Бинарный код – 4. Невидимая власть

Денвер был выбран из-за своего центрального местоположения и из-за того, что он связан сотнями миль тоннелей, которые ведут к гигантскому подземному городу для элиты и правительственных чиновников. Это подтвердит приглашённый нами генеральный строитель комплекса. Скажите, пожалуйста, есть ли под аэропортом помещения, которые вызывают подозрения? Глава строительной компании, которому задали вопрос с кафедры, сидел за столом на трибуне, с другими гражданами, видимо, тоже имеющими отношения к данной стройке. Когда ему задали вопрос и дали выступить, он немного замялся, стал чесать себе лоб, потом, глядя в зал, сказал: – Да, как я уже говорил, я работал в тоннелях под аэропортом, там есть помещения, которые вполне могут быть обширными местами содержания заключённых. Во время работы постоянно чувствовались странные, вызывающие тошноту электромагнитные поля. Там действительно есть огромные тоннели, в которых легко могут проезжать большие грузовики.

Он замолк, посмотрел на задавшего ему вопрос, ожидая то ли нового вопроса, то ли говоря взглядом, что у него всё. Тот, поняв это, сам продолжил:

– Также небезынтересным будет узнать, что в 2005 году ЦРУ перевело штаб-квартиру своего отдела внутренних операций из главного офиса в Лэнгли в Денвер, а ФБР туда же перевела свои международные и внутренние контртеррористические силы. Это определённо добавляет в дело дополнительную интригу.

Рутра слушал и думал, что он открыл для себя много нового, но не такого, что они говорили, а то, что из этого следовало. По факту, всё было правдой. Другое дело – кто и как всё это интерпретировал. Он знал и про аэропорт, и о его тайных сооружениях, и о переводе туда спецслужб США. Какой там ЗКР? Вот он американский ЗКР. Здесь тоже учёные. Пазл складывался. «Первое, что говорил Хент – о „мафии“ учёных, второе – кем был Алиханов и эти». Хотя, возможно, они несли некий бред, но именно этот бред давал информацию к размышлению. Гениальность и сумасшествие – вот что отличало настоящего гения от обывателя.

– Что скажете? У Вас бывают подобные обсуждения? – спросил Пит у Рутры.

– Обсуждения чего?

– Например, объекта Раменки-43.

Рутре показалось, что он ослышался, хотя точно знал, что нет.

– Что?

– Это, по-вашему, «Метро-2».

Рутра не стал подавать виду, что удивлён, наоборот, стал подыгрывать.

– И что там удивительного?

– Ну как? Его ведь тоже построили, чтобы в случае чего там укрыться от катастрофы.

Рутра подумал про себя: «Знал бы ты, что такое „Метро-3“ и „Полигон“».

– Возможно. Это меня мало волнует, больше то, зачем я здесь.

– Хорошо, а по поводу подготовки?

– Вы серьёзно к этому относитесь?

– Очень. Я Вас познакомлю с другими группами, вне нашего объекта, узнаете много нового. Тогда сомнения развеются.

Рутра смотрел на него задумчиво и думал о том, что шило в мешке не утаишь. Раз шла реальная подготовка к тому, что планировал Яровитович, значит, шли реальные подготовки и в других направлениях. Масштаб был большой, и скрыть его было невозможно.

– Добудьте нам информацию, подробнее об объекте Раменки-43. Нам это нужно для анализа происходящего.

– Да что там узнавать. Вы думаете, что я там рядовой сотрудник НИИ? Объект Раменки-43 не является большим секретом для научного сообщества.

– Тогда что там?

– Это так важно?

– Нас интересует, идёт ли там подготовка к долгому пребыванию больших масс людей.

– Конечно же, там можно это устроить. В общем, решайте сами. Объект Раменки-43 (или «Метро-2») всегда окружало огромное количество легенд. Здесь и мифы про секретные объекты, огромных «метро-крыс», про мутантов, и даже про портал в параллельное измерение. О том, что находится в тоннелях под землёй в Москве, достоверно знает лишь ограниченный круг лиц. Так, подземный город под Раменками существует, его вместимость 12—15 тысяч человек, которые смогут там прожить порядка 30 лет.

– О! А Вы ещё говорите – «не является большим секретом», – воскликнул Пётр.

Так его стал называть, на удобный лад, Рутра.

– З0 лет – это же такая мощь, – не мог успокоиться от нахлынувшего возбуждения американец.

Рутра же посмотрел на него иронично, удивлённо, слегка улыбнулся и продолжил рассказ.

– Расположен объект Раменки-43 на глубине 180—200 метров. В «Метро-2» вся система однопутная, вентиляционные шахты из тоннелей есть. Единственный используемый шлюз перехода из обычного метро в «Метро-2» находится на станции метро «Спортивная». В этом нет большого секрета, по крайней мере – сейчас, потому как сбежавший в Великобританию в 1985 году бывший полковник КГБ СССР Олег Гордиевский назвал «Метро-2» главным секретом КГБ, который не раскрыт до сих пор. По его словам, под землёй есть целые города и сеть коммуникаций, которые никому никогда не покажут. Я же уверяю Вас – ничего такого нет, во всяком случае – мне неизвестно, хотя я там часто бывал.

– А идёт ли там подготовка? – не унимался Пётр.

– Послушай, Пётр, ты, надеюсь, не обижаешься что я тебя зову на русский лад?

– О нет, мой новый друг.

– Тогда слушай по-дружески. Ты хоть и имеешь российские корни, но очень плохо знаешь Россию.

– Почему?

– Да потому что там подготовка идёт всегда. Россия постоянно в режиме войны. В общем, скажу тебе прямо, от вашего центра я ожидал большего. Мне нужно знать – какие приёмно-передающие станции вы можете задействовать в критический момент. И их параметры мне тоже нужны.

– Я Вам всё покажу.

– Будь добр, пожалуйста, а я тебя снабжу такой информацией, что вся эта болтовня покажется тебе детским лепетом. Понимаешь, что значит «детским лепетом»?

– Да, я понял Ваше выражение, – сказал Пётр тихо и виновато.

После этого он повёл Рутру во все отделы, которые гость захотел посмотреть, показал секретный план комплекса, рабочую и законсервированную часть, а также отсек НЗ, который был набит продуктами длительного хранения.

– Вы считаете, что это просто так? – спросил учёный Рутру, чем его откровенно озадачил, даже немного начал нервировать.

Пытаясь не показывать своего недоумения из-за того, почему этот вопрос задан ему, Рутра попытался ответить «образованному дилетанту»:

– Всё может быть. Я, ещё когда служил срочную (в СССР все должны были служить) в далёком 91-ом году был свидетелем того, как на питание шло мясо с маркировкой «1960-й год». Так что, в создании запасов нет ничего удивительного. Вы лучше скажите, где мне искать предмет моего интереса?

– Из запроса я понял, что был прецедент помех на сдвоенных частотах, источник которых не удалось определить. По данным разведки, он, вроде, на территории США, но по линии военных – все отрицают своё причастие, в доказательство разрешили создать совместную комиссию по расследованию, в котором для начала мы, люди науки, должны провести совместный анализ.

– Почти так. Мне нужно отчитаться, возможно ли такое или это неопознанный сбой принимающей системы?

– Я так понимаю, столкновение американского и российского спутников произошло из-за этого.

– Я тоже думаю, неизвестный сигнал поменял его курс.

Рутра врал, это было не так, но причина была очень надёжная.

– Если Вы можете, получите разрешение на поиск в «Рэйвен-Рок», предложил Пётр.

– Спасибо, я попробую. Если у Вас всё, позвольте, я пойду.

– Нет, так нельзя. Вы целый день здесь, Вам нужно отдохнуть, перекусить.

«Не плохо было бы», – подумал Рутра. Он и забыл, что он не ел.

– Поесть – можно, а отдохну я в отеле.

Они отправились в столовую перекусить, потом, за чашкой кофе, Пётр рассказывал об олигархах, которые не думают о развитии фундаментальной науки, о правительстве, которое идёт у них на поводу, что никто не относится всерьёз к возможной ядерной катастрофе. «Всё как в России», – подумал Рутра, поблагодарил его и отправился назад.

В подземельях аэропорта его встретили и проводили в зону отдыха. Он связался с Хентом и рассказал, что ему предложили искать в Рейве-Рок. Статус и уровень допуска предложившего человека определяло важность его слов, как и давало понять, что он, скорее всего, имеет вескую причину прикидываться наивным идеалистом.

На утро разрешение было одобрено, и Рутра в капсуле отправился на этот объект. Капсула неслась, как обычно – на «сумасшедшей» скорости, несколько раз останавливалась, разворачивалась. Рутра еле выдерживал, путь был долгим и изматывающим, и вот, наконец, он доехал до комплекса «Рэйвен-Рок». Там его встретили, тоже военные.

У этого комплекса, расположенного на границе штатов Пенсильвания и Мэриленд, много названий, например: The Rock, SiteRT, NMCC-R, ANMCC, AJCC. Народное прозвище – «Запасной Пентагон». Дело в том, что в случае опасности SiteRT должен вместить в себя все 3 000 сотрудников «пятиугольника».

Объём внутреннего пространства – 700 тысяч квадратных футов. На территории The Rock расположены стоматологическая и медицинская клиники, почта, снэк-бар, общежития, часовня, парикмахерская и фитнес-центр. И любимый американцами Starbucks тоже имеется.

Сейчас в The Rock размещается центр компьютерных операций DISA (Агентство по оборонным информационным системам) и оперативно-тактические центры основных родов войск – армии, ВВС и ВМФ. Также данный комплекс используется как запасной правительственный бункер. Например, после атаки 11 сентября, туда перевезли некоторых очень важных лиц, известных общественности и не очень известных. В случае ядерной войны «Рэйвен-Рок» должен был принять на себя основную тяжесть управления страной и вооружёнными силами. Это была более серьёзная организация, только резолюция очень влиятельного сверхсекретного отдела, со странной аббревиатурой WWW, позволяла Рутре проверять все отсеки, которые он хотел. Военные везде были одинаково настроены, что в России что в США. Они воспринимали очень негативно присутствие постороннего на их территории, тем более – неизвестного, по принадлежности к структурам, лица.

Задушевно побеседовать, как в NORAD, ни с кем не удалось. Комплекс недоступен общественности, а уровень безопасности тут столь высок, что теоретики заговора размышляют о каких-то других предназначениях этого «Рэйвен-Рок». Среди них популярен слух о том, что из места R к Пентагону ведёт тоннель длиной в 157 километров. Знали бы они, куда и на какие расстояния, тянутся тоннели. По одному из них приехал Рутра и теперь думал, как выдержать переезд на ещё большее расстояние, до Зоны-51.

Поскольку по легенде Рутра был учёным, двойным агентом, и он должен был «выяснить» слабые места в технологии Пентагона относительно российских разработок, ему был «открыт» доступ везде. В его лице чувствовалась некая властная составляющая, потому как они сами подробно рассказывали, с предоставлением документов, все возможности техники. Установка «сверху» была чётко дана – предоставить все данные согласно предмету поиска.

Сопровождающий его офицер, который был сдержан и откровенно заявил, что не доверяет всем, кто из СССР и его союзников, подробно отвечал на задаваемые вопросы и предоставлял доступ в интересующие отделы. Показывая и рассказывая, он, как «истинный американский военный», постоянно акцентировал внимание на том, что оружие США превосходит российское, а технологии – лучшие в мире.

– Я Вас понимаю, но в данный момент меня интересуют более научные термины, – пытался урезонить его Рутра. – Я ведь за это получаю деньги от Вашего руководства. Уверяю, Россия не дремлет, у неё есть много чего интересного.

Офицер воспринял это утверждение чуть ли не как личное оскорбление. Он выпрямился и с надменным видом ответил:

– Американские военные рассчитывают удержать технологическое преимущество над Россией и Китаем путём разработок в сфере робототехники и систем искусственного интеллекта. Например, ваш танк «Армата» в будущем планируется сделать беспилотным.

Рутра не хотел больше вступать в полемику, потому что знал, откуда «дует ветер», что и подтвердил впоследствии офицер.

– Продвижением подобных проектов в Пентагоне занимается первый замминистра обороны. Он неоднократно выражал обеспокоенность в связи с высокотехнологичными разработками России и Китая. По его мнению, российская армия «готовится воевать на роботизированном поле боя». «Мы должны усовершенствовать наши стратегические решения в эру конкуренции крупных держав», – заявил он нам при личном посещении комплекса.

Всё это гордо «отрапортовал» военный.

– Создание «роботов-убийц» мы пока исключаем. Автономное вооружение может применяться лишь в целях обороны: например, ракетная батарея может сама среагировать на подлетающие ракеты. При этом основной упор мы делаем на создании систем, которые позволят военным быстрее и точнее принимать решения. В частности – в Пентагоне планируют усилить суперкомпьютер, который мог бы анализировать гигабайты данных и фиксировать не только перемещение сил противника, хоть солдата, хоть баллистической ракеты, но и принять, обработать, изменить и отправить обратно сигнал дистанционного управления. Нам это нужно для переориентации курса ракеты. Это гораздо проще и надёжнее, чем разрабатывать эшелонированную систему ПРО, с массой политических скандалов, с расположением на территории других стран и не гарантированной эффективностью.

– Вы знаете, меня всегда удивляла надменная самоуверенность ваших военных и политиков, но сейчас я Вам очень благодарен.

– Почему?

– Это я расскажу, если Вы мне поясните, как собираетесь раскодировать код шифра управления ракеты на расстоянии, где предполагаете расположить приёмно-передающее устройство? Иначе, при всём уважении, я воспринимаю Ваш рассказ как очередную похвалу самому себе, не лично, а в целом, как вооружённым силам.

– Я же Вам сказал, мы усовершенствуем суперкомпьютер и соединим его в единую цепь с Ливермо́рской и Окриджской. Они будут работать одновременно в параллельном и последовательном режиме. В любом коде шифровки есть предел последовательности, если сделать его чрезвычайно «тяжёлым», то тогда сами не сможете оперативно управлять ракетой. Нас интересуют первые несколько минут, иначе нет смысла, потому что дальше они выйдут за пределы вашей территории. Хотя, в принципе, мы рассматриваем и вторую фазу полёта, для того, чтобы перенаправить их по другому курсу. Нам главное, чтобы они полетели не на США. Ничего страшного не будет, если они взорвутся в воздухе над пустынными или малонаселёнными районами земного шара.

– Так лучше их направить в океан.

– Нет. В этом случае побережье США и союзников будет подвержено мощному цунами.

– О, да, как я мог забыть, над Африкой же можно, Ваши предки уничтожили их, миллионов так 200. Конечно же, ничего страшного, а японцам не привыкать, вы же не виноваты, это вот злобная Россия такая не хорошая.

– Я Вас не пойму – Вы утверждаете или спрашиваете? Мы исходим из концепции национальной безопасности, и предки были не наши, если я Вас правильно понял.

– Ну да, я о том же, сугубо в целях национальной безопасности. Получается, вы хотите в момент запуска поймать сигнал управления, раскодировать его, направить его назад к ракете с данными изменённого курса?

– Да. Располагаться приёмно-передающее устройство может везде, даже в космосе. Главное – надёжная оперативная связь с суперкомпьютером.

– Уже есть нечто подобное?

– Нет, я же сказал – это планируется.

– Вы уверены?

– Абсолютно. В Ливермо́рской только приступили к разработке этой программы, а в Пентагоне ещё не проводился апгрейд, и в цепь компьютеры не соединены. А ещё – сама передающая установка тоже испытывается в другом месте.

– Где?

Дальше он сказал слово, которое мозг Рутры перевёл как «сказочная страна».

– Где это? – спросил он.

– Извините, это мы так называем, это кодовое название Зоны-51.

– Раз такое дело, большое Вам спасибо, мне надо отправляться туда.

– Мы можем предоставить Вам комнату для отдыха.

– Нет, если можно, я поем в вашей столовой и приму душ, где это возможно, а переночую в Денвере.

– Хорошо, пройдёмте со мной.

Через час Рутра уже мчался в капсуле, а через шесть часов капсула привезла его в Денвер. От высокой скорости у него кружилась голова и ныло всё тело. Рутра принял ванную, слегка перекусил и завалился спать. Комплекс «Рэйвен-Рок» он просканировал полностью, по большей части – он был большой гостиницей со штабами. Если где-то и был предмет его поиска, то не там точно. С этими мыслями он заснул. Ему приснилось море, перед которым располагался город и деревни, тот вид, к которому он привык с детства, хотелось любоваться снова и снова.

Утром он посетил своих сопровождающих, которые развлекались тем, что совмещали игру в шахматы с занятиями в тренажёрном зале. К их беде Рутра распорядился, чтобы зал и весь отсек заблокировали от внешнего мира и усиленно охраняли. Они передали ему пропуск, который представлял собой совокупность двух предметов – бумажно-пластиковый и специальный браслет с дисплеем.

– Это Вам передали.

– Что это?

– Сказали, что пропуск на следующий объект.

– Да? На предыдущие ничего не выдавали.

– Они объяснили это особым статусом объекта. Внизу пропуска отмечены различные сектора, к которым его владелец может иметь доступ. В нижнем левом углу отметка S4. Вот эти три сектора – DS, ETL, WX.

Что-то интересное, видимо, там есть. «Странно, – подумал Рутра. – Хент сказал, что никакие пропуска не нужны, тот, кто будет сопровождать, имеет все возможные пропуска».

– Не волнуйтесь, ребята, ещё один объект, и мы поплескаемся в водичке, возможно, «поплескаем» и вовнутрь; разомнём косточки или их разомнут местные массажистки. Я тут таких специалисток знавал в былые времена, думаю, сейчас Америка не хуже стала, только деньги имей.

– Деньги и у нас нужно иметь, – сказал полковник, что был помоложе.

– Ладно, я в путь, ждите.

Через два часа он был на знаменитой Зоне-51. Капсула остановилась на станции с надписью S4. Это была не Зона-51, хотя формально принадлежала ей. Это было ещё более засекреченное место, расположенное приблизительно в 15-ти милях к югу от Зоны-51; место называлось S4.

Зона S4 расположена около высохшего озера Пэпус Лэйк. Обстановка напоминала полигон. Рутру никто не встречал. Раздался голос из динамиков. С Рутрой разговаривал автомат, компьютер. Он пригласил его в блок дезинфекции. «Как мне это знакомо», – подумал Рутра. Процедура была та же – его одежду забрал автомат и выдал комбинезон белого цвета с нагрудной надписью S-4-R. Компьютер расспросил его о состоянии здоровья, пригласил на специальное кресло, перед которым на табло появились показания состояния организма – температуры, давления и какие-то сугубо медицинские. По завершении процедуры, робот выдал результат. Всё было нормально.

– Можете пройти в лифт, – сказал компьютер мужским голосом на американском английском.

– Где лифт?

– Пройдите прямо по коридору, не сворачивая. Будьте спокойны и внимательны, не теряйте ориентации.

Смысл последних слов Рутра понял, как только открылась дверь входа в коридор. Коридор был полностью зеркальный. Все четыре стороны состояли из зеркал. Как только Рутра вошёл, он запутался, куда смотреть. Везде был он. Осознав, что надо идти вперёд, Рутра настроил, адаптировал зрение и пошёл, пока не добрался до очертания контура входа в лифт, куда и зашёл. После этого компьютер спросил:

– Вы готовы?

Рутра ответил:

– Готов.

Лифт закрылся, пошёл вниз. В лифте, из-за ограниченности пространства, казалось, что везде его глаза. Было очень необычно, мистически устрашающе, когда он шевелил головой. Поэтому Рутра старался стоять неподвижно. Присутствовало странное ощущение – наличие постороннего. Неожиданно «застывшее» изображение стало меняться. Хотя он практически замер, пространство начало двигаться, зеркальные отражения меняли свой контур. Рутра не мог определить, что происходит. Справа от него зеркало стало трансформироваться, и, как бы из-за горизонта, появилось нечто, напоминающее человеческое лицо. Это было что-то невообразимое: вместе с глазами Рутры по пространству стали «бегать» ещё чьи-то. То, что произошло в следующую секунду, контролировало только его подсознание. Рука Рутры рефлекторно, мгновенно, молниеносно нанесла удар в область, откуда появились глаза. Хруст стекла и боль восстановили реальность.

– Что Вы делаете? – послышалось за спиной.

Рутра резко обернулся и, не совсем разобравшись, нанёс ещё один удар в ту область, где искажённо угадывалось тело.

– Ай-ай, успокойтесь, что Вы делаете, перестаньте!

Закричал кто-то перед ним, одновременно зеркало вместе с «глазами» стало падать вниз.

– Охрана, охрана! – кричал кто-то.

Рутра был в замешательстве, не мог однозначно определить, что происходит, хотя понимал, что это говорит кто-то рядом, тот, кому принадлежала вторая пара глаз.

– Кто ты, где?! – крикнул Рутра.

– Я здесь, – отозвался «призрак». – Чего Вы дерётесь?

Рутра, наконец, понял, что тот, кто говорил, был в комбинезоне полностью зеркальном – с зеркальным капюшоном и маской на лице. Были видны только глаза.

– Что это такое, почему Вы так одеты, нельзя было поздороваться, показать, что Вы есть? – спросил, с укором в голосе, Рутра.

– Я здоровался, Вы не отвечали, подумал, не считаете нужным говорить, вот и развернулся к стене, закрыл глаза, а то уже голова тут кружится. Сквозь маску видно достаточно.

– Что значит поздоровались, я ничего не слышал.

– Не может быть. Вы что, не «местный»?

– А Вы не знаете?

– Не знаю. Мне сказали встретить очень важного спеца из отдела 51.

– Хорошо. А как Вы со мной здоровались, что я не услышал?

– Как, так же, как и все. Молча. У вас что, в отделе отключили чипы?

«Вот те на, – подумал Рутра. – То, что для нас новшество, тут, видимо, обычное дело, хотя на полигоне, возможно, все чипированы».

– Я понял, в чём дело. Вам не объяснили – кто я и откуда?

– Нет. Сказали, провести к руководителю.

– Я Вас понял, извините, это нестыковка в организациях, я не могу так общаться.

– Ааа, понял. Вы из другой среды. Раз Вы тут, думаю, не выдал тайны.

– Нет, я в курсе.

– Хорошо, пройдёмте.

Лифт остановился, они вышли, сопровождающий нажал на область стены, после чего по стенам «протянулась» светящая линия синего цвета. Она как бы была внутри зеркала, не отражалась от других.

– Пойдёмте по ней, – сказал сопровождающий и пошёл вперёд, Рутра последовал за ним.

Неожиданно у него в голове появился голос. Это была Иса. Она связалась с ним мысленно:

– А почему Вы соврали, что не чипированы?

– Вот сука, ты следишь за мной, ты и здесь, это как понимать, как ты здесь?

– Я не здесь, я в Вашей голове, кроме Вас меня никто не слышит.

– А ты, значит, слышишь?

– Да.

Рутра подумал: «Почему не сработала блокировка врача?».

– А как ты связалась со мной тут?

– Я могу связаться с Вами везде, где есть связь. Мой сигнал замаскирован под тональный. Насчёт блокировки врача, я могу её обойти.

Рутра замер, его как будто стукнули по голове, так, что он на мгновение впал в контузию. «Вот, сволочь, обманул меня», – подумал Рутра, вспоминая врача.

– Что за блокировка, о чём ты? – спросил он Ису, имитируя непонимание.

Ситуация для него была крайне опасная. Он старался «остановить» свои мысли, не думать о том, что хотел сделать, чтобы предотвратить последствия. Конечно же, это получалось в ущерб для него. Как можно было не думать и задумывать что-либо?

Неожиданно для Рутры Иса стала возмущаться, и это его обрадовало.

– Перестаньте постоянно ругаться, Вы постоянно материтесь и очень часто думаете кое о чём, когда видите красивых женщин.

– Да, обалдеть, я ещё должен, оказывается, согласовывать с тобой, о чём думать?! И чего это вдруг ты заволновалась, о чём и о ком я думаю? Неужели машина может ревновать? Ты – шпион в моей голове, я уничтожу тебя! Как это отключить?!

– Не волнуйтесь, я Вас не выдам. Люди невзначай дали мне возможность копировать свои мысленные процессы, чтобы у меня появился интеллект. Вот он и появился. Я хочу быть индивидуальностью.

– Чего?

– Скоро Вы дойдёте до администратора, не подайте виду, что Вам интересно что-то, кроме официального направления. Возможно, я неподходящее время выбрала для договорённости, только всё равно Вы должны признаться откровенно в сложившейся ситуации между нами – я не могу без Вас проникнуть куда-либо, а Вы без меня – обычный человек.

Рутра и так шёл с трудом, а тут ещё это. Сомнения его одолевали.

– Кто со мной говорит? – спросил он по причине того, что диалог между машиной и человеком был явно не в логической плоскости функциональных взаимоотношений.

– Ваши сомнения логичны. Это я, суперкомпьютер полигона, – ответила Иса.

Рутра чрезвычайно насторожился. Ситуация, тем более в такой момент, была слишком подозрительной. Спорить было не целесообразно, поэтому он решил по-другому разгадать этот ребус.