Извечный новичок

– За что? – срывается с ее губ.

– Прости. Я не хотел! – Игорь падает перед ней на колени рядом с телом растерзанного Лехи. Прижимает испачканные кровью руки к лицу. Его плечи содрогаются: – Я не виноват! Я не хотел никого резать!

Никого резать... Резать... Реззз...

– Женя!

***

Прозвенел звонок на урок.

– Ты куда выпала? – Игорь шептал, толкая ее в бок из-под руки.

Женя осмотрелась. Кабинет в обыкновенных серых тонах. Нигде нет фрагментов тел. Нож! Женя отскочила от Игоря, едва не упав со стула, сумев привлечь этим внимание всего класса. Никаких острых предметов, даже ручки у него в руках не было.

– Ты чего? – прошептал Игорь.

– В чем дело, Селянцева? – Не ускользнуло это и от внимания Маргариты Ивановны. Ну конечно же. – Тебя что, Бояров ущипнул под столом?

Это замечание у некоторых вызвало тихие смешки.

– Ущипнул ли? – прокомментировал Никита с такой улыбкой, словно прекрасно знал, что так напугало Женю. Ну, конечно, он знал. Ведь это он наслал на нее эти видения. Женя видела лица смеющихся одноклассников будто в кривом зеркале – искаженные, увеличенные в несколько раз пасти парней, из которых вылетали слюни, образуя лужи на партах и полу, толстые пальцы девушек, словно стволы дубов с корявыми кривыми и ветвистыми когтями, направленные в ее сторону. И сам смех. Оглушительный, от которого стены сотрясались, готовые вот-вот рассыпаться. Давящий, словно ее прижали груженым вагоном. Болезненный, от которого ее голова, казалось, расколется на миллионы осколков.

Женя зажмурилась и сжала уши. Хватит! Хватит!!! ХВАТИТ!!! Она готова была выскочить из-за парты, когда почувствовала, что руку прижимают к парте. Прохлада лакированного стола заколола пальцы. Приятно. Успокаивающе. Давление в ушах отступало. Тепло шершавой ладони, прикасающейся к ней, словно маяк, возвращало ее в действительность.

– Раз. Два. Три. – Женя начала считать про себя.

Вернулись привычное бормотание учителя и едва слышный шепот.

– Четыре. Пять. Шесть.

Она могла видеть то и дело поворачивающиеся головы одноклассников – самой обыкновенной формы и размера.

– Семь. Восемь. Девять.

Привычный спертый запах закупоренного класса проникал в нос, раздражая волосики, но возвращая ее в действительность.

– Десять.

Рука Игоря крепко сжимала ее. Но смотреть на него Женя не решалась.

– Есть вода? – шепотом спросила она.

Не говоря ни слова, он достал бутылку и протянул ей, снова взяв ее за свободную руку.

– Надеюсь, вы там не романтический ужин собрались устроить.

– Маргарита Ивановна, – мягко ответил Игорь, – смилуйтесь над Селянцевой. Она с утра жалуется на головную боль. Видимо, сильно перенервичала перед вашим таким важным и занимательным уроком. Честно говоря, у меня у самого дух захватывает, когда я собираюсь на историю, – и в очередной раз стрельнул своей очаровательной улыбкой в сторону учительницы.

– Ох ну и подхалим же ты, Бояров! – Маргарита Ивановна улыбнулась в ответ, поправляя очки и прическу. – Только перестаньте мне срывать урок.

– Всенепременно, Маргарита Ивановна! Я позабочусь об этом, обещаю вам! – И прижал руку к сердцу.

Маргарита Ивановна вновь улыбнулась и продолжила урок. Женя с силой сжимала виски. Но глоток воды, чистой и прозрачной, смыл остатки видения, однако не смог до конца убрать привкус крови.

Игорь подвинул к ней листок.

"Ты как?" – Было выведено на нем мелкими и корявыми буквами.

"Плохо", – ответила она, и хотела было отдать листок, но передумала и дописала: "мне страшно...".

Вместо ответа Игорь вновь сжал ее ладонь и одними губами прошептал:

– Я рядом.

***

– Встретимся после физры, лады?

Они шли в спортзал. Сразу после звонка Игорь помог Жене собрать вещи и, взяв в одну руку ее рюкзак, а в другую саму Женю, они выскочили из класса до того, как их остановит Воробьев.

– Только не уходи никуда. Жди меня в зале. Или возле кабинета Иваныча. Так даже будет лучше.

Женя кивнула в ответ.

Но до спортивного зала они не успели дойти. На выходе из узкого коридора, где за поворотом уже был кабинет физрука, их встретил Воробьев со своей братией.

– А вы уже о свидании договариваетесь? – Женя сжалась при звуке его голоса, а от скрипучего смеха его товарищей ей захотелось оглохнуть. – Правы мы были. – Он в упор посмотрел на Женю. – Какой бы жертвой ты себя ни считала, а шлюшку не спрячешь. Ненавижу! Заносчивые и высокомерные суки! Расстреливать вас мало! – И он оскалился.

– Осади, недомерок. – Игорь встал перед Женей.

– О! Гарик! – Воробьев ухмыльнулся, посмотрев на Игоря. – Надеешься на свою пиздобратию? Где они, кстати? – Но, словно что-то вспомнив, он ударил себя по лбу: – Блять, точно! В больничке. Где и тебе самое место!

Воробьев подлетел к Игорю, видимо, с намерением ударить, но тут из-за угла вышел Андрей Иванович.

– Вы же не драться тут собрались? – Он грозно осмотрел ребят, но Воробьева его взгляд нисколько не смутил.

– Да вы что, Андрей Иваныч?! Какая драка? Я просто узнавал у Гарика, – и Воробьев приобнял того за плечи, – как себя чувствуют его друзья, и можно ли их навестить.

– Игорь? – Физрук посмотрел на Боярова, который не спускал глаз с обнимающего его Воробьева. – Все в порядке?

Воробьев улыбался, в то время как лицо Игоря не выражало ничего, кроме гнева.

– Норм, Андрей Иваныч, – буркнул Игорь в ответ и скинул с себя руку Воробьева.

– Ну и прекрасно, – ответил физрук, продолжая сверлить ребят взглядом. – Тогда бегом переодеваться и на занятие. А ты, – он обратился к Жене, которая все также стояла за спиной Игоря, боясь пошевелиться, – села в спортзале и так, чтобы я тебя не слышал и не видел.

Женя молча забрала рюкзак у Игоря. Вжавшись в стену, чтобы быть как можно дальше от Воробьева, она обошла его и помчалась в самый дальний угол спортзала подальше от двери.Но спрятаться от нападок Воробьева это не помогло. Еще до того, как спортзал заполнился одноклассниками, к ней подошел Воробьев.

– Ты же ведь не надеешься, будто Бояров тебя защитит? – Он склонился к ней под прямым углом и прошептал в самое ухо. Женя замерла, боясь даже сделать лишний глоток воздуха: – Ты просто пиявка – присасываешься к тому, кто сильнее. Я тебя не принял. Но я обещаю, ты обязательно станешь частью того мира, куда тебя никто не приглашал. – И он едва коснулся губами ее щеки.

И Женю вновь накрыло. Воробьев рвал ее на части. Ноги, стопы, руки, запястья. Все это отрывается с омерзительным хлюпом. В местах разрыва стекает кровь и гулкими каплями плюхается на пол. Боль. И отдаленный колокольный звон. Нарастающий дзыыЫЫНЬ. Смех людей. Крики. Команды физрука. Это все лишь галюцинации, которыми Воробьев хочет напугать нет сломать ее. И у него это хорошо получается.

Женя наконец открыла глаза. Всего лишь видение. Она цела. Цела ведь? Себя таковой она не чувствовала. Ей казалось, что каждый раз, когда Воробьев касался ее, он отбирал у нее часть ее сущности. Он разбил ее. У Жени не осталось больше сил ни на борьбу с Воробьевым, ни на борьбу с самой собой.

Она с трудом подняла придавленные многотонной плитой руки к глазам. Они были мокрыми. Она даже не заметила, что плакала. Визги кроссовок о полированный пол. Тяжелое дыхание с вонью рыбных котлет и потных учеников. Окрики преподавателя. Женя закрыла уши. Гулкое биение сердца. Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук. Хватит. Пожалуйста, хватит! Она чувствовала, как паника в груди лопнула и мелкими паучками распространилась по телу. Щекочущая, зудящая паника, от которой никак не избавиться. Ей хотелось расчесать руки, ноги, грудь, лицо до мяса, до костей, чтобы переловить всех букашек. Ей хотелось бежать как можно дальше. Туда, где нет ни Воробьева, ни Боярова, ни этой школы, ни этого красного мира, которые ее мучали. Которые ее убивали.

Может, этого Воробьев и добивается? Чтобы она умерла? Чтобы они все умерли. Как тогда, когда он устроил шутинг, пока был жив? А если она ему поможет в этом?

Женя замерла от этой мысли. От страха, что ей такое вообще пришло в голову. И что в этой мысли она увидела надежду на столь необходимый ей покой.

Нет! Нет-нет-нет!

Она достала наушники. Ей нужно перебить эти мысли, пока она не убедила себя же, что это действительно выход. Почему же они так долго подключаются к телефону?! Срочно! Нужна громкая музыка. Настолько громкая и басистая, которая сможет заглушить все звуки и мысли. Наконец! Нужный плейлист. Skynd.

Ложись, мы уложим вас, мы кружим рядом,И когда мы нажмем на курок, падай ниц.Мы уложим вас, мы кружим рядом,Грохочет выстрел.Ра-та-та-та, ра-та-та-та-та-та

Музыка заполнила ее уши. Она влилась в воспаленный мозг, словно освежающий источник в горло путника в пустыне. И больше ничего. Ни Воробьева. Ни красного мира. Ни боли. Только музыка. Женя зажала уши с наушниками. И постепенно ее голова закачалась в такт.

Ра-та-та-та-та-та, ра-та-та-та-та-та

Она настолько громко слушала музыку, что не заметила, когда прозвенел звонок с урока. И поняла это лишь тогда, когда кто-то тронул ее за плечо. Игорь.

– Ты в поряде? Он уже переоделся. Женя посмотрела в зал – его заполняли ученики другого класса. Она убрала наушники, не с первого раза попав в кейс. Руки все еще отказывались ее слушаться.

– Да, норм, – ответила она хриплым голосом. Затем прочистила горло и уже увереннее ответила: – Нормально.

– Тогда пойдем?

Она кивнула. Поморщилась от боли в пояснице. Чуть покачнулась из-за поплывшего окружающего мира. Но она в порядке. В порядке ведь?

***

Они зашли в класс английского со звонком. А поскольку Анна Сергеевна уже была в классе, Воробьев к ним больше не подходил. Но он выглядел довольным и при взгляде на нее расплылся в улыбке, как кот над маринованной в сметане мышкой. Именно ею Женя себя и ощущала сегодня – он играется с ней, наслаждаясь ее страхом, а она только и делает, что пытается сбежать от него. Только ничего у нее не получается.

Анна Сергеевна вела урок очень интересно, вовлекая почти каждого ученика в диалог, а с некоторыми выходила полноценная дискуссия на английском. Однако Жене было совсем не до занятий. Чтобы как-то отвлечься, она достала скетчбук и просто наблюдала за тем, как ее рука выводила четкие и не очень линии на белоснежной бумаге. И лишь под конец урока увидела, что нарисовала – монструозного кота с огромными хищными глазами, держащего в лапе с острыми и кривыми черными когтями крошечную девочку с мышинными ушками.

– Какая жуть, – лишь прокомментировал Игорь, но Женя ничего не ответила.

Женя и Игорь проходили мимо учительского стола, когда Анна Сергеевна их окликнула:

– Женя, Игорь, вы хотели о чем-то поговорить? Присаживайтесь, я сейчас, – и она поспешно стала что-то дописывать.

Проходя мимо двери, Женя заметила, что за ней стоял Воробьев в окружении своей банды. Видимо, ждали ее. Но когда поняли, что она не выйдет, разошлись. Или спрятались за угол, чтобы их не было видно. Женя надеялась на первый вариант.

– Итак, – Анна Сергеевна отложила блокнот и посмотрела на них, – о чем вы хотели поговорить?

Ее голубые глаза искрились таким вниманием и заинтересованностью, что Жене показалось это чем-то нереальным. В ее красном мире не было солнца. Почему же оно есть здесь?

– Да... – замялась она в ответ. Вспомнить бы еще, о чем она спрашивала утром, которое, казалось, было очень давно.

– Дааа? – протянула Анна Сергеевна. – Ты хотела узнать что-то про вуз?

– Да, – смутилась Женя, – про вуз. Вы говорили, что можете дать рекомендации для поступления?

– Женечка, это прекрасный выбор! У тебя есть определенные шансы поступить туда на бюджет, так как знания английского у тебя хорошие. Я еще видела, что ты дополнительно занимаешься, и это большой плюс. Я обязательно порекомендую тебя своему бывшему ректору.

– И меня тоже? — улыбнулся Игорь.

– А вот тебе, Игорь, нужно определенно подтянуть английский. К сожалению, знаний фраз из компьютерных игр недостаточно будет для поступления. Но, – она улыбнулась им двоим, – я вижу, что вы сдружились, поэтому, если вы будете заниматься вместе, твои шансы определенно вырастут. Я бы предложила такой вариант, если Женя, конечно, не против...

– Она не будет против, – перебил Игорь, – я постараюсь ее убедить, – и подмигнул Жене.

– Так вот, – Анна Сергеевна продолжила, – если Женя не будет против тебя подтянуть, и я увижу определенный результат по истечении, скажем, трех месяцев, то я дам рекомендацию и тебе. Что скажешь?

– Я согласен, – тут же ответил Игорь.

– А я нет, – буркнула Женя.

– Согласна-согласна! – усмехнулся Игорь.– Разве ты можешь мне отказать? – и опять та самая очаровывающая улыбка, которая топила сердца всех учителей. И ее?

– Это определенно прекрасная новость! – Анна Сергеевна, видимо, тоже была из числа тех преподавателей, попадающих под влияние Боярова, так как не могла отвести от него глаз. – У вас остались еще вопросы? – И, получив отрицательный ответ, сказала: – Вот и прекрасно! Тогда бегите на следующий урок.

– Спасибо и до свидания, – сказали хором Женя и Игорь и вышли из кабинета.

К счастью, Воробьева в коридоре не оказалось. Хоть какая-то хорошая новость на сегодня.

– Это что было? – спросила Женя у Игоря.

– Ты о чем? – Игорь непонимающе взглянул на нее, но она видела смех в его глазах. И блеск.

– Я не собираюсь тебя подтягивать!

– Ты мне отказываешь? – И он прижал руки к груди. – Это так больно! А если, – и он остановился позади Жени, – я встану на колени, ты будешь моей... моим репетитором?

– Не неси чушь, – фыркнула Женя.

– Евгения Селянцева! – сказал он так громко, что обернулись проходящие мимо ученики. И Женя, которая сразу же потеряла дар речи. Ведь Игорь действительно встал на одно колено! – Согласна ли ты стать моим репетитором по английскому языку? – И протянул ей учебник, где белыми буквами на черно-зеленой обложке было написано English.

– Псих! – только и смогла сказать она, а затем отвернулась, чтобы спрятать улыбку.

– Это значит да? – Он сравнялся с ней, и они направились к выходу из школы.

– Нет, – Женя постаралась ускориться, но сбежать от баскетболиста с больной спиной ей явно не по силам. Они уже вышли на улицу. Было холодно и серо, но хоть не было сильного ветра.

– А моей девушкой? Женя спотыкнулась и едва не упала – Игорь успел подхватить ее. Она посмотрела на него в ответ. В эту минуту ей захотелось сбежать еще сильнее.

– Да ладно, можешь не отвечать, – сказал Игорь, улыбнувшись. Но улыбка была уже не такой веселой. – Пойдем лучше прогуляемся? Домой-то все равно сейчас нельзя.

– Я не – Женя судорожно пыталась придумать отговорку. Но он был прав, если пойти домой, то оставшийся день придется отвечать на вопросы матери, почему она не в школе. Более того, та может проверить, действительно ли уроки закончились раньше. А когда узнает, что Женя прогуляла, то закатит очередной скандал. Как будто Жене и так мало проблем. Так ничего и не придумав, ответила: – Ладно.

Они вновь отправились на стройку. По дороге Игорь купил четыре банки пива, хоть Женя и говорила, что не будет пить. Но, когда они пришли на свое место... Женя одернула себя – и когда это стало их местом? Они расположились на том же самом месте, что и несколько дней назад. Или недель? Когда это было? Жене казалось, что прошла вечность. Но тот бурьян, что она пинала в прошлый раз, стоял на месте, и по ее ощущениям, стал даже выше.

Игорь открыл банку, и пена побежала по его рукам. Он начал ловить ее ртом, а Женя засмеялась, смотря на его попытки укротить убегавшее пиво. Когда она смеялась в последний раз? Так громко и от души? А смеялась ли она так хоть раз? Какое это странное чувство легкости и непринужденности.

– Вау! Не ожидал, что ты так умеешь, — проговорил Игорь, когда все-таки сумел разобраться с банкой.

– Я тоже, – ответила Женя, продолжая с улыбкой смотреть на Игоря.

Со второй банкой ему повезло больше, и кроме резкого "ПСССШ" и легкой дымки, выпустившей аромат хмеля, ничего не было – пиво осталось внутри. Его он протянул Жене. И после недолгих раздумий Женя взяла банку. Прохлада влажной от испарины жестянки усиливала ощущение легкости, пришедшей во время смеха. Пришедшей вместе с Игорем.

– Ну за нас! – произнес он тост, чокнулся об ее банку и сделал глоток.

Женя последовала его примеру. Показавшаяся в начале горечь под конец стала ощущаться приятным и даже сладковатым послевкусием. А прохладное пиво обжигало глотку и желудок. И вместе с этим теплом стало приходить ощущение, что все не так уж и плохо. И Воробьева, наверное, можно перетерпеть. И Игорь казался не таким отморозком, каким он выглядел сначала.

Некоторое время они сидели молча и наблюдали за проезжающими в отдалении машинами.

– А знаешь, – наконец сказал Игорь, нарушив тишину, которая начинала неприятно звенеть, – я ведь на серьезке спрашивал про девушку, – он не смотрел на нее, старательно изучая банку, словно впервые видел что-то подобное. – Я реально хочу быть с тобой, – он наконец посмотрел на нее.

И Женя посмотрела на него. От вечно ухмыляющегося, самодовольного и высокомерного парня не осталось и следа. Она впервые видела его настолько серьезным. И испуганным. Он сверлил ее темными глазами, словно пытаясь прочитать по ее лицу ответ. Словно ища там слово "Да".

– Игорь, я...

Но он не дает ей договорить.

– Просто дай мне шанс. Пожалуйста! – Он убирает пиво в сторону и придвигается к ней. – Я знаю, что я не самый хороший чел. Что делал много всякой хрени. Но я исправлюсь! Ради тебя. Я обещаю. Просто дай мне шанс. – Его лицо становится все ближе. – Пожалуйста. – Ближе, и он едва касается ее кончиком носа. – Пожалуйста. – Он смотрит то в глаза, то на губы, и голос становится тише. – Я хочу быть с тобой. – Женя чувствует участившееся сердцебиение. Ее. Его. Их – уже в унисон. А запах сигарет и пива лишь ускоряет бег мурашек по коже. – Женя, пожалуйста. – Его губы настолько близки, что она чувствует зуд. В губах. В руках. Во всем теле... Совсем как в спортзале... И ее вновь накрывает страх. И злость. На Игоря. Это все из-за него. Ей просто нужен был покой!

– Ты проиграл спор, Игорь, – прошептала она, почти касаясь его губ, поставила банку на пол, встала и направилась к выходу.

Она не оборачивалась, но прислушивалась, ожидая, что он побежит за ней. Вместо этого ее окатило волной пива. Что? К ее ногам упала сплющенная банка пива. И крик. Многократно усиленный эхом пустого помещения.

Занавес

Что? Почему?

Стоило ей закрыть глаза, как она видела приближающиеся губы Игоря. Чувствовала его дыхание. Жаждала его поцеловать. Но когда Женя тянулась к нему, ее накрывала красная пелена, вязкая и тягучая. И пропитанная голосами Никиты и Воробьева:

“Шлюха!”

“Такие, как он, не меняются!”

“Ты ничем не лучше него и его шайки!”

“Высокомерная сучка!”“Расстреливать вас мало!”

И ее снова и снова выбрасывало в реальность. А потом, стоило ей попытаться уснуть – опять в прошлое. И все повторялось по кругу. Что? Почему?

…

****

Женя зашла в кабинет литературы с последним звонком. Но ее это не спасло от Игоря, так как Веры Павловны не было, и не было похоже, что она вообще торопилась на урок. Воробьева тоже не было.

Зато к Игорю вернулась его свита – помятые, с гипсами и пожелтевшими синяками, но явно счастливые от возвращения, потому что они громко и наперебой что-то рассказывали друг другу.

– Что это было?

Не успела она расположиться на своем прежнем месте, как к ней подлетел Игорь.

Женя не ответила. По какой-то причине, стоило ей пройти рядом с партой Никиты, как ее начинало подташнивать, и накатывала та самая красная пелена.

– Я спросил, что это было?

Он развернул ее к себе лицом, совсем как в первый день ее появления в школе.

– Ты о чем?

Только в этот раз она стояла, поэтому смотрела Игорю прямо в глаза, стараясь при этом придать своему голосу отрешенность и усталость. Бессонная ночь отчасти помогла с этим: говорила она очень медленно.

– О том, что было вчера.

Игорь едва повысил голос, но тут же в классе повисла идеальная тишина. Его друзья подошли к ним и стали подталкивать друг друга и Игоря локтями, но он просто рявкнул на них: – Отъебитесь! – И вновь повернулся к Жене. – Гар, полегче, – Леха положил целую руку ему на плечо, но тот этого даже не заметил.

– Я жду. – Он все также обращался к Жене.

– Все просто. Я использовала тебя. – Все напряжение с ее лица перешло вруки, спрятанные в карманах толстовки, которые она мертвой хваткой сцепила друг с другом, норовя переломать пальцы и содрать кожу.

– Че ты сказала? - Игорь дернулся, будто от удара.

– Я. Тебя. Использовала, – ответила Женя, не мигая. – Мне нужна была разрядка. И мальчик для битья. Я их получила.

– Я тебе не верю! – словно каждый мускул на лице Игоря дергался в попытке подобрать нужную эмоцию, но не выходило сфокусироваться на чем-то одном. Женя кожей могла ощутить вибрации от напряжения, исходившие от него, от его усилий сдержаться, неважно от чего.

– Твои проблемы. – Она глубоко вздохнула, но рук не расцепила. И уже в следующее мгновение она вскрикнула от боли в пояснице – Женя даже не успела заметить, что Игорь толкнул ее. После вспышки боли она с удивлением увидела его над собой.

– Нахера?! – заорал он ей в лицо. – Нахера ты это сделала?! Я ведь был с тобой, – его голос стал постепенно затихать, – был честным. Был, – закончил он уже шепотом, – собой.

К ним тут же подскочил Леха. Он скрутил Игоря и, несмотря на сопротивление друга, не отпускал его:

– Ты че творишь, придурок?! – прогремел Леха в ухо Игоря.

– Пусти!

А Женя медленно сползла на пол. Она с трудом могла дышать, так как любое, даже такое малейшее движение – например, вдох, отстреливало красными огоньками и вызывало тошноту. Она видела вырывающегося Игоря, но его вопли будто стали тише. Красные искры перед глазами закружились с большей скоростью. Если она сейчас не подойдет к нему, будет уже поздно. Она откуда-то знала, что все случится сегодня, и что это – ее последний шанс подняться.

Рот наполнился горечью и кислотой, и ей хотелось изрыгнуть все накопленное за эти пару месяцев на Боярова. Но не сейчас. Ее передернуло, когда горячая, покрытая потом спина коснулась холодной зеленой стены. Поясница пульсировала, глаза продолжали заливать красные всполохи. А ноги… в них появилось то самое ощущение онемения, когда она, бывало, прятала под себя одну ногу и забывалась в рисовании. Тогда покалывание, возникавшее от восстановления кровообращения, было болезненным, но она знала, что ничего страшного не произошло. Сейчас же она не чувствовала его. А ноги, особенно правая, словно отказывались ей подчиняться. Но об этом – потом. Сейчас же она, хромая, опираясь на парту, приблизилась к Игорю, все еще находившемуся в объятиях Лехи, и едва слышно проговорила:

– Все просто, Гарик. – Он дернулся, услышав это имя, словно от пощечины. – Люди не меняются. Такие, как ты, не меняются. Ты как был шакалом и отморозком, так и останешься им. – Внезапно коленки у нее подогнулись, а на затылок словно приземлилась двухтонная плита. Она зажмурилась и вдруг почему-то добавила: – На твоих руках все равно останется кровь. – И когда открыла глаза, увидела безвольно опущенные руки Игоря. С них капала кровь.

– Прекрасная речь, шлюшка! – В класс ворвался Воробьев с компанией. – Я, как посмотрю, вовремя!

Послышался щелчок запираемой двери.

****

Игорь встал перед Женей, заслонив ее собой. Она хваталась за края парт и отступала назад, в то время как приятели Воробьева сметали первые ряды и надвигались на них, словно цунами. А возглавлял их Воробьев. Его тень, словно гигантская ладонь, накрывала Игоря, его друзей и спрятанную за их спинами Женю. Чем ближе он подходил, тем выше он становился. И в момент, когда они остановились в центре расчищенного кабинета, Никита – то есть Воробьев – казался таким огромным, что занимал не меньше четверти его площади.

– Наконец-то! – выдохнул он и расправил руки в стороны, став еще выше. И Женя заметила, что от него к ученикам расползались щупальца черного дыма и протыкали грудь одних, пригвождая их к стене, обвивались вокруг шеи других, поглощали руки третьих. Но все они, до которых смог дотянуться Воробьев, в точности повторяли его жест и улыбку. – Вся наша дружная компашка наконец-то вместе. А я, – и он рассмеялся, и его смех пронесся многоголосым эхом всех захваченных им учеников, – вернулся окончательно. И, – он тут же оборвал смех, – готов мстить!

Его марионетки окружили Женю, Игоря и его друзей. Но не подходили, а только пропустили Воробьева, в руках которого блеснуло что-то стальное. Нож.

Воробьев выбрасывает руку вперед. Несколько метров – не проблема: он хватает Игоря за горло и рвет к себе. Леха порывается помочь. Перед ним встает скрипящий друг Воробьева. Он бьет Леху по лицу. Тот не падает. Сплевывает кровь. Идет в атаку и начинает забивать нападавшего, словно боксерскую грушу. На них налетают остальные приятели. Леха крутится, пытается сбросить их. И у него это даже получается.