Извечный новичок

И Женя бежала. Так быстро, как могла. Так далеко, как позволяли ноги.

Она остановилась, когда каждый вдох стал глотком живой лавы. Огляделась. Потерявшийся в веках недострой, похожий на останки динозавра, заросший бурьяном и изрисованный наивными граффити. Ни забора, ни охраны. Но главное – здесь не было ЕГО.

Она вскарабкалась по полуразрушенной лестнице на первый этаж, села на бетон и свесила ноги. Болтала ими, время от времени задевая верхушку сорняка. Ветер с трудом продирался через заросли, донося едва слышимые отголоски занятого города. Но здесь она словно попала в другой мир. Не красный. Обычный. Туда, где она может побыть одной, не повстречав призраков прошлого.

– За тобой не угнаться! – Внизу стоял Игорь. – Можно?

Женя кивнула, продолжая играться с растением.

– Есть сигарета? – спросила она, когда Игорь сел рядом.

Он достал пачку. Женя потянулась, но поняла, что не справится – пальцы не слушались.

– Можешь достать?

Игорь без вопросов протянул ей уже тонкую белую сигарету. Она плясала, пока Женя подносила ее к губам. Первая затяжка – она закашляла, задыхаясь. Но уже со второй дым проник в легкие, и она почувствовала легкое головокружение, и паника стала отступать. Женя знала: это ненадолго. Но ей нужна была эта краткая передышка.

– Как ты нашел меня?

– Нехило пропотев. Для человека с освобождением от физры, ты шустро драпаешь.

Женя наконец посмотрела на Игоря. Бледное лицо в каплях пота. Глаза навыкате – будто он только что встретился со своим главным страхом. И улыбка: дрожащая от усилий, словно он в этот момент поднимал двадцатикилограммовую гирю одной рукой.

– Извини, что заставила побегать… – Женя хотела еще что-то добавить, но вместо этого вновь затянулась.

– Может, расскажешь?

– Тебе знакомо имя Сергея Воробьева?

Игорь покачал головой:

– А должно?

– Мне кажется, я знаю, что не так с Никитой, – Женя говорила медленно и смотрела в сторону. – Я думаю… – вновь пауза, – В общем, в Никиту вселился дух этого Воробьева.

– В смысле?! – Игорь едва не подскочил. – Хочешь сказать, наш ботан одержим каким-то… призраком? Че за…

– Бред? – перебила она. – Я понимаю, как это звучит. Но подумай: ты веришь в то, что я вижу какую-то красную хрень, но при этом считаешь, что всеми гнобимый лузер в одночасье стал психопатом просто потому что? – Женя не сводила с него глаз. Ей хотелось, чтобы он поверил ей, хотя самой ей это давалось с трудом. – У тебя есть другие объяснения?

– Ну не знаю. – Теперь закурил Игорь. – Может, он просто спятил?

– Ага,– Женя пнула сорняк – ей хотелось, чтобы это растение стало Никитой. Ну или Игорем. – Тогда, следуя твоей логике, я тоже сошла с ума. И похлеще Никиты. Но я видела его! – Женя резко развернулась к Игорю. – Понимаешь? Когда он ударил меня, я словно увидела двух разных людей в одном лице. Я не знаю, как это объяснить. – Женя схватилась за голову. – А потом я будто попала в его разум. Этого Воробьева. Я видела, как его обижали в школе. Как ему разбили бровь. А потом…– она передернулась. – Потом я почувствовала его злость. Я словно тонула в ней. И мне… – Женя обняла себя, – Игорь, мне страшно.

Последние слова она прохрипела едва слышно.

Ее трясло. Она едва сдерживала слезы. Тело жаждало выпустить боль, ужас и непонимание, почему именно она должна была переживать все эти переезды, буллинг и кровавые кошмары. Дыхание сбилось, а пульс и время будто ускорили бег, чтобы окончательно ее добить.

Но внезапно она почувствовала тяжесть на плечах. Тепло.

Она подняла голову. Игорь накинул ей на плечи толстовку и прижал к себе. И Женю окутали запахи сигарет и дезодоранта Акса – приторные, щекочущие нос, но возвращающие ее в реальность. Она посмотрела на него. Так близко. Так маняще. Так…

Женя резко отпрянула и отвернулась.

– Спасибо, – быстро сказала она, закутыаваясь в его кофту.

Игорь смущенно взлохматил волосы на затылке.

– Ну лан, – сказал он наконец, – давай предположим, что в Семечку вселился злобный дух. И он хочет...

Вдруг вскочил и начал наворачивать круги. – Блять! Охотники за призраками какие-то! – Закурил очередную сигарету. – Я сойду с тобой с ума!

Остановился перед ней и присел на корточки.

– Пусть Семушкин одержим. Тогда нам надо узнать, че за челик в него вселился. Идем?

Он встал и протянул Жене руку.

***

Но стоило Жене попытаться встать, как она вскрикнула от резкой боли, настолько сильной, что в глазах помутнело, а ноги будто парализовало.

– Спина! – простонала она и рухнула обратно на пол.

– Что случилось?!

– Добегалась…

– Я… Я не понимаю… – Игорь стоял как вкопанный и беспомощно обводил ее взглядом.

– Спина… Больно…

– Че мне делать? Чем помочь?

– Рюкзак.

Игорь подтянул сумку.

– Мазь… И корсет… Там… – Она неопределенно махнула куда-то рукой.

В глазах темнело. В ушах шумело. Руки и ноги отказывались двигаться. Казалось, ее скинули с высокой скалы и оставили умирать. Переломанную. Разбитую. Парализованную. Превратившуюся в сплошной комок боли.

А потом она почувствовала тепло на руке. Оно медленно растекалось по телу и собралось на пояснице – в самом очаге боли. Да и сидеть стало легче. С трудом, но Женя открыла глаза. Игорь держал ее за руку, но перед этим как-то умудрился намазать крем и зафиксировать пояс. Почти правильно.

– Спасибо, – голос все еще дрожал, но боль отступала, хотя и неохотно.

– Держи. – Игорь протянул ей бутылку воды. Но руки ее не слушались, и тогда он преподнес горлышко к ее губам. Женя отпила. Не обошлось и без пролитий, но сейчас это ее волновало меньше всего.

Застучало в висках. И с каждым разом садистский дятел долбил сильнее, пытаясь добраться до эпицентра страданий.

– Ты как? Можешь встать?

Женя уперлась в стену руками и шаг за шагом, вжимаясь в нее спиной, стала подниматься. Последний толчок сопровождался криком, который, как мячик, отскакивал от стен, поднимаясь от этажа к этажу. Но выпрямиться все же не получилось. Ее подхватил Игорь, и уже опираясь на него, ей стало гораздо легче.

– Смогла, – выдохнула Женя, и даже улыбнулась, хоть и через гримасу боли. – Хочу сильный обезбол. Лучше транквилизатор.

Теперь казалось, что болело все - руки, ноги, шея. Но спина и голова особенно. А нужно еще как-то до дома добраться.

– Недалеко аптека есть. Дойдем?

Вместо ответа Женя сильнее вжалась в руку Игоря и зашагала, с трудом переставляя ноги.

Путь до аптеки, казалось, занял вечность. Она чувствовала себя так, будто бежала марафон в изнуряющую жару, да еще и в рыцарских доспехах. Но наконец они добрались до лавочки, и Женя со стоном опустилась на нее.

– Я за таблами. Никуда не уходи.

– Очень смешно, – просипела она, но все же улыбнулась в ответ, пока лицо не скривилось в гримасе боли.

И Игорь, улыбнувшись в ответ, убежал в аптеку.

Чтобы отвлечься от боли Женя стала осматриваться. Погода для октября была теплой – спасибо бабьему лету. Ей нравилось это время. Можно было наблюдать за прогуливающими парочками, что целуются в лучах все еще согревающего, но уже с налетом осени, солнца. Дети в резиновых сапогах бегают по лужам и задорно смеются от восторга, в то время как мамочки прикрикивают на них, покачивая головами в знак неодобрения, либо улыбаясь в ответ на счастливые визги детей. И Женя тоже улыбается. Подставляет лицо солнцу. Боль отступает. Краткая передышка.

Слышится шорох в кустах. Женя оборачивается.

Из кустов появляется старушка. Одной рукой она держится за сердце, а второй опирается на трость. Видно, как тяжело ей передвигаться на оставшейся ноге - ведь на вторую ступить она не может. Ее попросту нет – на месте ступни осталась лишь окровавленная культя. Следом бежит рыжий пес, что-то сжимая в пасти. А вот и вторая нога: обваленная в грязи и листве, словно куриный окорок в панировке.

А со стороны стадиона к ней идет парень. Совсем мальчишка. В спортивном костюме, с кровоподтеками на лице и ножом в животе. Он падает неподалеку. Подбегают другие ребята и начинают пинать его – кто куда. Но он уже этого не чувствует, пустыми глазами уставившись на Женю.

Она зажимает уши. Зажмуривается. Нет! Только не опять!

Слышится крик.

Женя смотрит в ту сторону. На закрытую детскую площадку забегает стая диких собак и бросается на девочку лет четырех. Та гуляет одна, так как мама занята грудничком, а отец на работе. Девочку рвут, словно тряпичную куклу. Она кричит. Люди замирают в ужасе. Лишь мужчина перемахивает через забор и отгоняет собак электрошокером. Он кричит кому-то, чтобы вызывали скорую, но никто не шевелится. Тогда он орет на конкретную девушку. Приезжает скорая. Но поздно.

Женя закрыла глаза. Слезы безмолвно катились по щеке.

Неужели и для них стало поздно?

– Женька! Держи!

Рядом стоял Игорь и протягивал ей красную упаковку и бутылку воды. Она огляделась. Также мирно прогуливались люди, дети резвились на закрытой площадке, а солнце отражало свои лучи в грязных лужах.

Она выпила сразу две таблетки.

– Ты в порядке? – Игорь сел рядом с ней.

Женя лишь покачала головой. Потом все же добавила:

– Я уже не понимаю, что реально, а что нет. Если раньше мир становился красным, то теперь… теперь это происходит здесь и сейчас. Я не могу так больше. Не могу!

Она сжала голову и уткнулась в серый асфальт. – Когда это все уже закончится?!

– Мы разберемся, – Игорь взял ее руку и крепко сжал, – Справимся. Сейчас тебе надо оклематься. После пойдем искать инфу по твоему злобному духу.

Вирус ненависти

– Мы пришли.

Игорь остановился возле обычной девятиэтажки на три подъезда, которая стояла обособленно от остальных домов, отделенная пустырем и гаражным комплексом. Сразу за домом расстилался лес.

– А здесь тихо. И лес рядом. – Женя огляделась.

– Ага, – хмыкнул Игорь. Только это не лес, а парк. А за ним река. Мы раньше часто гуляли там с мамой. Но сейчас туда не попасть.

– Почему?

– Какой-то чиновник, сука, построил высоченный забор. Ненавижу их, – прошипел он сквозь зубы.

Они зашли в лифт. Двери закрылись не до конца. Кабина дернулась. Заморгал свет. Лифт пополз вверх, издавая ржаво-скрипучий стон, будто уставший за многие десятилетия старик. Женя смотрела в щель между дверьми на мелькающие пролеты и поежилась. Ей внезапно показалось, что кабина лифта сжалась. Перестало хватать воздуха.

Что она вообще здесь делает? Да еще в замкнутом пространстве с Бояровым?

Да, они собираются искать информацию про Воробьева, но почему именно у него дома? У нее кружилась голова, а сердце колотилось в горле ожиданием: Бояров вот-вот превратится в монстра и просто сожрет ее.

– Ты в порядке?

Женя схватилась за шею. Она боролась за каждый глоток воздуха, а волосы облепили затылок холодным липким от пота покрывалом, которое хотелось стряхнуть с себя.

– Не совсем.

– Ты че, клаустрофоб что ли? Сказала бы раньше.

– Раньше такого не было. – Женя прижалась в угол и подняла глаза к лампе.

Почему так долго? Будто они не на девятый этаж едут, а на девяносто девятый.

Наконец лифт вновь дернулся, застонал и, заскрипев, выпустил их в подъезд. Сырой и прокуренный, он казался идеальным слушателем, внимая жалобам не только жильцов, но и старого лифта, эхом повторяя его жалобное мычание и ворчливый скрип.

Игорь подошел к двери, обитой дермантином – сейчас такую нечасто встретишь. Он мельком взглянул на Женю, и ей показалось, что уши у него вспыхнули огненно-красным. Или это обман освещения?

– Мама болеет, а папа… Ну в общем мы пока не можем поменять дверь. Но уже скоро! – Он лихорадочно крутил ключами.

– А по-моему, это выглядит винтажно, – Женя слабо улыбнулась. Ее все еще мутило, но смущенный Бояров – зрелище поразительное. И, нельзя отрицать, даже милое.

Квартира встретила их негромким стоном, что во мраке прихожей показался Жене предупреждением: ей здесь не очень рады.

Игорь заторопился:

– Проходи пока в мою комнату, – он жестом показал, куда идти, – Я щас. – и открыл дверь напротив.

Женя вошла, осторожно прикрыв за собой дверь, но скрип все равно заставил ее дернуться. Она осмотрелась. Ей было интересно, как живет Игорь. А разбросанные по полу вещи, запах пыли и сигарет как нельзя лучше его отражали. Несколько пустых банок из-под энергетика и пива кучковались под столом, а одну он, видимо, использовал в качестве пепельницы – она почти до краев была забита окурками. Но сам стол был на удивление чистым. Вещи расставлены по местам. Монитор – без единой пылинки. Системный блок под столом освещен яркими цветами диодной ленты и собственной подсветкой. Клавиатура, мышь и наушники – идеально подобраны по цвету и свету. Потертое компьютерное кресло с отслаивающейся обивкой стояло вплотную к небольшому дивану – засаленному, в пятнах от чего-то пролитого. И при всем при этом комната была на удивление… уютной. Полка с книгами, пару плакатов с незнакомой Жене рок-группой Nine Inch Nails. Словно все в этой комнате было так, как должно быть. Все по-бояровски.

– Сорян, что заставил ждать. Маме надо было таблов закинуть. – Он огляделся, потом посмотрел на Женю, почесал затылок, словно хотел что-то еще сказать, но вместо этого подошел к компьютеру и упал в кресло, которое по-старчески скрипнуло под ним, словно приветствуя. – Падай на диван. Поищем твоего призрака.

Женя присела на край и подалась вперед, наблюдая, как пальцы Игоря летали над клавиатурой, а на экране один сайт сменялся другим.

– Как его там?

– Сергей Воробьев.

– Понял… – он закурил. Не забыл предложить и Жене, но она отказалась – не хотелось всерьез начать курить. – Итак. Сергей Воробьев. Город такой-то. Наша школа. Что-то есть. Смотри.

Перед ними открылись новости тридцатилетней давности. В них говорилось о том, что некий С. Воробьев, ученик одиннадцатого класса, пронес в рюкзаке пистолет ТТ и выпустил всю обойму в одноклассников. В результате нападения было трое пострадавших, включая учителя, и двое убитых, одним из которых оказался сам С. Воробьев. Было ли это делом рук самого террориста или подоспевшей вовремя полиции – неизвестно. По словам очевидцев, С. Воробьев был необщительным, практически не имел друзей в школе, а причиной нападения могла оказаться банальная месть за издевательства над ним. Также, по словам родителей С. Воробьева, пистолет он мог найти на чердаке дома дедушки. Дело было закрыто в связи со смертью подозреваемого.

– Это он! – Женя чуть не подскочила. – Это его я видела с Никитой.

С экрана на нее смотрит улыбающийся подросток с раскосыми глазами. Любимый сын. Вот его крепко обнимает мама, и он прижимается к ней, как пятилетний ребенок, вернувшийся из садика. Заботливый брат. Он держит на руках маленькую девочку, щека к щеке. Верный друг. Общая фотография класса, стоит в последнем ряду, ведь он выше своих одноклассников. Однако стоит чуть в стороне, по стойке смирно, совсем не улыбаясь. И что же может сподвигнуть ребенка из благополучной семьи вдруг взять в руки оружие и начать стрельбу? Конечно же фильмы! Ведь именно американские боевики, заполнившие телевизионное пространство, транслируют жестокость и насилие в неокрепшие умы.

– Ага, конечно, – хмыкнул Игорь. – Раньше виноваты были фильмы, а теперь игры. Как просто свалить все это на что угодно, кроме себя самих. Позорище.

– Над ним издевались… – произнесла Женя едва слышно.

Она смотрела на фотографии с матерью и сестрой. На то, как он был счастлив с ними. И вновь ощутила его злость и ненависть.

– Они получили по заслугам…

Чьими были эти чувства? Его? Или сейчас это злилась она?

– Че?!

Она оторвалась от экрана, когда почувствовала сверлящий взгляд Игоря.

– Он говорил, что они заслужили смерть.

– И ты че, согласна что ли?

– Я… – Женя опустила голову. – Никто не должен умирать … так…– Она изучала побелевшие костяшки пальцев. – Но и никто не заслуживает того, чтобы над ним издевались. Пусть он и слабее, и более эмоциональный. – Она посмотрела на Игоря.

– И че? Терь ты думаешь, что это я проебался? – Он уставился на нее. – С хера ли это я виноват, что Семечка оказался таким размазней? – Игорь повысил голос. – Моя чтоль вина, что этого хлюпика не научили давать ответку?

Женя опешила и поспешила отстраниться:

– Я, наверно…

Но внезапно распахнулась дверь, и комнату мгновенно наполнили тяжелый запах железа, застоялого пота и дешевого одеколона.

– Че разорался? – В комнату ввалился мужчина в спецовке. – А это че за ш… девка? – Он навис над Игорем.

– Моя одноклассница. Мы просто делали домашку, ниче такого, пап.

– Ага, знаю я, какую «домашку» вы делали! – отец внезапно схватил Игоря за шею и притянул к своему лицу, – Сколько раз тебе вдалбливать: не приводи домой всяких прошмандовок! А? Пользуешься тем, что твоя мать не вылазиет из постели? Может еще разок повторить? Да покрепче?

Он сильнее давил на затылок Игоря, прижимая того к полу.

Женя поняла, что если сейчас не уйдет, тоже попадет под раздачу.

– Игорь, я пойду. Завтра в школе дообсудим.

– Да-да, проваливай. Давно пора! – вместо Игоря гаркнул его отец. – И чтоб я тебя больше не видел тута! А то тоже получишь по щам!

Женя выскочила из квартиры, надевая куртку на ходу. Уже на лестничной клетке она услышала приглушенный крик и звон разбитого стекла.

***

Она не спала всю ночь. Стоило ей только закрыть глаза, как она видела то фотографии Сергея с его семьей, то красный дым, что окутывал ее, и пронзающие молнии, которые были наэлектризованы яростью, злобой и ненавистью. И вместе с болью она ощущала, что каждая из них, проходя насквозь, оставляла в ней частичку этих эмоций.

И когда она вышла из дома утром, она не сразу услышала, что кто-то ее окликает.

– Селянцева, чтоб тебя! Че, так сильно обиделась, что решила игнорить меня?

– Что? – Она с удивлением смотрела на подбежавшего Игоря. – Ты что здесь делаешь?

– Поговорить хотел. О вчерашнем.

– О вчерашнем? – Женя переспросила. Неужели было что-то еще, кроме статьи о Сергее и фотографий его семьи?

– Я не знаю, что нашло на меня вчера. А еще отец…

– Точно… – Женя поморщилась. Она и думать забыла об этом инциденте, стоило только двери подъезда закрыться за ней. – Все правда нормально. Не переживай. – Она дотронулась до его руки. Такой теплой. Слегка шероховатой. Твердой. Даже жесткой.

– Вы еще пососитесь тут! – заскрипел рядом новый друг Никиты.

Да блять! К ним подходила новая компания Семушкина. Только их сейчас ей не хватало. Однако она замерла. Что-то с этой компанией было не так. Но что?

– Тебя забыли спросить, уебок! – бросил в их сторону Игорь и встал перед Женей.

– Следи за языком, пацан! – Если до этого скрипящий парень улыбался, то после слов Игоря его улыбка сползла.

– А то что?

Словесная перепалка продолжалась, но Женя уже ничего не слышала. Только ускоряющееся биение сердца в ушах. Только треск застывающей крови в жилах. Только вакуум, сжимающийся вокруг. Красное небо затянуто черными тучами. За школой сверкают молнии – но без звука. Под ногами крутятся опавшие черные листья с кровавыми прожилками и пожухлая, истекающая гнилью трава – но ветра нет. Вместо столпившихся парней – темные силуэты, будто люди за непрозрачным стеклом. А над ними возвышается он. Никита. Сергей. Единым целым он упирается в небосвод, в дыму, поглощает ураган, в центре которого они оказались. Его руки подняты. Из пальцев, закручиваясь вихрями, к силуэтам тянутся подобия нитей.

Огромный черный кукольник со своими человеческими марионетками.

Женю толкнули, и она очнулась. Но не полностью.

Никита, стоявший позади остальных, словно продолжал держать подростков под контролем и дергал их за веревки. А еще его улыбка... Широкая, будто губы вот-вот порвутся от натяжения. Кровожадная, где алые потеки словно были затерты нерадивым художником. Холодная, как улыбка питона, сжимающего добычу и готового ее сожрать.

Краем глаза Женя увидела идущую к школе Анну Сергеевну, и схватив за руку Игоря, помчалась за ней:

– Анна Сергеевна! Подождите, пожалуйста!

– Ты че? – Игорь вырвался и уставился на нее. Он тяжело дышал и продолжал сжимать кулаки.

– Женя? Бояров? Что вы хотели? – удивилась учительница.

– Мы хотели бы поговорить по поводу того вуза, о котором вы нам рассказывали на одном из уроков.

– Да вы что? – Анна Сергеевна будто действительно была удивлена. – Да, конечно! Только знаете, у нас сейчас пятиминутка с завучем, я не могу. Но можем пообщаться на большой перемене. Идет?

– Да! Прекрасно! – Женя быстро закивала. – Мы подойдем!

– Ну и прекрасно! До встречи! – И Анна Сергеевна упорхала.

– Ну и че это было?

Женя все еще держала Игоря за рукав, периодически оглядываясь. Но Никита с компанией даже не думали за ними гнаться. Женя выдохнула:

– Он специально это делал. Он нарочно задирал тебя, чтобы его дружки имели повод тебя запинать. Ты не понял? Не видел? – Женя говорила быстро, тихо и не сбавляла шаг.

– Кто че делал?

– Никита! Или Сергей! Я уже не понимаю, кто из них кто. Но он управляет ими! – она остановилась и заставила Игоря посмотреть на нее. – Игорь, они заражены! Воробьев распространяет свою ненависть на окружающих… И теперь они все в его власти! А нам, кажется, пиздец…

Разлом

– Я не понял. В смысле пиздец?

Игорь хотел затормозить Женю, но та схватила его за руку, потянула в класс и уже на ходу заговорила:

– Что хочет Никита?

– Да хер его знает, че он хочет.

– Подумай. Ты со своей бандой сколько лет его гнобили? С первого класса?

– Ну не с первого...

– Тогда со второго?

– Нууу... да... – протянул Игорь.

– Вот и представь, что он чувствует на протяжении всех этих лет. – И, не дождавшись ответа, Женя добавила, – И умножь все это на сто. Лучше на тысячу. Потому что он, мать твою, одержим Воробьевым! – Женя закричала. Почему? Как ей вдолбить этому придурку, что все это – его вина? Что из-за таких, как Бояров, она не могла больше ни о чем думать, а только ждала, что в очередной раз провалится туда. Зачем? Она ведь просто просила покой. Разве это много? Покой. И маленькую норку, чтобы спрятаться от всех. И кричать, пока не закончатся силы. И плакать, задыхаясь от слез и паники.

– Да понял я. Понял. Че сразу орать-то? – Игорь покосился на нее: – Че сказать-то хочешь?

Они уже вошли в класс истории и прошли на последний ряд. Когда Игорь стал раскладываться рядом с ней, Женя уставилась на него:

– Ты че это со мной сидишь?

– Хочу. – Игорь подмигнул ей. – Да и скучно без пацанов. А тут хоть тебя смогу подаставать.

– Только этого мне не хватало. – Выдохнула Женя.

– То есть меня? – Улыбнулся Игорь. – Оу! – Он сложил руки на груди. – Это так мило!

– Да пошел ты! – Женя отмахнулась от него.

– Так Анька-то тебе на что? – Игорь грохнулся на стул рядом.

Но Женя не успела ответить – в класс вошел Никита.

– О! А вот и наши голубки. Решили поворковать на задней парте?

Он подошел к ним. Каменное выражение лица, скрытое за копной волос. Толстовка оверсайз визуально делала его крупнее. Или он подкачался? И улыбка. Холодная. Психопатичная. А над ней абсолютно черные глаза, в глубине которых спрятались зрачки, человечность и сам Никита, полностью поглощенный Воробьевым.

– У тебя забыли спросить, Семечка. – Игорь встал так резко, что опрокинул свой стул.

– Это уже не Никита, – едва слышно прошептала Женя. Воробьев наклонился к ней и дотронулся до щеки:

– А шлюшка-то догадливая!

Женю словно выкинуло из пространства, времени и собственного тела. Она воспарила над классом, провожаемая взглядом Воробьева. Ей холодно, словно на ней нет одежды. Она ничего не слышит, хотя видит, как открывается рот Игоря, будто в крике. Она чувствует металлический запах. Она видит, как класс наполняется кровью. Сначала она покрывает ноги, потом тело, а в конце руки и голову. И уже весь класс заполнен темно-красной вязкой жидкостью. Женя находится внутри, а люди вокруг – всего лишь силуэты. Она хочет кричать, но горло словно стянуто жесткой веревкой. Она хочет плакать, но глаза заполнены кровью, заливающейся в рот. И Женя захлебывается. Ни сплюнуть, ни проглотить ее. Она задыхается.

И вдруг она падает. Но не в кровавую топь, а в пустой кабинет. Красный пустой кабинет. Женя наклоняется и наконец откашливается, легкими выплевывая сгустки крови. И видит рядом со своей ногой чью-то еще. Ступню. В красно-синем кроссовке. И окровавленном белом носке. Но без продолжения в виде остального человека. За ее парту цепляется ладонь с аккуратным французским маникюром со стразами и испачканным золотым колечком на большом пальце. В перламутрово-матовой жемчужине на среднем ногте отображается чья-то тень. Женя оглядывается. И в следующее мгновение получает удар ножом в бок. Она не чувствует боли. Лишь непонимание, откуда в ее теле взялся посторонний предмет. Поднимает глаза.