Развод. Довыбирался Нарцисс
— Как же здесь красиво! — невольно вырвалось у меня восхищение.
— Здесь только белые розы...
— Ну да. Белые розы у нас здесь повсюду. Ты ещё в самом доме не была, — с едва заметной улыбкой ответил он.
Влад улыбнулся, и в уголках его глаз собрались лучистые морщинки.
— Зачем тебе дом, когда вокруг такая сказка? — сказала я, а сама с восхищением смотрела в открытое окно автомобиля.
— Согласен, это сказка. Но она для всех. А я хочу, чтобы эта первозданная красота принадлежала лишь мне одному, укрытая от посторонних глаз стенами моего собственного двора, — отозвался он.Я медленно повернулась к нему, и мой взор затуманился мечтательной дымкой. В этот момент мы нырнули в прохладный сумрак подземной парковки, где в строгом порядке выстроилась целая коллекция сверкающих лаком и хромом стальных хищников. У Влада здесь было свое законное место. С изяществом ювелира, вставляющего камень в оправу, он ювелирно вписал машину в узкий прямоугольник парковочного пространства. Назойливые трели моего телефона оборвались, уступив место долгожданной, звенящей тишине.
— Ну вот мы и дома. Пошли? — нарушил он молчание, открывая передо мной дверь и протягивая руку.В тот же миг волна трепетного волнения, молниеносная и всепоглощающая, хлынула по моим венам. Я вложила свою ладонь в его.
— Ого, кого я вижу! — прозвучал за моей спиной знакомый голос, холодный и острый, как приговор.Я резко обернулась. У глянцевого бока черного джипа стояла она — моя маникюрщица Ирка. Бывшая подруга и тайная, подвальная пассия моего мужа. В ее глазах плясали злые искорки.
— А кто-то ведь кричал на каждом углу, что она не такая... — с ядовитой усмешкой протянула она.Не говоря больше ни слова, Ирка достала телефон и нагло, бесцеремонно навела на нас объектив. Яркая вспышка на мгновение ослепила меня.— Ира, удали фото, — как можно спокойнее попросила я.В разговор тут же вступил Влад. Его голос прозвучал властно и непреклонно:
— Мадам, верните телефон. Мы не давали согласия на съемку. Идите своей дорогой.— Смотри-ка, какого дерзкого себе отхватила! — хрипло рассмеялась Ирка.
— А муж-то твой знает, что ты здесь делаешь? На парковке?От нее исходил густой, удушливый запах алкоголя, который, казалось, окутал всю бетонную коробку гаража. Ирка была явно не в себе.Влад решительно шагнул к ней и попытался перехватить телефон. Но она отскочила.
— Руки от нее убрал! — неожиданно из-за черного джипа вынырнул седовласый, рыхловатый мужчина в спортивном костюме.
— Угомони свою подругу. Мне нужно удалить фотографию с ее телефона. Или я сейчас удалю сам телефон вместе с памятью, — произнес Влад тем самым нордическим тоном, от которого по спине бежал холодок.
— Ничего я удалять не буду! Я покажу фотку ее мужу! Пусть посмотрит, где его жёнушка и с кем! Ты знаешь, как она меня обзывала? — начала жаловаться Ирка своему «пухляшу», едва удерживая равновесие на высоких каблуках.
— А я ведь его любила... а он меня ...
— Удаляй! — еще раз с нажимом повторил Влад.
— Да ладно тебе... Отдай ему телефон, — чмокнув свою «красавицу» в щеку и обдав нас запахом перегара, примирительно сказал Иркин спутник. Слова он прошептал ей на ушко, но в гулкой тишине парковки нам было слышно каждое слово. Ирка же извивалась под его щекоткой подобно змее.
— Ну ла-адно... Только потому, что ты просишь... — игриво промурлыкала она.Она демонстративно открыла галерею и всем своим видом показывала процесс удаления снимка. Ее хахаль в это время терся носом о ее щеку — зрелище было до крайности неприятным.
— Ой! — внезапно выпалила Ирка и с наигранным актерским испугом прикрыла рот ладонью.
— Я, кажется... не ту кнопку нажала... Кажется... фото отправилось твоей свекрови и Игорю.
Глава 19
Безжалостным набатом слова бились в моей голове: «Кажется фото отправилось твоей свекрови и Игорю». Влад вновь потянулся к её руке, пытаясь отобрать телефон, но действовал без грубого нажима.
От Иркиного спутника-пухляша — этого ходячего бурдюка с дешевым пойлом — волнами накатывал удушливый перегар, отравляя спертый воздух парковки.
— Отвали, амбал! — кривлялась Ирка, опасно покачиваясь на тонком каблуке в попытке удержать равновесие.
— Анька, уйми своего кобеля, он же ко мне лезет!В недрах моей сумочки снова взвыл пронзительный сигнал входящего вызова.
— О! Не прошло и минуты! — глумилась она, тяжело повиснув на плече своего нетрезвого попутчика.Я не смотрела на экран. И так понятно, что звонил Игорь.
— Какая к черту разница, — едва слышно выдохнул Влад и скупым жестом указал в сторону лифтовой кабины: нам пора уходить.
Я покорно кивнула. Мы уже развернулись спиной к этой пьяной вакханалии, направляясь к створкам кабины, как вдруг Влад стремительно, почти смазано дернулся назад. В одно движение он вырвал трубку из ослабевших пальцев бывшей разлучницы. Вся сцена заняла не больше пары ударов сердца.
— Вот теперь всё! — отрезал Влад, небрежно швырнув телефон обратно в руки опешившей от такой наглости Ирки.Он удалил фото с её телефона.Она очнулась первой.
— Я тебя засужу! — заверещала она, нелепо размахивая руками.
— Это частная собственность!Мы уже не слышали ее надрывных воплей, шагая прочь по гулкому бетону.
— А если они побегут за нами — прошелестела я, невольно прижимаясь к плечу Влада.Уголок его губ дрогнул в усмешке, а брови удивленно взлетели вверх.
— Кто? Ты видела этот цирк? Они ели стоят на ногах.И вправду, хмельная парочка так и осталась торчать посреди вымершей стоянки, сотрясая бетонные стены бессильной руганью.
Тем временем мой карман продолжал вибрировать от истеричных трелей.Створки лифта бесшумно сомкнулись, вознося нас в зеркальную шахту. Здесь царила спасительная тишина, разбавленная лишь бархатными переливами классической музыки и легким шлейфом сладких тропических фруктов.
Мы поднимались в полном молчании. В тесном кубе кабины мы стояли настолько близко, что я отчетливо различала тяжелое, сбившееся дыхание Влада.
— Может быть, все-таки взять телефон? — зачем-то сорвалось с моих губ. Он вскинул на меня изумленный взгляд.
— Хочешь послушать отборный мат? Бери, — твердо произнес он.
— Ну мало ли, вдруг что-то случилось Влад неодобрительно цокнул языком.
— Конечно, случилось! Этот ублюдок ломает тебе жизнь, домой не пускает. Продолжать?Я отрицательно качнула головой, чувствуя, как горло перехватывает тугой ком.
— Но мы всё равно увидимся. Он отец моих детей, — чуть громче обычного бросила я ему в лицо.
— Ань, просто выключи эту гадость до завтрашнего утра, это добрый совет. Кстати, ты есть будешь: роллы или пиццу?Есть мне хотелось меньше всего на свете, но въевшаяся в плоть и кровь привычка казаться удобной, чтобы ненароком никого не обидеть, взяла верх.
— На твой вкус.Трясущимися пальцами я выудила из недр сумочки телефон и с силой вдавила кнопку беззвучного режима. Больше не было сил терпеть эти пронзительные, назойливые трели.
Пространство квартиры Влада дышало светом и прохладой. Из-за почти полного отсутствия мебели и милых интерьерных безделушек она казалась поистине необъятной — гулкая пустота огромного аквариума, залитого закатным золотом.
— Ого! — выдохнула я, невольно понизив голос до шепота.
— Да здесь же больше, чем во всем моем доме. Тебе тут не страшно? — отпустила я неуклюжую шутку, отчаянно пытаясь утопить в ней подступающую к горлу нервную дрожь.
— Всё некогда обставить мебелью, — пожал он плечами. А впрочем, что еще нужно холостяку? Кровать есть, стол на месте, стул имеется.Стоило ему договорить, как Влад обернулся ко мне. Его взгляд впился в мое лицо так пристально, тяжелый и темный, что меня прошил самый настоящий разряд тока.
— Какие огромные окна Боже мой, вид отсюда просто невероятен, — выпалила я первое, что пришло в голову, лишь бы разорвать эту оглушительную тишину. Я пыталась переключить его внимание на посторонние вещи, но сделала только хуже. Или лучше?
Он шагнул вперед, сократив расстояние между нами до ничтожного минимума, и через мое плечо устремил взор на ночной город внизу. От него исходил густой жар; горячее дыхание опалило мою щеку, прежде чем ладони властно легли на талию, а горячие губы коснулись обнаженного плеча.Я резко развернулась, подавляя рвущийся наружу истеричный смех:
— Ты ведь, кажется, хотел кушать?Влад не отстранился. Он продолжал буравить меня тяжелым взглядом, и в уголках его губ змеилась лукавая усмешка.
— Я всё заказал. Скоро привезут. И снова это плавное движение хищника в мою сторону. Внутри все сжалось, и я отскочила назад, нелепо взмахнув руками, точно испуганная школьница, ни разу не знавшая поцелуев.
— Так подожди! Влад, может, мне лучше уехать? — сердце заходилось в бешеном галопе, наконец-то пробиваясь сквозь дурманящий морок. Разум грубо возвращал меня в реальность.
— Я рассчитывала просто переночевать. Одна.Господи, какая же я непроходимая дура! Пару раз видела этого человека и добровольно согласилась ехать к нему домой с ночёвкой. Конечно, он решил, что за крышу над головой я буду расплачиваться по взрослому.
— Влад, послушай ты знаешь, я, наверное, лучше поеду в гостиницу, — произнесла я с напускной уверенностью, хотя прекрасно понимала: в кармане жалко шелестели последние двести рублей. Сейчас главным было вырваться из этой огромной светлой клетки, сбежать прочь. Я начинала бояться его всерьез.
— Зачем? — он искренне удивился.
— Я тебя напугал? Не бери в голову. Просто хотел проверить, вдруг прокатит, — он громко рассмеялся, видимо, полагая, что эта плоская острота должна была меня повеселить.
– Нет не прокатит, я не такая. Я думала, ты мне по соседски помогаешь. Прости за беспокойство, — с глухим разочарованием обронила я и шагнула к спасительному выходу в коридор.
— Эй! Ань, ты куда? Да брось, это же была шутка, — его голос настиг меня у самого порога, а сильная рука Влада мягко, но уверенно перехватила мое запястье. Его большая, горячая ладонь легла на мою похолодевшую кожу, согревая ее сквозь тонкую ткань.
— Мне сейчас совсем не до смеха. Ты ведь видишь, в каком я состоянии, — прошептала я, чувствуя, как предательский жар подступает к глазам, обжигая веки перед неминуемым потоком слез.
— Аня, всё хорошо. Давай дождемся роллы. В спальне есть кровать. Ты можешь расположиться там, а я поеду к своему другу. Вашему соседу. Ну ты поняла.Влад осекся на полуслове, пару секунд буравя пол тяжелым взглядом, а затем неловко добавил:
— Может быть, завтра тебе захочется целоваться. Тихий смешок сорвался с моих губ вопреки всему отчаянию, и мгновение спустя он уже вторил мне раскатистым баритоном. Мы хохотали вдвоем посреди этой нелепой сцены, и сердце болезненно сжималось от внезапной догадки: он тоже отчаянно волнуется и несет эту очаровательную чушь лишь бы заполнить звенящую тишину.
— Я вижу, здесь стоит диван. Оставайся на нем. Так мне хотя бы не будет страшно одной в пустой квартире. Оглушительная вибрация его телефона разорвала хрупкий момент, так и не дав мне договорить.
— Еда приехала, пойду заберу заказ. А ты располагайся, отдыхай, — почти нежно выдохнул Влад, отстраняясь.Хлопнула входная дверь, отрезая меня от внешнего мира, и гулкая пустота холостяцкого жилья наконец позволила сделать судорожный вдох.
Тревога медленно отступала, позволяя осмотреться.
Мебели здесь было очень мало, словно пространство только готовили к жизни, и моя фантазия тут же принялась лихорадочно рисовать интерьеры: вот сюда просится глубокое кресло , туда — высокий книжный стеллаж во всю стену.Неизбежное женское любопытство толкнуло меня вперед. Пальцы сами скользнули по гладким фасадам комода, пробежались по рядам вешалок в шкафу-купе. Никаких следов посторонней женщины. Ни чужого парфюма, ни забытых шпилек, ни забытого белья. Лишь строгий порядок одинокого мужчины.
На кухне царил суровый мужской минимализм: стерильная чистота столешниц, идеальные ряды посуды за стеклянными дверцами. Вся эта техника блестела первозданным хромом, крича о том, что хозяин квартиры питается исключительно воздухом или доставкой.Погрузившись в свои дизайнерские грезы, я совершенно потеряла счет времени.
Десять минут безвозвратно утекли в никуда, а тяжелые шаги в подъезде так и не зазвучали. Я подошла вплотную к панорамному окну, всматриваясь в сгущающиеся сумерки. Снаружи замерла абсолютная, неправдоподобная тишина, нарушаемая лишь редкими искрами фонарей на мокром асфальте.
Прошло еще пять бесконечных минут. Руки потянулись к сумке за телефоном. Экран вспыхнул ледяным светом, заставив меня похолодеть: сорок пять пропущенных вызовов от мужа. Господи, какой кошмар.Отмахнувшись от назойливых уведомлений, я дрожащими пальцами набрала номер Влада.
Длинные безнадежные гудки растворялись в пустоте.В самое нутро, где-то между ребер, вползла липкая, холодная тревога. Что могло произойти? Где курьер? Куда пропал сам Влад?Минуты тянулись, как загустевший мед. Еще десять прошли в оглушающем безмолвии.
«Всё, я больше не могу сидеть здесь», — пронеслось в голове панической вспышкой. Нужно спускаться вниз, нужно бежать.Лифт бесшумно распахнул пасть на первом этаже. Холл встретил меня мертвым безлюдьем.
Это выглядело жутковато и неправильно — место консьержа зияло пугающей пустотой, стойка была брошена на произвол судьбы.Внезапно тяжелые двери подъезда разъехались, и внутрь ввалились взбудораженные жильцы. Молодая пара с крошечным ребенком наперевес.
Женщина возмущалась в трубку, и до моего слуха долетело лишь искаженное эхом: «Куда смотрит ваша хваленая охрана, если любой проходимец может прорваться к нам во двор?!»Я стояла, сжимая телефон побелевшими костяшками пальцев. Взгляд машинально упал на экран.
Высветилось имя свекрови.Палец нажал кнопку ответа, но язык отказался повиноваться. Я молчала, слушая шипение динамика.
— Если из-за тебя моего сына посадят, берегись! Я уничтожу тебя, слышишь?! Я превращу твою жизнь в ад! — бился в трубке истошный вопль Марии Сергеевны.
— О чем вы говорите? Где сейчас Игорь? — выдавила я из себя сиплый шепот.— Позвонила Ирка! Сказала, где ты кувыркаешься со своим кобелем! Он рванул к вам ...Я не стала дослушивать этот поток грязных оскорблений. Бросила смартфон обратно в сумку и метнулась к лестнице, ведущей на подземную парковку, едва не сбив с ног выходящего из лифта курьера.
Перед глазами разверзлась бездна. Отворилась стальная дверь паркинга, ударив по нервам запахом сырости и бензина, открывая ужасающую картину.
— А вот и моя благоверная пожаловала! Наичистейшая жёнушка, — раздался из полумрака хриплый, пьяный смех Игоря. Из-под его разбитого глаза стремительно растекался чудовищный багрово-фиолетовый синяк.
