Три дня после Рождества

На короткое время в кабинете повисло молчание...

Генерал завершил совещание спустя полчаса. В целом он остался доволен, менее чем за сутки почти все, что связано с убийством, выяснили, одного задержать успели и второй на подходе. А вот с наркотиками надо бы разобраться.

– Вот что, Марк Альбертович, – обратился генерал к начальнику ОМВД, и все разом выдохнули и чуть-чуть расслабились, раз по имени-отчеству назвал, значит дела идут не плохо. – Дело с убийством ясное, остались детали. Но над проблемой наркотиков надо ещё поработать. Наш доблестный наркоконтроль, надеюсь, тут развернётся как следует.

Генерал ласково посмотрел на майора из отдела по контролю за оборотом наркотических средств и тот понял, что работы ему предстоит немерено.

– А чтоб была преемственность в деле, я вам этих двух архаровцев удачливых, из убойного отдела, ещё на пару-тройку дней командирую. Отчёты составят, да походят пусть по округе. Очень меня этот «симпотный клуб» беспокоит.

Лейтенант Юров выходил из кабинета начальника ОМВД одним из последних, пропустив вперёд всех старших по званию. Дрожь, как не странно, почти прошла, только голова болела невыносимо. Не было никогда в его здоровом молодом теле такой боли.

– Ну что? Полегче тебе стало, нет?

Участливый вопрос Каюрова вызвал очередную паническую атаку, аж мурашки под кожей побежали, – не мурашки, а жуки-могильщики, – и желудок опять скрутило.

– Эк тебя! Генералов боишься? – наблюдая за лейтенантом, посочувствовал Денис Павлович, но глаза его смотрели сурово. – Ничего, привыкнешь! Ты, главное, горячего побольше пей и всё будет в ажуре!

– Да, непременно.

Оставив ухмыляющегося эксперта в коридоре Герман бросился в выделенный убойному отделу кабинет. Хорошо бы закрыться там, спрятаться от всех и к черту всю вежливость, всю субординацию, все приятельские отношения...К чёрту их всех! Кабинет не пустовал. Присев на стол, Игоряша в красках пересказывал восхищено смотревшей на него Анастасии Франкузовой все перипетии прошедшего совещания.

Герману вдруг страшно захотелось спать. Не отвечать на вопросы, не говорить, не слушать, – только домой и спать. Простое человеческое желание.

– Игоряша, – позвал он жалобно. – Давай домой поедем? Можно нам домой, а?

– Ещё не время, товарищ лейтенант, ещё не время, – Костянко говорил, не отрывая глаз от сияющего лица Насти. – Пойдём-ка лучше проветримся немного, если товарищ младший сержант нас отпустит.

Младший сержант Франкузова не возражала.

День первый.16

Не обращая внимания на попытки Юрова начать разговор, Игорь потащил его в столовую через дорогу, поверив на слово дежурному, что «вполне достойное место, кормят прилично».

–Давай пожрём сначала, – почти приказным тоном объявил Костянко, внимательно разглядывая меню на стене. – Всё потом, всё расскажешь потом. С утра кроме чужого печенья ничего не жевали.

Старший лейтенант плотно заполнил поднос тарелками, как говорится – первое-второе-третье и сладкий пирожок величиной с ладонь в придачу. В бодром темпе Костяныч поглощал простую, почти домашнюю еду, составляя в стопочку опустошённые тарелки. Герман смирился, сонливость его после короткой пробежки по улице прошла так же внезапно, как и появилась. Сам он, помня требование Палыча, еды не набрал, лишь медленно отщипывал по кусочку от булочки с корицей и маленькими глотками пил кипяток с мокнущим пакетиком зелёного чая. Велено много пить горячего – вот и будем...

На улице царила темень. Лейтенанты устроились на скамейке в ближайшем скверике, подальше от потока машин.

– Рассказывай, что у тебя там? – поёжившись от влажного воздуха, предложил Костянко.

В город заползал туман, начинало моросить и который шёл час было совершенно непонятно, но Игоряша был настроен терпеливо. Большая котлета и толстый пирожок кого хочешь сделают уступчивым, примирят с действительностью.

Герман сидел с бессильно опущенными плечами. Целый день он ждал этого момента, чтобы поговорить и вот, пожалуйста, просто какая-то Катерина Ивановна у Достоевского, закусил свои дрожащие губы и ни звука из груди.

– Ну?

– Понимаешь, мы вчера с Матрешкой поругались, разосрались, как она это называет, по-серьёзному, испортили, в общем, отношения.

Игорь посмотрел вверх, в темноту, туда, где должно быть небо и тихонько, почти незаметно вздохнул. День сегодня неотвязный, как задался ни свет ни заря с проблемами, так и тянется, все силы из него, старшего лейтенанта Костянко, вытянул. Никакой радости, одна вязкая липучая пачкотня. Казалось бы и утренних событий избытком, да даже одного Манюни, что так в разнос пошёл, только и ня