Дело некроманта

Но боги, видимо, не услышали его молитв — ему приснился кошмар.

Он был во тьме. Уже очень давно; и тьма стала уже смешиваться с ним, будто вино с водой. Это было мучительно и страшно. Где-то вне тьмы осталось нечто важное, и хотя он знал, что это и где, вспомнить он не мог ничего. От его разума мало что осталось, он был растворен, разъеден… поэтому нужен был чужой разум, цельный, живой. И вот он остатками своей воли дотянулся до необходимого ему…

Льерт, рванувшись, скатился с тюфяка и сел на полу, таращась в темноту. Сердце билось в ушах. Ему приснилось, что он мертв. Что он — лич. Так. «За ближайшие сутки ничего не случится»?

Стриж зажег свечу, торопливо надел штаны и направился будить некроманта. Велх мирно спал в своей кровати, положив ладонь под щеку. Эта идиллическая картина Стрижа совершенно не умилила. Он тряхнул Вагарту за плечо:

— Проснитесь!

— М-м, — сказал тот, пытаясь отвернуться от света.

— Сарт, да проснитесь же! Лич…

— Что?! — Вагарта распахнул глаза.

— Мне сейчас приснилось, будто бы я — это он. Будто бы я знаю нечто важное, но не могу вспомнить, что именно, и поэтому ищу… он ищет. Он ищет живой разум. Это может быть правдой?

Вагарта смотрел на него, усиленно моргая: со сна веки не хотели открываться. Потом зевнул и протер глаза. Сел на кровати.

— Понятия не имею, — проговорил он. — Но если правда, то плохо… Извините, Льерт, видимо, вам стоило уехать вчера.

— Видимо, стоило, — сказал Стриж. — Сейчас-то что делать?

— Спать опасно-о-о, — он снова зевнул. — Но не в ночь же глухую вам идти. Пойдемте посидим на кухне, пока не рассветет, что ли…

— А может быть так, что это просто сон?

— Конечно, может. Мне еще и не такая ерунда снится. Вы идите на кухню, поставьте воду заодно, а я сейчас оденусь…

Льерт повернулся к выходу, но стоило ему коснуться дверной ручки, как его словно ударили в спину. Он вскрикнул, роняя свечу, и рухнул на колени. Свеча каким-то чудом не погасла.

— Стриж?! — Вагарта попытался вскочить, но запутался в одеяле. Расправившись с ним, некромант обнаружил, что его ученик уже сполз по двери на пол. Велх подбежал к нему, перевернул лицом вверх. На него уставились белые, закатившиеся глаза. — Джарла!

Медлить было нельзя — чем дальше, тем больше Льерт попадал под влияние нежити. Вагарта судорожно соображал: зима, луна убывает, жертва — мужчина, ну пусть будет человек… но вот нежить? Наговоров от происков личей просто не существовало. Первым в голову некроманту пришел универсальный «чужая память, душа не своя», и, наскоро разметив пространство чародейства, Велх начал:

— Га́зис ху́ста, лэль нис и́стис, ларис уса́фа, году́ни фар вэ́йгисен хенэ́н, вэйгисона́й моло́р до́йас нис молэ́, вэйгиса́ни ажата́ни дойас нис гамэ́…

Он осекся, почувствовав, что наговор не работает. Было еще неклассическое «заклятие отсутствия нежити», но пока он пытался вспомнить его формулировку, ему пришла в голову другая мысль. Жестокая и, без сомнения, безнравственная, но рациональная. Раз уж лич уже овладел сознанием Льерта, то не стоит ли провести тот самый обряд? Это было бы нарушением закона о некромантии — никакого согласия на подобное Льерт не давал, а риск несчастливого исхода был выше, чем от попыток просто освободить его от влияния нежити… но с другой стороны, если не подействовал универсальный наговор, то что подействует? Наговор против привидений? Против мар? Против баньши?

Велх заколебался. Ради очистки совести попробовал простой наговор «тень, знай свое место», но с тем же результатом. Тенью эта нежить не была в любом случае. Время текло почти осязаемо. Некромант вытащил лежащего без сознания ученика на середину комнаты, уложил по линии восток-запад и бросился в кабинет за книгой — нужное заклинание он наизусть не помнил. Бегом вернулся в спальню с книгой и тремя свечами. Ночная рубаха стесняла его, и он потратил время на то, чтобы снять ее и натянуть штаны.

Поджигая свечи от упавшей и расставляя их, он подумал, что Стрижу повезло. Если бы лич завладел его разумом чуть раньше, он умер бы к утру, пока его учитель спал бы. А так — у него есть неплохие шансы выжить. Велх быстро перелистал трактат до нужной страницы. Или попробовать еще наговоры?

— Держись, — сказал Вагарта беспамятному Льерту.

Проведение обряда означало риск и для него, перебирать же наговоры для некроманта было относительно безопасно — но чем больше попыток колдовства сорвется, тем «расшатаннее» будет пространство чародейства, и тем меньше шансов на успех следующего колдовства. Вагарта вгляделся в узкое лицо Стрижа, бледное настолько, что видны были темные полосы от сбритых ликосов. А еще, конечно, можно бросить все и бежать. Как там Льерт говорил? «Вопрос личной совести». И, кстати, профессиональной гордости.

Велх закрыл глаза, прочувствуя ситуацию. Судя по всему, на души Стрижа «подсела» лэль хустиста Тойса. Процедура требовала распознавания всех душ, отделение «души-памяти» жертвы, помещение на ее место таковой нежити, разговор с вопрошаемой тварью и возвращение всего в нормальное состояние. Времени готовить «ловушку душ» не было, придется обходиться своими силами…

Сомнения снова вернулись. Велх сжал кулаки: не думать. Не заглядывать далеко. Делать — сперва одно, потом второе. Словно идти над пропастью по тонкому мосту, шаг за шагом, не глядя вниз.

— Придется рискнуть, — пробормотал он.

Льерт дернулся, на губах его запузырилась слюна. Время сомнений истекло. Вагарта положил ладонь на грудь Стрижа, вслушался в ритм его сердца, входя в транс. Перед внутренним взором некроманта развернулась палитра душ Льерта. Ни цветов, ни звуков как таковых тут не было, но человеческое сознание переводило ощущения в привычную форму. Вот «неделимое семя», стержневая душа, вот — «душа-магия», сильная, здоровая, хотя и простоватая. Остальные души путались, пока Велх не сообразил отделить сначала душу Тойса. Его «душа-память» казалась грязно-серой рваной лентой, куском древнего полуистлевшего савана. Лэль хустиста Льерта тоже была лентой — но белой, ровной, почти сияющей. Она сложно обвивалась вокруг остальных душ, своей белизной подчеркивая «свет жизни» — самую красивую душу, многомерный, многоцветный, мелодичный рой искр. Вагарта, не удержавшись, коснулся его своей волей. Обречь такое на полный распад, на небытие казалось немыслимым.

Левую руку Велх приложил к своей груди, всматриваясь уже в себя. Вот и его «душа-память», тоже белая и гладкая, но совершенно при этом не похожая на душу Стрижа. Ей предстояло немного потесниться. Велх стиснул зубы, стараясь не думать о том жутком ощущении, которое будет этому сопутствовать. Склонился к книге, удерживая себя в частичном трансе, прочел заклинание вселения, подтягивая к себе душу Льерта. Почувствовал инстинктивное желание отторгнуть чужое, но было нельзя. Нельзя было и пускать в себя чужое окончательно, пришлось зависнуть в опасном равновесии. Тяжело, неприятно… Велх заставил себя дышать ровнее.

Второе заклинание он помнил и так.

Услышав последние его слова, «гаму́ни, лимэ́рд» («говори, нежить»), Стриж поднял голову. Уставился на Вагарту пустыми белыми глазами.

— Мейстер Тойс? — спросил Велх.

Никто пока не разобрался, как подобные обряды действуют. Удивительно, что душа мертвеца, в которой, если изучать ее отдельно, личность покойного остается только смутным слепком, при вселении в чужое тело каким-то образом возвращает и личность, и воспоминания. Ненадолго.

— Да, — ответил Тойс ртом Стрижа. — Почему ты тянешь время?

— Я пытался, — Велх сглотнул, — найти средство. Но то, чем вы стали…

— Ты должен найти тетрадь, — перебил его Тойс. — Мой дневник. В моем кабинете в полу есть тайник. Прочти ее. И убей меня. Времени все меньше.

— Так я не знаю, как вас убить! Скажите средство!

— Чье тело? — пробормотали губы Стрижа. — Кто это? Он сейчас умрет. Прекращай обряд.

— Как вас убить?!

— Я не знаю. Десять ударов сердца… девять…

Велх взвыл от разочарования. Он почти ничего не узнал, а время истекло. Зажмурившись, он направил душу Стрижа, как копье, выбивая ею душу лича. И, ощутив то ужасное чувство нарушения цельности, которое всегда сопутствует подобным трюкам, свалился на пол рядом с учеником. Он не знал, и в первые мгновения ему было наплевать, выжил ли Льерт и сохранил ли рассудок. А когда Вагарту отпустило, Стриж уже не дышал. Но он был еще жив — это Велх уловил. Колдовать он был пока не в силах, но любой некромант должен знать, как вытаскивать с приграничных состояний без помощи магии.

Сев рядом с телом Стрижа, Вагарта нащупал пальцами мечевидный отросток его грудины. Сжал кулак, примерился и ударил чуть выше — сильно, резко. Это вновь запустило потерявшее ритм сердце, но этого было недостаточно. Приподнявшись на коленях, Вагарта оперся скрещенными ладонями на грудь Стрижа, нависая над ним, надавил… отпустил… надавил… Глубоко вдохнул, зажал пальцами нос ученика, и, открыв ему рот другой рукой, с силой выдохнул туда воздух. Повторил, снова вернулся к груди. Главное было не частить, чтобы не сломать ребра.

Наконец, грудная клетка Льерта приподнялась сама. Вагарта отер лоб, устало отодвинулся, не торопясь вставать с пола. Тетрадь в тайнике — вот и все, что он узнал. Стоило ли ради этого?..

— Что это? — пробормотал очнувшийся Льерт.

— Лежите. Вы помните, кто вы?

— Да, — Стриж даже слегка удивился.

— Кто? — терпеливо повторил Велх.

— Льерт… Линде эль Стриж.

— Хорошо. Где мы находимся?

— О боги, — Льерт повел глазами, — вроде бы у вас дома… к чему эти вопросы? Что со мной было?

— Сколько вам лет, вы помните?

— Помню, двадцать четыре. Я в порядке. В своем уме. Просто мне… жутко. И в груди болит. Это был лич?

Вагарта выдохнул воздух. Его даже повело от отпустившего напряжения.

— Велх?

— Не обращайте внимания, просто слабость, — сказал он. — Мне пришлось без подготовки провести сложный обряд. Простите, эль Стриж… но лич вселился в вас, и я не видел иного выхода…

— Да?! — ужаснулся Льерт.

— Все, как видите, обошлось.

Стриж даже сел:

— Я что, мог умереть?!

— Но не умерли же…

— Это, конечно, приятно… — он с подозрением уставился на своего учителя. — Обряд? То, о чем вы говорили? Не спросив меня?

— Как я мог вас спросить, вы свалились в обморок! Сарт, что мне было еще делать? Если это вас успокоит, своим рассудком я тоже рисковал…

— С чего бы, джарла, это меня должно успокоить?! — заорал Стриж. — Эта тварь влезла мне в голову, хотя вы говорили, что она этого не сможет сделать, чуть не убила меня! А вы!

— Не кричите, пожалуйста, мне и без того плохо.

— Мне тоже! — Льерта сорвало. — У меня сейчас чувство, будто меня… ограбили, — на самом деле чувство было куда хуже. Будто его обесчестили. — Во мне что-то было! Какая-то мертвая сволочь! Это омерзительно!

— Слушайте, прекратите, — Велх сжал зубы. — У меня ровно такое же чувство, если не хуже, потому что я, в отличие от вас, пустил в себя чужую душу сознательно. Идите к сарту, Льерт! Я вам сохранил жизнь и разум, а вы на меня еще орете! Я мог бы и не стараться вас вытаскивать, и не сидел бы сейчас с чувством, будто меня… пытались разорвать пополам.

— Ну, — Льерт несколько притих, — спасибо, конечно, но…

— Пожалуйста. Тойс рассказал мне про тайник с его дневником. Надо забрать его и уходить отсюда как можно быстрее.

— Куда?

— Пока что в деревню. Можете встать?

— Надеюсь…

Стриж не без труда встал.

— Все же приходится оставить Тойса, — сказал Велх сам себе.

— Где тайник-то? — спросил Льерт, ему было сейчас не до сомнений Вагарты.

Велх тоже поднялся. Опираясь друг на друга, как пьяные, учитель и ученик направились в одну из соседних комнат. В бывшем кабинете Тойса теперь был склад всякого хлама.

— Он сказал, что тайник в полу, — произнес Вагарта, обозревая пыльные завалы. — Ну что, начинаем разгребать?

Вещи выносили прямо в коридор. Ходке на третьей Льерт вдруг остановился посередине движения и без сил опустился на пол. Его прошибла дрожь, даже зубы застучали.

— Стриж? Вы что?

— Д-до меня дошло, — проговорил тот. — Что я м-мог сегодня умереть. О боги.

Велх успокоительно потрепал его по плечу.

— Я тоже переволновался, — сказал некромант.

Стриж не стал отвечать.

Вскоре они нашли тайник и забрали тетрадь. Еще какое-то время ушло на сборы, так что рассвет застал их в усадьбе.

— А он не выберется из подвала? — Льерт то и дело тер грудь. Он не знал об ударе, запустившем его сердце этой ночью, и эта боль беспокоила его.

— Откуда я знаю, — Велх зарекся делать предположения о возможностях лича. Хватило и одной ошибки. — Надеюсь, что если и выберется, то нескоро.

Они вышли на крыльцо, Вагарта запер дверь на ключ. Ему было нелегко оставлять свой дом, как улитке — покидать раковину. Отрывать с мясом. Стриж, напротив, радовался, что покидает это мрачное здание.

— Вы деньги взяли? — спросил Льерт, надевая снегоступы.

— Взял.

— А кстати, давно хотел спросить, откуда они у вас? На что живут некроманты?

— Кто как. Я лично ищу клады.

— Клады? — удивился Льерт. — И часто они вам попадаются?

— Нет. — Вагарте было не до праздной болтовни.

— А как вы их ищете?

— Да магией, как еще. Есть такое колдовство, «сеть для сторожей», способное отыскать на больших расстояниях особый род духов. В некоторых случаях эти духи обретаются рядом с кладами. Последний клад мы с мейстером Тойсом вывезли из-под Лутови́ны, это в Пара́вии.

— Прибыльное это дело, некромантия, — сказал Стриж.

— Жить можно. Ну и в могилах ценности встречаются. Тут — колечко, там — цепочка…

— Это уже мародерство какое-то.

— Да неужели! — Вагарте не понравилось такое определение. — А вы на какие честные деньги живете?

— Ну, во-первых, мне платят жалование, а во-вторых, у нашей семьи неплохие доходы с родовых земель. Могилы не граблю, во всяком случае.

— Да какого сарта вы меня в чем-то упрекаете? — Вагарта, наконец, тоже справился со снегоступами и поднялся. — Пойдемте.

— Не то чтобы упрекаю…

— А, просто вам, как дворянину, это кажется недостойным?

— Вроде того, — Льерт предпочел не заметить сарказма.

— А я вам эти деньги и не предлагаю.

Они двинулись по просеке в сторону тракта. Льерт шел первым.

— То есть шпионить для дворянина — нормально, а могилы грабить — уже дурной тон? — вернулся к теме Велх.

— Вроде того, — повторил Стриж, отметив, что его слова задели некроманта, но неловкости не испытывая.

Дальше шли молча. Снег обнимал деревья, снег хрустел под ногами, было очень много снега. Велх, пару раз оступившись от усталости, на третий все же споткнулся и упал на одно колено. Поднялся, раздраженно отряхнул снег со штанин.

— Отвратительно, — сказал он в пространство. — Из собственного дома…

Льерт обернулся и увидел, что Вагарта очень зол: глаза сверкали, щеки горели.

— Что?! — почти выкрикнул некромант в ответ на взгляд ученика. — Думаете, приятно чувствовать себя слабаком? Я, мастер-некромант, спасаюсь бегством от нежити!

Льерт опустил взгляд. Вагарта, переведя дыхание, продолжил отряхиваться. Стриж пошел дальше, и некромант двинулся следом. Ему было тяжело идти, обряд вымотал его, но гордость мешала сказать ученику, чтобы сбавил шаг. Тот тоже чувствовал себя не лучшим образом, но предпочитал идти быстро, чтобы скорее достичь цели. Коса Стрижа качалась в такт его шагам, это почему-то раздражало Вагарту, и он едва удерживался, чтобы не рявкнуть на ученика.

В итоге они дошли до деревни и сняли в трактире хоть сколько-то приличные комнаты. Велху досталась та, которую снимала Афинай, Льерту — попроще. Завтракать решили у Вагарты, чтобы не обсуждать свои проблемы при местных. В ожидании трапезы Стриж для самоуспокоения решил слегка причесаться, но почти сразу же сломал гребень. Посмотрел на пострадавшую безделушку, выругался и пошел к Велху. Тот сидел в кресле, усталый и мрачный. Льерт сел во второе.

— Да, денек выдался неудачный, — глубокомысленно сказал он.

Вагарта в изумлении поднял глаза и вдруг, сам не ожидая от себя такой реакции, расхохотался. Они чуть не погибли, вот уж воистину «неудачный денек»!

Стриж, сначала слегка растерявшись, засмеялся и сам. Шутка была не боги весть какая, но оба ржали, как буйнопомешанные, стучали ладонями по коленям, захлебывались воздухом, сгибались пополам и откидывались в креслах.

— Не-неудачный денек, — выдавил Вагарта сквозь смех, — ох, уморили!..

— Хва-атит, Велх, — Стриж держался за грудь, смеяться было больно. Но Вагарта не мог остановиться. Его смешил и вид ученика: он совсем не выглядел сейчас лощеным аристократом: покрасневший от смеха, растрепанный, с синяками под глазами от бессонной ночи.

— Слегка неудачный денек! — с удовольствием повторил Велх, наконец, отсмеявшись. — Взбесившийся лич, вы на грани смерти, я рискую рассудком и спасаюсь бегством…

— И я сломал гребень, — добавил Стриж.

— Да, это большая потеря.

— Он стоил дороже, чем пять таких комнатушек. Нам вообще собираются нести завтрак?

— Что это за гребень, из золота, что ли?

— С инкрустацией. Нечего смеяться, двух зубьев как не бывало.

— Ох, вы в своем репертуаре, — Вагарта вновь почувствовал усталость. Он откинул голову и закрыл глаза.

— Велх?

— Я хочу спать, Стриж.

— А я хочу есть. И эль Стриж.

Тут в дверь, наконец, поскреблись. Еду принес тот самый Халко.

— Завтрак, — оживился Льерт. — Вы-то есть будете?

Это был сложный вопрос. Вагарта несколько мгновений мучительно размышлял, потом выпрямился в кресле, отер лицо:

— Да. Потом — спать. А потом посмотрим, что нам… — он сообразил, что их слушает слуга, — в общем, посмотрим.

— Никогда не умел спать днем.

Халко торопливо и опасливо расставил блюда, поклонился и ушел.

— Кто вас заставляет спать, — Велх мрачно пододвинул себе тарелку.

Льерт был голоден, но его тревожил один вопрос:

— Мейстер, а то, что со мной случилось… оно на мне как-то отразится?

Вагарта недовольно вздохнул. Он надеялся, что ученик не задаст ему этот вопрос… или, во всяком случае, задаст его позже.

— Боюсь, что да.

— И как именно?

Вагарта не был уверен полностью.

— Сложно сказать. Вероятнее всего… в общем, вам будет теперь существенно легче общаться с нежитью. В этом есть и положительные стороны, так что…

— Да неужели! — озлился Стриж. — Положительные стороны?! В гробу я видел вашу нежить и общение с ней!

— Тише. Вас слышит весь трактир.

— Ну и пусть. Мне с ними не жить.

— Хорошо, — словно бы через силу сказал некромант. — Давайте узнаем точно. В глаза мне смотрите.

На пальцах некроманта блеснули перстни. Велх покосился на «эталонный ряд», снова уставился в глаза ученику, потом опять на перстни. Результат был ожидаемым.

— У вас сои́ль сотэ́.

— А по-вилорски?

— «Пробитая дыра», — перевел некромант. — Это не очень опасно. Определенное изменение вашей тонкой составляющей, связывает с потусторонним миром. Пока она не «зарастет», вы будете сверхчувствительны к нежити.

— Вот радость-то еще… — пробормотал Стриж.

— Ну, для некроманта это скорее приобретение, чем потеря.

— Охотно уступил бы ее вам, — огрызнулся Стриж и тут же пожалел о своих словах. Он не желал Вагарте зла.

— Будь это возможно, Льерт, я бы у вас ее забрал. Ох, я сейчас усну прямо в кресле. Давайте уже съедим это и… отдохнем.

Вытянуться, закрыть глаза, уснуть — это желание превратилось уже в потребность, и грозило из потребности стать манией. Велх ел, едва разбирая, что, все его мысли были о том, чтобы добраться до кровати. Стриж, которому не впервой были бессонные ночи, спать хотел меньше, но ел со зверским аппетитом.

— Все, — Велх, доев, заставил себя встать с кресла. — Идите к себе.

Стриж прихватил с собой пирожки и кувшин с квасом, пожелал, несколько неуместно, доброй ночи, и отправился в свою комнату. Закрыв за учеником дверь, Вагарта, не раздеваясь, только стащив сапоги, упал на кровать и провалился в сон, как в ловчую яму.

А следующим утром Льерт проснулся от стука в дверь.

— Момент, я оденусь, — зевая и почесываясь, пока никто не видит, Льерт потянулся за вещами. Надев штаны и сорочку, он впустил некроманта. Тот с решительным видом направился к столику и шлепнул на него с таким трудом добытую тетрадь. Выражение лица у Велха было раздраженно-озадаченное.

— Ну что? — спросил Стриж. — Что там?

— Какая-то ерунда. Обычный рабочий дневник. Наблюдения, планы, рецепты, какие-то мысли… у него эти дневники десятками валялись совершенно открыто, зачем было прятать этот?

— Может, шифр? Или симпатические чернила?

— Это уже ваша епархия, хотите — проверяйте.

— То есть там совсем ничего необычного?

— Хм. Ну, многовато отвлеченных рассуждений. О магии, о богах… на дело государственной важности, по-моему, не тянет. Будете смотреть?

— Только схожу… умоюсь заодно, завтрак нам закажу, и посмотрю. Подождете здесь?

— Угу. Мне пусть масла побольше положат в рис.

Вернувшись, Льерт предложил смотреть дневник вместе:

— У меня свежий взгляд, а вы разбираетесь в магии.

Вагарта в знак согласия придвинул к столику оба кресла. Открыл тетрадь. Почерк Льерт узнал — тот же, что он встречал в старых тетрадях в кабинете Вагарты. Первые несколько страниц занимали рецепты эликсиров. Велх заверил, что составы ничего особенного собой не представляют. Потом шли какие-то сокращения.

— А это что?

— Схемы расстановки жезлов на трупе. Один — в шею, два — в грудь…

На следующей странице было «Не забыть ск. Велху, что закончилось б. з.»

— О, тут про вас. Что закончилось?

— «Белое золото». Эликсир.

Ближе к середине тетради было описание дороги к истоку реки Дайн и схематическая карта.

— Он ездил на Дайн? — спросил Льерт.

— Нет, вроде бы, — сказал Велх. — Может, там намечался очередной клад?

— А если это и есть?

— Местоположение истока Дайна — секрет?

— Смотря что там. Давайте дальше.

«Проклятие красной чумы. М. говорит, что она есть у Л., он отрицает».

— Это о чем?

— «М.» — это Мирэл, а «Л.» — это Ликарис. Мои коллеги, — на всякий случай уточнил Вагарта, хотя был практически уверен, что информация к княгине ушла именно от Ликариса. — «Проклятие» — трактат о военной некромантии, о заклинаниях массового уничтожения. Использование их в мирное время запрещено, а в случае войны, если вы не в курсе, по закону о некромантии мы обязаны…

— К тайне это может иметь отношение?

— Вряд ли. Сам трактат не запрещен, просто считается редкостью…

— Хм. Велх, а дословно что Тойс вам сказал?

— М-м, — Велх даже зажмурился, вспоминая. — «Найди тетрадь, это очень важно». Что-то вроде.

— А почему не сказал, что именно в ней важно?

— Не успел. Вы и так едва не погибли, Льерт.

Стриж вздрогнул. Вагарта вновь ощутил укол вины.

— Там дальше есть кое-что странное, — сказал некромант, чтобы сменить тему. Перелистнул несколько страниц. — Вот…

«Начали сниться кошмары. Кровь вместо воды, яд, трупы животных. Горящий город. Я до сих пор не узнал имя».

— Чье имя? — спросил Льерт.

— А я знаю? Смотрите дальше.

Страниц через пять поперек листа крупными буквами было написано:

«АДАРИНЕН».

И подчеркнуто дважды.

— Вот и имя?

Вагарта почесал нос.

— По-моему, это не имя. Похоже на название местности. Ну, знаете, Итри́нен, Вилари́нен… долины так, что ли, в старину назывались.