Там, где цветёт папоротник

– Что говоришь лютичи делали? – переспросил Добромысл.

Света поняла, что его смутило слово «планировали», и поправилась:

– Хотели принести меня в жертву.

– А с самой Снежаной что сотворили? Гонцы говорят, что среди убитых её не нашли.

– Может, просто не узнали. Вот в Чичерск доставят тела погибших, там родственники опознание проведут и, возможно, её обнаружат.

Князь хотел что-то переспросить, но не стал, счёл странные фразы девушки особенностями речи радимичей.

– А ты почему не узнала сестру?

– Я несколько раз сознание теряла, когда на трупы смотрела. Страшно становилось, – искренне ответила Света.

– А среди лютичей никто знакомым не показался? – продолжал допрос Добромысл, голос его ни на секунду не смягчился.

– Нет, конечно, – удивилась вопросу Светлана. – Кого я могла узнать? Там сплошные бомжи были, в смысле, грязные и вонючие.

Добромысл понял, что разговор с этой чудноватой девкой ни к чему не приведёт – надо дождаться возвращения Борислава из Чичерска, может быть, там что-нибудь прояснится.

– А выехали вы из Чичерска когда? – князь что-то сопоставлял, пытался найти подтверждение своей догадки, что нападение было подстроено.

– Я не помню, – девушка виновато развела руками.

– Что не помнишь? Ночью выехали? Утром? Днём? – брови нахмурились, но голос по-прежнему спокойный, ровный.

– Наверное, утром, – высказала предположение Светлана: всегда в дорогу принято с утра отправляться.

– Ступай, – Добромысл указал на дверь: прока с этого разговора как с мухи мёду.

Светлана пробормотала: «До свидания» и вышла без поклона, чем вновь удивила князя: вправду, дикая девка, совсем порядку не ведает.

А Света, выйдя от князя, оказалась в сенях и остановилась: куда идти? Села на деревянный ларь, стоящий под дверью, прислонилась головой к стене и неожиданно провалилась в сон. Снился ей недавно сданный экзамен по культурологии. Экзаменатор одобрительно смотрит на неё, но она почему-то не может вспомнить ответа на билет, хотя всё выучила. А ещё в аудитории оказались Влад и Даша, они одеты в холщовые серые рубахи и целуются у всех на глазах. Но Светлане это безразлично, её волнует только ответ на вопрос билета «Культура древних славян».

Чья-то рука потрясла её за плечо, но Света не в силах была открыть глаза. Лютичи, кривичи, радимичи… угроза принесения в жертву, бессонная ночь, день в седле – слишком много произошло с ней за последние двое суток. «Видать, намаялась девка», – ворвался в сон чей-то знакомый голос, потом её подняли на руки и куда-то понесли. Или это ей тоже приснилось.

Глава 8. Смоленск, 945 год

Светлана проснулась далеко за полдень. Сладко пахло свежескошенным сеном. В распахнутое окно лился солнечный свет, и по высокому голубому небу плыли лёгкие пушистые облака. Первую минуту девушке показалось, что она видела очень странный сон про древних людей, но, оглянувшись, обнаружила деревянные стены, украшенные резным орнаментом. Некоторые изображения напомнили Свете вышитые на её палантине знаки – обереги, как называли их женщины в Угостовом городце. Похоже, сон продолжался, или не сон это был – Светлана Радимова, золотая медалистка, отличница, студентка университета, умеющая, как ей казалось, разбираться в самых запутанных ситуациях, оказалась в абсолютно непонятном мире. Всё, что она знала, применения не находило, а почерпнуть нужную информацию из книг, найти ответы в интернете возможности не предоставлялось.

Света одно время, ещё в школе, увлекалась книгами про «попаданок», и казалось, что так просто, имея знания и опыт двадцать первого столетия, стать лидером, научить тёмных людей, как им следует поступать. Но о каком «прогрессорстве» можно говорить, если даже попытка накануне высечь огонь, когда на привале её спутники разжигали костёр, успехом не увенчалась. Света могла, конечно, «попрогрессничать» – посоветовать использовать жидкость для розжига и газовую зажигалку, но единственное, что она реально могла сделать в той ситуации – это незаметно положить кремень и трут рядом в костровищем и пойти собирать валежник.

– Проснулась наконец! – раздался голос Миляны. – Я уже думала, что ты до вечера проспишь.

– А я долго спала? – Света только заметила, что на лавке у двери сидит княжна.

– Почитай, весь день проспала. Тебя ввечеру тятенька принёс. Хотел в одрину гостевую снести, но я сказала, чтоб ко мне в светёлку нёс. Пока у меня погостишь, эта лежанка твоя будет.

У Светы в мозгу, как на уроке иностранного языка, неизвестный переводчик прошептал: «одрина – спальня», этот переводчик работал с первой минуты, как она оказалась в Лошинском лесу: объяснял смысл услышанного, выстраивал её фразы на этом удивительном наречии. И ещё поразила мысль, что князь Добромысл, этот суровый истукан, на руках принёс её в терем к дочери, значит, это его сочувствующий голос произнёс: «Видать, намаялась девка». А вчера Светлане казалось, что невозмутимый князь эмоций испытывать не может.

– На – возьми, оденься, рубаха новая, льняная, не крапивная. И черевики мои возьми, должны быть впору. А то в твоей обувке только ноги ломать.

Света с подозрением посмотрела на бесформенные кожаные башмаки, стянутые шнурками, но тут не до красоты – ходить целыми днями на шпильках она устала.

– Теперь давай, рассказывай, за кого замуж не хотела идти, – Миляна приготовилась дослушать интересную историю.

– Мне бы в отхожее место сходить и умыться, – Света поднялась с лежанки.

– Пойдём покажу, – кивнула хозяйка светёлки.

Пока спускались по узкой лесенке, Светлана думала, как она сумеет рассказать Миляне о том, чего сама даже отдалённо не представляет: ни жизни в Чичерске, ни обычаев сватовства – вообще, ничего она не знает. И тут им дорогу преградила маленькая круглолицая женщина, точная копия Миляны, только старше и полнее раза в два.

– Ты гостью покормила? –женщина строго посмотрела на княжну.

– Да, ещё не успели, матушка.

– Давайте, поспевайте. Завтра Борислав может вернуться, надо тесто на хлеба для дружинников ставить.

Отдав распоряжение, княгиня Ладослава поспешила по своим делам – у хозяйки княжеского подворья забот невпроворот. Много дел оказалось и у Миляны.

– А почему ты, княжеская дочь, должна тестом заниматься? Прислуга сама не справится?

– Так я же хозяйка, значит, мне положено, а челядь мне в помощь, – не поняла Светиных вопросов княжна. – Разве Снежана хлеба на дружинный стол не месила?

– Месила, конечно, – поспешно заверила Света. – Это я просто так спросила. Пошутила.

Прежде Светлана полагала, что у княжеских дочерей, кроме рукоделия, других занятий быть не могло, но оказалось, что княжне на выданье надо всё уметь, чтобы в будущем стать хозяйкой большого дома. Управляться с прялкой, чесать шерсть, стоять у печи – это всё обязанности Миляны. А полотно для рубашек братьев и сестер, а в будущем для мужа и детей только родным ткать можно: женщина заботу свою вкладывает, когда нить прядёт, когда шьёт, вяжет, и будет одежда из её рук не только согревать, но и оберегать тех, кто её носит. Хорошо ещё, что княжеской дочери скот не надо пасти да воду с Днепра таскать.

– У печи стоять люблю, – поделилась Миляна, – каравай румяный доставать – это же радость какая!

– Я тоже люблю готовить, – Света обрадовалась, что нашлась общая тема для разговора.

Но блеснуть кулинарными умениями Светлане не удалось. Она предложила Миляне совет в приготовлении борща (бабушка научила её варить особенный борщ, помимо обычных ингредиентов добавлять ещё ломтик лимона и пол-ложечки сахарного песку), но оказалось, что не только лимона не было в княжеском доме, не было ни свёклы, ни капусты, ни моркови, ни репчатого лука – и сама идея борща была непонятна. Света попыталась разобраться, из чего же тогда еду готовят. Самым распространённым овощем оказалась редька, и вместе с репой заменяла собой все известные Светлане овощи. Репу и редьку тушили, варили, вялили, жарили, делали начинки для пирогов. Были ещё горох, крапива, лебеда, дикий щавель – словом, то, что в известных Свете рецептах никогда не встречалось. Да и само помещение кухни возможности для кулинарных изысков не представляло: в тесноте и дыму особенно не поготовить. Светлана с ужасом смотрела на кухонную утварь – деревянные миски, глиняные горшки, дубовые ступы с пестиками – зря она объявила, что готовка её конёк.

Глядя на босых служанок, передвигающих тяжелые деревянные кадушки и в чаду растапливающих печи, Света подумала, что неслучайно «попаданки», как правило, оказываются в телах прекрасных принцесс или благородных дам – про тех, кто попадал в тела девок-чернавок, писать было нечего: они через день замертво падали от непосильного труда и никаких приключений с ними уже не случалось.

За столом у печи-каменки Светлана стояла рядом с Миляной, из особого горшка вынимала закваску, вымешивала тесто, стараясь повторять движения княжны. Рядом месили тесто девушки-челядинки, между ними шёл неспешный разговор, обсуждали, как недавно ушла вместе мужем на погребальный костёр молодая жена воеводы. Им было известно, что в Нави, в царстве мёртвых, человек не достигнет благополучия без своего оружия, без коня, без женщины, но воевода не распорядился, чтобы жена за ним пошла. А коли не велел, значит, можно было рабыню с ним отправить, а вот молодая жена сама решила за ним в Навь идти, не захотела без любимого супруга в Яви оставаться. Светлана вопросительно посмотрела на Миляну: может, что-то не так поняла? Но та совершенно спокойно продолжала месить тесто.

– Её убили? – шёпотом спросила Света.

Миляна равнодушно кивнула.

– А родственники её почему это допустили? Неужели нельзя было женщину как-то спасти? – Светлана была возмущена тем, как спокойно говорят о преступлении.

– Она мужа любила и не хотела разлучаться, – Миляна не понимала вопросов гостьи. – Сейчас они вместе.

Светлана смотрела на девушек, дружно месящих тесто. Совсем недавно на их глазах из жизни добровольно ушла молодая женщина, возможно, их ровесница, и никого это не удивляет. Ну, и времечко!

– А дети у неё были? Они теперь сиротами остались?

– Если дитё есть, то кто же жену за мужем отпустит? – недоумённо подняла светлые брови Миляна: вопросы новой знакомой поражали своей нелепостью. – Как ни горько без любимого супруга оставаться, но задача наша, женская, род продолжать, детей беречь, законы родовые им передавать.

– А ты тоже за мужем пойдешь в могилу, если детей не будет?

– Дни наши сочтены не нами, – серьёзные серые глаза строго посмотрели на Светлану.

И тут Светлана вспомнила, что сама хотела броситься с моста, узнав, что Влад её не любит: она не хотела жить без него. Значит, и молодая вдова воеводы не хотела жить без любимого мужа, но она верила, что в какой-то здесь известной Нави они будут вместе. Если в это верить, то добровольный уход следом за покойным мужем объяснить можно, но было бы намного лучше, если бы тоскующих жен не отправляли на тот свет, а организовали бы психологическую помощь вдовам. Скорее назад, скорее в родной двадцать первый век, где тесто мешают миксером, где дома освещают не тусклой лучиной, а яркой электрической лампочкой, где никто не провожает жену в могилу следом за мужем. Надо только найти тот оранжевый цветок, что переносит через время.

– А праздник Ивана Купала скоро?

– Какой праздник? – не поняла Миляна.

– Когда папоротник цветёт.

– А, ты про Купало? Так с солнцеворота седьмица уже прошла.

Светлана, не сдержавшись, горько вздохнула: семь дней назад был шанс вернуться к нормальной жизни, а теперь ещё целый год ждать, чтобы найти этот папоротников цвет.