Похождения Цзиньлуна. Часть 1. Становление одного реинкарнатора

Я позволил себе лёгкую улыбку. Его игра на публику была жалкой. Неужели он думал, что меня можно запугать словами?

– Я знаю о смерти больше, чем ты можешь себе представить, – ответил я спокойно. – Она – моя старая знакомая. И, в отличие от тебя, я могу с ней договориться. Как и с удачей при игре в кости.

Он напрягся, как змея перед броском, и неожиданно выкрикнул:

– Кости – для детей. Сыграем в маджонг? Или ты боишься?

Он рассчитывал задеть меня. Ван Фу явно считал, что игра в маджонг – это его арена, где он непобедим. Я позволил себе усмешку и кивнул.

– Как скажешь, – ответил я, с показным равнодушием откидываясь на спинку стула. – Но, надеюсь, ты не станешь жаловаться, если игра выйдет для тебя… неудачной.

Маджонг требовал внимания, стратегии и выдержки – идеальная игра для нашей ситуации. Мы начали расставлять кости, а вокруг постепенно собиралась толпа зрителей. Каждый хотел увидеть, как удачливый торговец одолевает богатого аристократа. Или наоборот – как аристократ преподаст торговцу урок. Напряжение в воздухе было почти осязаемым.

Первая партия началась спокойно. Я нарочито медлил, как будто не знал, какую кость выбрать. Мой взгляд блуждал между линиями на доске, а пальцы слегка дрожали. Ван Фу ухмыльнулся, словно в подтверждение своих подозрений.

– Неплохой ход, – сказал он, когда я выбрал совсем не ту кость, что сулила бы победу. – Но слишком осторожный. Растерялся, как юнец в борделе.

Он рассмеялся своей шутке, толпа поддержала. Я лишь пожал плечами, скрывая улыбку. Пусть наслаждается своей иллюзорной победой.

Ван Фу быстро захватил инициативу. Его рука двигалась по доске с ловкостью змеи, кости ложились на свои места, а его комментарии становились всё самоувереннее.

– Ты просто оттягиваешь неизбежное, – заметил он, сделав особенно удачный ход. – Но не волнуйся, я всё равно выиграю.

На мгновение я позволил лёгкому беспокойству проскользнуть на лице, но внутри меня начинал разгораться азарт. Второй раунд я тоже отдал ему, нарочно сделав несколько ошибок. Толпа начала шептаться – мол, этот парень не так умён, как кажется.

В третьем раунде всё изменилось. Я перестал медлить, а мои движения стали точными и уверенными. Одна за другой кости ложились на свои места, и уже через несколько ходов стало понятно: я веду игру. Лицо Ван Фу изменилось. Его уверенность дала трещину, а рука, которая ещё недавно двигалась вальяжно, начала дрожать.

– Что ж, похоже, я всё-таки не так безнадёжен, – сказал я с улыбкой, делая очередной решающий ход. – Как думаешь, сколько у тебя шансов вернуться в игру?

Ван Фу промолчал. Его глаза метались между доской и моими руками, будто он пытался уловить секрет моего успеха. Но он уже проигрывал, и это было очевидно.

Последний раунд стал моим триумфом. Я разыграл комбинацию, которая оставила его в полной растерянности. Зрители ахнули, а кто-то даже захлопал. Ван Фу молча смотрел на доску, словно надеялся, что кости каким-то чудом переместятся сами по себе в его пользу.

– Ты был прав, – сказал я, поднимаясь. – Маджонг – действительно интересная игра. Особенно когда понимаешь, что результат зависит не только от удачи, но и от мастерства.

Я наклонился ближе, чтобы добавить на ухо:

– А мастерство, как ты мог заметить, не твоя сильная сторона.

– Кто ты такой, чтобы так говорить со мной? – взревел он, покраснев от гнева под стать праздничному фонарику. – Думаешь, пара удачных партий делает тебя мастером?

– Нет, – ответил я, подаваясь вперёд. – Мне не нужно быть мастером, чтобы обыграть тебя.

Его губы дрогнули. И это было красиво: видеть, как гордость ломается под грузом страха. Я позволил паузе повиснуть в воздухе, словно невидимый меч, готовый упасть.

– Ты связан с Белым Фениксом, – продолжил я. – Мы оба это знаем. И я хочу знать всё: как, где, почему.

Ван Фу попытался рассмеяться, но звук больше напоминал кашель. Он понимал, что бежать некуда. Жадность, которая раньше двигала им, теперь стала его цепями.

– Хорошо, – выдохнул он наконец, его плечи опустились. – Я скажу. Но помни: я просто торговец. Всё, что я делал, было лишь попыткой выжить.

– Выжить, помогая убивать других? – уточнил я, прищурившись. – Хорошая философия. Продолжай.

И он рассказал. Его слова были потоком грязи: имена, адреса, сделки. Я знал, что многое из этого ещё придётся проверять, но уже чувствовал, как рассыпается пазл, который я так долго собирал. Белый Феникс организовал не просто сеть влияния – это был механизм, где каждый винтик думал только о себе.

– Я просто выполнял приказы, – прошептал он, избегая моего взгляда. – Никто не смеет сказать «нет» Белому Фениксу.

– Ты сказал, – заметил я. – И, кажется, всё ещё жив.

Он поморщился, словно я ударил его. Но это было правдой: такие как Ван Фу, выживают, лишь пока в них нуждаются. Он знал это, и я это знал.

– Ты свободен, – сказал я наконец, вставая. Его глаза расширились от удивления.

– Свободен? – пробормотал он. – Ты шутишь?

– Не потому, что ты заслужил это, – уточнил я. – А потому, что ты будешь полезнее живым. Если захочешь что-то изменить, конечно.

Я видел, как его разум борется с эмоциями. Он привык прятаться за сделками, за деньгами. Но вот сейчас, в этом игорном зале, он впервые встретился сам с собой. По-настоящему.

– Спасибо за откровенность, – бросил я на прощание. – Ещё увидимся.

Когда я оставил Ван Фу в игорном зале и вышел на улицу, воздух ночного Чанъаня казался мне бодрящим.

Глава 5. Как провести время (и наёмников) с пользой

Покинув Ван Фу, я наконец-то смог перевести дух и позволить себе немного расслабиться и прикинуть, как же действовать дальше.

Итак, судьба забросила в Чанъань – город, где каждый камень видел больше, чем я за обе мои жизни. Древние стены, поднимающиеся из морей зелёной черепицы, так ослепляюще блестели в лучах заходящего солнца, словно хвастались своим величием. Ну, что ж, этот город был готов к великим свершениям.

Или к новым проблемам. Угадайте, что я выберу?

К слову, насчёт выбора и проблем: в городе, где меня никто не знает и где я уже успел нажить себе неприятелей, мне бы не помешало укрытие, о котором бы знало как можно меньше людей. Жаль, что я не продумал это заранее.

– Найди нам жильё, Шэнь, – попросил я. В конце концов, для чего ещё нужен мой спутник-дракон, если не для таких мелочей?

– Хм, что-нибудь с видом на реку? – лениво откликнулся он, сверкнув своей блестящей чешуёй.

Я прищурился:

– Слушай, я тебе хозяин или кто?

– То, что я называю тебя хозяином, – ухмыльнулся он, – ещё не значит, что ты можешь мной командовать. Я существо вольное. Ты мне лучше скажи: нам денег твоих хоть на худую лачугу хватит? Или ночевать у городской стены будем?

– Ты можешь просто сделать то, о чём тебя просят? Без философии?

– Сам меня приручил, научил говорить и размышлять – а ещё жалуется! – возразил дракончик.

Я ущипнул его за кончик хвоста.

Шэнь дёрнулся, затем вздохнул с таким видом, будто я заставлял его тащить мешок камней через три горных перевала.

– Ладно, попробую. Но не жалуйся, если жильё придётся тебе не по вкусу. Мы, драконы, в отличие от людей, неприхотливые создания.

С этими словами он исчез, оставив за собой лишь лёгкое облачко золотистых искр. Я вздохнул. Шэнь был прекрасным спутником, но терпеть его характер иногда сложнее, чем сражаться с демонами. Хотя, может, мы потому и сдружились, что только два твердолобых искателя приключений на свои, кхм, головы могут понять друг друга.

Впрочем, мне бы сейчас и вправду не помешало расслабиться не только телом, но и духом. Найти бы какое-нибудь хорошее местечко для медитаций – Чанъань всё-таки не такая уж и дыра сам по себе.

Так, спускаясь к сердцу города, я впитывал его энергию. Здесь жизнь бурлила, как в котле с мясной похлёбкой: голоса торговцев смешивались с ароматами специй, а бесконечный гул толпы окутывал всё вокруг.

Богатство и нищета, древние знания и поверхностные амбиции – всё переплелось в единое марево

Несмотря на весь этот хаос, я чувствовал, что это место или примет меня, или попытается сожрать.

– Пирожки с мясом! Свежие, как первый поцелуй! – кричал один из торговцев.

– А у меня ещё свежее! Рыба только что из реки! – вторил другой.

Судя по виду, у обоих товар был одинаково подозрителен, но их азарт заразил меня. Всё вокруг словно жило по своим, только этому городу известным законам. Я краем глаза заметил, как «свежий, как первый поцелуй» пирожок стащил мальчишка-оборванец. Он, возможно, и прав, что выбрал добычу у самого толстого продавца. Вряд ли тот его догонит: мальчишка скрылся в толпе, как рыбка в мутной воде.

На углу улицы громко нахваливали ткани. Молодой торговец, раскрасневшись от энтузиазма, с таким рвением размахивал шёлковым отрезом, что, казалось, тот вот-вот взлетит.

– Чистый шёлк! Ручная работа! Подари своей жене, и она простит даже твой храп! – выкрикивал он.

Дальше по улице пахло жареной уткой. Мастер у большого чугунного котла, стоя по пояс в дыму, ловко переворачивал куски. Его лицо было красным, а движения отточенными, как у воина, которому вместо меча дали нож.

– Подходи, не зевай! Лучшая утка в городе!

Кто-то из соседей огрызнулся:

– Да ты вчера мышей на вертеле жарил!

На что мастер только хмыкнул.

Уличные артисты в очередной раз пытались впечатлить толпу. Худой парень на длинной тросточке балансировал сразу пять тарелок, а его напарник жонглировал горящими факелами. Ребёнок в первых рядах тянул за рукав мать и кричал:

– Мама, он сейчас уронит!

Но тарелки держались, а артист восклицал:

– Не скупись, не зевай! Артисту за развлечение давай!

Я с удовольствием задержался взглядом на этом хаосе. Моя жизнь расписана до смерти, иногда стоит насладиться беспорядком обычной жизни. Даже если этот беспорядок пахнет подгоревшим мясом.

Может, и хорошо, что размеренная жизнь Хуань Луня оборвалась, уступив место Цзиньлуну – богатому избалованному наследнику. Не коптить же мне небо до самой старости!

Не то, чтобы я никогда не задумывался о том, как живет простой народ – иначе бы я не кинулся спасать Мэйлин. Да и порой я жертвовал (к некоторому неудовольствию своего отца) деньги на помощь жителям ближайших деревень. Но я жил в своём мирке, а все остальные – в своём. Здесь, в Чанъане, я стал как никогда близок к простым людям, не отягощенным заботами о прошлых жизнях и будущих напастях.

«Уклонение не принесёт мне мира, – мысленно заключил я, бросив взгляд на горизонт, где медленно угасал закат. – Трусость – не мой путь. Либо я принимаю вызов, либо мне стоит вернуться в постель и увлечься чайными церемониями». Последняя мысль вызвала у меня усмешку. Я тихо шлёпающий по дому в тапочках – больше похоже на абсурд.

Пройдя еще около пары ли, я зашёл в менее оживленный квартал. Оказавшись у лавки старьёвщика, я почувствовал, что как-будто немного сбросил напряжение. Что-то привлекло моё внимание в простецких безделушках, продаваемых в лавке. Парочка старинных монет, едва блестевших в тускловатом магическом свете украшавших лавку пары магических фонариков, и маленькие нефритовые фигурки, выложенные на прилавке. Среди них, однако, особенно выделялся амулет с выгравированным драконом.

«Этот амулет… Он выглядит так, будто прошёл через несколько поколений не самых аккуратных владельцев», – подумал я, поворачивая потёртый кусок нефрита в руках. Камень явно видал лучшие времена: царапины, вытертые грани, лёгкий налёт времени. И всё же что-то в нём притягивало – возможно, мягкое зелёное свечение, исходившее от него, или тот факт, что узор дракона на его поверхности напоминал те амулеты, которые когда-то носил мой учитель.

Я покосился на старика за прилавком. Его хитрый прищур говорил, что передо мной не простой торговец, а тот ещё лис, у которого даже чахлый кусок ржавого железа мог стать «артефактом древних мастеров».

– Двадцать бронзовых, хозяин, – явно заметив мой интерес, бойко откликнулся старьёвщик с каким-то странным говором. Ишь ты, даже не дождался, когда я сам спрошу о цене.

Я подавил смешок. Ну конечно. Древний артефакт по цене хорошего ужина в трактире?

– Двадцать? – я изобразил крайнюю степень удивления. – Ты серьёзно, старик?

– Это редкий нефрит, работа лучших мастеров, – невозмутимо ответил он. – Он принесёт удачу, защитит от злых духов, направит вас на истинный путь.

– Ой, дед, да с такими байками тебе надо не амулеты продавать, а в бродячем театре выступать, – хмыкнул я, небрежно покручивая нефрит между пальцами.

Старый хрыч лишь пожал плечами, ничуть не смутившись. Может, действительно подумал пойти устроиться в театр. А может, он там лет тридцать пробатрачил, пока не отошел от дел и открыл эту лавку.

– Можно, конечно, обойтись и без него… – протянул он непринужденно. – Нефритом сыт не будешь. Но разве достойный человек не должен окружать себя правильными вещами?

Я прикусил язык. Нефрит, будь он неладен, явно что-то в себе хранил. Я нутром чувствовал это.

– Ладно, – я тяжело вздохнул и положил перед ним десять бронзовых монет. – Десять, и я забуду, что ты вообще пытался мне впарить это за двадцать.

Старьёвщик с преувеличенной задумчивостью прищурился, будто ему только что предложили продать родную лавку за бесценок и нанесли смертельное оскорбление. Затем вздохнул и кивнул.

– Берите, хозяин. Чувствую, амулет нашёл своего владельца.

Что ж, теперь я ещё на один шаг ближе к официальному разорению, но хотя бы с вроде бы магическим камушком. Доволен ли я этим? Пока не решил.

«Пусть этот кусок зеленого камня станет напоминанием о том, что я некогда был Лунем, неплохим алхимиком, знавшим толк в смесях и драгоценных камнях. А ещё о том, что у меня есть дурная привычка тратить деньги на глупости», – внутренне стал распекать я сам себя, не дожидаясь, что это сделает Шэнь, когда вернется.

Но стоило мне взять свою импульсивно совершенную покупку в руки, как что-то изменилось. Скорее даже, перевернулось с ног на голову. Лавка, которая секунду назад выглядела вполне обыденно, вдруг стала казаться какой-то… старой. Даже не просто старой, а древней, как сами великие триграммы. Красные фонари над входом потускнели, свет стал зыбким, словно готовым угаснуть в любой момент. Полы под ногами заскрипели так, будто им уже тысяча лет, а запах – резкий, гнилой, настойчивый – ударил в нос, словно лавка решила напомнить о своём истинном возрасте.

Я прищурился и посмотрел на старика. Но его уже не было. Монеты, которые он только что держал в руках, исчезли вместе с ним, как будто его и вовсе не существовало.

– Вот дерьмо, – пробормотал я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Не успел я додумать эту мысль, как из тени вынырнули трое, будто сами были частью ночи. Личности странные, даже по меркам Чанъаня, где каждый второй торговец имел минимум три тайные профессии. Их одежда была чёрной, сливаясь с темнотой, а движения – слишком точными и бесшумными, как у профессионалов, которых я привык встречать в своём «весёлом» ремесле.

Один из них остановился в паре шагов от меня и сложил руки на груди, словно заготовил целую речь. Другой скользнул чуть в сторону, заняв позицию, явно предназначенную для обходного манёвра. Третий просто стоял, склонив голову, будто раздумывал, как бы поэффектнее расправиться со мной.

– Это что, новая уловка для процветания местного рынка? – спросил я, не скрывая раздражения. – Исчезающий продавец и бесплатные убийцы?

– Ты Хубилай? – произнёс один из них голосом, от грозности которого деревья в радиусе пяти ли могли сбросить листву.

– Может быть, – ответил я, не изменив лица. – Не очень вежливое начало для знакомства! А вы кто такие? Неудавшиеся бродячие танцоры?

– Ты должен умереть, – сказал другой, выхватив меч из ножен. – Ты стал помехой для Белого Феникса.

– Вы не представляете, как давно я этого не слышал, – вздохнул я. – Никакой оригинальности.

Готовность к битве накатила как волна, смывая остатки сомнений. Всё-таки в этой жизни я был наследником богатого клана, а не хреном собачьим, чтобы бегать от угроз. Судьба требовала доказательств моего мастерства и воли, и я был готов их предоставить.

Клинки их мечей мгновенно зазвенели, как струны гучжена, но я не собирался танцевать под их мелодию. Пришлось импровизировать с тем, что у меня было. О триграммы, вот всё-таки не зря я раскошелился на этот нефрит!

***

Воспоминания нахлынули на меня с неожиданной ясностью. Это был один из тех дней, когда наш с братом учитель-алхимик не просто тренировался вместе с нами на паре подопытных крыс, покусившихся на наши запасы, но и объяснял что-то действительно важное и захватывающее.

– Чистота материала зависит от чистоты ваших помыслов, – заявил он, поправляя свои от природы опрятные волосы, которые совершенно не сочеталась с обилием копоти на лице. – Помыслы мутные? Получите мутное железо. Чистые? Глядишь, и нефрит получится.

Он тогда взял обычный кусок железа и, добавив каплю эликсира, начал читать заклинания. Его голос вибрировал, как древний барабан, а воздух наполнился напряжением.

– Думайте о том, чего вы хотите добиться, – сказал он. – Не о том, как вы хотите выглядеть на фоне сверкающего золота, а зачем вам это нужно. Настоящая алхимия – это не просто превращение веществ. Это превращение вас самих.

Я закрыл глаза, представляя золотой слиток как символ защиты и силы. «Пусть это будет не просто металл, – думал я, – а щит для тех, кто мне дорог».

Когда я открыл глаза, передо мной действительно лежал небольшой золотой слиток. Улыбка учителя тогда, наверное, стоила целого сундука таких же слитков.

– Теперь ты понял, что магия – это не только сила, но и ответственность? – спросил он.

– А причём тут ответственность, учитель? – не понял я тогда, чувствуя разрыв между этой типичной прописной философской истиной и нашей практикой.

– О чём я говорил в начале урока? – назидательно спросил он. – Ответственность за собственные мысли и намерения!

– Но, учитель, разве контролировать свои мысли не намного проще, чем тело? – возразил тогда Тянь. – Мысли ведь можно менять в мгновение ока…

– Такой подход – очень опасный путь к хаосу, – покачал головой наш наставник. – Свой разум надо воспитывать и тренировать, как и тело. Надеюсь, с возрастом вы оба это поймете…

Тянь лишь пожал плечами, а я тогда лишь кивнул, хотя честно не мог сказать, что мне было больше интересно: философия алхимии или перспектива научиться превращать камни в деньги…

***

Я почувствовал, как амулет в руке стал немного теплее. Старик ещё что-то говорил о том, как дракон поможет мне «познать истинный путь».

Что ж, при хорошей смекалке и быстрой и реакции что угодно может стать оружием самозащиты. Наверное, даже нефрит. Им, конечно, не помахаешь, как мечом, но, может, спасёт в самый нужный момент.

Остальное было как в танце: я вложил энергию в амулет, заставляя его светиться, словно дракон внутри решил устроить фейерверк. Главарь, конечно, не ожидал, что его сразит нефритовый луч прямо в грудь. Это, наверняка, очень больно.

Двое наемников ринулись на меня, но я был готов к этому. Амулет в одной руке, кинжал в другой – вот такой я был: практичный, злой и, как показала практика, довольно живучий.

Я ещё раз сосредоточился на амулете, вложив в него энергию. Нефрит вспыхнул, словно решил доказать свою цену, и зелёный свет ударил в грудь ближайшего наёмника. Тот рухнул, словно мешок батата, уронил меч, и я услышал её звон, как сигнал к следующему раунду.

– Хотите попробовать ещё раз? – спросил я у оставшихся двоих.

Они бросились на меня, но я уже двигался, чувствуя, как энергия амулета и моя собственная сила сливаются воедино. Один из них попытался ударить сверху, но я уклонился, поднырнул под его руку и отправил его в воздух ударом ноги. Второй успел развернуться, но не успел отреагировать на мой выпад. Я резко дернулся в другую часть комнаты, выхватил меч первого нападавшего и уложил второго ударом рукояти по затылку.

Однако бой всё же шёл тяжело – у них был опыт и сноровка, а у меня лишь обрывки теории и малая толика практики. Один из наёмников снова попытался меня ударить, и я едва успел уклониться. Лезвие его меча пронеслось рядом с моим ухом.

– Может, пора тебе вмешаться? – кинул я мысленный призыв в пустоту, где, по моим расчётам, должен был находиться Шэнь.

– Раз ты такой крутой алхимик, то справляйся сам, – раздался голос, полный ленивой насмешки.

– Не будь злюкой! У меня тут два психа с мечами, ты что, позволишь им покалечить меня?

Шэнь появился, как всегда, эффектно – с золотым сиянием и грацией. Он облетел меня кругом, разглядывая наёмников, которые замерли, будто не ожидали увидеть маленького, но жутко яркого дракона.

– Ну ладно, – наконец решил он, – если тебе так сложно...

С этими словами Шэнь рванул вперёд, прежде чем один из наёмников успел понять, что происходит, приземлился ему на плечо и с видимым удовольствием вцепился в ухо.

– Кусь! – с преувеличенным пафосом объявил он, пока бедняга завыл от боли, пытаясь отцепить дракона.

Я едва сдержал смех. Наёмник метался, размахивая мечом, но Шэнь уверенно держался – а ведь он даже рис с таким аппетитом не уплетал. Всё-таки повара на воздушной джонке были не ахти...

– Всё? Помощь засчитана? – спросил он, отпустив бедолагу и взлетев обратно ко мне.

– Засчитана, – признал я. – Но в следующий раз, может, не будешь так долго ждать?

Шэнь лишь фыркнул, устроившись у меня на плече:

– Ещё раз тебе напоминаю: я не твой телохранитель, у нас… деловое сотрудничество.

Наёмники к тому времени уже отступали, оглушённые неожиданной атакой. Я посмотрел на Шэня:

– Ну, по крайней мере, ты сделал их день незабываемым.

– А тебя спас, – добавил он, зевая. – Может, поблагодаришь?

Я лишь хмыкнул. Ну, был у дракона характер – но, по крайней мере, он всегда оказывался там, где нужно.

Мы с Шэнем выбежали в узкий переулок, который казался бесконечным лабиринтом теней и запахов. Я бы, может, и остановился, чтобы вдохнуть воздух Чанъаня во всей его красе – смесь рыбы, жареного мяса и немытой канализации, но грохот шагов за спиной уверенно намекал, что времени на романтику у нас нет.

– Ты собирался вести нас в безопасное место! – крикнул я, уворачиваясь от очередной разбитой корзины.

– И веду, – фыркнул Шэнь, мелькая впереди в виде маленькой сияющей кометы. – Просто безопасность – это понятие относительное.

– Относительно чего? Моей гробовой доски?

Шэнь обернулся, не переставая двигаться:

– Не будь таким пессимистом. Они же ещё не догнали нас.

Следом раздался металлический звон, шорох сапог по булыжной мостовой и... злобное рычание.

– Да, спасибо за мотивацию, – пробормотал я и свернул в узкий проход между домами.

Но вместо того чтобы выйти в открытый двор или хотя бы к мосту, мы оказались перед тупиком. Высокая кирпичная стена возвышалась перед нами, как издевательская преграда.

– Отличный выбор маршрута, Шэнь, – процедил я, хватаясь за амулет.

– Да ладно тебе, – пробормотал дракон, приземлившись на мой плечо. – Всего-то пара наёмников.

– Это не «пара», – поправил я, глядя, как из тени появляются ещё три фигуры.

Наёмники двигались с той уверенностью, которая была у людей, привыкших убивать. У каждого из них была меч, и, судя по их взглядам, они были готовы пустить её в дело.

– Ну что, мальчишка? – спросил один из них, ухмыляясь. – Умрёшь как герой или как трус?

Кто бы говорил о трусости! Кто же меня всё-таки сдал? Ван Фу, что ли, уже успел разболтать? На него надави – и он тот час же расколется… Впрочем, какая теперь разница!

– Слушайте, может, просто разойдёмся? Вы направо, я налево, – спросил я. – Не нравится? Давайте я направо, вы – налево. Идёт?

Шэнь тихо захихикал, но его смех оборвался, когда один из наёмников сделал шаг вперёд.

– Похоже, придётся доказывать, что я не герой и точно не трус, – сказал я, сосредотачиваясь на амулете.

Шэнь шепнул:

– Только не забывай: я тут для моральной поддержки и под меч не полезу.

– Отлично. Тогда ты их отвлекаешь, а я займусь остальным, – ухмыльнулся я.

– Вот и посмотрим, кто из нас трус, – пробормотал Шэнь, взлетая в воздух, чтобы занять стратегическую позицию.

Впереди была бойня, но я знал, что мы справимся. Ну, или хотя бы сделаем этот вечер запоминающимся для всех участников.

Я отпрыгнул назад, едва избежав удара, который с лёгкостью мог бы разделить меня на две половинки. Лезвие меча скользнуло так близко, что я почувствовал, как воздух разрезало остриё. В другой раз, может, я бы позволил себе лёгкую иллюзию – что-нибудь зрелищное, чтобы запутать врага. Но сейчас времени на трюки не было. Всё, что у меня оставалось, – это нефритовый амулет на поясе и решимость не стать чьей-то посмертной байкой.