Возрождение Электрополиса. Том 1 Заражённый лес

Человек был высокий, в чёрной одежде без ярких знаков, только с узкой серебристой полоской у воротника. Он двигался тихо, как будто всё вокруг уже давно знал. Лицо у него было строгое, спокойное. Не суровое — просто такое, каким бывает человек, привыкший к решению сложных задач.

Я сразу почувствовал: это кто-то важный. Не знакомый, но такой, кого не хочется перебивать. Я сел чуть ровнее, как смог, не зная, нужно ли говорить первым.

Он подошёл ближе, остановился у моей кровати. Посмотрел прямо.

— Алекс Ритц? — спросил он.

— Да, — ответил я.

— Меня зовут Адам Милон.

Я моргнул. Это имя я слышал. Рикки говорил. И судя по тому, как он это произнёс тогда, я понял, что этот человек — не просто взрослый. Он — тот самый. Отец того самого Криса. Милон.

Он смотрел на меня так, как взрослые почти никогда не смотрят на детей. Не как на маленького. Как будто ждал нормального ответа.

— Мой сын жив, — сказал он. — Благодаря тебе.

Я хотел сказать, что это не только я, что была команда, что всё случилось так быстро. Но слов не вышло. Я просто кивнул.

Он не стал ни благодарить, ни улыбаться. Он просто продолжил.

— Ты знал, что часы могли не сработать?

— Да, — ответил я. — Но если бы я не попробовал — он бы задохнулся.

Он молчал немного. Потом спросил:

— Это твои схемы?

Я посмотрел, и только тогда заметил у него в руках мой блокнот. Настоящий. Немного обгоревший, но целый. Я сразу узнал его — по закладке, по кривой наклейке сбоку, по загнутому углу с формулами.

— Да. «Там почти всё», —сказал я.

Он положил блокнот на тумбочку, аккуратно, не спеша, как что-то, что не хочется повредить.

— Я отдал копию инженерам. Этот — твой. У тебя должно остаться то, с чего всё началось.

Я смотрел на блокнот и чувствовал, как внутри что-то становится тяжёлым, как будто сердце стало чуть больше.

— Ты не обязан понимать, что это значит, — сказал он. — Но я пришёл не с благодарностью. Я пришёл с предложением.

Я молчал. Он говорил спокойно, но каждое слово было как прямой шаг.

— Мы будем развивать твою идею. Не как проект от кружка. Как решение. Настоящее. Я хочу, чтобы ты и твоя команда были частью этого. Не сейчас, когда ты лежишь. Но позже. Когда сам решишь.

Я чуть кивнул. Всё это было слишком большим, чтобы сразу понять, но не страшным.

— А если я откажусь? — спросил я.

— Тогда я пожму тебе руку — и не буду навязываться, — ответил он. — Но всё равно ты изменил то, что другие даже не замечали. И мне стоит научиться видеть таких, как ты, раньше.

Он посмотрел на меня ещё раз. Уже немного иначе. Не теплее. Но глубже.

— До встречи, Алекс, — сказал он.

Повернулся и ушёл. Без шума. Как вошёл.

Когда дверь закрылась, я потянулся к блокноту. Кожа на пальцах ещё саднила. Я взял его осторожно, словно боялся, что, если открою — всё исчезнет.

Он был настоящим. Всё, что было в нём, — было и во мне.

Я положил его рядом. И впервые за долгое время почувствовал, что могу просто полежать. Не бояться. Не ждать. Просто быть.

5. Команда От лица Алекса

Я, наверное, задремал. Или просто отключился на пару минут. Когда открыл глаза, в палате уже были они.

Федя первым заметил, что я проснулся. Он сделал вид, что вовсе не наблюдал, просто стоял у окна, будто случайно обернулся.

— А, ты не умер, — сказал он. — Хорошо.

— Он не умер ещё утром, ты опять опаздываешь с новостями, — отозвался Костя, сидящий на стуле рядом. Он держал в руках пластиковую модель какой-то штуковины — у неё торчали провода, трубки и привязанный леденец.

— Что это? — спросил я хрипло.

— Расширенная версия нашего «пердежного аппарата», — с серьёзным видом сообщил Федя. — В этой конфигурации она может не только разогревать воздух, но и вызывать тревогу у охранников на расстоянии до пяти метров.

— Плюс ароматический выброс, — добавил Костя, не отрываясь от работы.

Я не удержался и усмехнулся. Сильно, конечно, дёргать лицо не стал — было больно. Но это не важно.

— Вы совсем с ума сошли, — сказал я.

— Сами в шоке, — кивнул Федя. — Но в нашей жизни теперь всё серьёзно. У нас — научное наследие. Мы почти спасатели.

— Почти герои, — уточнил Костя.

— Почти... — повторил я.

В палату заглянул Рикки. Он не стал говорить ничего громкого, просто вошёл и сел на прежнее место, у стены. Кивнул. Я тоже кивнул.

— Блокнот вернули? — спросил он.

Я поднял его с тумбочки. Покачал в воздухе.

— Вернули.

— Милон? — уточнил Федя.

— Милон, — подтвердил я.

Близнецы переглянулись. Никаких шуток не последовало. Даже они поняли: это уже не из области фантазий.

— А теперь, — Федя вытянулся, будто дирижёр, — если ты, наш инженер, окончательно пришёл в себя, мы можем продолжить великое дело. Планируем следующую версию фильтра. С встроенной защитой от корпоративного высокомерия.

— И автоматической подачей конфет, — добавил Костя. — На случай стрессов.

Я снова усмехнулся. Воздух в палате стал чуть легче.

На мгновение — всего на миг — мне показалось, что всё вернулось. Но нет. Мы стали другими. Мы знали, что сделали. И знали, что это — не конец.

Это — начало.

Глава 12 — Мы ещё не решили, но уже начали

1. Утро От лица Алекса

Я думал, что меня сразу выпишут. Ну, может, через день. Или два. Но оказалось — нет. Всё было медленнее, чем я представлял. Сначала капельницы. Потом какие-то жужжащие сканеры. Кислородная маска, горькие таблетки, уколы в живот — я даже не знал, что такое бывает. А главное — нельзя вставать. Почти всю первую неделю.

Врачи говорили, что у меня «повреждение дыхательной ткани», что «фильтрация пошла на пределе», что «система перегрузилась вместе с оператором». Это я, значит, оператор. Звучит, конечно, круто, но лежать от этого было не легче.

Самым трудным было не дышать, а ждать.

Каждое утро я просыпался в одной и той же палате: белый потолок, белые стены, шорохи за дверью и звук вентиляции. И каждый раз надеялся, что сегодня — уже можно будет встать. Но чаще всего — нельзя.

Медсестра по имени Тори приносила воду, проверяла датчики и говорила:

— Терпение, герой. Организм растёт, а лёгкие надо беречь. Не спешим.

А я не спешил. Просто очень хотелось уже быть не лежачим куском, а снова человеком, который что-то может.

В комнате было тихо. Только один раз — на четвёртый день — я проснулся от звука чего-то пластмассового. Оказалось, Костя принес в палату деталь от сломанного капельного аппарата и что-то мастерил.

— Это временное хранилище кислорода, — объяснил он, когда я приоткрыл глаза. — Ну… почти.

Федя притащил блокнот и ручку — прямо из столовой. Сел на подоконник и начал рисовать новые схемы. Там был фильтр, но уже с чем-то, что выглядело как воздушный конденсатор и сигнальный модуль. Всё это он подписывал смешными названиями вроде «выхлопный интеллект» и «клапан смелости».

— Чтобы ты не скучал, — сказал он и подмигнул.

Рикки приходил каждый день. Он не говорил много. Просто сидел рядом. Иногда читал. Иногда молчал. Иногда — просто держал рюкзак и что-то крутил в руках. Наверное, он переживал больше всех, но показывал это меньше всех.

А мне становилось чуть легче. Не от таблеток, а от них. От того, что они — здесь. Что всё ещё моя команда. Даже если пока я — просто голос с подушки.

На шестой день утром я проснулся — и в комнате пахло не лекарствами, а чем-то… настоящим. Пластиком, проводами, пылью от блокнота. И ещё — завтраком.

— Ну, если ты ещё дышишь, вставай, — сказал Костя. — Мы почти достроили портативный очиститель воздуха, основанный на твоей логике. Только выглядит как ланчбокс.

Я приподнялся. Сам. Медленно, осторожно. Ничего не загудело, не закололо. Просто получилось.

— Он жив, — сообщил Федя театральным шёпотом. — Ура.

— Как самочувствие? — спросил Рикки. Он говорил тихо, но я чувствовал — он внимательно следит за каждым моим движением.

Я потянулся за кружкой.

— Лучше, — сказал я.

И в этот момент я точно понял: я снова здесь. Не полностью, не до конца. Но точно — вернулся обратно.

2. Послание От лица Алекса

Когда я впервые встал с кровати, ноги дрожали, как будто забыли, как ходить. Но Зефир выскользнул из-под койки и встал рядом — молча, как всегда, просто так, чтобы я мог опереться. Он не пищал, не крутился, только мигнул одним из своих мягких синих глазков, как знак: «Я здесь». И этого хватило, чтобы сделать ещё шаг.

Сегодня было особенно тихо. Утро — светлое, с ровным солнцем в окне и запахом больничного пластика. Медсестра сказала, что анализы хорошие. Если всё так и пойдёт — скоро выпишут.

Федя сидел у стены и чертил что-то в блокноте. По его выражению лица было видно — это не просто картинки. Он реально думал. Костя — наоборот, разобрал до винтика старый инфракрасный термометр и теперь собирал его в нечто совсем другое. У него получался… дрон? Нет, слишком несимметричный. Может, «шумоподавляющий модуль для ночных чихов» — как он сам это называет. Рикки не говорил почти ничего. Он просто был. Следил. Улыбался краешком губ, если я пытался встать. Иногда спрашивал: «Как дыхание?», и я отвечал: «Входит и выходит».

А потом экран у двери вспыхнул. Не громко, не как тревога. Скорее — как вежливое: «Обратите внимание».

Рикки подошёл первым.

Он посмотрел, нахмурился, провёл пальцем по сенсору, и только потом обернулся ко мне.

— Алекс. Это тебе.

— Мне? — я всё ещё стоял, опираясь о край койки.

— Посмотри сам.

Он поднёс планшет. На экране — голографическое сообщение. Не текст, не просто письмо. Настоящее, официальное. Печать корпорации «Милон Системс». И имя отправителя — Адам Милон.

Я прочитал вслух:

Участнику Алексу Ритцу,

Команда B-17, Школа Биосферы.

В связи с событиями, произошедшими на ИнноФесте, вы приглашаетесь для проведения личной встречи и обсуждения перспективных разработок, представленных вашей командой.

Формат — предварительный диалог.

Место и время — согласовываются дополнительно.

Подтверждение получено.Я молчал.

Федя свистнул тихо.

— Это... серьёзно.

Костя приподнялся с пола, уронив отвёртку.

— Подожди, они хотят говорить с нами? Типа — по-настоящему?

Рикки не улыбался. Он просто кивнул.

— Хотят.

Я сел обратно на кровать. Медленно. Слово «перспективы» звенело в голове, как медицинский прибор в режиме ожидания.

— А если мы не готовы? — спросил я.

— Никто не сказал, что уже надо решать, — ответил Рикки. — Но начать… можно.

Зефир вынырнул из-под стула, подошёл ко мне и ткнулся мордой в колено. Я провёл рукой по его шерсти — тёплой, мягкой, как будто он сам — фильтр от всех ненужных мыслей.

— Что будем делать? — спросил Федя.

Я посмотрел на них. На друзей. На команду. На Зефира, который теперь не просто был с нами — он был частью «мы».

— Мы ещё не решили, — сказал я. — Но уже начали.

3. Визит От лица Алекса

Дверь в палату открылась неожиданно тихо. Без сигнала, без сканера. Просто — плавно разъехалась вбок, словно воздух сам уступил дорогу.

На пороге стоял мужчина — незнакомый. Не доктор, не охранник, не инженер. Одет строго: тёмная гладкая куртка с серебристой полоской у воротника, браслет на руке — из тех, что не продаются в магазинах. Он держал в руках планшет, но не спешил его включать.

— Алекс Ритц? — спросил он спокойно.

Я кивнул. Он подошёл ближе — не торопясь, не делая резких движений.

— Меня зовут Грей. Я представляю корпорацию «Милон Системс». Руководство изучило все материалы по инциденту на ярмарке. И теперь хочет поговорить с вами лично.

Он произнёс это ровно, но с такой ясностью, что даже Рикки слегка выпрямился, а Костя перестал крутить отвёртку в пальцах. Даже Зефир, лежавший у кровати, поднял голову.

Федя пробормотал:

— А что, если мы не хотим говорить?

Грей чуть повернул голову:

— Это тоже допустимо. Но лучше услышать предложение до конца, прежде чем отказываться.

Он подошёл ближе, но остановился на разумном расстоянии. Я почувствовал — он уважает границу. Не смотрит сверху. Просто стоит рядом.

— Ваше устройство спасло жизнь, — сказал он. — Это не осталась незамеченным. Сейчас корпорация собирает информацию, чтобы решить, как быть дальше. Господин Милон хотел бы поговорить с вами лично. С командой B-17.

Он активировал планшет. На экране появилось изображение наших фильтр-часов. Модель, которую мы сделали своими руками. Те самые.

— Мы не пришли забирать. Не пришли покупать. Мы хотим понять, кто вы и чего вы действительно хотите.

Костя хмыкнул:

— Звучит как начало какой-то игры...

Рикки, стоявший рядом со мной, ответил тихо, но чётко:

— Это не игра. Просто... началось.

Я посмотрел на Зефира — тот поднялся и теперь сидел рядом, спокойно, но будто настороженно. Глаза блестели, шерсть слегка колыхалась.

— А если мы скажем «пока нет»? — спросил я.

— Тогда подождём, — кивнул Грей. — Но только немного. Такие встречи не остаются открытыми надолго.

Он уже собирался уходить, но вдруг добавил:

— Мы знаем, что вы сделали это не ради показухи. И не ради приза. Просто чтобы помочь. Это — видно. И это важно.

Я ничего не ответил. Просто кивнул. Он кивнул в ответ — коротко, почти по-своему — и вышел.

Дверь закрылась за ним так же тихо, как и открылась.

Мы стояли молча. Даже аппараты будто стихли.

— Он настоящий? — прошептал Федя.

— Ещё как, — ответил Костя.

Рикки только сказал:

— Нам точно будет о чём думать.

4. Обсуждение решения От лица Алекса

После того как дверь за Греем закрылась, в палате повисла странная тишина. Не больничная — когда капельница капает, а где-то за стеной бормочет монитор. А другая. Будто кто-то выключил мир и забыл включить обратно.

Федя первым подал голос:

— А он… ну… серьёзный, да?

— И не мигает, — добавил Костя. — Глаза как у дрона. Только живые.

— Он не напугал, — сказал Рикки. — Просто… всё стало по-настоящему.

Я смотрел на планшет у изголовья кровати. Экран был пуст, но в голове всё ещё стояло изображение фильтр-часов, будто отпечаталось внутри. Наши. Схема, чертёж, все те линии, которые мы вырисовывали по вечерам. Клеили, паяли. Исправляли. Переделывали. И теперь — их хочет сам Милон.

— Думаете, он прав? — спросил я. — Что это не просто штука?

— Она сработала, — ответил Костя. — Иначе Крис бы… ну…

Он не договорил. Не надо было. Мы все и так помнили.

Федя сел на край кушетки.

— А если они просто хотят взять идею и сказать, что это их?

— Мы же зарегистрированы, — сказал Рикки. — Стенд, схема, чертежи. Всё на нас.

— Это если честно, — усмехнулся Костя. — А если не честно?

— Тогда, — сказал я, — лучше всё равно поговорить. И знать точно.

Они переглянулись. Без слов. Уже без споров. Просто взвешивали. И я знал — каждый сейчас принимал решение не только за себя, а и за нас всех.

— Мы же вместе, да? — спросил я. — Если пойдем — то всей командой.

— Конечно, — отозвался Рикки. — Ты что, сам пойдёшь к этим важным?

— Я — нет, — сказал Федя. — Но вот Зефир — может. Он серьёзный.

Мы рассмеялись. Впервые за всё утро — по-настоящему. Зефир поднял голову, как будто понял, и подошёл ближе. Осторожно ткнулся мне в плечо — почти как «давай, мы рядом».

Я вздохнул. Глубоко.

— Значит, говорим: мы согласны?

— Да, — хором ответили близнецы.

Рикки кивнул.

Я дотронулся до панели вызова и включил канал связи.

— Это команда B-17. Мы готовы встретиться. Все вместе.

Ответа не было сразу. Только лёгкий сигнал: принято.

5. Связь и ожидание От лица Алекса

— Мы… точно это сказали? — пробормотал Костя.

— Сказали, — отозвался Рикки. — Только вот что теперь делать — не сказали.

В палате было тихо. Даже Зефир лежал молча — вытянувшись вдоль кровати и дыша медленно, как будто ждал сигнала.

Я посмотрел на остальных. Никто не знал, куда идти. Или когда. Или кто вообще нас должен куда-то звать.

— Может, это вообще был не настоящий Грей, — неуверенно выдал Федя. — А просто hologram deluxe edition.

— Он был настоящий, — сказал я. — И Милон был настоящий.

— Папа, — сказал я.

— Что? — обернулись близнецы.

— Я могу спросить папу. Он же раньше работал с проектами… может, знает, как такие вещи происходят.

Они кивнули. Даже Рикки. Он не любил вмешательства взрослых, но сейчас мы все поняли — сами не справимся.

Планшет лежал в ящике прикроватной тумбочки. Я достал его, сел на край кровати. Экран засветился — в меню ученика всё было как обычно: задания, контакты, отчёты. Я ткнул в строку «связь с родителем» — она выделялась жёлтым, как «на случай важного». Так и было.

— Контакт: Род Ритц, — отозвалось устройство. — Соединение…

Пошёл гудок. Один. Второй. Сердце билось где-то в животе.

Третий.

— Алекс? — Голос папы был сразу… родной. Мягкий, удивлённый. — Ты где? Всё в порядке?

— Я… я в больнице. Но всё хорошо. Правда. Меня уже не капают. Я просто… хотел сказать…

— В больнице?! — голос чуть задрожал. — Почему ты сразу не написал? Что случилось?

— Там… на выставке… был экзоскелет, и в нём мальчик… Крис. У него отказала система, и он начал задыхаться. Никто не знал, что делать. И я… — Я замялся. — Я дал ему наши фильтр-часы. Те, что мы сделали. И они сработали.

— Подожди. Ты пошёл туда? В зону аварии?

— Да… но я в порядке. Честно. Просто немного обожгло и задохнулся. Но всё хорошо. Сейчас всё хорошо.

Папа замолчал. Я слышал его дыхание в трубке.

— Я горжусь тобой. Очень. Но ты должен был… Алекс, ты ведь ребёнок. Ты…

— Я знаю. Просто не мог смотреть, как он…

Я замолк. Папа тоже.

Потом я выдохнул:

— Пап… там был один человек. Он увидел наши часы. Он подошёл потом. Сказал, что его зовут Грей. И что он от Адама Милона. Пап, ты знаешь, кто это?

— Милон?.. — Отец замедлил. — Нет. Не думаю. Кто он?

— Это… это его сын был в экзоскелете. Тот, кого я спас. А Адам Милон — он… как глава всей корпорации. У него там форма, значок, все слушаются. Он пришёл лично. Сказал, что хочет с нами встретиться. Сказал, что это важно.

Папа выдохнул. Глубоко.

— И что, вы согласились?

— Мы… да. Но теперь не знаем, что делать. Никто не сказал, куда идти. Или как. Мы же… просто дети.

— Алекс. Спасибо, что позвонил. Я ничего не знаю об этом Милоне, но, если он настолько важный — я постараюсь узнать. Я свяжусь с координатором Школы. Попробую выйти на тех, кто отвечает за такие визиты. Но ты пообещай…

— Что?

— Если что-то будет не так — сразу скажешь. Обещаешь?

— Обещаю.

— И ты молодец. Но не из-за фильтра. А потому что сказал мне. Потому что не стал тянуть. Это важно, сын.

Я чуть улыбнулся. Даже в животе стало спокойнее.

— Спасибо, пап.

Он ещё что-то хотел сказать, но я уже знал: он рядом. Он справится. А мы — подождём.

6 Разговор с директором От лица Рода Ритца

После разговора с Алексом я долго смотрел в темный экран. Он отключился, но в голове продолжал звучать его голос. Мальчишеский, чуть хриплый — как после простуды или плохого сна.

Но главное — в нём звучало то, что я не слышал раньше.

Ответственность.

И что-то ещё… такая осторожность, будто он боялся не за себя, а за нас.

Я на автомате взялся было звонить Мире — матери Алекса. Её номер давно вынесен в отдельную категорию: «позвонить первым делом».

Но палец замер над кнопкой.

Нет.

По интонации Алекса я понял: он как бы намекал. Не словами, но между строк. Не надо маме.

Наверняка решил, что, если она узнает, что он бросился в зону поражения — даже ради спасения — ему «взбучка» обеспечена. Причём не голосом — взглядом. А это пострашнее.

Я положил планшет, встал.

Минут десять просто ходил по комнате.

Имя «Милон» не давало покоя. Он назвал его так, будто это кто-то важный. У них, у детей, много фантазий. Но если представитель этой фамилии пришёл лично — значит, дело серьёзное.

Я достал другой терминал. Рабочий. Через него у меня был доступ к внутренним контактам школы, где учится Алекс. Нашёл нужную строку. Элмар Рион.

Директор Школы Биосферы. Человек, который сам принимал Алекса на подготовительном этапе. С ним мы пересекались нечасто, но всегда уважительно.

Нажал вызов.

Связь прошла почти сразу.

— Добрый день, господин Ритц, — голос Элмара был, как всегда, чёткий и нейтральный. — Рад вас слышать. Надеюсь, у вас всё в порядке?

— Почти, — ответил я. — Мой сын в больнице.

— Да… — голос слегка изменился. — Нам уже передали информацию. Команда B-17 проявила себя невероятно. Алекс — настоящий…

— Простите, господин Рион я вас перебью. Я не за поздравлениями. Я за вопросом.

— Слушаю.

— Алекс сказал, что к ним в палату приходил человек. Представитель корпорации. Представился как Грей. Сказал, что от… Адама Милона.

Пауза.

На другом конце было так тихо, что я даже посмотрел на экран — не отключилась ли связь.

— Понимаю, — сказал Рион, наконец. — Да, этот визит подтверждён. Это не ошибка. И не случайность.

— Кто он, этот Милон?

— Вы ведь не из техносектора, верно?

— Совсем нет.

— Тогда скажу просто. Адам Милон — основатель и глава крупнейшей технологической корпорации на в секторе Неон. Милон Системс — это более тридцати проектов, от обороны до медтехники.

— Его сын — Кристоф Милон. Участвовал в ИнноФесте. И оказался в экзоскелете, в котором случился инцидент.

— Тот самый мальчик?

— Тот самый.

Я выдохнул. Медленно, стараясь не выругаться.

— И мой сын… спас его?

— С вашей лёгкой подачи — да.

— По сути — да.

— По факту — ребёнок, который собрал действующую систему очистки воздуха на базе подручных материалов, обеспечил спасение наследника корпорации.

— Грубо звучит, но именно так это сейчас видят наверху.

Я сел.

— И теперь они хотят… что?

— Встретиться. Увидеть команду. Услышать, что и как. Грей — доверенное лицо Милона. Он уже подтвердил транспорт, время, место.

— Они понимают, что перед ними — дети?

— Думаю, теперь да.

Мы оба замолчали. Ненадолго.

— Что вы посоветуете? — спросил я наконец.

— Отпустить. Но быть на связи. Это может стать началом чего-то… больше, чем кажется. Но не давите. Не опекайте. Дайте им почувствовать, что всё в их руках. А вы рядом — не как тень, а как корень.

— И да. Если Алекс позвонит вам ещё — слушайте. Даже если он говорит между строк.

Я кивнул. Хотя он меня не видел.

— Спасибо, Элмар.

— Всегда пожалуйста. Передавайте Алексу — от всей школы: он не один.

Связь отключилась.

Я сидел, глядя в окно. Город жил своей жизнью. Но где-то там, на другом конце, мой сын впервые оказался в центре событий, которые могут поменять многое.

А я…

Я просто хотел, чтобы у него хватило воздуха дышать. И сил — стоять.

Глава 13 — До дрожи в коленях

1. Уведомление От лица Алекса

Утро началось спокойно — настолько, насколько может быть спокойно в палате, где четверо детей спорят, можно ли улучшить старую схему, если вместо фильтра поставить... парогенератор из чайника.