Новая Земля. Под властью Рейда

— Мне жаль.

— Да чего жалеть? Работаем с тем что есть. Ты вот своих родителей совсем не помнишь, и ничего.

Гуагли встал, схватил молот и с энузиазмом продолжил колотить камень.

— Уже через несколько лет мы получим возможность стать свободными. И тогда мы всё исправим, Джонни! Главное не раскисать! — сказал он сквозь громкий стук молота.

— Особо его не слушай, — послышался голос Джареда сзади. — И силы не трать на эту долбильню. Нам ещё вечером новую игру проходить.

В тот вечер мы вдоволь наигрались и разошлись переполненные эмоциями. Тогда ещё никто не знал, что следующая смена изменит меня навсегда.

День начался, как и предыдущие. Мы с парнями собрались в раздевалке, но кое-что отличалось от повседневности. Из шкафчика Гуангли пропал молот.

— Я точно помню, я ставил его, перед тем как закрыть дверь… — Гуангли уставился в свой шкаф и рассеянно осматривался вокруг. Другие работники смотрели на него отрешённо, будто к нему нельзя подходить. — Надо спросить у надзорщика, они, наверное, забрали его на тех работы или замену.

— Не подходи к надзирателю. Ты должен бежать, сейчас же. — Лицо Джареда приняло как никогда серьёзный вид. — Молоты сами по себе не пропадают. Они свалят кражу на тебя, — он пытался говорить уверенно, как всегда, но его интонация выдавала непонимание ситуации.

— Если убегу, то точно признают виновным, отойди. Чем раньше я сообщу о пропаже, тем быстрее его найдут.

— Остановись! — только и успел сказать Джаред перед тем, как друг толкнул его в сторону и быстрым шагом направился в рабочую зону.

— Из моего шкафчика пропал молот, это произошло в промежутке между девятнадцатью часами вечера вчера и двенадцатью часами утра сегодня, — Гуангли обратился к первому попавшемуся надзирателю. — В то время, пока я отсутствовал на рабочем месте.

Мужчина в серой куртке с капюшоном на секунду склонился над мальчиком. Увидев татуированное лицо надзирателя с полностью чёрными глазами, я не смог разглядеть ни одной эмоции.

— Молот пропал, говоришь? Жди здесь, — лениво проговорил тот и не спеша куда-то направился.

— Беги, Гуангли! Сейчас же! Они тебя накажут! — предупреждал Джаред друга, пытаясь сдвинуть его с места.

— Нет. У меня есть доказательства о том, что на месте кражи меня не было. Они должны выслушать и вернуть молот. — Гуангли уверенно стоял на своём.

✺ ✺ ✺

Спустя несколько минут из отсека, в который скрылся надзиратель, вышла целая толпа людей. Они окружили нас, слышались насмешки и перешёптывания. В центр вышел огромный старик. Джаред был высоким, но старик точно на две головы выше, размером с Аарона. Одет в одни брюки, его торс покрывал слой седых волос, кожа смуглая, худой, но в то же время массивный. Особо отмечался шрам от лба через длинный тонкий нос до подбородка.

— Кто из вас не может найти свои инструменты? — голос старика был хриплым и грубым, сразу стало понятно, что добра от него ждать не стоит.

— Я! Сегодня утром… — Гуангли уверенно вступил, но старик не дал ему договорить.

— Мне не важно, что было когда-то… Говори, где молот сейчас?!

— Я не… — Гуангли снова не смог договорить.

— Да да, ты не знаешь, как обычно. Послушай меня, раб, твоя голова стоит намного дешевле, чем любой инструмент здесь. И так как ты достаточно смышлёный крысёныш, чтобы это понять… Твой приговор — смертная казнь, — старый надзиратель подошёл вплотную и говорил прямо в лицо Гуангли сверху вниз.

— Нет, вы… — дрожащий голос друга старался себя не выдавать, но былая уверенность пропала.

— Ещё одно слово, и я приведу приговор в исполнение прямо сейчас, — он говорил со злобой, и одновременно на его лице растекалась омерзительная улыбка.

Следующее действие произошло буквально за несколько секунд. Гуангли только произнёс первые звуки, как раздался оглушительный выстрел. Мы стояли неподалёку, и нас окатило кровью, в этот момент я не мог ни пошевелиться, ни сказать что-либо. Тело парня ещё не коснулось пола, как Джаред, сжимавший кулак на протяжении всего диалога, ударил старика по лицу. Эффекта удар не возымел, и прикладом пистолета старик повалил брата на землю. Он продолжал бить его, лежачего, ногой, возле трупа Гуангли с широко раскрытыми глазами и дыркой во лбу. Толпа кричала фразы вразнобой, но я услышал только одну: «Убей».

При виде уже, казалось, бездыханного тела брата моё оцепенение спало, я почувствовал, что должен помочь. Недолго думая, схватил молот и с размаха ударил им чуть ниже колена надзирателя. Увидев разъярённый взгляд на его повёрнутом ко мне лице, я понял, что должен был остановить молот перед ногой, чтобы он сработал, а также понял, что сейчас умру. Но через секунду прозвучал характерный щелчок, одно из полушарий молота вернулось на место. Ногу старика разорвало, кровь летела во все стороны, в начале падения его взгляд всё ещё был обращён ко мне, гримасу ярости сменило искажённое от боли лицо. Вопли заполнили всё огромное помещение, тогда я понял, что это знак бежать, единственное, что могло меня спасти, — это кнопка Аарона.

Я прорвался через парализованное оцепление и услышал крик: «Держи его!» Что было сил я бежал к раздевалке, но буквально за несколько шагов до неё надсмотрщики меня поймали. Они развернули меня обратно, старик прыгал на одной ноге, облокачиваясь на окровавленный молот снёсший ему ногу, из которой не текло ни капли крови. Он уже подходил ко мне с молотом в своей длинной жилистой руке, как вдруг послышался громкий удар за стеной. В зал вбежал Аарон, его одежда была изорвана и покрыта слоем пыли. Он решительно преградил надзирателю путь ко мне. Два гиганта стояли лицом к лицу.

— Не трогай парня, — произнёс Аарон.

— Как смеешь ты, грязный рейдер, указывать мне в моих копях?! — старик проревел на весь зал. — Пацан снёс мою ногу. Я, Иеремия Саровски, уже тридцать лет заведую этим местом! Здесь есть место только честному труду. Мы не воры, как вы. Последние ублюдки, ничего не умеете, кроме как забирать у людей заслуженное и присваивать себе. Ты прыщ на теле общества, и мне плевать, какой ты там крутой рейдер. Меня сюда поставил лично Вурхез, и ты никто и ничто для меня. А теперь убирайся с дороги!

— Я тебе ясно сказал, не трогай парня.

— Нет, это я тебе ясно сказал. Ты на моей земле… — надзиратель говорил сжимая зубы, как вдруг прокричал: «Сдохни!»

«Он убьёт меня», — мимолётная мысль посетила меня в момент выстрела. Открыв глаза, сперва я обратил внимание на опустошённое лицо старика и полную тишину вокруг, затем посмотрел на фигуру, стоящую передо мной. Его белые длинные волосы отрастали с завидной скоростью, а дырка от выстрела за ними уже затянулась. Тяжёлый вздох Аарона пронзился сквозь тишину, за ним последовал глухой удар. Старик упал на землю, держась обеими руками за живот, из его рта хлынула кровь.Выстрел прошёл сквозь голову Аарона, и мои глаза снова залила кровь.

— Следите за тем, чтобы парень был в безопасности всегда. Или я приду и разберусь со всеми, — громким басом рейдер обратился к толпе. Он повернулся ко мне. — Ты меня не услышал? — Ещё один сокрушительный удар пронёсся над моей головой, его мощная рука казалась шире, чем моё туловище. Я услышал громкий шлепок, хруст и треск. Удар пришёлся в голову держащего меня надсмотрщика.

✺ ✺ ✺

Аарон вывел нас с Джаредом из копей и довёл до дома. В какой-то момент Джаред очнулся и начал плакать. Аарон развёл нас по комнатам и ушёл, в это время в дом ворвалась мать, она забежала сперва ко мне и посмотрела в глаза. Её взгляд трусился от тревоги.

— Ты молодец, — прошептала она мне и поцеловала в лоб.

Затем Мария пошла в комнату к Джареду, он заревел ещё сильнее, пытаясь что-то сказать. Это продолжалось пару часов, его плач прерывал только успокаивающий голос матери. Я смотрел в потолок и думал о многих вещах, произошедших сегодня, о том, как может быть так, что Гуангли больше нет, кто мог украсть его молот, кто нажал на кнопку, чтобы вызвать Аарона, и почему тот оказался бессмертным, о том, почему так плачет брат.

На следующий день наш рабочий участок сменился с южного крыла на северное. Участок отражался на карте, той самой, которой мы открывали шкафчики. Этот рабочий день мы провели в полном молчании до самого вечера. Всё время я обдумывал произошедшее, иногда хотелось спросить у Джареда, что думает он, но как только я пытался обратиться к нему, меня прерывал его пустой взгляд.

Ещё через день карта показала южный участок. Не знаю, кто занимался распределением, но возвращаться обратно через такой короткий промежуток времени было ужасно даже для меня, не говоря про брата. Когда мы вошли в копи, увидели, что роковую картину позавчерашнего инцидента никто не спешил убирать. Гуангли лежал здесь, на том самом месте. Под телом лужа тёмно-красной, местами чёрной крови, на видных местах виднелись тёмные пятна, пальцы и лицо были синими, а глаза стеклянными, бледные зрачки не разобрать, отсутствовал сам взгляд, вокруг стоял неимоверно противный запах. Его рот не закрывался, будто застыл в том положении, когда он произнёс роковой звук. Но самое ужасное, что я осознал при виде своего друга, это то, что его явно здесь не было. Да, это его тело, но в нём не отражалось того самого весёлого всезнайки, который мог объяснить мне абсолютно любую вещь.

Я смотрел на его оболочку и понимал, насколько омерзительна смерть. Безжизненное существо, лежащее перед нами, не хранило ничего, что представлял из себя Гуангли, теперь это просто пустышка, ничто. Его сущность наводила ужас и одновременно непонимание. Непонимание от того, что я точно общался с этим человеком, но теперь он исчез, его не существовало нигде вокруг меня и в то же время я помнил его лик, его улыбку, его голос…

Джаред упал на колени, оперевшись на руки, его голова спряталась за бицепсами и плечами. Через минуту он встал и, утерев слёзы, резко принялся поднимать тело с пола. Не зная, зачем он это делает, я решил помочь. Вместе мы донесли труп друга до мешка, в который сметались негабаритные осколки материи. Джаред повернулся спиной к одной из сторон мешка, на который мы водрузили тело, нагнулся и взял мешок за концы. То же самое он приказал сделать и мне, я не сразу, но сообразил, что спиной поворачиваться мне необязательно. Брат молча шёл, не обращая ни на что и ни на кого внимания, иногда он сталкивался плечами с проходившими мимо, те, увидев тело, не останавливались. Через полчаса, без передышек, мы дошли до соты, стоявшей на краю платформы. На втором этаже виднелась вывеска: «Ритуальные услуги / утилизация». Толпа людей внутри здания ждали своих услуг в полной тишине. Мы положили тело на пол, здесь нас никто не сторонился, за некоторыми людьми я видел мертвецов. Джаред стоял молча и смотрел куда-то вглубь. Я не успел заметить, как перед нами появился огромный толстый мужчина в белом окровавленном одеянии. От него страшно воняло, запах чувствовался, несмотря на то что в нос ударило ещё при входе сюда. Его лицо скрывал громоздкий респиратор и гротескные непроницаемые чёрные очки.

— Рабы? Сжигающийся стоит тысячу, потянете? — произнёс он громко и хрипло сквозь респиратор.

— Есть семьсот… — разочарованно сказал Джаред.

— Тысяча, — с этим словом здоровяк отвернулся от нас и готовился уйти.

— У меня есть ещё триста! — вскрикнул я, взглянув в отчаявшиеся глаза брата.

Ритуальщик молча забрал у нас карты, нажал на край своих очков и отдал карты нам. Теперь я мог увидеть на своей число 50, но ценность чисел я всё равно не понимал. Затем ужасный незнакомец принёс металлический лист и, проделав несколько манипуляций, собрал из него коробку. Он поднял тело Гуангли и положил в неё, закрыл короб и испарился в толпе.

✺ ✺ ✺

Мы скинули коробку с телом с края платформы, некоторое время она двигалась в бесконечной тьме и вскоре вспыхнула и исчезла. Я не понял, что произошло, так же как не осознавал пространство перед собой, оно не кончалось нигде, ни с одной из сторон, только за нами, там, где была стена этого страшного чудовища, что звалось Племенем. Произошла и третья вещь, которую я не мог объяснить.

— Мы часто сидели здесь с Гуангли…

После слов Джареда, постепенно срывающегося на плач, моё лицо непроизвольно сжалось, а из глаз потекли слёзы.

Умный и весёлый парень, к которому никто, кроме нас, не испытывал близких чувств, превратился в мелкие чёрные лепестки и отправился в путешествие по бескрайним просторам неизвестного, исчезая в бесконечной мёртвой пустоте.

Джаред достал из кармана маленькую наклейку и провёл ей по своему языку.

— Что это? — с недоумением спросил я.

— Это дезо, малой, от него становится лучше, — Джаред смотрел в бесконечное пространство, кажется, ему безразлично, что мне отвечать.

— То самое, что принимала мать Гуангли… Это же плохо!

— А что, сейчас хорошо? Мы рабы! Ты видел, что произошло с Гуангли? Всем плевать, что с нами будет. В платформе дела будут только хуже, я уверен. Туда отправляют тех, кто стал рабом, будучи взрослым, или тех, кому исполняется двадцать лет, мне осталось четыре года. Ты мой брат, потому что так сказали, Гуангли стал моим братом, потому что я знал его с малого детства. Так вот, отец моего брата, возможно, сейчас лежит так же, как пару часов назад лежал он… Пойми, мы никому не нужны в этом мире, мы не принадлежим даже сами себе.

— Мама будет огорчена, узнав о дезо, — я терял надежду переубедить его.

— Мама? А ты думаешь она святая? — он закатился смехом. — Наша мама производит это дезо. Она такая же, как Иеремия, а может, даже хуже. Думаешь, мы живём на верхнем этаже благодаря нашим зарплатам? Она крутит людьми так же, как и все ублюдки в этом гнилом месте. Не надейся на неё и… О чём это я говорю?

Взгляд брата стал опустошённым, он трогал руками своё лицо и, открыв рот, производил разные звуки. Поняв, что он не в себе, я взял его под плечо и повёл домой. Джаред то и дело стремился упасть, самое ужасное, что в этот момент я не увидел в нём своего брата и друга, того, кого я знал. Он напоминал мне Гуангли, лежащего в копях — пустую оболочку. Дома я рассказал всё матери. Она снова похвалила меня, сказав, что я молодец, что не поддался и не захотел дезо, а затем с озлобленной миной вошла в комнату Джареда. Смотря на неё я не видел Марию, которую знал раньше, а вспоминал описанный братом образ беспринципной женщины.

Я снова смотрел в потолок и осознавал, что мир стал таким же незнакомым, как в первый день моей сознательной жизни.

Глава 6. Главный урок

Следующий год моей жизни протекал не без приключений. Мы с Джаредом сильно сблизились, стали часто гулять и общаться вне работы. С дезо он постепенно завязывал и в последние полгода не употреблял совсем. Мы также продолжали работать в копях, новой работы не выдавали. Время от времени мимо нас проходил Иеремия, громыхая железной ногой цвета. Он мог кинуть насмешку или оскорбить нас, иногда даже слегка бил Джареда, когда тот ему отвечал. Меня это сильно задевало…

Моё общение с Марией также наладилось. Обычно каждый вечер перед сном мы с ней общались на разные темы. Так, она мне поведала, что помимо дезо они занимаются и производством лекарств, которые используют не только во всём городе, но и далеко за его пределами. Как и дезо… Производство дезо происходило по приказу Вурхеза, оно приносило крайне много ресурсов. Также, по приказу Вурхеза каждый член Племени должен работать, если он не рейдер, иначе человека выгоняли из Племени и лишали всего имущества. С рабами же дела обстояли ещё строже: при отказе работать они лишались права на отдых и до изнеможения, пока не умрут или пока не истечёт время наказания.

Мама рассказала, что за пределами Племени, под куполом, без работы всё равно не выжить, а вот за пределами города 99 она бы могла обеспечивать нашу семью, и мы с Джаредом спокойно бы учились и тратили свободное время как душе угодно. По её словам, во внешнем мире есть много удивительных вещей, которые не встретишь здесь, что там царит мир и покой. От Марии я узнал ещё много новой информации об окружающем мире, казалось, что она знала всё, если не больше.

Со временем я разузнал всё о жизни Племени и Рейда. Например, что каждый полководец имел в подчинении по сто тысяч рейдеров, но командовать им приходилось всего десятью. Каждый из десяти брал роль командира для десяти тысяч и раздавал приказы тысячникам, а те в свою очередь сотникам. Таким образом Вурхез получал власть над полумиллионной армией, управляя всего четырьмя людьми: Азазелем, Эли, Аароном и Скраном.

Азазель родился больше двух тысяч лет назад в охваченном войной городе. Судьба сыграла злую шутку и в том же роддоме, на день позже, появился на свет Вурхез. Ребята оказались соседями, их семьи вместе совершали вылазки за едой, делились запасами и прятались в одном подвале во время обстрелов. Вскоре они стали лучшими друзьями и пообещали защищать друг друга до смерти. Однако, взросление разместило их по разные стороны баррикад: Азазель поступил на службу в правительственные войска, пройдя тернистый путь от рядового до полковника, в то же время Вурхез стал революционером-анархистом и активно продвигал нетерпимость к любой власти. Спустя годы революционное движение набрало обороты и вышло за рамки региона, охватывая всю страну. Вурхез стоял во главе. Тогда уже немолодого Азазеля послали с опытным отрядом сломить протест и силой подчинить людей государству. Встретив старого друга полковник вспомнил обещание данное в детстве и склонил колено, став его мечом и щитом на тысячелетия. Азазель поддерживал все решения Вурхеза даже когда тот, в погоне за бессмертием, предал свои идеалы.

Знамя первого полководца Рейда — чёрная башня на сером фоне защитного купола. Его носили десятеро прямых подчинённых Азазеля и сотня тысячников. Все сто десять человек являлись первоклассными учёными, работающими в Чёрной башне и не принимающими участия в боестолкновениях. Остальные рейдеры знамя носить права не имели, но каждый знал, что беззнамённых стоит бояться. Они не щадили никого, кто попал под перст полководца.

Эли — бывшая восходящая звезда боёв на Гранд-арене. Девочка из бедной семьи получила шанс проявить себя прямо из рук Вурхеза. Волей судьбы хозяин города заметил полумёртвую девушку победившую превосходящего по силе врага и начал её финансировать. Эли не останавливалась на достигнутом, ей всегда хотелось большего. Отказавшись от титульного боя, она, полностью заменившая своё тело аугментациями, пришла на порог великого рейдера и выказала своё желание ему служить. Плата за её решение непомерно высока для любого адекватного человека, но не для Эли. Одолеваемый паранойей Вурхез потребовал принести головы её родных в качестве доказательства верности, людей болевших сердцем за каждую травму полученную современной валькирией. Через несколько часов Эли поднималась с окровавленными мешками по лестницам башни «Империя».

Красный кулак означал не только ярый нрав носителя стяга второго полководца, но и обязательно высокий уровень владения боевыми искусствами. Рейдеры под началом Эли считались самыми сдержанными и гуманными. Хотя исключения бывают везде.

Аарон — «бессмертный». О нём известно меньше всех. Три сотни лет назад он во главе отряда прорвался под изолирующий купол города, чтобы устранить угрозу в лице распространяющего влияние Вурхеза. Азазель и Эли склонили его и подчинили Рейду. С тех пор он никогда не отклонялся от курса главнокомандующего, но Вурхез не испытывал к нему доверия.

Свой символ Аарон не выбирал. Его назначил хозяин — едва различимое бежевое бельмо на белом фоне. Вурхез презирал полководца и считал его генетической ошибкой. Тем не менее он ценил способности беловолосого громилы. Рейдеры с бельмом не отличались дисциплиной и ответственностью. Они с присущей бандитам самоуверенностью вели собственные дела за спиной командира. Но за вседозволенность они безмерно уважали своего полководца и готовы были отдать за него жизнь.

Скран считался лучшим врачом в городе 99. Когда-то его отыскал Азазель и назначил личным нейрохирургом Вурхеза. Молодой гений изо дня в день наблюдал за зверствами в тронном зале самозванного короля и спустя время его худшие качества пробились сквозь толщу морали. Он нарушил клятву, данную в начале обучения, и стал вредить людям из исключительно садистских побуждений. Вурхез разглядел удобного подчинённого в лекаре и заменил им ненадёжного полководца, продержавшегося на посту пару лет.

Два кинжала на красном фоне носили самые безбашенные рейдеры, убивающие без необходимости, ради удовольствия и адреналина. Войском Скрана правил не он сам, им правил хаос высекающий дурные приказы из болезной головы полководца как искры молотом из раскалённого металла.

Вурхеза боялся и уважал каждый житель города не из-за его собственных поступков, а из-за жестокости и вседозволенности рейдеров, уста которых без устали произносили его имя.

Некоторые рейдеры в Племени существовали исключительно на добытых из закрытых сот вещах, денег с продажи которых могло хватить до следующего рейда. Остальные занимались подработками: брались за ремонт, охрану, или пилотирование лётных устройств. Но были и те, кто выходил за пределы Племени, выбрасывая наружу также свою жестокость. Они промышляли грабежом, насилием и убийствами. Некоторые из этих рейдеров считались лучшими за свою бессердечность и беспощадность. Основными нанимателями для таких зверей выступали другие рейдеры, которые жили за пределами Племени и не участвовали в ежегодных рейдах. Они держали группировки и контролировали городские улицы.

Кроме самого Рейда в Племени умещались: лаборатории Марии, научный центр Азазеля — Чёрная башня, там меня принял раненый человек. Пищеблок, еда в котором производилась за вечно закрытыми дверями. Башня смерти — место для тяжело раненных, больных и мёртвых, им заведовал Скран. Рынок, насыщенный всевозможными товарами, в основном украденными из сот. И метеоритные копи — единственное предприятие, использующее в качестве рабочей силы рабов, в основном тех, кому не повезло попасть в плен во время рейда, но были и такие как Гуангли — люди попавшие в опалу, чем-то провинившиеся перед Рейдом или Племенем, либо обыкновенные должники. Их незавидной участью становилось рабство на протяжении нескольких поколений.

Помимо знаний, которые я получал от брата и матери, были уроки от четырёх моих учителей. Четырёх полководцев Рейда. Азазель учил меня истории, преподавал секреты нашего мира и постоянно нагружал меня различными тестами. Эли тренировала мои физические данные, в том числе боевые навыки. Аарон учил меня стрельбе. А Скран… С ним у меня был только один урок. Пожалуй, с него и начнём.

Одним утром на гаджете засветилась точка, указывающая на место, где я прежде не был. Уже знакомая башня, в которой оказывали услуги для мёртвых. Только на последнем этаже.

На этаже царила полная разруха. Он значительно отличался от верхних этажей в других башнях. Мне встретилось много людей с устрашающими имплантами, искажающими их облик. Все они смотрели на меня пожирающим взглядом.

Межкомнатные стены, кроме одной, были разрушены и даже одна из внешних стен не устояла перед происходившими в этом помещении дебошами. Потолок усеян дырами, из которых ярко светил купол над городом и бескрайнее чёрное пространство за ним.

Я вошёл в помещение за единственной уцелевшей стеной. Обстановка того места угнетала со входа. Повсюду кровавые пятна, раскиданные по полу человеческие и искусственные конечности. Обшарпанные стены тускло освещала покачивающаяся от сквозняка лампа. Из глубины вытянутого помещения прозвучал голос:

— Иди сюда! — невыносимо противный, приказывающий.

Ему не хотелось подчиняться, слабый и требующий тон вызывал только отвращение.

Каждый шаг вглубь включал новые тусклые лампы. Обладателем голоса оказался Скран. Перед ним стоял стол с окровавленным изувеченным, как казалось, бездыханным телом мужчины. За спиной аугментанта находился огромный стеллаж в потолок с имплантами и медицинскими инструментами на полках. Рядом стоял стеллаж поменьше с препаратами.

— Я должен научить тебя, как лечить любое увечье. Когда человек безнадёжен, его ведут ко мне, только я могу спасти любого ублюдка.Лучшего врача в городе не найти. Ты должен гордиться, что тебе дали доступ к моей операционной! Гордишься?! — он говорил всё это, смотря на меня своими безумными глазами, один из которых крутился и колебался в глазнице.