Они среди нас

– Да, Повелитель. Но, быть может, стоит взять крепость в осаду, дабы снизить наши потери…

– Потери не имеют значения, – к шепоту добавилось стрекотание, – чтобы к завтрашнему утру по ту сторону стены не осталось ни единой живой души!

– Слушаюсь, Повелитель.

– Зафир, – голос стал вкрадчивым.

– Да, Повелитель?

– Ни единой живой души, кроме исключения. Помнишь о нем?

– Да, Владыка.

Зафир помнил. Прекрасно помнил.

– Хорошо-о-о-о. Свобо-о-о-о-ден.

Не поднимая головы, Зафир кивнул и вышел из шатра.

Увидев хмурое лицо своего командира, Асаф, коренастый воин в кожаных чешуйчатых доспехах, осторожно поинтересовался:

– Штурм что ли?

– Совершенно верно.

Асаф выдохнул:

– Этого я и боялся. Повелитель не любит ждать.

Зафир не ответил, мысленно уже продумывая план действий.

Голос подчиненного оторвал его от размышлений.

– Потери-то будут ого-го.

– Знаю, – полководец посмотрел на запад, где виднелись стены Шварценбурга.

Твердыня возвышалась над местной равниной, всем своим видом показывая господство над этой землей.

– Сколько у нас носорогов? – спросил Зафир.

– Двое.

– Хм.

– По одному на каждые ворота хотите?

Зафир отрицательно покачал головой:

– На одни.

Асаф непонимающе посмотрел на военачальника, и тот пояснил:

– Внутри крепости слишком тесно. К тому же… – на мгновение Зафир задумался, – защитники наверняка отступят на второй рубеж обороны и начнут посыпать наши головы стрелами.

– Думаете, они сделают это?

Зафир пожал плечами:

– На их месте я бы поступил так.

– И как же ж мы прорвемся за вторую стену тогда-то?

Горькая усмешка заиграла на тонких губах полководца:

– Если Повелитель хочет взять твердыню к завтрашнему утру, то ему придется пустить в бой драклитов.

Асаф вздрогнул. При одном лишь упоминании гвардии Владыки, его пробивала предательская дрожь, несмотря на стоявшее вокруг марево.

– Владыка посылает драклитов лишь в крайнем случае, – прошептал он.

– Знаю, – вздохнул Зафир, – поэтому потери и будут велики. Но у нас приказ. Нравится он нам или нет.

– Верно, – мрачно подметил Асаф, – будь оно все ужалено.

– Готовь носорога, – полководец пропустил последнюю реплику подчиненного мимо ушей.

– Слушаюсь!

Они разошлись в разные стороны, умело лавируя между плотными рядами тысяч походных палаток. А над их головами горделиво развевались пурпурные штандарты с изображением дракона, в зубастой пасти которого виднелся длинный раздвоенный язык.

***

Конрад достиг ворот второй стены, когда округу заполонил дикий и страшный рев, от которого, казалось, сотряслись стены Шварценбурга.

Выпучив от страха глаза и развернувшись в сторону первой линии укреплений, он почувствовал, как сердце зашлось в бешеном ритме.

С вмиг пересохших губ сорвался едва слышимый выдох:

– Началось.

***

Артур вздрогнул, когда свирепый рев сотряс их небольшую деревянную избу. Ставни на окнах задрожали, а заслонка вывалилась из печи, брякнув о дощатый пол.

– Что это? – Лаура подняла голову.

Ее миловидное лицо покрывала сильная бледность. Под глазами виднелись темные круги.

Артур промолчал. Вместо ответа он вскочил и ринулся к крышке погреба, потянув за кольцо.

– Что ты делаешь? – услышал он крик жены, но не обернулся.

Быстро скатившись по лестнице вниз и обдирая ладони, он зажег стоявшую на полке свечу, а затем дрожащими руками начал раскидывать мешки с пшеницей, в спешке пытаясь дотянуться до ларца.

– Да объясни же мне ради Бога! – вскрикнула Лаура, заглядывая в погреб.

– Мы уходим. Живо! – его пальцы нащупали-таки заветную крышку.

– Куда?

– За вторую стену.

– Но нас ведь не пропустят! Мы кнехты, и не знатного рода!

Приподняв, наконец, крышку и ухватив горсть золотых монет, Артур спешно запихнул их в глубокий карман черных штанов:

– Пропустят. Собирайся!

Захлопнув ларец и задув свечу, он начал торопливый подъем. Пару раз оступился и едва не упал вниз. Ладони саднило. В кожу впились занозы, но он не обращал на них никакого внимания.

***

Броня из железных пластин полностью покрывала его тело, оставляя видимыми лишь глаза. Красные, немигающие глаза, полные слепой ярости и жажды разрушения. Даже длинный рог, увенчанный стальным шипастым шаром наподобие гигантской булавы, обрамляли тонкие металлические листы. И под всей этой мощной броней скрывалось выносливое мускулистое тело. Сквозь мелкие щели на морде вырывался пар от дыхания. Массивные ноги взбивали коричневатую массу, в которую превратился растаявший снег. Брызги летели во все стороны, окропляя металл. Но зверь видел только одно – стальную решетку ворот прямо перед собой.

***

– Залп! – скомандовал Фридрих.

Отряд лучников в легких кожаных доспехах и конических шлемах пустили целую тучу стрел с крепостной стены. Подобно рою разъяренных насекомых, с устрашающим свистом, вестники смерти взметнулись в воздух. Однако большая часть так и не достигла цели. Лишь несколько попали в носорога, но отскочили от него, словно камешек от кирпича.

– На упреждение! – рявкнул Фридрих. – Цельтесь на упреждение!

Лучники уже были готовы, приладив к тетиве новые стрелы.

– Залп!

Раздался свист. Воздух вновь рассекли древки с железными наконечниками. Сразу с десяток стрел вонзились в чудовище, застревая между пластин и превращая его в подобие гигантского дикобраза. Но, казалось, носорогу они нипочем. Толстая кожа под внушительной броней служила дополнительной защитой. Похоже, стрелы только больше раззадорили зверя, ибо тот ускорил темп, быстро приближаясь к воротам.

– О, мой Бог, да что это за тварь?! – воскликнул один из стрелков. – Не берет его ничего!

Видимо, и Фридрих осознал это. Однако его лицо, скрытое за забралом орлиного шлема, оставалось непроницаемым.

– Готовьте смолу, – кивнул он одному из ополченцев, а затем скомандовал, – лучники, на вторую линию!

– Что вы делаете? – спросил командир стрелков.

– Отходим.

– Мы сдаем первый рубеж обороны без боя?

– Ворота вот-вот будут сломлены, – Фридрих кивком указал на несущегося к стенам носорога, – смола задержит его, но не известно – остановит ли? Скоро сюда хлынут воины неприятеля. Если не покинем стены, то окажемся отрезаны от остальных, нас просто перебьют, – тут рыцарь обернулся и указал на вторую линию укреплений, – с той стены мы сможем беспрепятственно обстреливать врага. А они пусть решают, как взламывать вторые ворота. Внутри твердыни этому чудовищу негде будет взять разгон.

Лучник не стал спорить. Одному из приближенных к барону виднее, как продумывать стратегию боя. Махнув рукой, он скомандовал стрелкам отойти, и те стали спешно покидать крепостные стены, направляясь в сторону второй линии обороны.

Бросив мимолетный взгляд на злобное и яростное существо, ощетинившееся стрелами, а также на пурпурные штандарты, мелькающие вдали на фоне марева, Фридрих подбежал к воротной башне и крикнул:

– Как только ударит – лейте и отходите!

***

Злобно пыхтя, носорог с силой влетел в железные прутья ворот. От удара решетка покорежилась, с противным лязгом прогибаясь под напором бешеного зверя. В этот момент сверху из нагретых котлов полилась кипящая смола. Она проникала сквозь щели между пластинами, обжигая кожу. Носорог издал дикий, нестерпимый рев. Инстинктивно он боднул головой еще раз, полностью опрокидывая железную решетку. Та с сильным скрежетом и звоном рухнула на землю, поднимая в воздух фонтаны брызг. Сделав несколько шагов вперед, огромный зверь покачнулся, а затем повалился на бок рядом с выбитыми воротами.

***

– О, Господи, что это? – вскрикнула Лаура оборачиваясь, но не сбавляя ход.

Они бежали вперед. К воротам, за вторую стену крепости. Их босые ноги утопали в грязи чуть ли не по колено. Но Артур не останавливался. Он понимал, что единственный шанс на спасение – быть ближе к сердцу твердыни под защитой отборных рыцарей.

Лаура споткнулась. Она тяжело дышала. С ее губ сорвался тихий стон:

– Я больше не могу.

Артур, чья одежда пропиталась потом, прохрипел:

– Еще немного.

Преодолев очередную пару проулков они, наконец, увидели ворота. В тот момент металлическая решетка закрывалась за отрядом лучников и рыцарем в полных доспехах, цвайхендером у пояса и скалящейся головой волка на кирасе.

– Стойте! – закричал Артур.

***

Гуго был в ярости. Но не потому, что остался перед воротами. Нет. Он сам вызвался. Он и его группа рыцарей.

«Уж если умирать, то с пользой. Прихвачу с собой на тот свет побольше этих ублюдков!».

Его раздражала жара. Все тело под полным доспехом буквально изнывало от марева. Иногда Гуго даже казалось, что он задыхается.

«Скорее бы эти мрази оказались здесь. Надоело ждать!».

Он покосился на стройные ряды избушек, расположенных вдоль дороги, ведущей к воротам. Именно там, среди грязных и сырых проулков, засели его воины. Такие же безбашенные, как и он сам. Жестокие. Беспощадные. В прошлом году они вырезали целую деревню, которая отказалась платить дань барону. Местные попытались оказать сопротивление, но куда простому крестьянину до опытного рыцаря?

«Посмотрим, насколько хороши эти вестники смерти. У меня уже руки чешутся!».

Задумавшись, Гуго не сразу обратил внимание на парочку кнехтов, в спешке продвигавшихся к воротам.

– Стойте! – крикнул один из них.

Гуго посмотрел в их сторону сквозь щели забрала.

«Этого еще не хватало. Грязные свиньи всю засаду испортят!».

Когда они приблизились, рыцарь подметил, что крестьянин ведет за собой женщину.

«Наверное, его женушка. Миленькая. В другой ситуации я бы…».

– Пропустите нас! – задыхаясь и хватая ртом воздух, вымолвил крестьянин.

– Артур, стой, – прошептала женщина за его спиной.

– Что ты там бормочешь, кнехт?! – рыкнул Гуго, демонстративно кладя руку в железной перчатке на гарду цвайхендера.

– Артур…

– Тише, Лаура, подожди.

Отдышавшись, крестьянин повторил:

– Пропустите нас, господин.

Брови Гуго взмыли вверх, но никто этого не видел:

– С какой стати? Нищим в центре Шварценбурга делать нечего! Убирайтесь, пока целы!

– Я заплачу.

Гуго хмыкнул:

– Откуда у грязной вши есть такие деньги?

– Артур… – женщина совершила слабую попытку увести мужа, но тот не поддался.

Сунув руку в глубокий карман черных штанов, он выудил на свет целую пригоршню золотых монет, засверкавших в лучах солнца.

Гуго удивленно воззрился на них:

– Откуда у тебя золото?

Артур пропустил вопрос мимо ушей:

– Так, что, дадите пройти?

Рука в железной перчатке потянулась к звонким монетам.

Гуго любил деньги. Он брата своего убил ради денег. Но ненависть к крестьянам, этим грязным отбросам общества, затмевала перед ним любую жажду наживы. Да и к тому же – на том свете золото ему не понадобится.

Перчатка мгновенно сжалась в кулак, а затем больно ударила по тыльной стороне ладони кнехта, оставляя на коже кровоточащие царапины. Блестящие монеты взмыли в воздух, исполняя сальто, а затем глухо приземлились в жижу и грязь под ногами людей.

Артур тупо уставился на золото.

Лаура ахнула.

Гуго же заскрежетал зубами:

– Деньги не спасут твою жизнь. Убирайся, ничтожество! – и грубо толкнул Артура в плечо

Крестьянину удалось устоять на ногах. Он продолжал тупо таращится на монеты, разлетевшиеся по дороге. В его обреченном сознании мелькнула наивная мысль.

«Быть может, стоило взять больше денег?».

– Ты что, оглох, свинья?! Мне прочистить тебе уши сталью?

– Идем, Артур, ради Бога! – Лаура с силой потянула мужа назад.

– Куда? – растерянно спросил тот.

– В храм.

Они развернулись и побрели прочь от ворот, утопая в слякоти и грязи.

Гуго на секунду приподнял забрало и сплюнул на землю:

– Тараканы.

В этот момент со стороны внешних ворот послышался топот тысячи ног, нарастающий в угрожающий гул.

Гуго осклабился, элегантным движением опустил забрало и обнажил цвайхендер. Сталь ярко сверкнула на солнце.

– Наконец-то. У меня уже руки затекли.

***

Первая группа копейщиков в кожаных чешуйчатых доспехах ворвалась в крепость через проломленные ворота. Их тут же накрыл град стрел, пущенных с вершины второй стены. Несколько десятков воинов упали замертво, пронзенные острыми наконечниками. Некоторые из них рухнули возле бездыханного тела носорога, ошпаренного горячей смолой.

– Поднять щиты, олухи! – крикнул Асаф, наблюдая, как новый отряд копейщиков проходит через пролом.

Приказ был выполнен незамедлительно. Круглые широкие щиты поднялись вверх, прикрывая головы и туловища наступающих воинов. Однако стрелы, пущенные с высоты, продолжали разить атакующих, пробивая их и доспехи.

– Нас перестреляют, как кроликов, пока мы дойдем до вторых ворот, – молвил Асаф, обернувшись.

Зафир восседал на вороном коне, покрытом чешуйчатым панцирем. Густые брови полководца сошлись на переносице:

– Пусть прячутся за избами и домами. В таких цитаделях их должно быть множество.

Асаф кивнул.

Зафир тем временем добавил:

– Спалить город еще успеем. Когда прорвемся за второй рубеж обороны.

***

Часовня была заполнена простолюдинами. Священник в темной рясе стоял у алтаря и произносил пламенную речь. О грехах. О каре с небес, что ниспослана Господом. Его голос отражался от мрачных стен и эхом возносился к потолку.

Артур не слушал его. Он примостился возле входа, облокотившись спиной о прохладную каменную кладку. Лаура прижалась к нему, обняв за плечи.

Словно находясь где-то далеко отсюда, кнехт прошептал:

– Наша дочь.

Лаура всхлипнула:

– Да, дорогой. Еще немного. Еще немного, и мы встретимся с ней. Встретимся на небесах.

До сознания Артура донесся обрывок речи священника:

– Покайтесь! Покайтесь в грехах своих, пока не поздно! Это кара! Кара с небес!

Кнехт вздрогнул.

«Быть может, действительно пора? Я ведь так и не смог придумать, как их потратить…».

Все еще не до конца соображая, что делает, он вновь тихо повторил:

– Наша дочь.

– Да, – прошептала Лаура, – уже скоро.

– Она не умерла полгода назад.

Лаура вздрогнула и отстранилась, посмотрев мужу прямо в глаза, но тот, казалось, был далек от этого места. Его немигающий взор терялся в пустоте.

– Что? – прохрипела Лаура.

– Она не умерла, – глухо повторил Артур.

– Ты бредишь, – Лаура коснулась ладонью его лба, – у тебя жар. Но Господь смилостивится…

– Я ее продал.

Рука Лауры дрогнула. По ее спине пробежал холодок:

– Что? Ты… что?

Артур впервые за весь диалог взглянул в заплаканные глаза жены:

– Продал. Деньги, которые я предложил рыцарю возле ворот – лишь частичка от того, что я получил.

***

– Они начинают прятаться за зданиями, – досадно проворчал командир лучников, наблюдая, как воины противника разбегаются меж изб и домов в основной части твердыни.

– Продолжайте обстрел по тем, кто высунется, – ответил Фридрих, – просто так боезапас не тратить.

Лучник кивнул.

Очередной залп уложил еще с десяток копейщиков, показавшихся в проломе ворот.

Фридрих тяжело выдохнул. Он начинал сильно преть. Тело под кирасой не дышало вовсе и покрылось липким слоем пота.

«Их слишком много. Надеюсь, Гуго сумеет уничтожить как можно больше».

Он обернулся через плечо. Несколько тысяч отборных рыцарей с цвайхендерами виднелись на главной площади. Их доспехи сверкали на солнце, создавая впечатление настоящей армады. Однако Фридрих знал, что это обманчиво.

«Если прорвутся за стены, нам останется лишь подороже отдать свои жизни».

***

Асаф тихо выругался. Вступив в очередной проулок меж изб, он зачерпнул целый сапог грязи и жижи.

– Проклятие! Как в коровье дерьмо наступил!

Копейщик позади него зашептал:

– Мы рассредоточились по основной территории, но как нам попасть за вторые ворота?

– Пока не знаю.

Асаф осторожно выглянул из-за угла.

С того места, где он расположился, просматривалась небольшая дорога, ведущая к воротам второй стены. Возле них он заметил рыцаря в полном доспехе, нетерпеливо размахивающего двуручным мечом.

Асаф хмыкнул:

– Да он самоубийца, однако.

– Убить его?

– Не сейчас. Петушка освежевать всегда успеем. А лишний раз хребты подставлять под стрелы незачем. Сперва надо решить, как попасть внутрь.

– Носорог?

Асаф покачал головой:

– Нет. Плоха идейка-то. Его убьют раньше, чем он доберется до ворот. Да и разгону тут взять негде.

– У нас есть осадные лестницы.

– Тяжко. Раздавят, как виноград ногой.

– Тогда, как?

Асаф еще немного поразмышлял, а затем произнес:

– Смотри. К дороге, что на ворота идет, прилегает еще одна улочка. Широкая такая, – он обернулся к воину, – начинайте ваять таран. Затем тащите его к решетке.

– Ясно, – воин на секунду замялся, – из чего строить?

Асаф обвел рукой близстоящие избы:

– Материала хоть отбавляй. Че жалеть-то?

– Слушаюсь.

Воин скрылся в проулке, а Асаф продолжил наблюдение за рыцарем:

– Какой ты у нас смелый петушок… но что-то здесь не так.

***

– Тихо слишком, – прошептал командир лучников.

– Новые отряды через ворота не входили? – поинтересовался Фридрих.

– Нет. И эти не высовываются.

– Хм.

– Они что-то замышляют, – злобно процедил стрелок.

Фридрих ответил не сразу. Он обвел пристальным взором территорию, захваченную неприятелем. Отсюда, с высоты крепостной стены, город казался полностью вымершим. Однако рыцарь знал, что это не так. За каждым углом, каждой избой скрывался вражеский воин. К сожалению, не все улицы простреливались с этого места. Фридрих перевел взгляд на часовню, видневшуюся на востоке. Наверняка многие бедняки укрылись там, в надежде найти спасение в доме Божьем.

– Продолжай наблюдение, – приказал рыцарь, – а я проверю кое-что.

– Будет сделано.

Тяжело ступая в сабатонах по каменной кладке, Фридрих направился в сторону башен ворот, где находился подъемный механизм. Только сейчас он вспомнил, что нигде не видел Конрада. Нехорошее предчувствие внезапно начало прорастать прямо на сердце.

***

Спустившись на один пролет, Фридрих направился к караульной, однако замер на полпути. Дверь была распахнута настежь. Возле прохода в луже собственной крови лежали двое ополченцев, приставленных охранять караульную после случая с Конрадом. Их остекленевший взор был устремлен в потолок. На мгновение рыцаря прошиб озноб, однако через секунду Фридрих сбросил с себя оцепенение. Обнажив цвайхендер, он рванул вперед и влетел в узкое пространство помещения.

– Я знал, что ты придешь, – услышал он голос позади себя.

***

– Таран готов.

– Отличненько, – Асаф обнажил искривленный клинок, – за дело. Но сначала – разберемся с этим петушком. Старайтесь не опускать щиты и держитесь ближе друг к другу.

***

– Что ты делаешь? – грозно произнес Фридрих.

Он почувствовал, как острие кацбальгера прошло под назатыльником и уперлось в шею.

– Бросай меч.

– Конрад…

– Живо! – острие клинка неприятно кольнуло кожу.

Рыцарь вынужден был подчиниться. Цвайхендер громко звякнул о каменный пол.

– Не двигайся, Фридрих. Я не хочу брать на себя очередной грех. Их и без того накопилось немало.

– Тебе так не терпится умереть? – проскрежетал рыцарь.

Конрад не ответил.

Несмотря на нарастающий в воздухе жар, Фридрих чувствовал, как лезвие кацбальгера холодит его затылок.

– Подумай об остальных. Подумай об Ирме!

В этот момент послышался звук спущенной тетивы, звон скрещенной стали да яростные крики возле ворот. Фридрих непроизвольно сжал руки в кулаки.

Конрад, с горечью в голосе, произнес:

– Мне жаль. Но я не могу больше. Сил нет.

– Да о чем ты?!

***

Когда вражеские копейщики хлынули на улицу, Гуго злорадно ухмыльнулся.

«Ну, наконец-то».

Перехватив цвайхендер поудобнее, он встал в боевую стойку. Над головой просвистели стрелы, поражая наступающих противников. Однако их было слишком много. Места павших сразу занимали новые.

Когда один из копейщиков приблизился к Гуго на расстояние удара, рыцарь завопил:

– Вперед, братья!

Услышав крик предводителя, со стороны проулков и изб, стоявших по обе стороны дороги, ринулись рыцари, размахивая двуручными мечами. Внезапная атака бронированных воинов застала копейщиков врасплох. Их ряды смешались.

– Как вам такое, ублюдки?! – взревел Гуго.

Он легко увернулся от выпада, а затем одним взмахом цвайхендера снес противнику голову. Кровь забрызгала шлем, попадая на лицо сквозь забрало. Он ощутил на языке ее металлический привкус. Злобно оскалившись, рыцарь ринулся вперед и обезглавил еще одного. Новый залп стрел низвергся с небес, поражая воинов неприятеля.

– Шинкуйте их, братцы, шинкуйте!

Рыцари яростно орудовали двуручными мечами, обрушивая смертоносные удары на врагов. В воздух полетели ошметки тел и отрубленные конечности. Грязь и слякоть под ногами быстро разбавлялась кровью и отсеченными головами. Уже через несколько минут яростной схватки в рядах копейщиков зияли страшные дыры. Гуго рубил. Рубил без устали. Скоро его доспех полностью покрылся кровью врага.

– Вот так! Вот так!

***

Асаф ругнулся и сплюнул на землю:

– Дерьмо макаки! Это засада! – затем обернулся и молвил воину, стоявшему позади. – Беги к Зафиру. Скажи, пусть вводит в бой драклитов. Иначе не сдюжим. Живо!

***

– Мы заслужили это, Фридрих, – с горечью произнес Конрад.

– Неужели? И чем же я заслужил смерть?

– Не притворяйся, – печально молвил ополченец, – ты помнишь, что произошло в той деревне.

– Ты про убитых кнехтов?

– Да, я про них.

– У меня был приказ барона.

– И ты думаешь, это тебя оправдывает? Тебя. Гуго. Все вас. Рыцарей Шварценбурга? Да и меня в том числе?

Фридриху нечем было ответить.

На мгновение он перенесся в прошлое. В тот день, когда они сожгли деревню непокорных кнехтов, а тела обезглавленных крестьян сбросили в выгребную яму. Всех. Мужчин. Женщин. Детей… Тогда рыцари Шварценбурга не пощадили ни одной живой души. А вороны еще долго кружились над тем местом, что некогда представляло тихую и уютную деревушку с бедными, но счастливыми семьями…

– Они отказались платить подать, – выдавил из себя рыцарь.

– Это был удушающий налог! – воскликнул Конрад. – И ты знал это!

– Я выполнял приказ.

– Это тебя не оправдывает, – повторил ополченец.

– И что теперь?

За окном бушевала схватка. Страшные вопли раненых и умирающих заполнили округу. Фридрих мог лишь представлять, что там происходит. Его тело уже с трудом выносило нарастающий жар.

– Что теперь? – переспросил Конрад.

– Да.

– Я намереваюсь открыть ворота и покончить со всем этим. Мы заслужили возмездие. А жить с воспоминаниями о прошлом я больше не могу.

– Я не позволю! Ради моей дочери! Слышишь? Я не позволю!

Конрад тяжко вздохнул, а затем произнес то, от чего Фридрих напрочь забыл о чувстве жара и о том, что кончик лезвия кацбальгера все еще приставлен к его затылку:

– Ирма тебе не дочь.

***

Пнув раненого противника с отрубленной рукой носком сабатона, Гуго опрокинул того на спину и вонзил цвайхендер в горло копейщику. Поверженный враг издал булькающий звук и конвульсивно дернулся. Рыцарь быстро вытащил двуручный меч. Из страшной зияющей раны на шее фонтаном хлынула кровь.

Улица перед воротами была буквально устлана трупами вражеских воинов. Местами они напоминали болотные кочки, а валявшиеся тут и там отрубленные головы – страшных и омерзительных жаб.

Взмахнув цвайхендером и положив его себе на плечо, Гуго довольно крякнул, обводя взглядом своих подчиненных, безжалостно добивающих раненых копейщиков.

– Ах-ха! А мы не плохо им всыпали, ребята! Пусть сунутся еще! Я хочу еще! – он потряс окровавленным мечом над головой.

Однако уже в следующую секунду улыбка слетела с его лица.

Марево, стоявшее все утро, внезапно усилилось. Гуго почувствовал, как тело под кирасой начинает жечь, словно каленым железом. В горле запершило, и он закашлялся. Из легких вырвался горячий воздух. А затем рыцарь услышал шепот. Шепот, напоминающий шелест опавших листьев и стрекотание потревоженной змеи. Он шел отовсюду и одновременно ниоткуда, от чего вводил Гуго в ступор.

– Твоя про-с-с-с-с-ьба услышана.

Рыцарь недоуменно осмотрелся, стараясь не обращать внимания на усилившийся жар:

– Это еще что такое?

– Скоро узнае-ш-ш-ш-шь.

– Вы это тоже слышите, ребята? – пробормотал рыцарь, удивленно оглядываясь.

Один из его воинов посмотрел в сторону Гуго: