Господство тьмы. Трилогия

– Я и Боббс хотим вернуться домой, – вдруг произнёс Дейв. Я перевела на него взгляд, не понимая, к чему он это сказал. – Марисса и Сэм не против идти с нами.

– Если ты хочешь спросить, пойду ли я, то не знаю. Макс и папа остались в Эмбервуде. Мне нужно вытащить их оттуда.

– Ты собралась делать это сама? – я отвернулась и передёрнула плечами от того, что не знаю, как мне спасти их и выбраться при этом живой. – Стоит тогда запастись планом, прежде чем идти на верную смерть. Ты идёшь с нами, дикарка.

Глава 17

Я неспешно протягиваю руку к Мариссе, и она передаёт мне бутылку с водой. Делаю несколько глотков, приспустив подобие маски с лица. День в пути через разрушенный город, ноги практически отваливаются, но останавливаться никто не собирается. Мы не слишком оторвались от армии Аарона, которая ищет нас: машины и его, как мне уже объяснили, вертолёты каждый час проезжают где-то поблизости. Я даже поинтересовалась у ребят, нет ли у кого-то из стражей похожей на способность Мариссы, либо наш план по побегу быстро превратится в смехотворные «догонялки». На что мне ответили, что у Рейнольдса в отряде не всегда попадается кто-то не с боевыми способностями. Даже если и есть те, кто может предсказывать, то этому стражу нужно будет приблизиться на достаточно близкое расстояние и найти нас. Марисса видит первые секунд пятнадцать, и то с расстояния в милю, а потом всё исчезает. Нет чётких картинок и указателей местности.

Также за этот день мы разговаривали о моём тесте и о том, что в итоге я от этого должна получить. Вариантов ни у кого не было. Мои глаза всё так же реагировали на яркие цвета или свет, но с наступлением ночи всё вроде бы сходило на нет.

– Народ, нужно найти место для ночлега, мы скоро выйдем из черты города, – нас остановил Бобби, рассматривая местность. Тут были невысокие здания, на противоположной стороне – одноэтажные, как прямо в Эмбервуде, где я жила.

– Давайте пройдёмся по ближайшим…

– Стой! – прошептала Марисса. Она повернула голову назад, за наши спины, вглядываясь. – Бракованные… – она нахмурилась. – Человек пять–восемь.

– Расчехляемся, ребятки, – нерадостно проговорил Сэм. Парни сразу вытащили пистолеты, которые до сегодняшнего дня нам не пригодились.

– Они и с другой стороны, Бобби, – Марисса продолжала стоять, вертясь вокруг своей оси, но потом побежала в сторону, а мы – за ней.

Мы вбежали в здание, уже наготове, если прямо сейчас кто-то выскочит к нам навстречу. Схватив за руку Сэма, мы забрались на второй этаж и там разошлись по заброшенным помещениям. Дейв увязался за нами и на очередном повороте резко остановил нас, выглядывая из угла. Беззвучно выругавшись, он немного отошёл в сторону, чтобы мы сделали шаг назад. Я вздрогнула, услышав рычащий звук, а потом к моей руке прикоснулись пальцы Сэма, и я обомлела.

«Там их не меньше тридцати, Дейв», – голос парня в моей голове был каким-то… словно он говорил в длинную трубу.

– Знаю! – одними губами проговорил Дейв, а потом махнул рукой, чтобы мы шли медленно назад. – Они не шевелятся, но не вздумайте создать какой-то шум.

«Нужно найти Мариссу и Бобби», – сказал Сэм, и мы согласно кивнули.

Но нам, скорее всего, этой ночью не суждено было найти убежище и отдохнуть, потому что со стороны улицы, сквозь разбитые окна, до нас дошли крики, а затем выстрелы. Мне заткнули рот ладонью, куда-то потащили, когда все, кто был в помещении за стеной, ломанулись на звуки. Мы тем временем стояли за закрытой дверью какого-то маленького склада.

– Давай, кончайте их! И-и-у-х-у-у!

– Твою ж мать, только не хватало нам больных на всю голову! – прорычал за моей спиной Дейв.

– Это могут быть Сансайдцы, а если с общин, то нам несдобровать! – подытожил Сэм, придерживая рукой двери.

– Мооммом… – пропищала я в ладонь.

– Что?

– Может, уберёшь уже руку? Что за общины? – шепчу Сэму, но отвечает Дейв:

– Общины, что живут как дикари, но не покидают город. Точнее – его границу. Платят тамошнему лидеру и создают свои законы. Женщин, кстати, там не особо воспринимают – убивают либо насилуют, чтобы потомство принесла.

– Что за каменный век? – хмурюсь я от ужаса.

– Он самый, дикарка. Там самый настоящий каменный век. Насколько помню, там около трёх общин.

– Должно уже быть больше, – говорит Сэм и приоткрывает дверь, всматривается, но залп выстрелов и громких криков заставляет снова спрятаться.

– Факт налицо. Не хотелось бы мне попасть туда! – шепчу я.

– Эй, смотрите, кого мы нашли! Юхууу! Давайте-давайте, шевелитесь! – я напрягаюсь от услышанных слов и в темноте за что-то цепляюсь. Сэм и Дейв смачно ругаются матом.

– Я могу их снять, – неосознанно говорю я, прикасаясь к прикладу винтовки, висевшей на плече Дейва.

– Чего? С ума сошла? – рычит он.

– Я хорошо стреляю! Могу снять их, пока вы вытаскиваете наших! Сам говоришь, что женщин насилуют! И что-то, я не вижу перспектив, выпавших на долю Мариссы!

– Да тише вы! – шикает Сэм.

– Отдай, говорю!

– Я думаю, это плохая идея.

– Да, в кого ты такой невыносимый? Пока мы решаем, кто будет играть в стрелялки… там, – указываю на дверь, словно меня сейчас видно, – убьют Бобби и Мариссу!

– Отдай ты ей эту чёртову винтовку, Дейв! Потом играть в джентльмена будешь! – рычит на него Сэм.

Не вижу лица Дейва, но понимаю, что он недоволен. Снимает ремень с плеча, и я уже рвусь к выходу, открываю дверь и осматриваюсь. Мы по одному вываливаемся наружу и перебежками добегаем до разбитого окна, а потом – врассыпную. Прямо напротив нашего дома стоят три внедорожника, а рядом с ними – Марисса и Бобби. Их поставили на колени и пока что не собираются убивать. Одно плохо – забрали рюкзаки.

«Постарайся не попасть в машины, пригодятся нам, а их снимай всех», – голос в голове немного отвлекает, но я медленно опускаюсь на одно колено, упираю приклад в плечо – и наступает момент моего расслабления.

Смотрю в прицел и через секунду снимаю нескольких дикарей прямо у морды машины. Они как подкошенные падают на землю, но те, что стоят, начинают оглядываться. Замираю. Несколько секунд. Вдох – выдох. Снова смотрю в прицел и стреляю несколько раз, замечая, что все начинают врассыпную убегать. Помимо этих людей, на земле лежат гладкие тела бракованных – они всех перестреляли.

«Мара, к тебе направились пятеро! Дейв встретит, но могут быть осечки! Я почти около Бобби!»

«Поняла, хорошо», – зачем-то мысленно говорю я и в ответ слышу тихий смех. Услышал?

– А ну разошлись! Второй этаж! Бегом-бегом-бегом! Поймать сучёнышей! – заверещал какой-то голос, и одновременно с этим я резко оборачиваюсь назад, и от отдачи и выстрела меня отбрасывает к стене, но зато я первая!

– Дыши, Мара, просто дыши! Либо он тебя, либо ты! Третьего не дано! – недалеко от меня лежит тело неизвестного мужика с пулей во лбу.

Встаю со своего места и оглядываюсь по сторонам. В помещении уже становится довольно темно, но передвигаться можно. Быстро бегу к лестнице и взлетаю на следующий этаж, по привычке проверяю обойму и глажу холодный металл. Меня встречает огромный холл и несколько стеклянных комнат. Везде разбросаны какие-то вещи и очень много мусора, а ещё запах гниющей плоти. Нахожу ещё одно окно и вижу, что наших нет у машины. Зато несколько мужчин бегают по улице, осматриваясь. Не задумываясь, встаю в позу. Вдох – выдох. Прямо в цель.

– А ну, иди сюда, подруга! – меня так неожиданно сбивают с ног, что я сначала не понимаю, почему земля наклонилась, но через секунду начинаю бить ублюдка ногами.

– Отвали! Руки убери!

– Какая строптивая сучка! – Меня несколько раз ударяют по лицу ладонью, и из глаз сыплются искры; очки слетают, но я благодарна темноте, потому что не морщусь.

– Хватит брыкаться! Ваших уже поймали, ты одна осталась! Пошли, дикая!

– Отпусти меня! – У меня получается скинуть его с себя, перекатиться и рвануть к выходу. Чувствую металлический привкус на губах и стираю его тыльной стороной ладони.

– Стоять! – Я от неожиданности врезаюсь в кого-то очень большого и падаю на задницу.

– Оу, вот и последняя! Что, крошка, заблудилась?

Меня поднимает на ноги тот, что бежал за мной, и прижимается ко мне, обхватывает за талию одной рукой, а другой – за шею.

– Но-но, Дик, не стоит лакомиться сейчас. Поехали! – У моего виска появляется дуло моей же винтовки; не помню, как потеряла её, и мы начинаем спускаться. Эти уроды тихо разговаривают и ржут.

– Руку сломаю! – Рычу я, когда чья-то рука ложится на мою задницу, пока мы выходим на улицу.

– Ух, какая сладкая! Эй! Она моя! Поняли? По машинам! – Гремит голос мужика, и я только сейчас могу разглядеть его. Здоровый, как шкафина, лысый и с неприятной улыбкой на губах.

Меня поднимают и закидывают в кузов; следом к нам присоединяется один из этих ненормальных и бьёт рукой по железу, чтобы водитель тронулся. Марисса сидит около Бобби, а меня хватает Сэм и сажает за свою спину – прямо в руки Дейва. Я даже не против – прячусь около его бока, а потом и вовсе меня обнимают и прижимают к себе.

«Марисса говорит, она этого не видела, были только бракованные» – слышу голос Сэма, но смотрю на девушку; она с округлившимися глазами смотрит в ответ.

«Как такое возможно?» – Спрашиваю я Сэма, а тот через секунду отвечает.

«Она не знает. Но нужно выбираться, пока не поздно!»

– Эй, чего притихли вы там? Не трогайте наш новый товар! – Кричит кто-то из кабины машины, но ему никто не отвечает.

– Генрих, а ну-ка забери мою новенькую!

– Что? – Я вижу, что к нам подползает тот мужик, что сидел у края, и начинает бороться с Сэмом.

– Отвали, урод! – Сэм тут же замолкает и затихает, когда к его виску упирается дуло пистолета. Смотрю на Дейва – тот испепеляет его взглядом, но ничего не делает.

– Отпустил её! А ты сядь сюда. И ты тоже давай! – Машет он мне и Мариссе.

– Кому сказал! – Гремит выстрел, и мы подчиняемся.

Машина немного сбавляет скорость, и Марисса первая, не удержавшись, практически падает на него, пока я пытаюсь устоять на ногах. Дейв и Сэм тут же вскакивают, но не до конца – их останавливают.

– Давай, киса, позабавимся, пока босс не видит! – Марисса отталкивает лицо мужчины и бьёт под рёбра, но тот только ржёт, хватает её за подбородок, вынуждая посмотреть на него.

– Подожди, мы приедем на место – там тебя ждут развлечения! – Шипит он.

– Пошёл к чёрту! Убейся! – Отвечает она и смотрит в его глаза с ненавистью, такой, что, кажется, её можно было потрогать руками. Взгляд мужика становится каким-то стеклянным, а потом, не говоря ни слова, он отпускает её и через ровно секунду отклоняется назад, выпадая из кузова.

Девушка оседает на пол, а я не могу понять, что сейчас произошло. Я подползаю к Мариссе, обнимаю. В ночи ни я, ни она больше не видим того ненормального. Переглядываемся, а потом смотрим на парней. Бобби ухмыляется, а двое других сидят, не двигаясь.

– Что это было? Почему он? – Заикаюсь и смотрю на всех по очереди.

– Гипноз? – Спрашивает Сэм у меня, а потом переводит взгляд на Дейва и Бобби. Последний качает головой.

– Скорее всего, это ещё одна способность, как манипуляция волей, дар убеждения. Попробуй кому-нибудь из нас что-то приказать – должно сработать.

Я смотрю на Мариссу, а она смотрит на Сэма:

– Убей тех, кто за рулём. – С губ срывается приказ, и парень меняется в лице. Взгляд стеклянный, на лице нет эмоций. Он встаёт и, как будто под влиянием… но я хватаю его, а Марисса поворачивает к себе.

– Спать! – Он тут же обмякает.

– У меня только что встал! – Говорит насмешливо Дейв, а остальные только цокают.

– Эй, там! Генрих! Какого хрена?! – Нас резко кидает к кузову, но через пару секунд мы, не сговариваясь, спрыгиваем на землю. Бобби, схватив Сэма за спину, спрыгивает следом. Меня подталкивает Марисса, и мы несёмся в темноте, не разбирая дороги, а за нами – те ненормальные.

– Убить их! Убить на хрен! Разорву!

Из-за абсолютно неразборчивой дороги я несколько раз спотыкаюсь, падаю, но встаю. Это словно бежать с закрытыми глазами, без права вообще что-либо видеть впереди. Благо, голоса за нами немного стихают, но никто даже не пытается остановиться. Мысли лихорадочно разбегаются, и я уже хочу сказать, чтобы мы остановились, но не успеваю даже пискнуть – земля уходит из-под ног, и наступает невесомость…

Удар.

Темнота.

Да сколько можно, а?!

***

Распахиваю глаза со вздохом, как будто только что вынырнула из воды, и осматриваюсь по сторонам. Не могу понять, почему передо мной – деревянные, толстые балки. Неверие медленно растекается по телу каким-то липким страхом. Он поступает в кровь, заставляя адреналин бурлить, а сердце громко биться. И, чтобы никто меня не заметил, я осматриваюсь по сторонам. Недалеко горит самый настоящий костёр, а вокруг него сидит куча народу, и все, как один, о чём-то разговаривают.

Пробегаю взглядом по людям и не понимаю, в каком месте я нахожусь. Вроде мы бежали… точнее – убегали от погони, а потом я упала.

Где остальные?

Сглатывая вязкую слюну, понимаю, что очень хочу пить и писать тоже. Поднимаю взгляд наверх и вижу, что это клетка. Вся эта конструкция – очень грамотно построенная и обмотана толстой верёвкой, собственно, как и я сама, – к столбу.

Верчу головой по сторонам в поисках таких же конструкций. Может, где рядом сидит Марисса или парни, но ничего не вижу. Там кромешная темнота. Конечно же, моё сознание начинает работать, и автоматически в голову лезут картинки всех будущих развитий событий.

Убьют?

Хотя нет. Дейв говорил, что женщин не только убивают, но насилуют, а ещё детей заставляют рожать. Тело непроизвольно начинает пробивать мелкая дрожь от вдруг пришедшего осознания. Я одна.

И почему меня никогда не выпускали за стену? Хоть привыкла бы к опасностям! Некогда паниковать, нужно понять, как выбраться отсюда, пока меня не продали какому-нибудь ненормальному!

И почему они галдят?

Неужели не боятся бракованных?

Перевожу взгляд на движение у костра и сначала не обращаю на это внимание, скользнув взглядом по другим незнакомым людям, но через секунду возвращаюсь. Болезненно морщусь от яркого света, но огонь не выжигает мне глаза, даже, кажется, стало легче после тех событий в лаборатории.

Моё тело напрягается, а рот приоткрывается, когда передо мной открывается картина… Мужчины, что сидели в первых рядах, начинают гоготать с такой силой, что тело непроизвольно покрывается мурашками от отвращения. Они как будто под каким-то дурманом: смеются и хлопают в ладоши, когда один из этой всей шайки прижимается к девушке.

Когда она появилась?

В первые секунду я думаю, что она вот сейчас оттолкнёт от себя этого человека, но та не отталкивает, а, наоборот, принимает ласки. Покорно ластится к руке мужчины, к телу, которое бесцеремонно лапают.

Неужели?.. Да нет!

Я морщусь от разворачивающейся картины, и мне вдогонку летят слова, подтверждающие то, чем всё это закончится:

– Трахни её! Трахни её! Размозжи её киску!

Господи!

Пожалуйста!

Только не это!

Прогремевшие слова поддерживают как минимум двадцать человек, а я не могу вымолвить ни слова, я в шоке. В шоке до такой степени, что сначала не поняла, что мужчина, развернув к себе девушку, ударил, а потом впился в губы. Доли секунд… сорвал с неё какие-то тряпки… а дальше я уже не смотрела, начало тошнить. Жаль, что мои руки были завязаны за спиной, то и звуков бы не слушала. Зажмурилась с такой силы, надеясь прекратить этот момент, испариться!

– Что, не нравится наша традиция брачной ночи? – голос сбоку от меня заставил дёрнуться, да так, что в плечах что-то хрустнуло. Я открыла глаза и уставилась на человека около клетки. Он смотрел спокойно, но в глазах цвета насыщенного неба играл интерес.

– Нет… – выдавила я.

– А жаль, – усмехнулся он. – Замуж-то тебе тоже выходить.

– Через мой труп! – выплюнула я и от своей же дерзости дёрнулась, прижав колени к груди. Теперь стало по-настоящему страшно; мужчина улыбнулся какой-то совсем недоброй улыбкой.

– Мне говорили, что ты бойкая и дерзкая, но ничего, мы исправим это. Что насчёт трупа – то не беспокойся, наши мужчины в общине очень любят лакомиться такими вещами.

От его слов я раскрыла глаза шире, или это они сами стали большими – я не знаю. Но, поняв, что даже после смерти моим телом, или телом кого-то другого могут продолжать пользоваться, стало не по себе.

Больные!

– Кто вы такие? – я хотела задать вопрос более уверенным голосом, но тот надломился, вызвав этим у незнакомца хищную ухмылку. – Где мои…

– А ты о твоих друзьях? – его брови приподнялись, он задумался, а потом ответил: – Должно быть, где-то здесь. Ты не переживай, к утру жива останется только твоя подружка.

Я не успела ничего сказать, он кому-то кивнул, и к клетке подошли несколько человек. Они открыли небольшую дверцу, направляясь ко мне.

А кто это так заорал? Я?

Я неистово дёргалась, пока меня отвязывали от бревна и поднимали на ноги. Кто-то, по-моему, очень сильно ударил меня по щеке. В глазах потемнело, но я не переставала бороться. Всё, чему меня учили в Эмбервуде и даже в лаборатории, напрочь вылетело из головы. Всё, что я могла – так это брыкаться, как ненормальная, и кричать, чтобы меня не трогали.

– Отведите её ко мне, – где-то сквозь страх и слёзы я слышала голос мужчины, но по сравнению с силой двоих здоровых мужиков я не могла ничего сделать.

– Отпустите! Да что я сделала?! Я не хочу! Отпусти! Отпусти, кому говорю!

Конечно же, меня не отпустили, только сильнее выкручивали руки, тем самым заставляя подчиниться. Я не знаю, куда мы шли, вокруг было темно, но меня уверенно тянули вперёд. И так же внезапно швырнули куда-то; в глаза бросился яркий, ослепляющий свет, и я попыталась отвернуться от него, но было поздно. Жжение где-то внутри глазных яблок ударило по вискам, и я вскрикнула, но тут же обо всём забыла, потому что упала на что-то мягкое. Чувствую приятный материал, но не могу открыть глаза, чтобы выкинуть из головы все вдруг появившиеся опасения.

Кровать? Нет! Я на полу!

– Не стоит так кричать! Весь народ распугала, – над головой кто-то поцокал, пока я судорожно пыталась открыть глаза, но не получалось: было больно.

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

– Отпустите меня!

– О нет, подружка, не получится. Я выбрал себе жену на ближайшую неделю, а потом, возможно, если не убью – отпущу.

Меня схватили за ногу и потянули. Я, из-за закрытых глаз и связанных рук, наугад махнула второй и попала по телу незнакомца. Он, охнув, ударил в ответ, на этот раз ещё сильнее! Схватил за волосы и приблизил к себе. Его горячее дыхание коснулось моих губ, но от адреналина я не услышала, что он сказал. Я впервые в жизни почувствовала, что такое настоящий страх неизбежности. Ощущение безысходности и то, что в данный момент тебе никто не поможет, и от этого что-то внутри очень глубоко ломается.

Всё происходит настолько быстро, что я не осознаю, как вообще оказалась лежащей на спине. Мои руки в крепких мужских ладонях. Он одной лапищей держал их над моей головой, а другой рвал штаны – да так, что ткань не выдерживала, больно впиваясь в кожу.

По-моему, я снова кричала… Не помню!

Помню холодный воздух на своих бёдрах и запах неминуемой опасности. Сквозь слёзы и боль в глазах я открыла их, пока он пытался целовать мою грудь сквозь ткань футболки. Глаза лихорадочно бегали по сторонам, пока я не увидела нож для фруктов и рядом вазу. Вырываю руку, хватаю и заношу для удара… А их я не считала. Била и била, и била, сопровождая это криком.

Горячая липкая жидкость и запах металла. Я, по-моему, сама в ней захлёбывалась, но не останавливалась. Мне было страшно до потери сознания, но в какой-то момент мужчина на мне обмяк, как и я. Хриплое дыхание на грани истерики и залитые красным цветом всё просто вокруг.

Осознала, что я свободна, и меня никто больше не держит. Резко и так быстро скидываю тело и непроизвольно отползаю назад. Человек лежит на животе, а под ним в ткань покрывала впитывается что-то очень тёмное!

Убила! Убила! Убила!

Глава 18

Я не помнила, как убегаю с места преступления. Мои руки и лицо были полностью в крови, так что кожа на них начинала стягиваться. Я несколько раз пыталась вытереть её, но чувствовала, что только размазываю. От этого становилось дурно и, по-моему, меня выворачивало. Не помнила, но отчётливо ощущала горький привкус во рту. Когда тело переставало слушаться, я несколько раз падала, больно разбивая колени, и начинала тихонько рыдать. Наступало такое ощущение, что я совсем одна, хотя по факту так оно и было. Становилось нечем дышать. Пыталась осмотреться по сторонам, но вокруг – лишь темнота, которая густым маревом настилалась вокруг. Где я находилась, я не имела никакого понятия, но если продолжу вот так вот сидеть, то непременно стану ужином для бракованных.

Всхлипываю от ещё не прошедшего шока и медленно поднимаюсь на ноги. Пытаюсь осмотреться. Тело от новой порции адреналина снова начинает трясти. Куда идти? И как вообще я выбралась из того поселения? Не помню. Кручусь вокруг своей оси и понимаю, что в моей руке до сих пор нечто холодное. Осознание приходит мгновенно – и я швыряю нож куда-то в сторону. А потом понимаю, что это было единственное оружие, которое процентов на тридцать могло бы спасти мою жизнь. Опускаюсь на колени и судорожно начинаю искать нож. От досады снова начинаю плакать – и бешусь от этого ещё больше.

Под пальцами – только песчаная земля и мелкие камушки, но я усердно шарю руками, пока не натыкаюсь на прохладный металл. Выдыхаю. Но тут же напрягаюсь, потому что где-то очень близко, или мне показалось, что-то шуршит. Было такое чувство, что там это нечто шаркает ботинками по земле. Замираю. По телу горячей волной проходит жар и холод, тело само по себе становится каменным. Смотрю туда, как мне показалось, где был звук, и ничего не вижу, продолжая стоять на четвереньках. Не могу создать шума – либо мне конец. Но через секунду после этой мысли слева раздаётся характерный звук.

Хочу закричать, но горло не поддаётся, кажется, что оно опухло, заставив онеметь всё тело. Шарю взглядом по темноте, улавливая подобие тихого, едва уловимого рыка… Это бракованные. Глаза наполняются ужасом, потому что шаркающие обувью звуки были правдой – он где-то рядом. Я поднимаю голову и наугад бью воздух вокруг себя, умоляя вселенную, ну хоть немного помочь. Стараюсь не издать никакого звука, потому что, если этот бракованный бросится на меня, убить его ножичком для фруктов навряд ли выйдет.

Не зря я всё же прошла ускоренный курс о бракованных у самого Бобби! Мне говорили, что чем старше когда-то заболевший – точнее, перевоплотившийся – тем сложнее убить его. Их кожа на вид выглядит слишком хрупкой, даже прозрачной, а вот пробить её будет невозможно, если он давно в таком состоянии. Хотя окончательно убить бракованного можно, повредив мозг – ну или лишив головы. Опять же, всё зависит от того, сколько времени прошло. Кто-то говорил, что некоторые даже с пробитой головой могут встать, но их движения более медлительны. И проверять сейчас, кто передо мной, желания не имелось!

Когда касаюсь чего-то прохладного и твёрдого, сначала мозг воспринимает это как угрозу, но, положив ладонь на поверхность, понимаю, что это часть машины. Быстро, но тихо стараюсь найти лазейку внутрь – и мне приходится подняться на ноги. Рычание раздаётся, кажется, у меня над ухом, когда жизнь проносится перед глазами. Мне закрывают рот ладонью – и через несколько секунд куда-то переносят. Это настолько быстро, что я даже не успеваю вскрикнуть. Сердце очень сильно и даже, я бы сказала, больно отбивает такой ритм, что кажется, оно выскочит из груди. Только сейчас понимаю, что немного вижу очертание пространства – наступает рассвет. Тьма немного развеялась, и за ней – около пяти бракованных, что находились в метре от меня.