Контракт на Сердце. Замуж за Воронцова

Контракт на Сердце. Замуж за Воронцова

Глава 1: Крах

Телефон Виктории разразился пронзительной трелью в два часа ночи. Она распахнула глаза мгновенно, как по команде. Хорошие новости в такое время не приходят, это аксиома, известная каждому. А имя брата на экране вызвало у нее мгновенный приступ тревоги — Денис звонил только в случае крайней необходимости.

— Что случилось? — Сон мгновенно улетучился, уступив место холодному страху.

— Вика, папа в больнице. — Голос Дениса звучал глухо, будто из подвала. — Сердечный приступ. Приезжай скорее.

Мир рухнул за три секунды и девять слов.

— Адрес, — коротко бросила она, уже выскальзывая из постели и нашаривая ногами тапочки. — Диктуй.

— Первая городская. Реанимация. Я в приемном.

— Еду.

Она даже не помнила, как оделась. Черные джинсы, толстовка, кроссовки — все как в тумане. В голове пульсировала только одна мысль — успеть. И вторая, которую она отчаянно гнала прочь — а вдруг уже поздно?

В такси Виктория сидела, впившись ногтями в собственные ладони. Боль отрезвляла, не давала скатиться в панику. Отец, всегда такой крепкий и сильный, с вечным запахом пряностей и дыма от гриля... Сергей Соколов, легенда местной кулинарии, душа их семейного ресторана "Соколиное гнездо". Как это могло случиться?

— Девушка, вы бы расслабились немного, — подал голос таксист, косясь на нее в зеркало заднего вида. — С таким лицом только в фильмах ужасов сниматься.

— Извините, — автоматически ответила Виктория, не вкладывая в слова ни капли раскаяния. — Можно побыстрее?

— Гоню как могу, но правила... — таксист осекся, встретившись с ней взглядом. — Сделаю, что смогу.

Машина вильнула, перестроилась и понеслась вперед с новой скоростью. Город за окном сливался в размытую полосу огней. Виктория открыла рабочую почту на телефоне, пытаясь сосредоточиться на чем-то обыденном. Три запроса на согласование пресс-релиза, приглашение на бизнес-завтрак, план кампании для нового клиента. Еще вчера все это казалось важным.

Денис ждал ее у входа в приемное отделение — взъерошенный, бледный, с покрасневшими глазами. В свои двадцать четыре он все еще выглядел подростком, особенно когда был напуган. Сейчас младший брат казался совсем потерянным.

— Как он? — выпалила Виктория, даже не поздоровавшись.

— Стабилизировали. — Денис провел рукой по лицу, словно стирая невидимую паутину. — Обширный инфаркт, Вик. Врач сказал, что папа давно должен был обследоваться. Кардиограмма показывает не первый приступ...

— Что? — Виктория замерла. — Он болел раньше? И молчал?

Брат только поджал губы и кивнул.

— Мама здесь?

— Мама здесь, в комнате отдыха для родственников. Папа в палате интенсивной терапии. Туда пускают только на пятнадцать минут в час. Следующий сеанс через сорок минут.

Виктория опустилась на скамейку в коридоре. Вокруг сновали люди в белых халатах, гремели каталки, хлопали двери. Больничный запах — смесь антисептика, хлорки и чего-то неопределимо-медицинского — забивался в ноздри, вызывая тошноту.

— Почему они нам не сказали? — прошептала она.

Денис сел рядом, их плечи соприкоснулись.

— Ты же знаешь папу. "Мужчины Соколовы не жалуются". — Он попытался изобразить отцовский басовитый голос, но получилось надтреснуто и жалко.

— Дурацкий девиз, — огрызнулась Виктория. — И к маме это какое отношение имеет? Она-то почему молчала?

Денис не ответил, только сильнее ссутулился. В этот момент, глядя на поникшие плечи брата, Виктория внезапно поняла — есть что-то еще. Что-то, о чем она не знает.

— Денис, — она развернулась к нему, прожигая взглядом. — Что происходит?

Он отвел глаза.

— Не здесь.

— Денис!

— Не здесь, — повторил он тверже. — После. Когда увидим маму.

Наталья Соколова выглядела так, словно постарела на десять лет за одну ночь. Всегда безупречно причесанная, с неизменной помадой "для настроения", сейчас она казалась высушенной, блеклой копией себя. Увидев дочь, она слабо улыбнулась и раскрыла объятия.

— Виктория... — прошептала она, когда дочь осторожно обняла ее, боясь сломать хрупкие плечи. — Ты приехала.

— Конечно, приехала. Как папа?

— Врачи говорят, что теперь все будет хорошо. — Наталья говорила тихо, словно боялась, что громкие звуки могут что-то разрушить. — Ему срочно нужно ставить стент. Но квоту ждать три месяца, а платная операция стоит огромных денег. Операция завтра.

Виктория кивнула, переваривая информацию.

— А почему вы не сказали, что у него уже были проблемы с сердцем?

На лице матери промелькнула виноватая тень.

— Он запретил. Сказал, что сам справится. Что это просто возраст и нагрузки, нужно только чуть сбавить темп...

— И ты поверила? — В голосе Виктории прорезались стальные ноты. — Мама, ты же медсестра по образованию!

— Была когда-то, — вздохнула Наталья. — Твой отец умеет быть убедительным, ты знаешь.

Виктория знала. Сергей Соколов мог уговорить камень пуститься в пляс, если бы захотел. Природное обаяние в сочетании с почти пугающей уверенностью в своей правоте делало его неотразимым. Именно это качество когда-то помогло ему уговорить банк дать кредит на маленький семейный ресторан начинающему повару без опыта, но с большими амбициями.

— К нему можно?

— Только родственникам и только завтра, — покачала головой мать. — Он в реанимации после процедур, под капельницами. Врачи говорят, теперь выкарабкается, но нужен покой.

— И долгая реабилитация, — добавил Денис, до этого молча стоявший у стены. — Вик, нужно поговорить. Пойдем, мама, я отведу тебя в палату отдыха для родственников. Ты с ночи на ногах.

Больничное кафе встретило их запахом подгоревшего кофе и перетянутых пластиком бутербродов. Виктория поморщилась, но Денис уверенно направился к столику в углу, подальше от немногочисленных посетителей.

— Итак, — Виктория сложила руки перед собой, как делала на сложных переговорах, — я слушаю.

Денис медлил, словно не зная, с чего начать. Наконец, он глубоко вздохнул и выпалил:

— Мы на грани банкротства. "Гнездо", то есть. Родители скрывали, но уже полгода балансируем на краю.

Виктория не шелохнулась. Только внимательно смотрела на брата, ожидая продолжения.

— Папа взял кредит на расширение три года назад, помнишь? Новый зал, ремонт кухни, современное оборудование. Все шло неплохо, но потом напротив открылся филиал "Вкусного дома".

Виктория поморщилась. "Вкусный дом" — сеть ресторанов среднего класса, принадлежащая холдингу "Бергман Групп". Сетевики с агрессивным маркетингом и демпинговыми ценами, известные тем, что методично выдавливали мелких конкурентов из прибыльных локаций.

— Они стали проводить постоянные акции, — продолжал Денис. — Два по цене одного, бизнес-ланчи вдвое дешевле рыночных, скидки большим компаниям... Мы не могли тягаться с их ценами, а у них бюджет на рекламу больше, чем весь наш годовой оборот.

— Почему вы мне ничего не сказали? — В голосе Виктории не было укора, только холодное, деловое спокойствие.

— Папа запретил, — пожал плечами Денис. — Сказал, что ты и так вкалываешь на своей работе, у тебя свои проблемы, своя жизнь. Не хотел, чтобы ты переживала. И он... он гордый, Вик. Ты же знаешь. Думал, что справится сам.

Виктория знала. Она унаследовала отцовскую гордость и упрямство.

— Насколько все плохо? — спросила она, барабаня пальцами по столу.

Денис достал из потрепанного рюкзака папку и протянул ей:

— Вот, последние отчеты. Оборот упал на сорок процентов за полгода. Двое поваров уволились. Кредиторская задолженность растет, потому что поставщикам платим с задержками. Банк прислал уведомление о просрочке платежа по кредиту и грозится обратить взыскание на помещение.

Виктория бегло просматривала документы, и с каждой страницей ее лицо становилось все жестче. Цифры не лгали — "Соколиное гнездо" падало в финансовую пропасть. И падение ускорялось.

— Почему не наняли антикризисного управляющего?

— Не на что, — развел руками Денис. — Папа до последнего верил, что справится. Хотел запустить новое меню, сделать ребрендинг... Но тут этот приступ.

— Сколько времени у нас остается?

— Месяц, может, два. Потом — или банкротство, или придется продать бизнес за копейки. "Вкусный дом" уже предлагал выкупить помещение. Комедия, да? Они сначала подрезают нам крылья, а потом предлагают продать гнездо.

Виктория поджала губы. Вдруг простая информация сложилась в её голове в единую картину, вызвав холодок вдоль позвоночника.

— Подожди. "Бергман Групп" открывает ресторан напротив нашего, методично выдавливает нас с рынка, а потом предлагает выкупить помещение? — Она прищурилась. — Это же классический рейдерский захват, только в мелком масштабе. Сколько они предлагают?

— Треть рыночной цены, — скривился Денис. — Говорят, что помещение в упадке, клиентская база разрушена, репутация подпорчена... Короче, благотворительность с их стороны, что вообще что-то предлагают.

— Наглость, — процедила Виктория. От возмущения она даже на мгновение забыла, где находится и почему. — Папа знал?

— Только с прошлой недели. Это я узнал и рассказал ему. Думаю, это и спровоцировало... — Денис умолк, уставившись в свою чашку с остывшим чаем.

Виктория кивнула. Стресс, безысходность, ощущение краха дела всей жизни — достаточно, чтобы сердце дало сбой.

— Он не согласился, конечно?

— Нет. Сказал, что скорее сожжет ресторан, чем отдаст этим... — Денис замялся, подбирая приличное слово.

— Понимаю, — кивнула Виктория. — И что теперь? Есть план?

— Какой план? — безнадежно развел руками Денис. — Папа в реанимации, мама в шоке, я заканчиваю кулинарную академию, а ты... ну, у тебя своя жизнь и работа. Ресторан тонет, и я не вижу спасательного круга.

Виктория мрачно кивнула. Денис был прав — ситуация казалась безвыходной. Ее зарплаты PR-директора хватало на комфортную жизнь, но не на спасение бизнеса с долгами в несколько миллионов. Особенно учитывая медицинские счета, которые скоро начнут приходить.

— Нужны инвесторы, — сказала она, больше себе, чем брату.

— Думаешь, мы не пытались? — Денис горько усмехнулся. — Папа обошел всех знакомых предпринимателей. Никто не хочет вкладываться в семейный ресторан, который теснит сетевик. Банки отказали в рефинансировании. Даже частные инвесторы, которых я нашел через однокурсников, только руками разводят.

Виктория закусила губу. Ее аналитический ум уже начал перебирать варианты, просчитывать вероятности, искать выходы. Но правда была в том, что простых решений не существовало.

— А что с районом вообще происходит? — спросила она, пытаясь расширить картину. — "Вкусный дом" — это же не единственный новый бизнес там?

— Да там вообще какая-то экспансия, — оживился Денис. — За последний год половина помещений сменила владельцев. Говорят, все скупает какой-то холдинг для джентрификации района. Не "Бергман", другой. Что-то связанное с птицами... "Сокол"? Нет...

— "Воронцов Групп"? — Виктория вдруг вспомнила заголовки деловых новостей.

— Да! — Денис щелкнул пальцами. — Точно, "Воронцов". Богатенький такой холдинг, хозяин — то ли наследник, то ли из грязи в князи пробился, точно не знаю. Но деньги у них явно водятся.

Виктория нахмурилась. В её голове начал формироваться план — отчаянный, дерзкий, с минимальными шансами на успех.

— "Воронцов Групп" и "Бергман Групп" — они конкуренты, да?

— Вроде того, — пожал плечами Денис. — "Воронцов" больше в премиум-сегменте работает. Пафосные рестораны, бутик-отели. А "Бергман" берет количеством — сетевые забегаловки, хостелы...

Виктория поднялась из-за стола, решительно расправив плечи.

— Значит, "Воронцов" скупает помещения в нашем районе. Значит, у него есть интерес к территории. Значит, ему не должно понравиться, что "Бергман" пытается отжать часть этой территории.

Денис с недоумением смотрел на сестру:

— И что? Думаешь, эти акулы будут переживать о судьбе маленькой рыбешки вроде нас?

— Нет, — Виктория улыбнулась — той самой улыбкой, которую коллеги называли "хищной". — Но они будут заинтересованы помешать конкуренту. А для этого нужно, чтобы наше "Гнездо" не досталось "Бергману".

— Звучит как авантюра из сериала, — покачал головой Денис. — У тебя есть выход на этого Воронцова?

— Пока нет, — Виктория доставала телефон, уже прокручивая в уме список контактов. — Но я PR-директор не просто так. Я умею организовывать "случайные" встречи.

— Вика, — Денис посмотрел на сестру с тревогой. — Ты уверена? Эти люди... Они совсем из другой лиги.

Виктория вспомнила отца — каким он всегда был: гордым, сильным, несгибаемым. Как он поднимал их с братом, когда они падали с велосипеда. "Соколы не сдаются, они взлетают выше", — любил повторять он. Вспомнила, как он стоял у плиты в первый день открытия ресторана — взволнованный, но полный решимости. Ресторан, который он создал с нуля, вопреки всем прогнозам.

— У меня нет выбора, — сказала она тихо. — Это ведь не просто бизнес. Это дело всей жизни папы. Он вложил в "Гнездо" душу. Я не могу позволить, чтобы всё это досталось стервятникам.

— А если не получится?

Виктория посмотрела брату прямо в глаза:

— Тогда мы пойдем с поднятой головой, как учил отец. Но сначала я хочу попробовать. У нас есть только один шанс, и я его использую.

Денис помолчал, затем кивнул:

— Хорошо. С чего ты начнешь?

Виктория уже открывала поисковик на телефоне, вбивая запрос: "Александр Воронцов генеральный директор холдинг".

— С изучения противника, — ответила она, увидев первые результаты поиска. На экране появилась фотография мужчины лет тридцати пяти — высокий, темноволосый, с пронзительными синими глазами и жестким разворотом плеч. Взгляд, от которого по спине пробежал холодок — оценивающий, цепкий, властный.

Миллиардер, промышленник, список Forbes, холостяк, благотворитель, акула бизнеса... Заголовки пестрели эпитетами. Виктория скользила взглядом по строчкам, мысленно составляя образ человека, с которым собиралась вступить в неравный бой.

— "Бизнесмен с ледяным сердцем", — процитировала она подпись под одной из статей. — Идеально. С такими проще всего — они предсказуемы. Если он действительно так расчетлив, как о нем пишут, он увидит выгоду в сделке с нами.

— Какую выгоду? — недоумевал Денис. — Что мы можем предложить человеку, у которого есть все?

Виктория улыбнулась, не отрывая взгляда от фотографии надменного мужчины на экране. В уголках ее губ залегла решимость, от которой Денису стало не по себе.

— Это я еще не придумала, — сказала она. — Но придумаю. В конце концов, — она перевела взгляд на брата, и в зеленых глазах полыхнул опасный огонь, — у меня всегда получалось находить подход к сложным мужчинам. Этот не будет исключением.

И хотя Виктория еще не знала, как именно она доберется до неприступного Александра Воронцова, она была уверена в одном: обратной дороги нет. Ради семьи, ради отца она была готова на все — даже на сделку с дьяволом. А судя по холодному взгляду мужчины на фотографии, именно с дьяволом ей и предстояло договариваться.

Глава 2: Предложение

К утру понедельника Виктория составила три разных сценария разговора с Александром Воронцовым и список аргументов, которые могли бы заинтересовать бизнесмена. Она не спала почти сутки, просматривая все доступные интервью с ним, анализируя деловые решения и выискивая информацию о проектах «Воронцов Групп». Ей нужно было понять, как мыслит человек, способный решить проблемы её семьи одним росчерком пера.

— Приемная Александра Дмитриевича Воронцова, — мелодичный голос секретаря звучал безупречно вежливо. — Чем могу помочь?

— Доброе утро, — Виктория включила свой самый профессиональный тон. — Виктория Соколова, PR-директор компании «Новые Технологии». Мне необходимо обсудить с Александром Дмитриевичем вопрос потенциального сотрудничества. Когда я могла бы записаться на встречу?

Пауза была настолько короткой, что Виктория почти не заметила её.

— К сожалению, в ближайшие две недели у Александра Дмитриевича нет свободных окон. Возможно, вы могли бы направить коммерческое предложение, которое я передам его помощнику?

— Вопрос требует личного обсуждения, — настаивала Виктория. — А через две недели?

— График на следующий месяц ещё формируется, но я могу предложить вам связаться с нами в конце недели.

«Вежливый отказ номер один», — подумала Вика.

— Благодарю. Я перезвоню.

Через час она позвонила снова, представившись журналистом бизнес-издания, с запросом на комментарий о новом проекте «Воронцов Групп». Секретарь с той же отточенной вежливостью предложила отправить вопросы по электронной почте, заверив, что пресс-служба ответит в течение трёх рабочих дней.

Третья попытка была через знакомого в IT-отрасли, который якобы сотрудничал с Воронцовым. Друг перезвонил через полчаса с извиняющимся тоном: «Я даже до секретаря его помощника не дошёл, Вик. Там такая система фильтров, что легче к президенту на приём попасть».

К обеду Виктория поняла, что лобовая атака бессмысленна. Александр Воронцов был окружён невидимой, но непробиваемой стеной из помощников, секретарей и менеджеров, чья единственная задача — отсеивать «лишних» людей.

Телефон звякнул входящим сообщением. Оксана.

«Проверяй почту. Удачи (и я ничего тебе не давала, ты сама это достала)».

Виктория открыла электронную почту и увидела письмо с темой «Материалы». Во вложении был скан пропуска на имя Алисы Кравченко, помощника фотографа издания «Вестник Москвы», на благотворительный вечер фонда Воронцова в отеле «Ритц». Вместе с пропуском — подробная схема зала, программа вечера и короткое примечание от Оксаны:

«Всё легально. Алиса заболела. Пропуск настоящий, тебя внесут в список, но никто не знает Алису в лицо. Фотографа зовут Игорь, старайся не попадаться ему на глаза. Если словят — я ничего не знаю. Ты мне должна. P.S. Не светись перед Воронцовым, говорят, у него память как у слона, он тебя запомнит и найдёт».

Виктория позволила себе короткий, но искренний выдох облегчения. Первый барьер преодолён. Следующая проблема — что надеть, чтобы выглядеть уместно, но не привлекать внимания.

Перед зеркалом в примерочной бутика она кружилась в чёрном коктейльном платье, достаточно элегантном для вечера, но не кричащем.

— Это слишком скромно, — покачала головой консультант. — На благотворительных вечерах дамы стараются выделиться.

— Именно поэтому я хочу выглядеть сдержанно, — улыбнулась Виктория.

Она не собиралась объяснять, что её задача — наблюдать незамеченной, а не выставлять себя напоказ. У неё был только один шанс подойти к Воронцову, и она не могла позволить себе быть выдворенной охраной раньше времени.

Платье село идеально. Тёмный жемчуг в ушах, убранные в простую элегантную причёску волосы, минимум макияжа — образ невидимки высшего общества был завершён.

Вечером накануне мероприятия она навестила отца в больнице. Сергей Соколов выглядел бледным, но гораздо более живым, чем при их последней встрече.

— Доченька, ты не должна была приезжать, у тебя же работа, проекты... — он попытался сесть в постели, но Виктория мягко удержала его за плечо.

— Лежи, папа. Я не могла не приехать.

Она рассказала о том, что пытается найти выход из ситуации, но умолчала о Воронцове и своём отчаянном плане. Отец и так чувствовал себя виноватым, незачем было добавлять ему тревог.

— Всё будет хорошо, — убеждённо сказала она, целуя его в щёку на прощание. — Я всё устрою.

Она понятия не имела, как сдержит это обещание.

Благотворительный вечер в «Ритце» соответствовал своему статусу одного из самых престижных событий года. Красная дорожка, вспышки фотокамер, шорох шёлка и шелест шифона, негромкий звон бокалов, дискретный смех, аромат дорогих духов — атмосфера сочеталась из десятков мельчайших деталей, каждая из которых кричала о богатстве и власти.

Виктория протянула свой пропуск на входе, готовясь к тому, что её раскроют, но охранник лишь сверил имя со списком и кивнул. Внутри она сразу направилась к боковой стене зала, где могла бы наблюдать, оставаясь незаметной.

Вечер был в разгаре. На сцене известный ведущий объявлял лоты благотворительного аукциона, среди которых были редкие картины, ювелирные изделия и экзотические путешествия. Суммы, которые называли участники, заставляли сердце Виктории сжиматься — на одном из лотов уже превысили сумму, нужную для спасения их ресторана.

Она медленно обвела взглядом зал, пытаясь найти Воронцова. И вздрогнула, когда увидела его.

Он стоял в противоположном конце зала, в центре небольшой группы людей. Высокий, широкоплечий, в безупречно сидящем чёрном костюме. Его осанка и то, как он держал себя, сразу выдавали человека, привыкшего командовать. Даже на расстоянии Виктория ощущала ауру его власти — не наигранной, не показной, а естественной, как дыхание.

Вблизи Александр Воронцов оказался ещё более впечатляющим, чем на фотографиях. Тёмные волосы с лёгкой сединой на висках, правильные, будто высеченные из мрамора черты лица, и глаза — даже с такого расстояния Вика видела, какие они тёмные и пронзительные. В его облике не было ни капли наигранности, только природное достоинство и уверенность человека, точно знающего свою цену и свою силу.

Виктория почувствовала, как к горлу подкатывает комок страха. Перед ней был не просто богатый бизнесмен. Перед ней был человек, способный одним щелчком пальцев изменить её судьбу — к лучшему или к худшему. Его называли безжалостным, хладнокровным, расчётливым. Снежный король, не знающий поражений.

И ей предстояло просить его о помощи.

Виктория отпила шампанское из бокала, наблюдая за Воронцовым. Он почти не улыбался, но внимательно слушал своих собеседников. Иногда вставлял короткие реплики, от которых все вокруг оживлялись. Несколько раз к нему подходили официанты с подносами, но он каждый раз качал головой.

Она заметила, что люди вокруг него постоянно менялись, словно выстраивались в негласную очередь, чтобы перекинуться парой слов. И каждый человек, отходя от Воронцова, выглядел так, будто получил аудиенцию у монарха.

Мысленно она готовила фразы, с которых начнёт разговор, пытаясь найти идеальный баланс между деловым предложением и просьбой. Но как только представляла, что стоит перед этим человеком, все заготовленные слова вылетали из головы.

Внезапно в зале объявили главное событие вечера — выступление знаменитого скрипача. Свет приглушили, гости начали рассаживаться, и Виктория потеряла Воронцова из виду. Когда зазвучала музыка, она лихорадочно искала его глазами по залу — упустить этот вечер означало потерять, возможно, единственный шанс.

Концерт длился сорок минут. За всё это время Вика так и не смогла обнаружить Воронцова. Когда свет снова зажёгся, а гости поднялись с мест для аплодисментов, она заметила его у выхода в лобби отеля. Он что-то говорил молодому человеку — видимо, помощнику — и направлялся к выходу.

Сердце Виктории заколотилось. Он уходит! Отчаянно лавируя между гостями, она двинулась следом, забыв о всякой осторожности. Но поток людей, возвращающихся к аукциону, тормозил её, а Воронцов стремительно удалялся.

«Я теряю его», — с отчаянием поняла Вика. Полтора часа наблюдений впустую! Растерянно остановившись у колонны, она смотрела вслед недосягаемому бизнесмену, когда произошло то, чего она никак не ожидала.

— Виктория Сергеевна Соколова?

Рядом с ней бесшумно, будто материализовавшись из воздуха, возникла пожилая женщина. Строгий тёмно-серый костюм, аккуратная стрижка, внимательные глаза за тонкой оправой очков, безупречная осанка. Вика замерла с полуоткрытым ртом, чувствуя, как холодеет внутри всё от узнавания. Она видела эту женщину на фотографиях в новостях — Вера Николаевна, личный ассистент Воронцова, его правая рука и, по слухам, единственный человек, которому он полностью доверял.

— Д-да, — Виктория с трудом нашла голос. — Я Виктория Соколова.

— Александр Дмитриевич хотел бы видеть вас завтра в своём офисе, — спокойно и деловито сообщила женщина, словно не было ничего необычного в том, что она обращалась к «помощнику фотографа» от имени одного из богатейших людей страны. — Десять ноль-ноль. Вот адрес.

Она протянула Виктории визитку с логотипом «Воронцов Групп» и адресом центрального офиса. Виктория взяла карточку, чувствуя, как дрожат пальцы.

— Но... почему? Как он...

— Пропуск на ваше имя будет готов, — невозмутимо продолжила Вера Николаевна, проигнорировав вопрос. — Просьба не опаздывать.

И прежде чем Виктория успела что-то добавить, женщина растворилась в толпе так же бесшумно, как и появилась.

Вика несколько секунд стояла, оглушённая происходящим. В груди теснились десятки вопросов. Как Воронцов узнал о ней? Почему захотел встретиться? Что ему известно о её семье и ресторане? И самое главное — чего ему от неё нужно?