Три дня после Рождества

Германувдруг страшно захотелось спать. Неотвечать на вопросы, не говорить, неслушать, – только домой и спать. Простоечеловеческое желание.

– Игоряша,– позвал он жалобно. – Давай домойпоедем? Можно нам домой, а?

– Ещёне время, товарищ лейтенант, ещё невремя, – Костянко говорил, не отрываяглаз от сияющего лица Насти. – Пойдём-калучше проветримся немного, если товарищмладший сержант нас отпустит.

Младшийсержант Франкузова не возражала.

День первый.16

Необращая внимания на попытки Юрова начатьразговор, Игорь потащил его в столовуючерез дорогу, поверив на слово дежурному,что «вполне достойное место, кормятприлично».

–Давайпожрём сначала, – почти приказным тономобъявил Костянко, внимательно разглядываяменю на стене. – Всё потом, всё расскажешьпотом. С утра кроме чужого печенья ничегоне жевали.

Старшийлейтенант плотно заполнил подностарелками, как говорится –первое-второе-третье и сладкий пирожоквеличиной с ладонь в придачу. В бодромтемпе Костяныч поглощал простую, почтидомашнюю еду, составляя в стопочкуопустошённые тарелки. Герман смирился,сонливость его после короткой пробежкипо улице прошла так же внезапно, как ипоявилась. Сам он, помня требованиеПалыча, еды не набрал, лишь медленноотщипывал по кусочку от булочки с корицейи маленькими глотками пил кипяток смокнущим пакетиком зелёного чая. Веленомного пить горячего – вот и будем...

Наулице царила темень. Лейтенанты устроилисьна скамейке в ближайшем скверике,подальше от потока машин.

–Рассказывай,что у тебя там? – поёжившись от влажноговоздуха, предложил Костянко.

Вгород заползал туман, начинало мороситьи который шёл час было совершеннонепонятно, но Игоряша был настроентерпеливо. Большая котлета и толстыйпирожок кого хочешь сделают уступчивым,примирят с действительностью.

Германсидел с бессильно опущенными плечами.Целый день он ждал этого момента, чтобыпоговорить и вот, пожалуйста, простокакая-то Катерина Ивановна у Достоевского,закусил свои дрожащие губы и ни звукаиз груди.

–Ну?

–Понимаешь,мы вчера с Матрешкой поругались,разосрались, как она это называет,по-серьёзному, испортили, в общем,отношения.

Игорьпосмотрел вверх, в темноту, туда, гдедолжно быть небо и тихонько, почтинезаметно вздохнул. День сегоднянеотвязный, как задался ни свет ни заряс проблемами, так и тянется, все силы изнего, старшего лейтенанта Костянко,вытянул. Никакой радости, одна вязкаялипучая пачкотня. Казалось бы и утреннихсобытий избытком, да даже одного Манюни,что так в разнос пошёл, только и нянькаешьсяс ним, – более чем достаточно. Так нет,и на ночь глядя послужи, друже Игоряша,жилеткой. Чем он провинился? Или этокомпенсация за встречу с чудеснойдевушкой? Уравновешивает Вселенная,чтобы он счастьем нежданным не захлебнулся,справился?

–Гер,да у вас дня не проходит, чтобы непофыркать друг на друга. Милые бранятся,только тешатся.

–Забралеё машину, прикатил сюда. Так получилось,что сюда, не специально, – словно неслыша реплики Игоряши, продолжил Герман.– Поболтался немного по проспекту. Снегповалил, красивый такой, густой. Народвокруг веселится, ёлка сияет, и я, какидиот, посреди площади снежинки языкомловлю. Решил – фиг с ней, с Матрёшкой,пусть позлится, а я Рождество по-своемупроведу.

Игорьперестал прихлёбывать пиво из банки ивнимательно посмотрел на притихшегоМанюню.

–Дальше,– потребовал он насторожено.

–Ленку,девушку-ёлку, я случайно встретил взабегаловке, вон там, на углу, – Германкивнул головой, указывая местоположениересторанчика. – Она тоже погретьсязабрела. Прилично так уже согрелась кмоему приходу. Весёлая девчонка, заводная!Настроение поднялось. Мы сначала коктейлизелёные пили, чтоб гамму цветовую ненарушать. Потом зелёный чай с ромом, ещёчто-то, не помню уже. Голова дикоразболелась. Ёлка полечить предложила.Я даже расстроился, подумал, что напроститутку нарвался, вот и кончилосьсказочное Рождество, добро пожаловатьв мир обычных развлечений...Противнотак стало! А она говорит, «у меня таблеткиесть, качество гарантирую, все как рукойснимет». Я попросил зелёную, в шуткупопросил. А она бантик на шубке развязалаи подаёт круглую зелёную. На Матрёшкинтемпалгин похожа, я часто ей покупаю.

Игоряшаслушал и лоб его покрывался испариной.Или это морось гуще становится? Все его«past котлетно-пироговое»настроение испарилось, как и не было.

–Часовв одиннадцать нам намекнули, что пораи честь знать, на выход, короче. Мы пошли,хотя народец какой-то в заведении ещёторчал. На улице снег валит как ненастоящий.Ленка предложила на «всенощную» пойти.Я уж думал, что на службу церковнуюзовёт, а она ржёт и тянет в переулки,чтоб к морю выйти. Пошли. Кругом огонёчкисияют, здо