Дядя Джерри взглянул на воду и вдруг залился краской. Обернулся и прошептал мне:
– Джоэл, зайди за спину… Не двигайся…
– Мистер Джонсон! – уточнил дядя Джерри.
– Вам придётся проехать с нами!
– Господа, вы меня явно с кем-то путаете.
– Эй, парень, не хочешь прокатиться? – люди в форме обратились ко мне.
– Не смейте говорить с мальчиком!
– Джерард, Вам ведь знаком Маркус Блэк? Кажется, вы побывали в его доме несколько лет назад. С тех пор его никто не видел. Мужик нам задолжал, а вы – последние, кто упоминаются в записях.
– Записях? Каких ещё записях?!
Помню, дядя Джерри тогда так громко захрипел от злости. Мне показалось, что вода в озере всколыхнулась. Стало очень страшно. Дядя завёл меня за спину и держал руку возле своего ремня. Я молчал – дядя Джерри всегда учил меня доверять ему и сохранять спокойствие. У меня не получалось, но я пытался. В один момент моя удочка дёрнулась. Дядя Джерри оттолкнул меня, и я упал. Потом раздался выстрел, а я закрыл голову, лёжа на земле.
– Эй, Джоэл, вставай, нужно уходить…
Дядя поднял меня с земли и посадил в машину.
– Послушай очень внимательно, малыш. Сейчас ты пригнёшься и будешь сидеть внизу, пока я не приду. Ты доверяешь мне? – он произнёс это хриплым и тревожным голосом.
– Да…
– Я скоро вернусь, верь мне.
Я сидел внизу, не высовываясь, и слышал стуки. Минут через десять багажник машины открылся, и дядя Джерри положил туда лопату. Сел за руль. Мы уехали.
Теперь я понимаю, что их бесконечно преследовали люди. МакКоллы нажили слишком много врагов – этого нельзя было избежать. Кто были те люди, я так и не понял, но дядя Джерри сказал, что это не полицейские. Я всё детство старался не замечать бесконечных отъездов, странных разговоров, каких-то упоминаний о людях, о которых я ничего не знал, – это было тяжело. Как бы то ни было, я знал одно: с ними я в безопасности.
2024 г.
После смерти родителей и дяди Джерри я был растерян. «За что их убили? Они ведь не сделали ничего плохого», – думал я. Но нет же, сделали! Примерно через год после их смерти в дом заявилась Моника – женщина дяди Джерри. Она продолжала извиняться перед Сетом, но тот был непреклонен, повышая голос всё сильнее:
– Ты ещё смеешь приходить сюда?!
– Сет, я этого не хотела… Тот коп убедил меня, что их не тронут. Мне были нужны деньги, ты ведь знаешь, что мой брат болен…
– Они мертвы, Моника. Никакие извинения здесь не помогут, всё уже сделано!
– Я просто хотела извиниться…
– Пожалуйста, уходи…
Женщина ушла, а Сет ещё долго сидел на кухне, вытирая слёзы. Пришлось вмешаться:
– Зачем она приходила?!
– Мы все ищем прощения, но его тяжело заслужить, Джоэл, – дядя сделал глубокий вдох, прежде чем произнести это.
– Если я увижу её в нашем доме ещё раз, я убью её.
– Не говори так, Джоэл. Твоих родителей уже не вернуть, а местью ты ничего не добьёшься. Пусть уходит, теперь ей с этим жить.
Я был согласен с Сетом – его слова успокоили меня. Дядя – мудрый человек, поживший достаточно, чтобы иметь право давать мне советы. Что я сделал? – спросите вы меня…
2043 г.
Как только Сета не стало, я выследил Монику. Это было несложно. Женщина жила в Австралии – переехала туда в то же время, что и моя семья. Моника жила с сыном и мужем. Её брат скончался через пару месяцев после её посещения нашего дома. Я постучал в дверь.
– Джоэл? Я так давно тебя не видела.
– Привет, Моника. Я зайду?
Женщина спокойно пустила меня в дом, а я находился в диком напряжении. Тело затрясло от того, что передо мной стоит человек, виновный в смерти моих родителей! Я заметил, что она смотрит в окно – незаметно, но всё же.
– Ты кого-то ждёшь?
Женщина не переставала уводить взгляд в сторону. Мне уже стало не по себе.
– Я нахожусь под «защитой свидетелей». Не делай глупостей, Джоэл.
Не сумев сдержать себя, я оскалился и схватил её за горло!
– Ты их убила! Я двадцать лет ждал этой встречи. Сет мёртв и теперь не расстроится, если я убью тебя. И вот… Я здесь… И ты здесь. Что мне сделать с тобой, ммм?
– Ты ничего не изменишь… Я знаю, что виновата перед вами. Полиция до сих пор считает, что они могут быть живы!
Я достал мамин нож и приставил его к морщинистому горлу.
– Прошу, Джоэл, прости меня…
Женщина расплакалась. Мне не было жаль её, но я вдруг вспомнил слова Сета и оттолкнул её. Боже… Я ведь ничего не изменю. Лучше смотреть, как Моника гниёт в своих мучениях, чем перерезать ей горло! Я разжал руку, схватил графин с водой и вылил на себя. Я должен сдержаться – родители хотели, чтобы я был простым человеком, не как они. Я пообещал им, когда прочёл эти слова в дневниках. Я обещаю… мам…
Глава 1. «Сейчас он – тогда я»
«Моя совесть просила меня быть ему благодарным».
Марк1971-1983 г.
В марте 1971 года я познакомился с мальчиком по имени Джерард. Его били те ребята, на которых постоянно нападал я. Мне стало жаль пацана: я оттащил подростков и подал ему руку. Это был первый человек в приюте, к которому меня по-настоящему потянуло. Меня всегда дразнили в детстве из-за моей внешности – я был не таким как все: уродцем. Джер стал моим другом. Я уже не представлял и дня без него, и, конечно, он помогал мне забывать о том, что сделал Эван.
После того как мы вытащили Рэя из подвала и попрощались с ним на двенадцать лет, мы с Джером остались жить в «Хоупе». Я уже начал забывать об Эване и его мерзком лице – мы почти не виделись. Агрессия ушла: я стал спокойным… Мне было тринадцать, когда я впервые поцеловал девчонку. Её звали Кира. Она была старше меня на два года и очень мне нравилась. Но… я отличался от остальных. Жалость… Мне было себя жаль… Когда Кира была со мной, она то и дело пыталась отводить глаза – ей явно было противно. Тогда зачем? Зачем девчонка продолжала со мной встречаться?! Кира жила через дорогу от приюта, в какой-то школе для девочек. По вечерам мы часто сбегали, чтобы провести время вместе. А потом она вмиг исчезла – моё сердце было разбито! Я узнал, что Кира встречается уже с другим парнем. Тогда я рассказал об этом Джеру, и мой друг снова поддержал меня. С женщинами мне всегда не везло…
Я начал рисовать – это произошло спонтанно. Просто в один момент я взял в руку карандаш и нарисовал озеро, возле которого сидел Джер. Рисунок оказался тусклым, сейчас он уже совсем потерял цвет, но это моя память о тех событиях, которые очень важны для меня. Однажды, 15 сентября, мы с Джером отмечали мой день рождения – он умудрился приготовить торт. Так круто: съели за раз. Торт был не таким вкусным, как хотелось бы, но, когда не видишь ничего хорошего вокруг, такая мелочь кажется тебе вполне милой.
Мне было семнадцать. Кошмары, в которых неизменно появлялся Эван, лишили меня сна. Каждую ночь я будил Джера – мне было необходимо с кем‑то говорить. Я одержимо твердил: нужно поставить Эвана на место! Но Джер не поддерживал меня. Годы шли. Эван словно исчез из моей жизни – лишь тихо работал в «Хоупе». А я сходил с ума: следил за ним, ждал момента, когда он снова попытается похитить ребёнка. И наконец-то поймал его с поличным. Мы с Джером курили неподалёку, когда заметили его. Эван вёл за руку маленькую девочку. Ярость захлестнула меня. «Да как ты можешь?!» – мысленно прокричал я. Мы спасли её. В ту минуту я боялся подойти ближе, глядя на этого ребёнка. Она лежала там, на столе… Я уже вырубил Эвана, а Джер поспешил на помощь. Меня настигло невероятное чувство, когда я смотрел на горящий приют – я был в восхищении, внутри всё горело: один из лучших моментов в моей жизни!
1983-1998 г.
Наша жизнь протекала довольно спокойно. Я работал и развивал свой талант художника. Но вот однажды я выехал в город за продуктами, и мне встретился один неприметный паренёк. Он сказал, что я хорошо слажен, и предложил подзаработать. Мне было всего двадцать два, и я согласился. Парень познакомил меня с Бобом Сандретти, который предложил поучаствовать в турнире.
Бой проходил уже следующим вечером. Я позвал с собой Джера, ведь брату тоже предложили поучаствовать, но он отказался, так как был очень силён и иногда не рассчитывал свои силы. Однажды Джер посадил Эмму себе на плечи, хотел покатать, но девочка упала. Хватка оказалась такой сильной, что у Эммы всегда оставались синяки на руках после их игры. Брат просто не чувствовал своих габаритов – и это не его вина. На бой Джер был приглашён в качестве зрителя. И знаете что?! Мне понравился этот бой – я был как рыба в воде. Правда, в тот день я проиграл, но не расстроился. Мне заплатили пятьдесят баксов, и я был счастлив. Годы шли, я тренировался в клубе – стал полноценным членом данного общества. И мне за это неплохо платили.
Год за годом я наносил на кожу новые тату – каждый эскиз рождался в моём блокноте, прежде чем обрести жизнь на теле. Татуировки стали летописью моей памяти, как и портреты, застывшие на бумаге. В день двадцатилетия я сделал первую татуировку: пламя, окутывающее силуэт человека. Она напоминает о полученных ожогах и о новой жизни, ставшей доступной мне после пожара в «Хоупе». На груди я набил портрет Эммы – ещё ребёнком. Нашу первую встречу, когда девочка потянула руку ко мне. Важный момент моей жизни. Спина же стала холстом: там сплетён густой узор, в нём спрятаны лица Джера и Рэя, выгравированы слова, что стали частью меня. Моё тело – это хроника: я намерен и дальше фиксировать на нём следы собственного существования.
