Ждите Алый Закат

По бледно-синему морю бежали и пенились волны. С запада дул сильный ветер, и чем выше я поднимался, тем мощнее становились его порывы. В этот раз я не ограничился смотровой площадкой, и даже одинокая сопка с высоковольтной мачтой не стала конечной точкой моего пути. Следуя по крутой грунтовой дороге, изрытой потоками дождевой воды, я поднялся еще выше: диковатый серпантин взбирался на самую вершину, на большое плато, расположенное, должно быть, в сотне метров над городом. За старыми покосившимися заборами лаяли собаки, где-то кричал петух. Выше середины сопки закончились последние дачные участки, но дорога все тянулась и тянулась наверх, пока у самого пика не сворачивала направо, на плато. Но я свернул с нее и ступил на крутую еле различимую тропку, ведущую к большому поклонному кресту. Икры горели, дыхание сбивалось, но я упорно карабкался, порой помогая себе руками и упираясь пальцами в сухую траву. И усилия мои не прошли даром.

Наконец я взобрался на самый пик, вознесшийся над центром Южнопортового. Море с такой высоты казалось бескрайним, а город, наоборот, абсурдно маленьким. Длинная береговая линия уходила далеко на юг, теряясь за горизонтом, где на высоком утесе чернела крошечная точка маяка. Порывы мощного ветра едва не сбили меня с ног. Закрыв глаза, я раскинул руки и подался вперед. Казалось, я вот-вот сорвусь с места и унесусь вдаль. Начав терять равновесие, я, дабы не упасть и не покатиться кубарем по склону, ухватился за крест. Голова кружилась, но не сколько от усталости, сколько от поражающего всякое воображение вида.

Я обернулся на восток. Впереди на многие сотни метров раскинулось гигантское плато, рассеченное сетью грунтовых дорог. Когда-то здесь проводились соревнования по мотокроссу, но я так ни разу и не попал на них. Я осторожно сбежал с пика на небольшую полянку под ним, укрытую от моря, на ней полностью терялись в голубой бесконечности все городские и портовые шумы. Несколько старых кирпичных блоков и большая кубическая конструкция из насквозь проржавевшей стали торчали из травы и рассыпались от дождей и времени. Я же, подгоняемый порывистым ветром, побрел еще дальше, вглубь Крильонского полуострова, где в какой-то паре сотен метров впереди громоздились еще более массивные пики. Стройные, окрашенные серебристой краской мачты высоковольтной линии возвышались над склоном и тянулись далеко за горизонт по левую сторону длинной грунтовой дороги, по которой я мог взобраться еще выше. Что я и сделал. Тут и там я находил следы коров, которых здесь время от времени пасли.

Ноги вели меня все выше и выше. Город окончательно исчез из вида, и все его звуки давным-давно утихли, отчего создавалось впечатление, словно за утесом, за крестом сразу начиналось море, и лишь несколько огромных сухогрузов на горизонте говорили о том, что внизу протекала жизнь. А я все дальше поднимался по длинной крутой дороге, и уже вершина с крестом осталась далеко позади. Вокруг шуршала сухая трава и огромные поля курильского бамбука, а склоны распадков пенились курчавым покрывалом из пестрых осенних крон. Зеленых, желтых, рыжих и красных. Словно вся сопка объята пламенем.

Вершина, с которой открывался вид на водохранилище и бескрайнюю холмистую панораму полуострова, была еще далеко, а у меня больше не оставалось сил. Я присел на сухое бревно возле дороги, обернувшись на запад, к морю, и лишь теперь понял, насколько большой путь проделал. Во внутреннем кармане хрустнула бумага. Я с удивлением запустил в него руку и вынул на свет сложенный пополам белый конверт.

«Максиму В.».

Словно видя его впервые, я покрутил конверт перед глазами, схватился за краешек и еще сильнее надорвал его. Но нет, мне не хотелось проверять его тут, вдали от цивилизации. И без того я испытывал постоянную тревогу. Мне стало неприятно. Я вновь сложил конверт пополам и сунул его обратно в карман, а еще через двадцать минут стал возвращаться домой.

Обратный путь оказался на удивление быстр и легок. Как ни странно, но я не чувствовал себя вымотанным. С приятным удивлением я вдруг понял, что ныне самой большой моей заботой остался поиск подработки – так как нормальной работы в нашем маленьком городе, куда блага цивилизации и современные технологии приходили с большой задержкой, было не найти, приходилось искать ее в интернете и выполнять удаленно. Однако уже пару месяцев я не мог найти ничего действительно стоящего. Вновь обращаться к своему преподавателю было как-то неловко, поэтому я решил искать сам. Пока, правда, безрезультатно. Погруженный в свои мысли, я дошел до центрального рынка, как вдруг боковым зрением заметил рядом с собой неожиданный для наших дальних краев черный Форд Мустанг, если не ошибаюсь, семьдесят пятого года. Он поравнялся со мной и сбавил скорость. В приоткрывшемся окне показалось лицо того человека – Альберта, которого по неосторожности я толкнул прошлой ночью. В груди неприятно кольнуло. Однако вопреки опасениям, Альберт не был на меня зол.

– Эй, пацан! – крикнул он. – Прыгай в машину!

Я замер и оглянулся.

– Ты-ты! – махнул он рукой. – Давай живее!

Я повиновался и сел на переднее сиденье. Сквозь зеркало я увидел другого человека, развалившегося на заднем сиденье. Мрачный и крайне неприятный тип, смуглый с вьющимися черными волосами, ниспадавшими на лицо, и густой черной щетиной на остром подбородке. Очевидно, родом он был откуда-то с южных стран, оттуда, где над бескрайними песками восходит раскаленное солнце. Он смотрел на меня глазами, полными ненависти и презрения, как если бы я лично чем-то оскорбил его. Уж не знаю, в чем дело, возможно, из-за меня ему пришлось пересесть назад – не знаю, а может, я просто ему не понравился.

– Да не ссы ты, пацан, – усмехнулся Альберт, заметив мое беспокойство, – никто тебя не тронет.

– А что вы хотели? – поинтересовался я.

– Прокатиться и поговорить, – ответил он с таким тоном, словно я задал абсолютно глупый вопрос, ответ на который был очевиден. – Ты же Максим, кажется, да? Ты вчера влетел в меня в «Полнолунии».

– Да, это был я, но я случайно!.. – стал оправдываться я.

– Да я не держу обиды! – посмеялся Альберт. – С кем не бывает? Просто сделай одолжение и забудь об этом! Хорошо?

– Хорошо, – выдохнул я. – А имя мое вы откуда знаете?

– Один наш общий знакомый рассказал, – ответил он.

– Что еще за общий знакомый такой? – удивился я, будучи уверенным, что с этим человеком у меня точно не могло быть никаких общих знакомых.

Альберт рассмеялся, бросив быстрый взгляд на зеркало заднего вида. Его приятель не проронил ни звука.

– Это не важно, Макс, – покачал он головой. – Вон, смотри, – он указал на церковь Пресвятой Матери, мимо которой мы как раз проезжали. – Знаешь, что там?

– Знаю. Церковь местной секты.

– Бывал там?

– Чисто из интереса заходил посмотреть.

– А ты странный, – усмехнулся он. – Эй, а что это за подруга у тебя такая рыженькая? Та, с которой ты вчера был. Девушка твоя?

– Да, – ответил я, хотел еще добавить «можно и так сказать», но не стал.

– Красивая, – кивнул он. – В таких вещах главное – это доверие. Уверен в ней?

– Что? – опешил я.

– Да шучу я! Забей! – воскликнул он, легонько ударяя ладонью по рулю. – Расслабься ты. Чего зажался весь? Ссышь?

– Не ссу, – ответил я, стараясь быть убедительным.

– Ну, вот и отлично, – скривив губы, выдохнул Альберт. – Ну-ка, скажи, что ты умеешь?

– Ну, я программист.

– Да нет же, придурок! Не о том я! – махнул он рукой. – Драться умеешь, там? Стрелять?

– Не особо, – пожал я плечами, – но, если надо, за себя постою.

– Фигня! – махнул рукой Альберт. – Ладно, насколько я знаю, ты неплохо водишь машину.

– Да, вожу. Откуда вы?..

– О, вот и отлично! Ну-ка, давай посмотрим! – не дав договорить, радостно воскликнул он. – Сейчас только за город выедем, где никто не увидит – покажешь нам, на что ты годен.

От волнения я даже не смог ничего возразить. Через несколько минут мы выехали к северной оконечности города – широкому Ловецкому распадку, знаменовавшему выезд на длинный перевал, уходивший вглубь острова, и через который лежала дорога на Южно-Сахалинск. Альберт остановил машину.

– Вы что, серьезно?

– Да, давай садись за руль!

– Но я…

– Быстро! Не спорь со мной!

Он открыл дверь и вышел из машины, я тоже вышел. Мы поменялись местами, и я оказался за рулем.

– Давай веди, вези нас куда-нибудь! – скомандовал Альберт, садясь в пассажирское кресло.

– Куда? – спросил я.

– Да куда угодно! – развел он руками. – На перевал давай! Господи, да двигай ты уже!

И я двинулся с места. Разницу между простенькой отцовской «Тойотой» рубежа веков и этим роскошным американским монстром я ощутил с первой же секунды. Машина двигалась плавно, быстро. Казалось, я слился с ней воедино.

– Ну как? – самодовольно ухмыляясь, поинтересовался Альберт. – Не то же самое, что на копеечном дерьме пузом по асфальту скрестись?

– Не то же, – согласился я, хотя и посчитал такую характеристику нашей машины излишне грубой. – Ощущается… даже не знаю, как сказать… круто!

– Не стесняйся, – махнул рукой Альберт. – Давай жми на газ!

Я неуверенно стал набирать скорость. Мы двигались гораздо быстрее, чем стоило, но Альберту и этого было мало. Сердце колотилось так, что я почти ощущал его удары о грудную клетку: отчасти из-за высокой скорости, отчасти осознания, что поступаю неправильно. Мотор ревел, как дикий зверь, а машина на всех парах неслась по длинному прямому шоссе, повинуясь каждой моей команде.

Довольно скоро мы проехали дачный поселок и выехали на перевал. Длинным серпантином трасса тянулась по склону сопок. С одной стороны над дорогой высился каменистый склон, а с другой лежала огромная долина, что порой опускалась на пару сотен метров. Я продолжал нестись и, несмотря на страх, успешно входил в каждый поворот.

– Да, вот это я понимаю! – радовался Альберт. – Но тебе не хватает дерзости и уверенности, Макс. Давай еще быстрее!

– Я не смогу быстрее, – возразил я.

– Сможешь! – настаивал он.

– Нет, я не стану, – воспротивился я. – Быстрее я не поеду!

– Тормози! – приказал Альберт.

Я сбавил скорость и остановил машину на обочине. Мы добрались до опасного затяжного поворота, где то и дело случались смертельные аварии, когда зазевавшиеся водители вылетали с дороги в глубокий обрыв, а потому место это считалось среди горожан несчастливым. Как бы то ни было, с этого участка дороги открывалась невероятная панорама на осенний перевал. Сопки напоминали гигантское лоскутное одеяло. Алые, оранжевые, желтые и зеленые кроны пестрили на фоне бледно-голубого неба. Вот только, к сожалению, наслаждаться этой красотой у меня не было ни сил, ни должного настроения.

– На выход! – скомандовал Альберт.

Я сделал, как он просил. Вслед за нами вышел и его мрачный приятель. Альберт остановился у ограждения и обернулся ко мне. Он был высок и крепок, но при дневном свете его не по годам крепкое сложение лишь сильнее бросалось в глаза. Я подошел к нему. Его подчиненный тоже подошел, но не вышел вперед, а остановился у меня за спиной.

– Ты хорошо водишь машину, – кивая, похвалил меня Альберт, – но и дерзости тебе не занимать. А я не привык, что мне перечат.

У меня похолодели руки. Как полный идиот, я позволил заманить себя в опасную ситуацию без очевидного легкого выхода. Бежать было некуда. От кулаков толку тоже немного. Я понимал, что одно неверное движение или слово, и в лучшем случае придется хромать до города, цепляя попутки.

– Но, знаешь, – продолжал он, – мне это нравится! Ты можешь настоять на своем, когда надо. У тебя есть воля. Не хотел гнать дальше – и не стал. Нам ведь ничего не стоит сделать так, чтобы ты просто взял и пропал, а ты все равно настоял.

Я ничего не говорил и ждал вердикта. Мне было страшно – я еле сдерживал дрожь, но терпел. Как мог, я пытался сохранять спокойствие и изображать уверенность.

– Поработай моим водителем, парень! – внезапно предложил он. – С деньгами не обижу.

В глазах потемнело. Я несколько раз моргнул, пытаясь вернуть зрение.

– Водителем? – удивленно переспросил я.

– Да, водителем! Чем ты, бл**ь, слушаешь? – развел руками Альберт. – Мне нравится, как ты управляешься с машиной. Водить самому, конечно, почетно, но порой не дает расслабиться, да и разрываться иногда приходится, а это сам понимаешь… Ну, так что?

Я замялся. С одной стороны, я был не прочь подработать. Но только не с такими людьми. Это было неправильно и опасно. Даже если бы я не занимался откровенным криминалом, то все равно нажил бы себе проблем. В этом я был уверен – на такие вещи у меня хорошее чутье.

– Ну, так, что думаешь? – вернул меня с небес Альберт. – Тебе что, подумать над этим надо?

– Да, – еле выдавил я. – Это хорошее предложение, но мне, правда, надо подумать над ним.

– Хороший парень, чтоб тебя! Тьфу! – махнул он рукой. – Ладно, давай домой тебя отвезу. Забирайся в машину.

Я вновь сел на переднее сиденье. Альберт развернул машину и не спеша повез нас обратно. Чтобы скрыть дрожь в руках, которую был уже не в силах сдерживать, я скрестил руки на груди.

– Где ты так водить научился-то? – поинтересовался Альберт, и говорил он уже совсем не тем же тоном, а совершенно спокойно, словно сняв маску наглого бандита.

– Сам научился, – пожал я плечами. – Может, талант у меня… не знаю. Я ралли всегда любил.

– Ралли? – переспросил он.

– Да, – выдохнул я и, усмехнувшись, добавил, – с детства мечтал в чемпионате поучаствовать. Особенно в Монте-Карло прокатиться. Может, на Корсике или, например, в Каталонии.

– Хорошая мечта, – протянул Альберт. – Может, еще получится.

– Я надеюсь, – печально усмехнулся я.

– Чем еще интересуешься?

– Музыку играю, – признался я, – тяжелую. На струнных в основном, но как-то и экстремальным вокалом занимался недолго.

– Вот как? – поднял брови Альберт, довольно покачав головой, после чего замолк и не проронил ни слова до самого конца пути.

К моему удивлению, ничего не спрашивая, Альберт свернул на мою улицу. Это встревожило меня, но виду я не подал, даже вопросов задавать не стал. Освободившиеся с первой смены школьники, смеясь и общаясь, расходились по домам, другие же, наоборот, только шли на вторую смену. Мы свернули во дворы и поехали вдоль канала, где журчал ручей. Альберт завел машину во двор и остановил ее напротив моего крыльца – дальнего от въезда.

– Приехали, – объявил он, – выходи.

Я отстегнул ремень и открыл дверь, но, прежде чем выйти, остановился и обернулся к нему. Я хотел сказать что-то – попрощаться или поблагодарить, но вместо этого просто замер.

– Давай, парень, – первым нарушил молчание Альберт и протянул мне ладонь. – Альберт Тейнен. Прости, я не представился раньше.

– Максим, – произнес я, пожимая ему руку. – Хотя, вы уже знаете.

– Ты подумай над моим предложением, Максим.

– Подумаю, – кивнул я. – Спасибо, что подвезли.

Я вышел из машины и закрыл дверь. Альберт подмигнул и задним ходом выехал со двора. На улице потеплело. Рыжая, будто ржавая, сопка возвышалась над домом. Легкий ветер тихонько шелестел сухой травой и бамбуком. С соседних дворов доносились голоса детворы. Я поднялся на крыльцо, но заходить не стал. Вместо этого я оперся спиной на стойку козырька и еще долго стоял, глядя на высокий пик, чей крутой склон начинался всего метрах в двадцати впереди. В небе резвились и кричали вороны. Мне в этот момент тоже захотелось стать птицей и улететь отсюда. Альберт Тейнен. Что за фамилия такая странная? Из-за гаражей выбежал большой серый кот. Он трусцой пробежал через двор и скрылся в высокой траве. А я все стоял.

Глава 27: Другая девушка

В один из теплых октябрьских вечеров, когда на улице уже совсем стемнело, я решил наведаться к Миле. Мне хотелось увидеть ее, узнать, как у нее дела. И, наверное, еще лишний раз убедиться в том, что она была той самой, кого я знал и помнил.

– О, Максим, привет! – обрадовалась она, увидев меня. – Зайди! У нас тут небольшой праздник.

– А я точно не помешаю? – поинтересовался я.

– Конечно, не помешаешь! Заходи!

Я воспользовался приглашением и вошел в прихожую. С кухни доносились музыка и голоса веселой компании, а сквозь распахнутую дверь я увидел и само празднество. Помимо матери Милы и ее бабушки, там сидела и уже знакомая мне пара: дядя Милы – Николай и его жена, чьего имени я не знал.

– Кто там пришел, Мил? – раздался голос ее матери.

– Это Максим! – ответила Мила.

– Пускай заходит!

Что же, противиться воле этой женщины я точно был не в силах. Оставив обувь и куртку в прихожей, я присоединился к празднику. В сборе была вся семья.

– Максим, это мой дядя, Николай. Дядя, это Максим, мой друг. Помните, вы уже виделись летом на День Шахтера? – представила нас Мила, а я пожал протянутую мне руку. – А это дядина жена, Нина.

– Добрый вечер, – любезно улыбнулся я. – А какой повод?

– Бабушке сегодня исполняется восемьдесят! – ответила Мила.

– Ой, прости, я не знал, что у твоей бабушки день рождения, – виновато произнес я.

– Ну, ничего страшного! – махнула рукой ее мать. – Давай неси стул с прихожей и садись за стол.

– Макс, ты коньяк пьешь? – поинтересовался Николай и, прежде чем я что-либо успел ответить, стал наливать стопку.

– Ну, если нальют, то пью, – посмеялся я.

Я принес стул и присоединился к застолью. На самом деле, я не планировал оставаться надолго, но за разговором, алкоголем да угощениями время пролетело совершенно незаметно. В компанию я влился легко. Я рассказывал о себе, слушал разные забавные истории из жизни Николая, смеялся вместе со всеми. Бабушка сидела в кресле чуть в сторонке от стола и тихонько хихикала, когда смеялись все. Она хитро по-доброму посматривала то на меня, то на Милу. Несколько раз мы встретились взглядом, и старушка каждый раз подмигивала, что казалось мне забавным и милым. А когда мы поздравляли ее с юбилеем и поднимали рюмки, она вместе со всеми возносила вверх пустую скрюченную руку.

В один момент я понял, что мне нужно срочно выйти на прохладный свежий воздух. Мила же, будто ощутив то же самое, вышла из-за стола и легким жестом пригласила меня идти за ней.

– Знаешь, – обратился я к ней чуть заплетающимся языком, когда мы стояли на балконе, и глядели на окрестные дворы. – Я видел эту странную старуху, о которой ты мне рассказывала.

– Кого? Верку?

– Да, ее, – помотал я головой чуть сильнее, чем следовало. – Она, в общем, встретила меня во дворе в тот день, когда я отвозил тебя в Рудный. Похоже, специально ждала меня. Иначе как бы она там оказалась? Пряталась между машинами, представляешь? В общем, веришь или нет, она стала нести какую-то околесицу, и погадала мне по руке!

– Что? – прикрывая ладонью рот, засмеялась Мила. – Зачем?

– Да я тогда и сам ничего не понял, на самом деле. Она, правда, странная очень.

– Не то слово, – поддержала Мила.

– Ах да, мне тут еще недавно работу предложили, – признался я, понизив тон.

– Это же замечательно! – воскликнула она. – А кто и что предложил?

– Ну, – задумался я, – в общем, странная вышла ситуация. Слышала о человеке по имени Альберт Тейнен?

– Да, – чуть посерьезнела Мила. – Это местный криминальный босс. А что с ним?

– Он предложил мне поработать его водителем, – прямо ответил я.

Глаза Милы округлились. Она еще пару секунд переваривала мои слова.

– Максим, ты серьезно? – спросила она, приподняв внутренние кончики бровей. – Как?

– Это было с неделю назад. Он остановил возле меня машину, пока я шел домой. Сказал сесть. Ну, мы поговорили, он сказал, что у нас есть некий общий знакомый, который рассказал ему про меня. Попросил показать, как я вожу и, по итогу, предложил стать его водителем.

– Максим, это очень опасный человек! – схватив меня за предплечье, воскликнула она.

– Я сказал, что подумаю, – слегка улыбнулся я, смотря ей в глаза. – Мне и самому не хотелось бы связываться с людьми вроде него.

– Теперь я буду переживать за тебя! – призналась Мила.

– Не надо, – помотал я головой. – Куда больше меня встревожило то, что он довез меня до самого моего подъезда, хотя я не говорил, где живу.

– Это странно, – согласилась Мила. – А кто этот ваш общий знакомый?

– Я не знаю, – честно признался я. – Мне остается только догадываться. Но этот знакомый, видимо, показал ему, где я живу и назвал мое имя, сказал, что я вожу машину.

– Как вы тут, молодежь? – поинтересовался вышедший на балкон Николай.

– Нормально, – ответил я. – Подышать вышли, поговорить.

Следом за Николаем вышла его жена. Он достал из кармана пачку сигарет, достал одну, сунул в зубы и протянул пачку мне.

– Не курю, – отказался я.

– Как знаешь, – пожал плечами Николай, убирая пачку.

Мила, подмигнув мне, вышла с балкона, а я еще немного поболтал с Николаем и его женой, которая, как и я, не курила, и вместе с ними вернулся на кухню.

– Бабушку надо спать уложить, – убирая с лица прядь волос, произнесла Мила. – Мы-то еще немного посидим, а вот ей уже пора. Поможешь отвести ее в комнату?

– Конечно, – улыбнулся я.

Мила расчистила путь, а я взял бабушку под руку и помог ей встать. Бабушка не сопротивлялась, но шла еле-еле, так как каждый ее сустав разве что не скрипел при малейшем движении. А может, и правда скрипел, но только она это чувствовала. Вместе с Милой мы вывели ее в прихожую и довели до спальни. Пока я сажал бабушку в кресло, Мила закрывала окно и расстилала кровать.

– Я сейчас буду, ждите меня! – с этими словами она выбежала из комнаты.

Я остался с бабушкой. Она сидела в кресле и устало глядела на меня, пока я разминал свою спину.

– Знаете, кажется, я все равно спустился туда, – тихонько произнес я, – на ту сторону. Но смог вернуться.

Я не ждал ответа. Вскоре вернулась Мила и попросила меня выйти. Я понимающе кивнул и уже развернулся, как ощутил на запястье слабое прикосновение старческой руки. Бабушка, как могла, вцепилась в мое запястье, хотя и сил у нее было не больше, чем у котенка. Так же легко она потянула мою руку вниз. Я склонился и поднес ухо к ее губам.

– Его там видел? – прошептала старушка и выпустила мою руку. Я выпрямился и заглянул в ее глаза, по плечам побежали мурашки. Но бабушка лишь ехидно улыбалась и потирала скрюченные руки. – Спасибо, что навестил бабушку, Максимка, – добавила она.

Глаза Милы округлились в удивлении, но в разговор она не вмешалась. Я вновь склонился к бабушке и слегка приобнял ее. В нос ударил запах лекарств и старости.

– Я был рад вас видеть, – улыбнулся я. – С днем рождения еще раз.

И я вышел из комнаты, закрыв за собою дверь. Пока Мила и ее мама готовили бабушку ко сну, я сидел на кухне вместе с Николаем и его женой. Мы допили оставшийся коньяк, однако мысли мои были уже далеко отсюда.

Через некоторое время вернулись Мила и ее мама, и я сообщил, что должен собираться.

– Спасибо, что зашел, – поблагодарила Мила, выходя в домашних тапочках вслед за мной в подъезд.

– Рад, что ты рада, – еле-как ворочая языком, ответил я.

– А ты просто так приходил или чего-то хотел?

– Нет, – помотал я головой. – Просто хотелось узнать, что у тебя все хорошо.

– Спасибо, – смутилась она, отводя глаза. – Ну, давай прощаться? Сам доберешься до дома или, может, тебя проводить?

– Не-не! – воспротивился я. – Я дойду сам. Давай, до следующей встречи!

Мила протянула ко мне руки, я же обнял ее и зачем-то поцеловал в щеку. Мила засмеялась и раскраснелась.

– Прости, я забылся! Лучше я пойду домой.

– Все хорошо, Максим, – махнула рукой она. – Позвони, как доберешься, чтобы я не переживала, хорошо?

– Обещаю! – кивнул я и, держась за перила, побрел вниз.

Даже не скажу наверняка, сколько времени я провел у Милы, но, судя по полностью опустевшим улицам, довольно много. Не сказать, чтобы я был сильно пьян, но точно хорошо подвыпивший – то и дело меня вело в сторону, пока я шел домой. Однако осенняя ночная прохлада помогла немного прийти в себя. К счастью, идти было совсем не далеко. Спустя пять минут я уже стоял на крыльце и только собирался открыть дверь в подъезд, как услышал мелодию из своего кармана. Звонил Рома. Время было позднее – без пятнадцати полночь. Тем не менее, желая поскорее узнать, что же такого срочного он от меня хотел, я снял трубку.

– Да, Ром, что такое? – начал я, но затем, подумав, что прозвучало это как-то грубовато, добавил, – в смысле, привет. Чего так поздно звонишь?

– Привет, Макс. Не спишь?

– Нет, как видишь, – захихикал я.

– Ты там пьяный что ли?

– Немного.

– Короче, я по делу, Макс. Ты видел, что я тебе отправил?

– Нет, – помотал я головой.

– Ну, так, глянь.

Я убрал трубку от уха и глянул на экран. Помимо текущего звонка, у меня было одно уведомление о сообщении. Рома прислал мне фотографию. Я открыл сообщение и долго фокусировал на нем взгляд.